Концовка газетного текста. статья первая. Язык и речь (стр. 2 )

Исходя из приведенных цитат, к уже перечисленным признакам понятия «концовка текста» нужно добавить и такие существенные признаки, как ‘содержательно-концептуальная информация’, ‘функция предикации’ (перечисленные в [Педагогическое речеведение 1998] другие функции поглощаются ею), ‘ретроспективный вектор’, ‘интеграция содержательно-фактуальной информации’, ‘завершенность’.

В итоге, объединив все вышеназванные признаки и не претендуя на исчерпываемость дефиниции, мы можем определить концовку как выраженную заключительную часть текста, которая, будучи ретроспективно направлена на всю содержательно-фактуальную информацию текста, предицирует ее и преобразует в содержательно-концептуальную, завершая текст и открывая путь к порождению новой информации. И с этой, функциональной, точки зрения совершенно неважно, каков объем этой заключительной части – десяток страниц или один абзац, представленный даже одним словом.

Но с формальной точки зрения возникает вопрос о статусе концовки – это компонент текста или единица текста? Если рассматривать концовку в виде Эпилога, Заключения, Послесловия, Вывода(ов), Морали (пишем с прописной буквы для подчеркивания их относительной жанровой автономности), то их статус можно определить как жанрово-стилевой компонент текста: для басни это Мораль, для научной статьи – Вывод(ы), для квалификационной научной работы – Заключение и т. д.

Если же концовка в письменном тексте формально не выражена и не привязана к жанру и стилю текста, при этом ограничена одним-двумя абзацами или одним предложением, или даже словом, то автономность данного компонента крайне ограничена, а сам компонент приближается к статусу элементарной конструктивной текстовой единицы.

Вопрос о минимальной единице текста имеет обширную литературу. Не ставя перед собой задачу ее обзора, ограничимся лишь кратким перечислением терминов (без приведения в библиографическом списке работ отдельных персоналий, придерживающихся данной терминологии), которыми называется минимальная единица текста: предложение; высказывание, текст (), сложное синтаксическое целое (), микротекст (О. B. Москальская), прозаическая строфа (), информационный блок (), лексия (Р. Барт), сверхфразовое единство (), межфразовое единство (), текстема (). Очевидно, что по ряду параметров концовка может быть приравнена к СФЕ, микротексту, информационному блоку, ССЦ, межфразовому единству.

Вероятно, назрела необходимость в инвентаризации таких единиц, в обобщении наблюдений над ними, в упорядочении их иерархии и/или исключении синонимичных терминов по отношению к одинаковому содержанию обозначаемых ими понятий, что позволит дальше продвинуться по линии разграничения языкового и речевого в тексте.

Возможно, было бы более целесообразным различать минимальные структурные единицы текста и минимальные функциональные единицы текста: первые отражают языковую сторону текста, вторые – речевую. Существенный шаг в этом направлении видится во введении в научный оборот понятия диктемы c ее «интегративно-текстовым назначением выражать определенную тему» [Блох 2000: 62], а также в выявлении различных информационных пластов (в терминологии автора указанной статьи – «рубрик», которых он выделил 12) в общем информационном комплексе диктемы [Блох 2000: 63]. В исследованиях концовки при разграничении ее собственно языковых и речевых характеристик тоже требуется учет того или иного типа информации.

В последние десятилетия исследовательское внимание ученых привлекают концовки (наряду с зачином или без него) в основном художественных произведений [Антонов 2001; Каргашин 2002; Томас 1990; Шамраенко] и преимущественно на иностранных языках [Безрукова 1987; Варенина 1998; Винокурова 2004; Гришина 1983; Мамаева 1981; Тарасов 1990; Черепанова 2008]. При этом в рассмотрении концовки учитываются прежде всего воздействующая сила и специфика поэтического стиля – фоника (звуковые повторы), строфика (рефрены), композиция (параллель к зачину), фабула (развязка), особенности жанра и стиля художественного произведения и др.

В одном из диссертационных исследований, посвященных структурным отрезкам литературного произведения, отмечается, что «структурно-семантическую организацию заключения литературного произведения целесообразно рассматривать через призму понятия элементарной конструкционной текстовой единицы – диктемы – в силу присущих ей характеристик. Заключение формируется диктемами, как и текст в целом, через такие выявляющиеся в ней аспекты речи, как номинация, предикация, тематизация и стилизация; ведущую роль при решении проблемы делимитации заключительного сегмента текста большой формы играет функционально-семантический критерий» [Черепанова 2008].

Автор указанной диссертации считает, что «базовым критерием для выделения типов заключений является объем информации, передаваемой ими. При этом приемы завершения произведений постоянно обновляются и преобразуются, но не теряют своей основной типологической характеристики – содержательной (информационной) наполняемости» [Черепанова 2008] (выделено нами. – М. К.).

Как видим, ключевым критерием для выделения концовки текста является информация, только у это содержательно-концептуальная информация, а в вышеприведенной работе – объем информации, что свидетельствует о принципиальных различиях в понимании авторами концовки текста. Видимо, в выборе между качеством информации и ее количеством предпочтение следует отдать все-таки первому. И другие исследования подтверждают это.

Если по классическим канонам кульминация события находится в середине, а зачин (завязка) и конец (развязка) обрамляют событие, то в современной коммуникации, включая и художественные произведения, содержательная структура текста и порядок следования ее компонентов существенно меняются в силу многих факторов – интенции автора, семантики сообщения, канала передачи, фактора адресата. Замечено, что «расположение самой важной информации в конце текста предпочтительнее для благожелательного и заинтересованного читателя (слушателя), для которого достаточно небольшого стимула, чтобы заставить прочитать текст или дослушать речь до конца, где он ожидает наиболее веских аргументов» [Тарасов 1990: 11‑12].

В то же время незаинтересованный или нейтральный адресат прежде всего обратит внимание на информацию, расположенную в начале текста. Поэтому в расчете на такого реципиента самую важную информацию (в терминологии – антикульминацию) лучше разместить в начале текста, причем «кульминация и антикульминация опираются на психологические закономерности восприятия, которые действуют всегда, независимо от логического способа построения аргументов» [Тарасов 1990: 11‑12]. Видимо, здесь требуется оговорка: подача важной информации зависит и от жанра текста, во всяком случае, газетного. Едва ли в информационной заметке с ее «перевернутой пирамидой» самая важная информация должна подаваться в конце, каким бы ни заинтересованным был предполагаемый читатель.

Классификация концовок газетного текста представлена , который выделяет 9 типов концовок газетного текста: «хронологическая концовка – это завершение истории, футуристическая – взгляд в будущее, поэтическая – символ, порождающий инсайт, концовка-вывод – умозаключение журналиста, концовка-разгадка – раскрытие секрета. Завершение круга – это перепредставление в конце статьи того, что было в начале, концовка-"галстук" – привязка окончания к какому-то элементу внутри статьи, концовка-мобилизация – призыв к читателям что-то сделать, концовка Шваба – завершение статьи самым неожиданным образом» [Колесниченко 2008].

При достаточной четкости отличительных признаков каждой из групп концовок (напоминающих «рубрики» информации ), объединить их каким-то единым основанием классификации сложно. Если соотнести данную классификацию с компонентами дефиниции концовки, то можно заметить разноплановость ее критериев: почти для каждой из разновидностей концовки имеется отдельный критерий, что, конечно, не может служить таксономическим основанием.

Например, выделение в отдельный класс хронологической концовки обусловливает завершенность текста, футуристической – ориентация на последующую концептуальную информацию, поэтической – внимание к особенностям кода сообщения. Концовка-вывод определяется интегрирующей функцией, концовка-мобилизация обусловлена модальностью автора, концовка-галстук, концовка-разгадка и завершение круга – композиционно-содержательным критерием, а концовка Шваба обусловлена креативностью и фантазией автора текста и тем самым приближается к концовкам современных художественных текстов, в которых последовательность событий, начало и конец развития сюжета могут быть переплетены самым причудливым образом.

По мнению , «отказ от утвердившихся для разных жанров норм начала и конца стал художественным приемом, причем возникла проблема сохранения целостности литературного произведения <…> отсутствие «всеразрешающего» конца может быть воспринято как знак неснятого выбора, принципиальной множественности решения этических проблем или неопределенности, неокончательности и нецелостности форм жизни и человеческих типов» [Арутюнова 2002: 15].

отмечает внешнюю (развязка исключена) и внутреннюю (выбор не сделан) незавершенность художественного текста, причем «внутренняя неокончательность может быть знаком утраты целостности современным миром и современным человеком» [Арутюнова 2002: 15].

При всем стремлении к самореализации автора любого текста, интенция автора художественного текста и интенция журналиста – разные интенции. Интенция автора художественного текста – это поиск образного кода, адекватного образу мира. Она обращена к индивиду: я вижу мир таким и показываю его тебе. Интенция журналиста – сообщая, изменять мир. Она обращена к социуму. Газетный текст, особенно аналитического жанра, по определению не должен грешить внутренней незавершенностью, иначе он не выполняет важнейших функций – формировать мнение и побуждать к изменению положения дел в мире.