Валентин Серов. Галерея картин, живописи
За свою сравнительно недолгую творческую жизнь Валентином Серовым было создано несколько сотен портретов. Начиная с ранних шедевров "Девочка с персиками" и "Девушка, освещенная солнцем", Серов последовательно усложнял творческие задачи, находя все более лаконичные и, в то же время, выразительные способы передачи характера своих персонажей. Серов любил говорить: "Надо так писать, чтобы и без лица портрет был похож, одной фигурой". Прекрасно владея всеми техниками живописи и рисования, Серов первым утвердил карандашный портрет в качестве полноценного произведения искусства (портреты Шаляпина, Левитана и др.) Конечно же, столь одаренная натура не могла сковывать себя только лишь рамками портретной живописи. Серову в равной степени удавались пейзажи, анималистика, картины на исторические и мифологические темы. Восхищавшийся талантом художника поэт Валерий Брюсов писал: "Серов был реалистом в истинном смысле этого слова. Он безошибочно видел тайну жизни, и то, что он нам показывал, представляло собой саму сущность явлений, которую другие художники увидеть не могут".
Валентин Серов. Девочка с персиками
Там, где звучат разговоры об искусстве, звук имени Серов и "Девочка с персиками" связаны по принципу условного рефлекса. Это значит, что Серов в искусстве и искусство в Серове именно в этом произведении явлены во всей полноте. Какие же свойства этого произведения обеспечили ему такую репутацию или, лучше сказать, легенду? Известно, что оно исполнялось, когда в памяти художника были живы впечатления о живописи старых мастеров, вынесенные из заграничного путешествия в Вену и Италию.
"Писал я больше месяца и измучил ее, бедную, до смерти, - вспоминал Серов, - уж очень хотелось сохранить свежесть живописи при полной законченности - вот как у старых мастеров". В этом вроде бы простом суждении, "свежесть живописи при полной законченности", скрыт вовсе даже не простой парадокс: "свежесть" - это трепет подверженного исчезновению, ускользающего, незавершенного мгновения, тогда как "законченность" - это буквально то, что приведено к концу, остановлено. И, стало быть, чтобы их осуществить вместе и одновременно, требуется воссоединение противоположно направленных усилий. Первая сторона этого единства обычно относится по ведомству импрессионизма (хотя неизвестно, какие конкретно образцы импрессионистической живописи
Серов к тому времени знал). Импрессионистическими здесь являются свободная вибрация мазка, тонкослойная фактура, насыщенность световыми рефлексами, обилие фрагментарно изображенных предметов, впечатление как бы случайно кадрированного пространства. Вместе с тем формат холста близок квадрату; самое темное пятно - бант с цветком - отмечает геометрический центр квадрата, так что гвоздика буквально пригвождает фигуру к самой неподвижной точке изобразительного поля; фигура "прислонена" к вертикали, точно обозначающей середину от правой кромки холста до вертикали дверного проема.
Далее можно отметить, как приближены к правильным прямым линии, очерчивающие силуэт розовой блузы, - фигура вписана в треугольник, устойчиво поставленный на прямую линию, обозначенную положенной на стол рукой, а эта линия строго параллельна горизонтали обрамления. Хитроумие мастера состояло в том, что это сопряжение противоположного произведено незаметно, образует гармоничное согласие: все обдуманное, сочиненное служит тому, чтобы создать иллюзию естественного распорядка жизни. Но соединенным как раз и оказалось абсолютно противоположное: прелесть преходящего мгновения со всеми признаками этой мгновенности (включая саму юность) - и непреходящая, существующая вне времени "эстетика числа", абстракция математического расчета.
Тем самым художник осуществил мечту и главный парадокс новоевропейской фаустовской культуры - он остановил мгновение. И если, по крылатому слову Пушкина, "гений - парадоксов друг", то первое произведение художника - воистину проблеск гения и вполне достойно своей славы.
Портрет художника Исаака Левитана
В портрете Левитана ничто не указывает на то, что изображен именно художник (хотя известно, что Левитан также позировал в своей мастерской). Серов здесь выбирает манеру письма, напоминающую портреты Крамского: сумрачный фон, коричневые тона, суховатая живопись. "Левитан был разочарованный человек, всегда грустный. Он жил как-то не совсем на земле, всегда поглощенный тайной поэзией русской природы", - пишет о своем друге Коровин. " Смуглое лицо с глубокими впадинами задумчивых, с тихой печалью глаз... Грусть его изящна. Каждый мазок на его этюде говорит о красоте души художника-поэта. И эта красивая тоска опьяняет вас, как аромат цветов", - вторит Коровину живописец Яков Минченков. Эта байроническая тоска и меланхолия воскрешают в памяти искусство романтической эпохи. Бессильно упавшая аристократически красивая рука в серовском портрете - прямая отсылка к позднеромантическим портретам Брюллова - Портрету Струговщикова и Автопортрету. Но "трезвая" реалистическая живопись "под Крамского", писавшего с протокольной прозаической точностью,
призвана уверить, что это - не сочиненный романтический "образ" разочарованного художника-мечтателя, а честно переданный характер конкретного человека, словно невзначай, помимо воли портретиста, совпавший с фигурой героя романтической эпохи.
Тихо бродит моя Муза
Средь нескошенного поля -
Не пристрастье, не обуза -
Необузданная воля.
Ходит по лесной тропинке,
Меж ветвей пушистых елей,
Улыбается травинке -
Не найти милей веселий.
Проскользнёт через валежник,
Дышит трав пахучей негой.
К ней трепещущий подснежник
Потянулся из-под снега.
Так легка, нетороплива,
И в погоду, и в ненастье...
Как нескошенная нива,
Безконечная, как счастье...
Портрет художника
Ильи Репина
Портрет . 1899 г
Портрет . 1889 г.
Петр I. 1907 г.
Картина написана по заказу издателя и книготорговца Иосифа Николаевича Кнебеля для репродуцирования в серии "школьных картин" по русской истории. "Страшно, судорожно, как автомат, шагает Петр... Он похож на Божество Рока, почти на смерть; ветер гудит ему по вискам и напирает в грудь, на глаза. Еле поспевают за ним испытанные, закаленные "птенцы", с которых он смыл и последний налет барского сибаритства, которых он превратил в денщиков и рассыльных. Глядя на это произведение, чувствуешь, что... в императора Петра I вселился грозный, страшный бог, спаситель и каратель, гений с такой гигантской внутренней силой, что ему должен был подчиниться весь мир и даже стихии", - писал о картине Александр Бенуа. "Гений - парадоксов друг" - Серов увидел Петра в том парадоксальном "двуединстве", которое у Бенуа выражено словами "спаситель и каратель" и которое с разительной точностью и лаконизмом сформулировано Пушкиным в Полтаве:
...Его глаза
Сияют. Лик его ужасен.
Движенья быстры. Он прекрасен,
Он весь, как божия гроза.
Картина Серова представляет не только Петра, но и его столь же "ужасное и прекрасное", как и он сам, творение - Петербург. Петр со свитой шествует по необжитой, суровой земле, где бродят коровы, "по мшистым, топким берегам", к которым подступают, "котлом клокоча и клубясь", тяжелые невские волны. На дальнем же плане - панорама города, ряд построек вдоль берега реки, среди которых возносится сверкающий, словно озаренный солнцем, проглянувшим вдалеке во время грозы, шпиль Петропавловского собора. Эта панорама, эта бледно-сиреневая вода, цвет которой столь резко контрастирует с общим тоном картины, напоминают несколько условную театральную декорацию, на фоне которой разворачивается действие. Известно, что строительство Петропавловского собора с его знаменитым шпилем было завершено лишь почти десятилетие спустя после смерти Петра. Зрелище на дальнем плане - прекрасное видение, словно пророчество о будущем великом городе:
Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пылко, горделиво.
Подготовила библиотекарь филиала № 2
