Советско-германское сближение в 1939-40 гг.: причины, проявления, последствия (стр. 3 )

6.2. Оценки юридической стороны договора

Оценки юридической стороны договора противоречивы. Согласно одним мнениям, Договор о ненападении сам по себе (без протоколов) не содержит ничего криминального и представляет собой типичный договор о ненападении, примеры которых часты в тогдашней европейской истории. Другие авторы, анализируя договор, указывают на следующие черты, позволяющие характеризовать его как сознательное поощрение агрессора:

1. В договоре отсутствовал пункт, отменяющий его действие в случае, если одна из сторон совершит агрессию (в международной практике этот пункт был необязателен, но в советских договорах такого рода до тех пор присутствовал непременно).

2. Статья II договора предполагала соблюдение нейтралитета в случае, если одна из сторон станет не объектом нападения, но «объектом военных действий со стороны третьей державы». То есть СССР гарантировал Германии нейтралитет, как в случае оборонительных, так и агрессивных действий.

3. Cтатья III декларировала теснейшие формы политического взаимодействия в виде консультаций.

4. В статье IV декларировался отказ обеих сторон от участия в группировке держав, прямо или косвенно направленной против другой стороны. При этом не содержалось обычной в таких случаях оговорки, что данный договор не отменяет действия ранее заключенных договоров. Таким образом, этот договор отменял все договора, ранее заключенные СССР с противниками Германии, и заключал обещание ни в какой форме их не поддерживать. Из этого заключают, что статьи III и IV односторонне привязывали СССР к германскому блоку в ущерб отношениям с противниками Германии.

Эти авторы также указывают, что Договор тесно связан с «секретными протоколами» и не может оцениваться отдельно от них, равно как вне конкретной предвоенной ситуации тех дней. «Секретные протоколы», прилагавшиеся к договору, предоставляли в «сферу интересов» СССР в Прибалтике — Латвию, Эстонию и Финляндию, Германии — Литву; в Польше — раздел проходил по линии Нарев-Висла-Сан; при этом сам вопрос о том, желательно ли с точки зрения интересов партнеров сохранение польского государства, предоставлялся «ходу дальнейшего политического развития», но в любом случае должен был решаться «в порядке дружественного обоюдного согласия». Кроме того, Германия предоставляла СССР Беcсарабию. Юридическая оценка «протоколов» бесспорна — они были неправомерны и юридически ничтожны изначально, так как касались третьих стран.9

Советско-германские экономические соглашения предусматривали активное экономическое сотрудничество сторон. Так, Советский Союз получил выгодные контракты на сбыт продовольствия и сырья, в том числе стратегического, что сильно облегчило Германии ведение войны в условиях морской блокады. Германия выделяла СССР кредит, который шел на оплату поставок германских станков и другой техники.

Выводы

1. Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом давал возможность СССР оттянуть момент начала полномасштабной войны. 

2. К договору прилагался секретный дополнительный протокол, определявший разграничение советской и германской сфер влияния в Восточной Европе на случай «территориального переустройства», которое и произошло в дальнейшем. В результате СССР отошли области Западной Белоруссии, Западной Украины и Бессарабии. Были аннексированы территории прибалтийских государств, прежде входивших в состав Российской империи.

7. Версии о причинах подписания договора

7.1. Версия о стремлении СССР избежать войны с Германией

Договор был подписан после провала московских переговоров, проводившихся весной-летом 1939 года между представителями СССР, Англии и Франции в целях заключения тройственного договора о взаимопомощи.

В ходе переговоров обнаружилось нежелание Англии и Франции дать конкретные военные обязательства и разработать реальные военные планы для противодействия возможной германской агрессии. Более того, параллельно с московскими переговорами английское правительство проводило переговоры в Лондоне с германскими представителями о разграничении сфер влияния. И это еще более усилило опасения советского правительства в том, что его западные партнеры стремятся направить гитлеровскую агрессию на восток, ту агрессию, которая уже привела к «Мюнхенскому сговору» и разделу Чехословакии. В результате провала московских переговоров СССР терял надежду на создание военной коалиции с западными державами и оказывался в обстановке враждебного окружения, когда на Западе его потенциальными противниками были как страны «санитарного кордона», так и Германия, а на Востоке в роли агрессора выступала милитаристская Япония. В этих условиях СССР был вынужден согласиться на предложения Германии о начале переговоров о заключении договора о ненападении.

Позиция западных держав предопределила срыв московских переговоров и поставила Советский Союз перед альтернативой: оказаться в изоляции перед прямой угрозой нападения фашистской Германии или, исчерпав возможности заключения союза с Великобританией и Францией, подписать предложенный Германией договор о ненападении и тем самым отодвинуть угрозу войны. Обстановка сделала неизбежным второй выбор.

Таким образом, советская историография считала подписание договора о ненападении с Германией единственной возможностью избежать войны с Германией и другими странами «Антикоминтерновского пакта» в 1939, когда СССР, по ее мнению, фактически находился в изоляции, не имея союзников.

7.2. Версия об экспансионистских мотивах Сталина

Как полагает ряд исследователей, договор стал проявлением экспансионистских устремлений Сталина, который стремился столкнуть Германию с «западными демократиями» и занять позицию «третьего радующегося», а после их взаимного ослабления — советизировать Западную Европу. , полагающий, что Сталин видел в Германии прежде всего «естественного союзника» в борьбе с капиталистическим миром, так характеризует договор: «По существу, континентальная Европа еще до начала второй мировой войны была поделена между двумя диктаторами, представлявшими на международной арене модели во многом схожего поведения — политический гангстеризм нового типа, различавшиеся разве что масштабами и степенью лицемерия».10

Убедительно изложена основанная на колоссальном объеме фактического материала прежде существовавшая лишь в виде одной из гипотез версия о том, что Сталин изначально готовил превентивную крупномасштабную военную операцию против Гитлеровской Германии. Тринадцатилетний труд бывшего разведчика ГРУ Виктора Суворова (Резуна) «Ледокол Кто начал Вторую мировую войну?»  основан  на серьезной доказательной базе, прежде не систематизированной и не представленной ни в отечественной, ни в западной историографии.11 

7.3. Версия имперских мотивов Сталина

Эта точка зрения объясняет действия Сталина исключительно прагматически-имперскими соображениями. Согласно ей, Сталин некоторое время выбирал между Германией и «демократиями», но, столкнувшись с недобросовестностью последних, предпочёл остаться в стороне от войны и воспользоваться выгодами от «дружбы» с Германией, прежде всего утвердив политические интересы СССР в Восточной Европе. Такое мнение высказал уже Уинстон Черчилль непосредственно после подписания Договора.

Следует также заметить, что многие историки полагают, что Англия и Франция, вопреки версии советской историографии, не имели своей целью направление агрессии Германии на восток Европы.

В целом, каждый автор по-своему решает вопрос о соотношении в действиях Сталина моментов «вынужденности», «прагматизма» и идеологически мотивированного экспансионизма.

По мнению ряда исследователей, Сталин никогда не был приверженцем курса коллективной безопасности, официально провозглашавшегося и искренне отстаивавшегося Литвиновым. Уже после войны, в 1951 году бывший нарком жестоко поплатился за предоставление в приватной беседе рекомендаций американским дипломатам по тактике ведения переговоров со Сталиным. Литвинов погиб в автомобильной катастрофе, устроенной по приказу вождя.

Сталин «видел в остро конфронтационном развитии международной обстановки дополнительные возможности для реализации собственных имперских амбиций, отождествлявшихся с интересами безопасности страны, и стремился заставить капиталистический мир потесниться и отступить».12

В 1935 году Сталин в шифротелеграмме писал Кагановичу: «Чем сильнее будет драка между ними <капиталистическими странами>, тем лучше для СССР. Мы можем продавать хлеб и тем и другим, чтобы они могли драться. <...> Нам выгодно, чтобы драка у них была как можно более длительной, но без скорой победы одной над другой».13

На деле, однако, политика невмешательства означает попустительство агрессии, развязывание войны, следовательно, превращение ее в мировую войну.

7.4. «Государственные задачи СССР» в понимании Сталина

Ряд исследователей полагает, что Сталин, выдвигая свои предложения совместной борьбы с Гитлером, вовсе не был столь бескорыстен, как это представляла официальная Москва. В этом они опираются на ряд заявлений, прямо или косвенно восходящих к самому Сталину. В 1940 г. газета «Правда» следующим образом определяла поведение СССР перед подписанием пакта: «СССР стремился к осуществлению своих государственных задач в рамках западных границ нашей страны и укреплению мира, а англо-французская дипломатия — к игнорированию этих задач СССР, к организации войны и вовлечению в нее Советского Союза».

«…Могут спросить: как могло случиться, что Советское Правительство пошло на заключение пакта о ненападении с такими вероломными людьми и извергами, как Гитлер и Риббентроп? Не была ли здесь допущена со стороны Советского Правительства ошибка? Конечно, нет! Пакт о ненападении есть пакт о мире между двумя государствами. Именно такой пакт предложила нам Германия в 1939 году. Могло ли Советское Правительство отказаться от такого предложения? Я думаю, что ни одно миролюбивое государство не может отказаться от мирного соглашения с соседней державой, если во главе этой державы стоят даже такие изверги и людоеды, как Гитлер и Риббентроп. И это, конечно, при одном непременном условии — если мирное соглашение не задевает ни прямо, ни косвенно территориальной целостности, независимости и чести миролюбивого государства. Как известно, пакт о ненападении между Германией и СССР является именно таким пактом».14