Родники мои серебряные (стр. 1 )

Родники мои серебряные...

Пить, пить, пить.... Эта мысль стучала в висках, не давал покоя. И зачем только они доверились воспоминаниям своих 90-летних бабок, которые перед их походом в лес клялись и божились, что родники в тех местах - вещь не редкая? Хотя как не верить, когда говорят так убедительно? Раньше здесь было множество деревень, где за природными источниками ухаживали с бережной заботой и любовью.

- В Петровской-от у нас Ключ на Петровке был, хорошо помню, - рассказывала старая Агафья, которой Иван приходился внучатым племянником по линии младшей сестры. - И в Монастырской хорошая бочага была, и в Мишкове - Золотой ключ. Что-нибудь да сохранилось!

В тон подруге кивала и прабабушка Владислава.

Но то ли бабки за старостью лет напутали или позабыли что-то, то ли местность так за прошедшие десятилетия изменилась, но ни одного ключа по дороге парни не встретили, хотя останки старых деревень в виде полностью развалившихся изб попадались. В довершение ко всему, кружа по округе в поисках воды, парни окончательно сбились с дороги, а навороченный навигатор в этих глухих местах связь с космосом потерял окончательно, и теперь был лишь бесполезным дополнительным грузом в рюкзаке-коробе, доверху набитом сочной спелой черникой. И парни уже начинали подумывать о том, чтобы высыпать ягоды и облегчить свои  мучения, но оставалась последняя надежда - старенький компас и бумажная карта, которыми, по счастью, умел пользоваться Иван.

- Эх, ну  и пекло! – Владислав смахнул пот со лба, одновременно отогнав тяжело гудящего овода, что преследовал его от самой опушки леса.- Долго нам ещё до деревни?

- Да километра два! – откликнулся Иван, как и товарищ с большим трудом передвигавший ноги, натруженные долгим переходом через лес.

Ребята впервые ходили на дальнее болото за черникой. Ягода в этом году народилась богатая, но ноги, закованные в тугие кирзовые сапоги во избежание возможных неприятностей от встречи со змеями, водившимися в этих метах в изобилии, сейчас гудели как высоковольтные провода и никак не хотели двигаться вперёд. Ситуация усугублялась тем, что воды ребята с собой взяли совсем немного и всю выпили ещё на болоте, понадеявшись на родники или ручейки, которые как они, предполагали, встретятся им по дороге: ведь идут как-никак на болото! Но ни ручейка, ни родника, ни даже лужицы! Вместе с крупным потом из тела, казалось, вышли все остатки влаги. И теперь парням невыносимо хотелось пить...пить...пить...

- Подожди, скоро к Монастырской выйдем. Видишь, по старой дороге идём, - успокаивал Ваня товарища, показывая ему на еле заметную под бурно разросшейся травой, но всё же ещё довольно крепкую брусчатку. - Умели раньше дороги строить, сколько лет прошло, а камень всё стоит! Машины бы тут ездили, так и вовсе травой бы дорога не поросла!

Владислав, шедший сзади, лишь тяжело вздыхал, не желая тратить последние силы на разговоры. Не поднимая головы, он смотрел под ноги, где изредка краснели головки клевера, и затылком чувствовал марево, поднимающееся на горизонтом от земли...

Но вот впереди показались остатки древнего монастыря, по которому и получила название деревня. Через заброшенную лесную обитель парни прошли молча, словно бы боясь побеспокоить царивший здесь дух святости, намоленный за столетия монахами, оставившими монастырь лишь после революции. Ещё через полкилометра показалась деревня, от которой, так же как и от остальных населённых пунктов здешней местности, осталось лишь несколько развалин. Старые почерневшие остовы заброшенных домов почти по крышу вросли в землю, дикие травы - серый высохший козлятник и жёсткая тимофеевка - поднимались в человеческий рост и практически полностью закрывали собой старые срубы, над которыми  плыло прозрачное марево, превращая окрестный пейзаж в почти нереальный мираж. Но деревня, тем не менее, была обитаемой - хоть и у одного только дома,  но трава была окошена!

Здесь ребята и опустились со стоном на землю, не в силах идти дальше...

- Что, намаялись, родимые?! - послышался откуда-то неожиданно звонкий голос. - По чернику, поди, на дальнее болото ходили, да заблутали? Ну, не вы первые, не вы последние! У нас тут часто народ плутает, да все ко мне выходят. Хорошо ещё, что мне недавно телефон провели, что б не загнулась раньше времени без "скорой". Сейчас в сельсовет позвоню, вам машину как "потеряшкам" вышлют...

Тут парни, наконец, увидели небольшую старушку, что смотрела на них, придерживая рукой калитку...

- Вы тут одна живёте? - расспрашивали её ребята чуть позже, сидя за уютным столом с самоваром.

- Одна! Кто ж здесь жить-от будет? Обезлюдела округа совсем!

- А дети Ваши?

- Что моим детям тут делать? Живут они далеко, в Сибири. Да и старые они, все уже сами на пенсии! Вот правнуки иногда приезжают, да тоже редко - далеко и накладисто...

- А Вам лет сколько?

- Да 98-й годок нынче минул!

- Как же Вы живёте тут совсем одна, кто продуктами снабжает, кто дрова заготовляет?

- Ну, про меня сельсовет не забывает, райповскую продуктовую автолавку раз в 2 месяца направляет. Электричество, слава Богу, мне не отключают. Пенсию почта привозит, у них тоже товарами разными разжиться можно. А дрова, что дрова? Были бы деньги, они всё заготовят!

Не смотря на солидность заявленного возраста, новая знакомая Владислава и Ивана выглядела бойкой и жизнерадостной, её выцветшие глаза задорно искрились, когда она, с видимым удовольствием отвечая на расспросы парней, наливала им в чашки душистого чаю.

- Ой, вкус какой необычный! - удивились ребята, прихлёбывая из стареньких чашек тёмную коричневую жидкость с каким-то особенным ароматом.

- Так я вам с брусничным да смородиновым листом чай-от заварила! Да и вода у меня особенная - из своего колодца. Раньше по всей нашей округе множество родников было, самый известный - в монастыре, - откликнулась старушка, косвенно подтверждая рассказы, ранее слышанные парнями от родоначальниц их семей. - Да теперь разве найдёшь, где ключи били? Всё таволгой, травами сорными заросло! Где в монастыре источник был, так наверно, одна я и помню, да и то потому, что мой колодец на одной водяной жиле с ним стоит. Оттого и вода у меня такая вкусная. Правда, недолго такой-от чаёк пить осталось - мой колодец уже давно на ладан дышит, а в сельсовете всё говорят, что нет денег на новый сруб...

Старушка погрустнела, глаза её заволокло невидимой слезой. Она замолчала, замерев и глядя куда-то в неизвестное...

- А звать Вас как? - прервали парни неловкое молчание.

- Настасьей кличут, - старушка встрепенулась, словно воробышек, взгляд снова заблестел, на губах заиграла улыбка. - Вот вы бы парни, взяли бы да и починили сруб мой. Да и в монастыре родник расчистили. Туда люди каждый год крестным ходом ходят, наш отец Георгий вас бы на такое дело благословил...

- Мы подумаем, бабушка, - невольно полусогласились-полуотказались парни...

***

Прошёл год. Вновь на планету вернулось лето. Город замер от знойного марева, наполненного автомобильными выхлопами и миазмами "жаренного" асфальта. Иван, придя как-то вечером к Владиславу, вдруг, неожиданно сам для себя, предложил:

- А поехали к бабке Настасье! Помнишь, просила она колодец ей отремонтировать. Не идёт эта просьба у меня из головы. Я своим в деревню звонил, узнавал, она всё ещё живёт одна-одинёшенька в Монастырской. Мы с тобой в отпуск на Байкал собирались, но, я думаю, там мы больше удовольствия получим и пользу принесём...

...И вот они уже снова за самоваром у старой бабы Насти.

- Ой, по молодости я такая весёлая была! - балагурила старушка, уставшая от постоянного одиночества и молчания, и очень обрадованная приездом гостей. - Меня на все вечеринки, на все свадьбы звали - такая я частушечница да плясовница была. А работать начала с 11 лет, выросла, замуж вышла. Муж у меня видный парень был, мне все девчата в округе завидовали. Он у нас первый трактор из Москвы пригнал, так его так и звали все – Коля Москва, а ребят наших - Москвиными...

Восемь детей было у бабки Насти с мужем. Не все выжили. Старшая девочка умерла ещё во младенчестве, средний сын по хмельному делу угодил под трактор, другие сын и дочь умерли от болезней уже в зрелом возрасте. Более четверти века назад схоронила Настя и мужа. Оставшиеся дети уехали в чужие края за лучшей долей, и осталась бабка совсем одна на белом свете.

- А почему деревни здесь все пустые? Даже дачники не селятся? И монастырь совсем заброшенный? - удивлялись парни.

- Ну, тут история долгая. Раньше-от тут полно народу было. И община монашеская была многолюдная. Но после революции почти всех монахов расстреляли или выслали, а в самом монастыре свинарник колхозный устроили. Потом, правда, колхоз закрыли как неперспективный, свинарник - забросили. Ну, а ещё позже чуть выше по реке нашей Рябиновой построили гидролизный завод. Да и спустили всю отходы с этого завода в реку. Речка у нас раньше чистая была. А тут пришёл ей конец. Было это в конце семидесятых, в октябре, на реке уже первый лёд появился, совсем тоненький. Ну, спустили в реку заводскую гадость. За ночь река почернела, рыба передохла, все берега ею завалены были. Сколько потом ещё через рыбу эту зверя лесного потравилось. А раки речные так ещё чище - из воды повыпрыгивали да за ветки деревьев уцепились клешнями. Думали, наверное, пересидеть весь этот ужас... А в тот день к вечеру мороз ударил такой, что все раки на деревьях и замёрзли. Так и висели мёртвыми сосульками на сучках...

- А потом что?

- Закрыли заводы! Заводы-от  не только воду отравляли, но и воздух всякими там формальдегидами. У людей болезни разные начались, собенно детки малые страдали. Вот и прикрыли производство. Но река и до сих пор не очистилась, я вас свожу, сами посмотрите. Хотя сейчас в ней живут какие-то мальки, головастики. Может, мутированные? А народишко поразъехался: что сидеть там, где работы нет? Из нашей деревни ещё раньше народ разъезжаться стал – кому на берегу мёртвой реки жить захочется?

На загаженной речке парни побывали на следующий день. Смрадный дух, поднимавшийся от  чёрных вод, напомнил им гнилые болота из фантастических "Звёздных войн". Тем не менее, бабка Настя была права - и в этой мути обитала какая-то живность!

Следующим пунктом местной экскурсии стала для ребят территория монастыря. По устной наводке хозяйки они отыскали-таки место святого источника - полуразвалившийся сруб 3 на 3 метра, заполненный до краёв чёрной болотной грязью и поросший рогозом и осокой. Под конец дня осмотрели и полуразвалившийся бабкин колодец.