Один день из жизни Средневекового музыканта.
И вот наступил долгожданный престольный праздник церкви святого Брутуса в Йорке. Надо сказать, это торжество, хотя и праздновалось в один и тот же установленный день раз в год, - всегда наступало неожиданно, и тем самым повергало местных жителей в состояние весьма неоднозначное. Для одних это было что-то вроде испытания веры: они вытаскивали свои сундуки из-под кроватей и в грудах всякого хлама искали кошельки с деньгами, которые они копили весь год и которые теперь они должны пожертвовать от чистого сердца, как прилежные прихожане храма святого Брутуса. Другие же, вспомнив о празднике, делали торжественно-похоронное выражение лица и начинали вновь заучивать молитвы, посвященные святому Брутусу, которые они начинали шептать во весь голос, когда кто-нибудь решал заговорить с ними об арендной плате. Но были и третьи: они с восторгом и благоговейной радостью ждали наступления завтрашнего дня, когда они вновь воссоединятся в молитве с Богом под сводами церкви и воздадут хвалебные песнопения в честь святого Брутуса.
Утренние лучи осеннего солнца осветили храм города Йорка. Однако им понадобилось еще немало времени, чтобы найти окна и заглянуть внутрь Дома Божьего. Теперь стало возможным разглядеть людей, пришедших на богослужение. Они сидели на длинных деревянных скамьях, поставленных в ряд, и, судя по тому как они расположились, можно было сделать вывод о том, что это дается им с трудом, так как скамьи вдобавок были ужасно твердые и неудобные, хотя первые три ряда все еще пытались сохранить свою осанку.
Священник читал проповедь. И по всему было видно: читал он ее уже минут пятнадцать, с тем самым самозабвением, которое свойственно только служителям церкви и которое вгоняло слушателей в тоску. И потому задние ряды людей уже клевали носом. А человек с самого последнего ряда - совсем недавно исповедавшийся и причастившийся - уже снова впал в грех: он запрокинул голову назад, открыл рот и начал похрапывать в полголоса, чем приводил в ужас своих соседей.
Среди всей этой толпы выделялся юноша, сидевший с самого края в предпоследнем ряду. Внешне он ничем не отличался от окружающих, но было заметно, что он старался уловить мысль священника. Он был так сосредоточен, что даже не заметил, когда его сосед отдавил ему руку, меняя во сне свою позу.
Вскоре после окончания проповеди и богослужения народ повалил из храма, чтобы вновь заняться своими обыденными делами и вновь поддаться искушениям и соблазнам, в которых они смогут покаяться уже на следующем богослужении.
Пока народ расходился, Уот, так звали внимательного юношу, закутался посильнее в свою куртку и быстро пройдя через церковный двор, зашагал по улицам города. Путь его пролегал через рыночную площадь, которая, и так всегда многолюдная, в этот воскресный день была переполнена людьми, собравшимися в надежде получить работу. В толпе Уот заметил несколько знакомых, которые напряженно пытались что-то увидеть впереди. «Эй, Уот, как жизнь?», - раздался голос сзади. – «А мне снова отказали!». Уот развернулся и увидел говорившего: это был высокий парень плотного телосложения. Это был Хворый, но если сказать по правде, на хворого он ни капельки не тянул. «Ничего, Хворый! В следующий раз обязательно повезет! Не сомневайся!»,- крикнул в ответ Уот и зашагал дальше.
«А ведь пять лет назад и я был среди них, - думал юноша на ходу. «Да, сейчас мне уже почти пятнадцать и если еще два года усердно трудиться, то я смогу и сам зарабатывать себе на жизнь, не завися уже ни от кого. А главное я займусь тем, что действительно мне очень нравится». Дело в том, что Уот – подмастерье. Пять лет назад его отец заключил договор с кузнечных дел мастером, по которому его сын живет и работает у мастера Раджа, а тот, в свою очередь, обучает молодого Уота кузнечному ремеслу в течение семи лет.
Свернув еще раз направо, Уот подошел к небольшому строению – дому мастера Раджа, которое одновременно служило и кузницей. Подойдя к обшарпанной двери, Уот отпер ее ключом и вошел в мастерскую. Вокруг стояла тишина, хозяин еще не пришел. Это и не удивительно: каждый год в престольный праздник мастер Радж задерживается со своими приятелями, а затем идет с ними праздновать. Зайдя в мастерскую, Уот первым делом прикрывает дверь, ведущую в жилые комнаты, снимает куртку, растапливает огонь в печи и начинает работать с присущим ему рвением. Во время работы юноша довольно часто поет песни, которые услышал от бродячих музыкантов, и самая сокровенная мечта молодого подмастерья заключается в том, что он сам хочет стать музыкантом.
Приходит хозяин с гостями, и дом наполняется смехом и весельем. Ближе к вечеру Уот закончил свою работу, погасил огонь, убрал инструменты. Сегодня в честь праздника мастер отпустил его навестить семью, и юноша, перед тем как натянуть куртку, достал деньги из своего тайничка, который находился в полу, отсчитал монеты и тихо, чтобы не потревожить хозяина с гостями, вышел на улицу. Закрыв мастерскую, Уот поспешил поскорее добраться до дома. По дороге он с радостью думал о встрече со своими родными и от избытка чувств пнул попавшуюся ему аккуратно сложенную гору листьев.
Вот Уот увидел родной дом, сердце его радостно забилось, и он даже не заметил, как уже бежал навстречу своей семье. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Возле огня стоял стул, в котором дремала женщина. В руках она держала детскую рубашку, которую несколько минут назад пыталась починить. Она проснулась, когда ребенок лет четырех зашел в комнату, скрипнув половицей. Но в тот же момент они оба обернулись в сторону распахнувшейся двери. И в дверном проеме стоял разгоряченный и довольно сильно запыхавшийся юноша. Молодой Уот, а это был именно он, прошел в комнату и подхватил на руки радостно визжащего брата, а затем подошел к матери, онемевшей от радостиНезаметно для всех пролетел этот день. Время ложиться спать. Но Уот не в состоянии сейчас заснуть, поэтому он достал из футляра флейту, подаренною ему когда-то отцом, и начал играть.
Мать уложила младшего сына спать. Захмелевший мастер Радж со своими гостями заснули прямо за праздничным столом. По всей округе разносится колокольный звон, отбивающий полночь. Запоздалый прохожий пробежал по рыночной площади. Завыла собака. И над всем этим поднялась нежная флейтовая мелодия. В ней слышались печаль и надежда, тоска и радость, мечты обычного человека. В этой музыке Уот грустил об умершем отце, переживал за свою семью, надеялся осуществить свою заветную мечту.
Вот и закончился день святого Брутуса. И это был очень хороший день в жизни Уота Тайлера.
Галина Слободзян. 1 к. «Теория музыки»
