чем рассказала окладная книга // Кировская правда. 1986. 14 января
Брожу по старому городу, вглядываясь в лица домов. Удивляюсь, как мы еще мало о них знаем. Старый город — это всегда откровение и загадка. Рядом с башнями новостроек — домишки времен Щедрина и Грина, смиренно ждущие своего последнего часа. Это наша история, которой мы обязаны настоящим. Старый город - нужно разгадать, отметить сотнями памятньгх табличек.
Ключи к старому городу хранятся в областном госархиве. Это толстые окладные книги — хранилища мудрости. С этими книгами — своего рода домовыми метриками — меня свело желание проверять вятские адреса Циолковских.
Вот уже без малого два десятка лет дом №16 по улице Энгельса, принадлежавший некогда мещанам Шуравиным, украшает мемориальная доска с барелье фом предтечи космических полетов. Возможно, скоро в этом доме будет музей. Хорошо бы. А раз так — особую значимость приобретают все сведения о постройке дома, его хозяевах и жильцах.
Собственно, домов Шуравиных было несколько, и все они сохранились. Это, во-первых, дом, перешедший к ним по купчей 1832 года (сейчас Энгельса, 14), во-вторых, плановый (то есть по улице) двухэтажный полукаменный флигель с «адресолями» и подвальным помещением, построенный в 1853 году (Энгельса, 16), и, в третьих, надворный флигель, построенный в 1856 году (Энгельса, 16-а). Во всех трех домах имелись квартиры. В каком же шуравинском доме жил ? Увы, архивные книги пока не дали четкого ответа. Но оставим на время шуравинские дома и начнем все по порядку.
14 ноября 1868 года Эдуард Игнатьевич Циолковский (отец Константина) министерским приказом был назначен столоначальником лесного отделения Вятской палаты государственных имуществ. В марте 1869 года он отправляет в столицу прошение о зачислении своего сына Дмитрия в морское училище, указывая в конце свой, тогдашний адрес: «Жительство имею в Вятке, на Предтеченской улице, в доме Безсонова».
Итак, первый адрес семьи Циолковского, отысканный совсем недавно, поколебал исключительность шуравинского дома.
Если буквально воспринять адресную приписку , то поиски ни к чему не приведут: ни Предтеченской улицы, ни дома Безсонова в Вятке 1869 года не было. Но был дом наследников надворной советницы Безсоновой (а фактически коллежского секретаря Безсонова) на углу Пятницкой (ныне Ст. Халтурина) и Царевской (ныне Свободы) улиц, или, что одно и то же, на Предтеченской площади. Таким образом, адрес просто расшифровывался и был понятен старым вятским почтальонам даже в начале нашего века. Маленькие неточности вполне объяснимы тем, что старший Циолковский весной 1869 года еще плохо знал город, особенно с казенной стороны.
Дом Безсоновых счастливо сохранился, пережив все другие старые дома с перекрестка Пятницкой и Царевской. Его современный адрес: ул. Свободы, 51. Правда, строению грозит снос. Снесли же стоявшие напротив дома ссыльного демократа и художника (кстати, в румянцевском доме оборвалась жизнь руководителя вятских большевиков , надгробие могилы которого мы бережно сохраняем).
Оценочная книга 1871 года не называет среди безсоновских квартирантов Циолковских, но косвенно указывает, что ранее жили они на втором этаже, снимая четыре комнаты и кухню за 93 рубля в год. Жила семья здесь недолго. Что заставило Циолковских так быстро сменить квартиру — относительная теснота, чересчур звонкие колокола Предтеченской церкви? А может быть, смерть матери Марии Ивановны?
Как бы там ни было, но 28 октября 1871 года Циолковские снимают за 130 рублей годовых весь верхний этаж дома мещанки Коршуновой на Преображенской улице (ныне ул. Энгельса) — 6 комнат, прихожую и кухню. Деревянный дом Коршуновой не сохранился. Он был сломан в 1877 году новой хозяйкой купчихой Швецовой, сразу же построившей на освободившемся месте новый полукаменный дом (сейчас Энгельса, 25-а). Причем новый дом был выстроен на фундаменте старого в тех же размерах с точностью до долей сажени, видимо, с сохранением и внутренней планировки. Здесь Циолковские тоже не задержались. Подворная книга 1873 года, составлявшаяся в конце осени по требованию полиции, указывает Циолковских, уже среди жильцов шуравинских домов. Причем Шуравины не указали, где именно проживали их квартиранты. Поэтому для уточнения тогдашнего места жительства Циолковских остается лишь анализировать все имеющиеся списки шуравинских жильцов. Этот анализ пока не исключает проживания Циолковских в любом из флигелей, а вот оценочная книга марта 1877 года конкретна: Циолковские значатся среди жильцов планового флигеля. По-видимому, отсюда они в 1878 году отправились обратно в Рязань.
О причинах переезда Циолковских в шуравинские дома старые книги ничего не говорят. Может быть, подыскать третью квартиру заставило питейное заведение, которое содержала Коршунова? А может быть, переезд состоялся в 1873 году и как-то связан с повышением Эдуарда Игнатьевича на службе или даже с отъездом Константина Циолковского в Москву (шесть комнат, решили, много для пяти человек). Как бы там ни было, выходит, что текст мемориальной доски нуждается в правке, а данное сомнение известного краеведа о том, в каком именно шуравинском доме жил , достаточно прозорливым. Константин Эдуардович не жил в обозначенном доской доме в 1869—1871 годах. Действительно, если предположить, что Циолковские поселились у Шуравиных после отъезда Константина в Москву и учесть тот факт, что вскоре после возвращения из этой поездки, в 1876 году, будущий ученый стал жить отдельно от семьи, то получается, что у Шуравиных он пожил со всем немного. Поэтому правильней было бы указать на мемориальной доске лишь о том, что Циолковский прожил в указанном доме лишь в 1876 и 1877 годах.
Однако шуравинские дома — это не только последний вятский адрес Циолковских, это еще и один из очагов вольнодумства, достаточные дозы которого, как законно полагают исследователи, вольно или невольно воспринял здесь будущий ученый. Пухлые архивные книги, уточняя многие догадки, делают более зримыми связи Циолковских с передовой вятской интеллигенцией, в частности, со ссыльным издателем .
