Рассказ

Наступило теплое ветреное октябрьское утро. В отличие от монотонно-дождливого сентябрьского утра, или от безжизненно-серого холодного ноябрьского, октябрьское утро было перепачкано пестрой палитрой цветов теплого спектра, и обладало некоторой чарующей красотой, особенно если взглянуть вверх на кроны деревьев.

Молодой человек в легком осеннем пальто наслаждался карнавалом опадающих листьев, сидя на небольшой лавочке в парке и покуривал трубку. Ветер ласково трепал его длинные каштановые волосы, а его массивная черная фуражка съехала на глаза, от чего те были скрыты в тени, отбрасываемой коротким козырьком, и лишь изредка ехидно поблескивали отсветами раскуренного табачного листа.

В этой тенистой парковой аллее утром он был, конечно, не случайно. Выгуливая своего ручного енота, и наслаждаясь великолепным вишневым табаком из черной бриаровой[1] трубки с длинным слегка изогнутым мундштуком, парень не спеша обдумывал новую главу своей повести.

Внезапный телефонный звонок прервал хрупкую идиллию. Нехотя встав с лавочки, и рассеяно посмотрев на своего енота, который пытался вскарабкаться на низкую ветку растущего рядом клёна, обладатель фуражки порылся в полах своего пальто, и двумя пальцами извлек телефонный аппарат.

, его мама, и, все так же держа телефон двумя пальцами, парень аккуратно надавил на боковую клавишу, не спеша подносить его к уху.

Из телефона раздалось громкое, жизнерадостное и весьма многословное приветствие на немыслимо высоких частотах и скоростях, и только дождавшись когда оно закончится, молодой человек наконец прислонил аппарат к левому уху, и просто сказал:

— Доброе утро, мама! — Голосу своему он постарался придать как можно более теплый оттенок.

— Виктор, нам только что пришло странное письмо на твое имя! — Голос Розы Михайловны немного подрагивал, ведь она была очень активной и любопытной женщиной, и Виктору показалось, что она просто сгорает от нетерпения, и всеми силами пытается удержаться от того, чтобы не вскрыть конверт. Едва уловимый бумажный хруст достиг его слуха, и он задумчиво хмыкнул. На самом деле письма от фанатов уже двух его книг он получал не редко, и довольно часто они приходили на его старый адрес прямо в почтовый ящик родительского дома.

— Оно от твоего дяди Германа из Англии! Я не общалась с ним уже целую вечность, и очень удивлена тем, что он прислал письмо, да еще и тебе, вы ведь с ним ни разу даже и не виделись! — Все в её голосе кричало о том, что она обижается на этого самого дядю Германа из Англии, ведь он как-никак её двоюродный брат.

— Я понял, мам, приеду к ужину. Ждите.

— Ждем тебя, сынок. На ужин приготовлю курицу и твой любимый салатик!

— До встречи... — сказал Виктор и положил трубку. Ему, конечно, было интересно с чего это далекий родственник решил связаться с ним, да еще и с помощью письма, но сейчас у Виктора были дела поважнее.

Убрав телефон во внутренний карман пальто, и еще немного в задумчивости покурив, он наконец аккуратно выбил остатки табачного пепла из трубки и направился к высокому трехэтажному зданию, в мансарде которого находилась его квартира. Енот еще немного покопался в опавших кленовых листьях, и припустил за Виктором легкой трусцой.

Дома Виктор разделся, почистил трубку, позавтракал омлетом с ветчиной и тостами и, заварив в керамическом чайнике свой любимый "Эрл Грей"[2], поставил его на поднос к уже расставленному там сервизу. Осторожно взяв поднос обеими руками, он проследовал в свой кабинет, и, поставив поднос на чайный столик, зарылся в свое мягкое рабочее кресло.

Часы шли, глава всё ни как не составлялась, а герои, поступая на бумаге естественно и логично, все никак не могли сыграть отведенные им роли в развитии сюжета. На эту главу, состоящую по замыслу из двух с половиной авторских листов[3], Виктор уже потратил четыре дня. Тягостное ощущение неудовлетворенности заставляло его переписывать главу снова и снова, подводя повествование к кульминационной точке, в которой главная героиня этой главы-спиноффа[4], девочка-некромант Алотика Де Винг, осознает, что именно её неумелые действия отравили трупным ядом большую часть воды на континенте Лир.

Высокие требования, которые Виктор предъявлял к себе и своим произведениям никак не позволяли отправлять эту главу в издательство, с точки зрения самого Виктора, такая сильная глава просто не может быть подана читателю тем скудным образом, который у него получался. Сроки поджимали.

К обеду несколько десятков скомканных листов покоились в корзине, стоящей на противоположном от стола конце комнаты у входа. Виктор изводил очень много бумаги, и даже на расстоянии пяти с половиной метров уже давно не промахивался по этому "Контейнеру Неудач". Сегодня результатами пяти часовой работы были три плотно исписанных аккуратным почерком листка, которые Виктор прошил и вставил в папку к рукописи неоконченной главы.

Пообедав и сложив листы с рукописями в портфель из темно-коричневой кожи с тиснением в виде цветочного орнамента, Виктор покормил енота и вызвал такси.

Водитель черного BMW остановился у въезда на территорию дома, и, уже опустив стекло, втолковывал что-то подошедшему охраннику, когда их разговор в вежливой манере прервал молодой человек в пальто и массивной черной фуражке, держащий портфель в правой руке и карманные часы в левой.

— Весьма и весьма оперативно! Георгий Саныч, это за мной! — воскликнул парень с широкой улыбкой на лице.

— Виктор Леонидович, добрый день!. — поздоровался охранник с вежливой улыбкой слегка склонив голову, дождавшись, пока Виктор нарочито спешащей походкой подойдет к автомобилю

— К родителям уезжаете?

— Приветствую! — Виктор крепко пожал руку охранника — Совсем не на долго...

— Вы уж аккуратно ведите... — понизив голос сказал Георгий водителю — Виктор Леонидович у нас знаменитость, всей семьей читаем так сказать.

Водитель натянуто улыбнулся, и, дождавшись, когда Виктор сядет в пассажирское кресло справа и пристегнется, поднял стекло и устремился к кольцевой дороге.

Весело и непринужденно, будто старые знакомые они беседовали всю дорогу, пока наконец не подъехали к воротам частного дома. Взяв пять тысяч рублей наличными, водитель поблагодарил пассажира, и, попросив у того визитку с автографом, в приподнятом настроении укатил к шоссе.

Отъехав на некоторое расстояние от поселка, он остановился, достал визитку из бардачка и думая о том, как ловко этот молодой писатель его к себе расположил, разменял пятитысячную купюру, три тысячи чаевых при этом засунув в карман.

— Живут же люди! — подумал он при этом.

• • •

Примечания автора + википедия:

[1] Бриар (ударение на а) - материал из плотного древовидного нароста (корнекапа) между корнем и стволом кустарника эрики древовидной (Erica arborea) семейства вересковые. Выполняет роль резервуара, в котором хранится запас воды и полезных веществ, нужных для жизнедеятельности растения. Трубки из бриара высоко ценятся благодаря хорошей огнестойкости этого вида древесины, а так же придают затяжке особый аромат;

[2]«Эрл Грей» (англ. Earl Grey, дословно — «Граф Грей», иногда встречается искажённый по смыслу перевод «Седой граф») — один из самых распространённых сортов ароматизированного чая. В классическом виде представляет собой чёрный чай с добавлением масла, полученного из кожуры плодов бергамота. В последнее время название также распространилось на зелёный и белый чай (что не канон и является ошибкой), ароматизированные маслом плодов бергамота;

[3]Авторский лист как правило, составляет примерно 22 - 23 машинописные страницы на русском языке при стандартном заполнении или 10 - 12 напечатанных с помощью компьютерной техники либо набранных и отображаемых в текстовом редакторе.

[4]Спинофф - ответвление от основного сюжета.

http://tl.rulate. ru/book/4259/77203

Переводчики: VladimirSenpai