Предметные области и особенности основных направлений институциональной экономики (стр. 3 )

В 1980-е и к началу 1990-х годов обозначился кризис этого направления институционализма, особенно когда выявилась несостоятельность вывода институционализма 1960-х годов о неизбежности конвергенции капитализма и социализма как двух «равноправных» систем. Новое поколение традиционных институционалистов выступило на авансцену в 1980-е годы, призывая по-новому подойти к критике противостоящих теорий (неоклассической и марксистской), к оценке самого ин­ституционализма и к экономическим реалиям.

Старый институционализм обвинял противостоящие теории в игнорировании реальной социально-экономической структуры и проблем общественного развития. Современные традиционные институционалисты опираются на «самокритику», которой подвергают сложившиеся теории сами представители этих теорий, т. е. на внут­ренний кризис ортодоксального течения. Ряд неоклассиков отказался в 80-е гг. от принципа полной рациональности, претензий на способность к предвидению на основе теоретических моделей, возмож­ности прийти к формуле устойчивого и единственного общего равновесия, если при этом учитывать различия в инди­видуальных предпочтениях, в индивидуальном и групповом по­ведении.

Развернутую характеристику отношения современных институционалистов к марксизму дает У. Самуэльс: «Институционалисты согласны с марксистами в том, что власть важна, системные изменения должны учитываться экономической теорией, методологический коллективизм должен дополнять собой методологический индивидуализм, экономика (и политика) являются продуктами человеческой деятельности и поддаются реформированию, и, между прочим, интересы масс, например, рабочего класса, должны занять место в экономической теории; иначе они будут исключены или недооценены вследствие молчаливого либо явного упора на интересы господствующих высших классов». амуэльс продолжает: «Но институционализм в общем критичен к марксизму за его концепцию экономического класса, за концепцию экономической трансформации (в противоположность институционалистской концепции, открытой для различных возможностей дарвиновской эволюции), за упор на революцию в противоположность реформам, за узкую трактовку ценности и экономической роли правительства»14. Отметим, что У. Самуэльс противопоставляет понятия «трансформация» и «эволюция», хотя трансформация может носить и эволюционный характер, а эволюция не исключает качественных «скачков».

В отличие от предшественников, современные институционалисты признают наличие противоречий внутри самого институционализма, так как одни институционалисты рассматривают свои работы как дополнение к неоклассике, другие считают, что эти два направления противоречат друг другу; одни институционалисты делают упор на критику, а другие – на позитивное развитие теории; сами институционалисты развивают свою теорию по-разному. Тем не менее близкие к традиционному институционализму экономисты полагают, что реалистическая экономическая теория должна включать социальные изменения, социальный контроль, коллективные действия, технологию, процесс индустриализации и рынок как институциональный комплекс, а не как абстрактный механизм.

Если недостаток неоклассической теории состоит в неспособности учесть и объяснить институциональную структуру экономики, то глубокий изъян старого институционализма – теоретическое «растворение» индивида в институтах, что было названо Дж. Ход­ж­соном «окультуриванием». «Старая» институциональная теория предусматривает процессы «окультуривания», посредством которых формальные и неформальные институты и культурное окружение формируют индивидуальные цели, задачи, ценности, роли или функции предпочтения. Позиция современного институционализма по этому вопросу изложена Дж. Ходжсоном и Э. Скрепанти. Они считают, что необходимо избегать чрезмерного упора на субъективность и индивидуальность, так как это означало бы недооценку культурного и институционального контекста или трактовку последнего как ненамеренного последствия индивидуальных действий. Однако и другая крайность не дает решения. Если считать, что индивидуальность определяется социальным окружением, тогда один тип редукционизма заменяется другим, методологический индивидуализм – методологическим холизмом. Оба под­хода не удовлетворяют. «Задача заключается в необходимости так сформулировать отношение между действием и структурой, чтобы сохранить структурную природу действия и реальность самого выбора и действия»15. Эта сложная задача до сих пор не решена.

Согласно старому институционализму объектом эконо­миче­-
с­кой теории является распределение экономической власти. Компромиссный подход новых традиционных институционалистов дан в следующем рассуждении У. Самуэльса. Пред­мет институциональной экономической теории – это «эволюция организа­ции и контроля экономики как целого, а не только аллокация ресурсов, распределение доходов, определение агрегатных условий дохода, выпуска, занятости и цен внутри данной системы». В подходе к этим проблемам институционалисты, как правило, используют большее число переменных, чем неоклассические экономисты. Дж. Ходжсон и Э. Скрепанти предлагают предварительное определение экономичес­кой теории «как науки о процессах и социальных отношениях, управляющих производством, распределением и обменом богатства и дохода».

Если неоклассики не только сводят всю экономику к рынку, но и считают рыночными все общественные отношения, то институцио­налисты делят экономику на рынок и не рынок, рассматривая то и другое как сферу действия институтов, исследуют взаимодействие рынков и институтов, рыночных и нерыночных сил. амуэльса: «Институционалисты считают: а) экономика включает больше чем рынок; б) действующий механизм аллокации – это не чистый концептуализированный рынок сам по себе, а институты, или властные структуры, которые формируют реальный рынок и действуют через него... в той мере, в какой рынок существует»16.

Институ­ционалисты этого направления пытаются создать обобщенную теорию «социальной ценности». Ценности выражены через выбор из существующего набора возможностей (как в неоклассичес­кой теории цен), а также через динамику структуры власти и властных взаимодействий при формировании структуры наборов. Аллокация, таким образом, – функция не только рынка в узком смысле, а результат всей системы организации и контроля в экономике. Более того, понятие ценностей выражено не толь­ко в товарах и факторных ценах, но также в терминах ценностей и действу­ющих правил законодательства и норм морали, которые управляют учас­тием и устанавливают различия в экономике. В целом по­нятие ценности распространяется за рамки цены до соци­альной ценности, которая влия­ет на функционирование экономики, частично определяя и формирование рыночных цен.

В целом традиционный институционализм пока не смог предложить самостоятельной исследовательской программы, хотя активная деятельность современных традиционных институционалистов свидетельствует об интенсивном поиске данной программы в позитивном ключе. Об этом, в частности, свидетельствуют «Энциклопедия по институциональной и эволюционной экономической теории» («Тhе Elgar Companion to Institutional and Evolutionary Economics», eds. G. S. Hodgson, W. J. Samuels, M. R. Tool, 1994); журнал «Journal of Economic Issues». Среди наиболее известных

современных традиционных институционалистов следует выделить У. Даггера, Ф. Мировски, А. Мэйо, М. Ратфорда, Дж. Ходжсона, Э. Скрепанти, У. Самуэльса и др. Некоторые из современных традиционных институционалистов одновременно относятся к представителям эволюционного институционализма.

1.3. Новая институциональная

экономическая теория

Характеристика новой институциональной экономической теории. 60–70-е годы XX в. отмечены оживлением институционализма (преимущественно в США), выразившимся как в росте числа сторонников направления, так и в содержательном изменении институциональных воззрений. Как было отмечено ранее, старый институционализм не смог дать общезначимой программы исследований и это подтолкнуло к развитию в микроэкономической части экономической теории направления, которое ориентировано не на кардинальный пересмотр, а на мо­дификацию исследовательской программы. Появление данной теории связано с именем лауреата Нобелевской премии в области экономики Р. Коуза (р. 1910). Ключевые идеи нового направления изложены в статьях Р. Коуза «Природа фирмы» (1937) и «Проблема социаль­ных издержек» (1960). оуза существенно скорректировали представления о предмете экономической тео­рии и включили анализ институтов в исследование проблемы экономическо­го выбора. Данный подход получил развитие в работах другого нобелевского лауреата – Д. Норта. Его подход ориентирован на объяснение структуры и изменения экономик в исторической перспективе на основе исследования взаимосвязей инс­титутов, организаций, технологии, влияющих на уровень трансакционных издержек и зависящих от последних.

В отличие от традиционного институционализма это направление получает название сначала неоинституционализма, а затем – новой институциональной экономической теории (НИЭТ). Новый институционализм предстает как учение, ориентирован­ное на человека, его свободу, открываю­щую путь к экономически эффективному, устойчи­во развивающемуся на основе внутренних стимулов обществу. В данном учении обосновывается идея ослабления воздействия государ­ства на рыночную экономику с помощью самого же государ­ства, достаточно сильного, чтобы установить в обществе правила игры и контролировать их соблюдение.

Если в качестве точки отсчета взять ортодоксальную неоклассическую теорию, то новая институциональная экономическая теория – модификация неоклассической исследовательской программы, а традиционный институционализм – новая исследовательская программа (по крайней мере в проекте) с точки зрения набора таких принципов, как методологический индивидуализм, рациональность, эко­номическое равновесие.

Новый институционализм принимает модель рационального выбора как базовую, однако освобождает ее от ряда вспомогательных предпосылок и обогащает новым содержанием17.