Предметные области и особенности основных направлений институциональной экономики (стр. 5 )

Вместе с тем практически все исследователи в рамках НИЭТ используют не­сколько основополагающих принципов исследования: (1) методо­логический индивидуализм; (2) максимизация полезности; (3) ог­раниченная рациональность экономических агентов; (4) их оп­портунистическое поведение21. Поэтому можно говорить лишь о модификации неоклассиче­ской исследовательской программы.

Ис­ландский экономист Т. Эггертссон предлагает проводить различие между неоинституциональной и новой институциональной экономической теорией, которое оп­ределяется глубиной модификации неоклассического подхода22. Сам термин «новая институциональная экономическая теория» был введен О. Уильямсоном в работе «Рынки и иерархии» (1975). Однако по содержанию новая институциональная экономическая теория оказалась существенно шире, чем предложенный им подход, поскольку эта теория включает в себя концепции, как принципиально не приемлющие элементы жесткого ядра, так и обновленные неоклассические модели, допускающие избирательность использования принципа ограниченной рациональности.

Новая институциональная экономическая теория является продолжением неоклассики, традиционной микроэкономической теории и не затрагивает ее жесткого ядра в той мере, в какой можно было бы говорить о появлении принципиально новой программы исследований, посколь­ку в различных формах используется предпосылка о максимиза­ции полезности, трансформировавшаяся в идею минимизации трансакционных издержек или суммы трансакционных и транс­формационных издержек, принцип методологического индиви­дуализма, экономического равновесия. В то же время, по мнению Т. Эггертссона, новая институциональная экономическая теория построена на существенном изменении элементов жесткого ядра. Так, О. Уильямсон оказался представителем новой институциональной экономической теории, что обусловлено прежде всего его интерпретацией рациональности, на основе которой гипотеза о максимизации экономиче­ским агентом ожидаемой полезности не может быть принята.

подробно характеризует особенности НИЭТ на базе сравнения с неоклассической теорией и старым институционализмом в работе «Новая институциональная экономическая теория: особенности предмета и метода» (2003), а также делает следующие выводы относительно НИЭТ 23. Основополагающий тезис НИЭТ: (1) институты имеют значение и (2) институты поддаются исследованию. Предметно-методологические особенности новой институ­циональной экономической теории выражаются в том, что институты имеют значение как для эффективности размещения ресурсов, экономического развития, так и для распределения ограниченных ресурсов (богатства) между принимающими решения экономическими агентами. Иными сло­вами, реалистичный анализ взаимодействия между преследующи­ми собственные интересы людьми в рамках и по поводу институтов связан с решением как распределительных конфликтов, так и проблемы координации (планов, ожиданий, действий) при условии, что действующие лица ограниченно рациональны и по крайней мере часть из них ведет себя оп­портунистически по обстоятельствам. Таким образом, современное состояние НИЭТ позволяет говорить о новом институционализме как о самостоятельной, становящейся исследовательской программе.

Анализ проблем в ключе новой институциональной экономической теории ши­роко представлен в журналах «Journal of Institutional and Theoretical Economics», «Journal of Law and Economics», «Journal of Corporate Finance», «Economic Inquiry» и многих других, а также в материалах шести ежегодных конференций Международного общества специалистов в области новой институциональной экономической теории (www. isnie. org).

Трудности НИЭТ. Приведем некоторые выражения несогласия, с которыми сталкивается новая институциональная экономическая теория24. Критики отмечают, что упор на трансакционные издержки (понятие которых остается расплывчатым) нередко оборачивается игнорированием производственных издержек, что недопустимо в экономическом анализе. По мнению эволюционных экономистов, поскольку представители НИЭТ выводят организации, право и другие социоэкономические феномены из процессов непосредственного взаимодействия индивидов, то они пропускают промежуточный уровень – привычки и стереотипы, которые занимают центральное место в старом институционализме. Дж. Ходжсон полагает, что все варианты нового институционализма, несмотря на различия в подходах, объединены общей идеей определения индивидуальных предпочтений как экзогенных и игнорированием процессов, управляющих их формированием. Традиционно отношения собственности связывались с понятием власти. В исследованиях новых институционалистов этот аспект остается в тени. Отсюда тенденция представлять иерархию как особый вид контракта, вертикальные социальные связи – как горизонтальные, отношения господства и подчинения – как отношения равноправного партнерства. По мнению леворадикальных кри­тиков НИЭТ, это одна из наиболее уязвимых ее позиций.

Однако конечная оценка новой институциональной экономической теории определяется ее сильными сторонами и реальными результатами, полученными на современном этапе развития теории.

1.4. Эволюционный институционализм

Исходные представления. С возникновением институционализма на рубеже XIX–XX вв. связано и рождение эволюционной экономической теории (ЭЭТ). После создания эволюционной теории Ч. Дарвином английский философ Г. Спенсер на основе его идей всеобщего развития и селекции разработал универсальную фи­лософскую систему, описывающую движение природной и социаль­ной жизни на принципах эволюции. Попытки перенести эволюционные идеи на экономическую почву были неплодотворны до тех пор, пока не была выделена «единица селекции» – та субстанция, которая обладает устойчивостью во времени, передается от одних экономических субъектов другим и вместе с тем способна к изменению. Т. Веблен является автором ключевых идей и концепций, образу­ющих современную институционально-эволюционную теорию. Отвер­гнув представление о человеке как о рациональном индивиде и выдвинув само понятие институтов как «устойчивых привычек мышления, присущих большой общности людей», иссле­довав их происхождение из инстинктов, привычек, традиций и соци­альных норм, Т. Веблен впервые подверг научному анализу пути и фор­мы развития институтов. Т. Веблену принадлежит и сама идея о том, что институты могут быть уподоблены генам и что эволюция в хозяйственной системе и в живой природе протекает если не по общим, то по близким законам.

С середины 1970-х годов выявилось, что именно институционализм, ведущий начало от Т. Веблена и Дж. Коммонса, существенно преобразившись, сумел выступить той теоретической силой, которая объединила вокруг себя разнородные направления, противостоящие неоклассике.

В качестве примера охарактеризуем идеи 1970-х годов американского экономиста Дэвида Гамильтона. В «Эволюционной экономической теории» (1970) Д. Гамильтон представил классическую и неоклассическую теории как «ньютонианские», т. е. руководствующиеся принципом механического равновесия, который управляет движением экономической системы. Он придерживался дарвиновского понимания хозяйственной эволюции как «открытого» процесса, не имеющего заданного «центра тяготения» и основанного на историческом отборе общественных институтов. В качестве движущих факторов этой эволюции рассматриваются изменения в человеческой природе, социальной организации, технике и культуре в целом. Д. Гамильтон останавливается на различии между неоклассическим и институциональным пониманием рынка. Он подчеркивает первичность «производства» по отношению к «бизнесу», изобретений – по отношению к накоплению капитала, технической деятельности – по отношению к деятельности по извлечению прибыли. Отсюда, рынок для институционалистов – не отражение «естественного порядка», а «продукт культуры, призванный регистрировать то, что общество считает нужным регистрировать»25.

Современный эволюционный институционализм. Современными представителями эволюционного институционализма являются Р. Нельсон, С. Уинтер, Дж. Ходжсон и др. Эволюционный институционализм развивается под влиянием трудов Т. Веблена, Й. Шумпетера (1883–1950), Д. Норта и др. Эволюционная экономическая теория получила новый импульс в 1982 г., когда была опубликована известная работа Р. Нельсона и С. Уинтера «Эволюционная теория экономических изменений», изданная на русском языке в 2000 г. Если в США организационно оформленное течение институциональной экономической мысли существует давно, то Европейская ассоциация эволюционной политической экономии (EAEPE) создана только в 1988 г. Нужно отметить, что в 2002 г. она провела свою XIV Международную конференцию (www. eaepe. org).

В 1990-е годы эволюционная теория начинает развиваться и в России. Активные исследования в этом направлении ведутся учеными Инсти­тута экономики РАН, ЦЭМИ РАН и других научных учреждений. Например, проводятся исследования, направленные на развитие эволюционной макроэкономики26. В Москве функционирует Центр эволюционной экономики, в том числе печатающий работы известных институционалистов.

Пользуясь обзором , дадим характеристику эволюционного институционализма27.

В отличие от неоклассической доктрины, рассматривающей экономическую систему как механическую общность изолированных друг от друга индивидов (атомизм) и выводящей свойства системы из свойств составляющих ее элементов (индивидов), институционалисты подчеркивают важность связей между элементами для формиро­вания свойств как самих элементов, так и системы в целом. Этот подход, обозначаемый понятием «холизм» или «органицизм», провозглашает преобладание социальных отношений над психо­физическими качествами индивидов, что определяет сущностные свой­ства экономической системы. Органический подход разделяли и некоторые представители классической школы, но ни у кого из них, за исключением К. Маркса, эта идея не занимала центрального места. Современная наука все в большей мере сосредоточивается на изучении взаимодействия между элементами системы, следуя положениям теори­и систем и кибернетики.

Большин­ство представителей этого направления раз­деляют принятую современной наукой точку зрения о дуалистичес­ком характере элементов системы. Каждый элемент обладает «неза­висимыми» свойствами как автономная единица, стремясь их поддер­живать и функционировать как «целое», и «зависимыми» свойствами, определяемыми принадлежностью элемента к системе (целому). Таким образом, система определяет свойства входящих в нее элементов, но не полностью, а частично. В свою очередь свойства системы вбирают в себя характеристики образующих ее элементов, но имеют и особые свойства, которые не представлены ни в одном из элементов.