Невозможность матрицы: Магия субъективности (стр. 2 )

Ну и что? – скажет читатель. Ведь у роботов из «Матрицы» почти безграничные возможности создавать неисчислимое количество комбинаций генов и среды. Если они смогли победить своих создателей в борьбе за власть, они смогут справиться и с задачей создания «искусственной субъективности». Если читатель прав, то никакой магии в факте существования субъективности нет. Субъективные переживания – не более чем продукт сложной комбинации биологических и социальных факторов. Субъективные явления «возникают» из таких комбинаций так же, как свойство машины ездить или ракеты летать возникает из комбинации их частей. И действительно, по отдельности ни одна из частей ракеты не может подняться над землей, но все они вместе, соединенные в правильной комбинации, выносят космонавтов в околоземное пространство. Рассмотрим это возражение более внимательно.

Мозг и мышление: Фабрика или приемник?

Есть два типа сложных систем в организме: производящие и воспринимающие. Так, печень синтезирует холестерин и желчь, щитовидная железа – гормон тироксин. Печень и щитовидка – это биологические фабрики по производству гормонов. Напротив, глаз воспринимает свет, «перерабатывает» то, что наука называет электромагнитным световым излучением, превращая его в субъективное ощущение света и цвета. К какому из этих типов принадлежит мозг в отношении к субъективности? Является ли мозг фабрикой или приемником субъективных явлений?

Что касается чувственной ткани субъективности – ощущений и восприятий – ответ очевиден: поскольку воспринимающие органы являются частями мозга, как бы «вынесенными во вне», то они - приемники внешних воздействий. А как насчет мышления, личности, и эмоций? В настоящее время большинство исследователей мозга разделяют точку зрения, по которой мышление есть функция мозга. Так, нобелевский лауреат Фрэнсис Крик, один из открывателей структуры ДНК, пишет «Вы, ваши радости и печали, ваше ощущение личностной идентичности и свободной воли, являются на самом деле не более чем поведением огромной системы нервных клеток и ассоциированных с ними молекул…» [7]. В этой интерпретации, наш мозг производит мышление так же, как печень производит холестерин. Но есть и другая возможность понять отношение мозга и мышления.

приводит такой пример. Представьте себе, пишет он, что вы - бушмен в пустыне Калахари, который нашел в песке транзиторный радиоприемник. Нажимая на разные кнопки, вы внезапно слышите голоса людей. Вы начинаете исследовать, как эти волшебные голоса могли бы произойти из загадочной коробки. Вы открываете крышку, и, манипулируя с проводками, начинаете улавливать какие-то новые для вас закономерности. Так, каждый раз, когда вы разрываете контакт между зеленым проводком и основной системой, голоса прекращаются, а при восстановлении контакта – возникают вновь. Манипулируя с другими контактами, вы научаетесь усиливать или уменьшать громкость голосов, зашумлять их или делать более четкими, и т. п. Вы приходите к мнению, что голоса – продукт загадочной коробки. Вы даже создаете теорию о том, как определенные конфигурации проводков в коробке производят голоса. И при этом вы не знаете ничего об электромагнетизме, о том, что где-то работает радиостанция, передающая в эфир голоса или симфонию Моцарта [8]. По аналогии, можно рассматривать отношения между мозгом и сложными формами субъективности: мышлением, личностью и свободной волей.

Мозг не производит мышление или переживания личности, а воспринимает их, как радио воспринимает симфонию. На самом же деле симфонией мышления и личности дирижирует существо, которое мы не видим, так же как мы не видим радиоволны. Да, без приемника мы не услышим голоса и музыку субъективности, но приемник – не более чем воспринимающий орган, в то время как структура субъективности производится невидимым нам оркестром. Итак, что такое мозг: фабрика или приемник мышления? Если фабрика – то магия субъективности рассеивается как мираж. А если приемник? Ведь если в приемнике сгорает какая-то его часть и он перестает действовать, исчезает звук, но не музыка. Музыка мышления и личности, уникальные для данного человека, продолжает звучать в магическом «эфире субъективности», и даже может быть услышана кем-то другим, кому удалось смонтировать новый приемник. Может быть, эта музыка и есть то, что в просторечье мы называем душой? Экзотическая гипотеза – считает Иглеман, но вот что интересно: она не противоречит современному уровню научных знаний о мозге. В науке нет ничего, что бы запрещало рассматривать мозг как приемник «волн субъективности».

Но вернемся к фильму «Матрица». Могут ли роботы создать такую «фабрику» или такой «эфир субъективности», которые бы породили у спящего человека иллюзию реальной жизни?

Роботы и магия субъективности

Еще в 50-х годах прошлого века канадский нейрохирург Уайлдер Пенфилд, с целью избавления больных эпилепсией от мучительных припадков, вскрывал височную часть коры мозга и прикладывал к ней электроды со слабым электрическим током [9]. Пациенты, будучи в сознании, описывали два параллельных «потока субъективности»: один искусственный, вызванный стимуляцией мозга, но кажущийся абсолютно реальным (например, пациенту кажется, что он в своем саду в Южной Африке), и второй естественный, вызванный стимулами окружающей среды в операционной палате. При этом пациенты с полной уверенностью отличали искусственный, но кажущийся реальным субъективный мир, от настоящего [10]. Эти исследования помогли Пенфилду создать «карту мозга», выделив зоны коры, «отвечающие» за моторные и сенсорные зоны или связанные с действиями конечностей и других органов тела. Во многих деталях эта карта мозговой локализации функций используется и в настоящие дни. Можно допустить, что роботы Матрицы, обладая во много раз более совершенной картой мозговой локализации, действительно могли создавать у людей иллюзию реальности и управлять этой иллюзией. Но есть одна проблема.

Пенфилду было нетрудно интерпретировать рассказы оперируемых им людей о своих субъективных впечатлениях, поскольку он по своему опыту знал, что такое субъективная реальность. Но знают ли это роботы? Как нам известно, субъективное ощущение нельзя непосредственно передать другому субъекту – его можно пережить только лично. Передать субъективность можно только через язык, но сколько бы мы ни пытались описать словами самое простое ощущение, мы не можем передать самого главного – непосредственного опыта субъективности. Пытаться передать словами непосредственный опыт субъективности – все равно, что пытаться объяснить слепому, что такое голубой цвет. Итак, для того, чтобы роботы смогли озадачиться проблемой создания у людей искусственной субъективности, они сами должны ее иметь. Для этого в своем развитии роботы должны были преодолеть еще один магический барьер – барьер между живым и неживым, то есть стать живыми существами.

Действительно, в настоящее время у нас нет доказательств того, что неживой объект, сколь угодно сложный, может обладать субъективными ощущениями. Что касается механизмов возникновения жизни, то современной науке они понятны не более, чем механизмы рождения субъективности. Согласно гипотезе Опарина-Холдейна, жизнь на Земле зародилась в результате реакций в первичной атмосфере Земли, порожденной вулканами, под воздействием молний [11]. В 1953 году американцам Стэнли Миллеру и Гарольду Юри удалось получить в колбе простейшие аминокислоты, входящие в состав белков, пропуская электрические «мини-молнии» сквозь смесь некоторых органических соединений (таких как метан и аммиак) и воды. Но проблема возникновения жизни на Земле остается загадкой. Позднейшие исследования установили, что первичная атмосфера Земли в значительных количествах содержала кислород, который бы препятствовал образованию аминокислот. Но, как пишет биохимик Джонатан Уэллс [12], даже если бы ученым удалось создать все химические соединения, имеющиеся в живой клетке, они не получат ее саму. Возникновение жизни на Земле (или в космосе) остается явлением сверхъестественным.

Итак, простейшая субъективность, в форме ощущения потребности или чувства голода или жажды, может возникнуть на нижнем уровне жизни – у живой клетки. Камень, река, вселенная или компьютер – любое неживое, сколь угодно сложное, существо равнодушно к своему состоянию. Река как таковая не различает, находится ли она в пределах обычного русла, или разлилась и вышла из берегов. Важно это только для человека, вообще для всякого живого, стремящегося, страстного, борющегося за жизнь. Лишь человек задает вопрос: почему река вышла из берегов, что было причиной этого? Без человека, без живого причинности в мире нет, как нет и самого мира. Вот эту способность субъективной реальности желать, стремиться, в конечном итоге – объяснять – невозможно вывести из неживого. Она - эта способность – сверхъестественна, привнесена в неодушевленный мир извне.

Но когда и как субъективной реальности, где бы она ни существовала до появления жизни, удалось впервые «зацепить» неживую материю, заставив ее подчиниться? Когда и как первые неживые атомы и молекулы вдруг «двинулись» не по воле законов физики, а по воле некоего субъективного поля, находящегося вне этих законов? Иными словами, когда бестелесному субъекту удалось «зацепиться» за неодушевленный мир, сначала «маленьким коготком», в форме микроскопической бактерии, а потом все боле наращивая «тело», подвластное духовному телекинезу? Может быть жизнь есть магическое событие и возникла не благодаря, а вопреки законам природы, таким как второе начало термодинамики? Тогда понятно, что все усилия ученых воссоздать, или даже понять возникновение жизни до сих пор не увенчались успехом. Может быть, и смерть есть магическое событие? Если так, то умерев, человек не превращается в систему атомов и молекул, рассеянных во вселенной, а переходит на другой уровень существования? Как писал Стюарт Кауфман, «Влюбленная пара, прогуливающаяся по берегам Сены, есть влюбленная пара, прогуливающаяся по берегам Сены, а не просто частицы материи в движении» [цит. в 8, с. 218].

В любом случае, роботы, сколь угодно сложные, будут лишь внешне имитировать живые системы, пусть и очень правдоподобно. Но они не смогут иметь опыт субъективности. А это значит, что они в принципе не способны создать у спящего человека иллюзию реального мира. Как и мы, люди, не смогли бы создать иллюзию подлинной реальности у какого-нибудь инопланетного существа, живущего в совершенно других условиях, чем условия жизни на Земле.