Рассказ

… « Весна 45 года, как долго народ тебя ждал…» Это первое, что приходит на ум при упоминании о войне. Головокружительный вальс и цветы, цветы.… А еще - слезы… Мужские, женские, слезы стариков и детей.

  Победный май сорок пятого. Такой яркий, солнечный и долгожданный! Но ведь были и черные, леденящие душу сорок первый, сорок второй, сорок третий и сорок четвертый.

  Брестская крепость и Сталинград, Саласпилс и Бухенвальд, краснодонцы и Маресьев, Дорога Жизни по Ладоге и мое родное село – все то, что и есть цена победы.

  75 лет - срок немалый. Немалый для того, чтобы еще раз переосмыслить и оценить события сороковых – роковых.  Переосмыслить, оценить – и забыть! Да-да, забыть! Вроде помним основные даты, события, радуемся праздничным выходным в мае, отделываемся дежурными поздравлениями  - и все!

  …Как-то очень тяжело на душе. А еще стыдно, очень стыдно за черствость и занятость только своими проблемами.

  Черствость и занятость своими проблемами…. В чем же причина их? Может быть, слишком долгий срок отделяет мое поколение от тех страшных событий? Может быть, все меньше и меньше вспоминаем мы о войне, о тех, кто вынес ее тяготы на своих плечах? Может быть потому, что все меньше остается их, участников тех страшных событий, а вместе с ними уходит ПАМЯТЬ?

  Конечно, все имеет свои пределы, многое забывается. Многое, но не все! Ведь есть же  человеческие ценности! Среди них – память.

  Именно поэтому хочется еще раз воскресить далекие для моего поколения события. Я попытаюсь, отдавая дань глубочайшего признания героическому подвигу  тружеников тыла, перелистать страницы истории и ответить на главный вопрос: что помогло им в невероятно тяжелых условиях выстоять? Им, обыкновенным людям, которые смогли стать необыкновенными, когда на карту было поставлено все: семья, Родина и сама жизнь?!

  Так кто же они – победители – воины и труженики тыла? Их миллионы. И среди них – мои односельчане. 

  …..На фронте все понятно. Там каждый день – подвиг. А как же в тылу? Ведь не только на поле битвы складывалась цена Победы. Ковалась она и в тылу.

  В моем родном селе Усть-Погожье военных действий не было. Но эхо войны докатилось и до него. Не было такой семьи, из которой не ушел на фронт муж, отец, брат или сын… Не было такой семьи, которая не испытала  тягот войны…

  Зарево от горящего Сталинграда, грохот артиллеристских орудий – все это хорошо было слышно  в нашем селе (это вспоминали старожилы). А ведь Усть-Погожье находилось в более ста километрах от линии фронта. Фашисты совершали налеты и сюда. Были  случаи, когда они обстреливали мирных жителей, убирающих сено, работающих на полях, на плантациях.

  От зари до зари трудились сельчане, выполняя призыв Отчизны: «Все для фронта, все для победы!». Шестнадцати - семнадцатилетние мальчишки и девчонки садились за штурвалы тракторов, пахали землю, выращивали хлеб. Работали ночью в поле без света фар, в целях маскировки.  Полуголодные… Когда уже не было сил возвращаться домой, засыпали в борозде – старались вовремя, без потерь, убрать весь урожай, сохранить его. Женщины работали на лобогрейках, убирали по 5-6 гектаров в день. За лобогрейками складывали хлеб в копны и скирды. Сразу же из-под молотилок его везли на подводах на элеватор. Оставшийся хлеб хранился в амбарах, которые находились рядом с мельницей на окраине села. В одной из кухонь, оборудованных под пекарни, одни женщины выпекали хлеб и  отправляли его под Сталинград. Другие, когда село еще было в полудреме, спешили на молочно - товарную ферму, ведь молочные продукты необходимы были для защитников страны. Всю тяжелую работу приходилось делать самим: чистить коровники, заготавливать сено, перерабатывать молоко.

  Осенью жителей нашего села мобилизовали на рытье окопов. Работали они с рассвета до заката, рыли окопы лопатами, ломами, кирками, землю наверх выносили носилками. По теплу, когда грунт еще поддавался лопате, работа продвигалась, но с наступлением зимы и морозов грунт от ударов лома и кирки  крошился  мелкой крошкой.  Смахивая с лица пот, слезы,  проклиная войну и фашистов, продолжали долбить, перевозить и переносить землю. И сколько надо было усилий, чтобы дать норму! Так и трудились от зари до глубокой ночи… Мокрым от дождя и снега, от пота, им негде было просушиться. Ночью сырую одежду клали под себя, чтобы просушить, но это мало помогало. А ранним утром снова на рубеж. И, казалось, этому не будет конца, и  невозможно больше, но с каждым днем все так и трудились они с одним желанием – скорее возвести рубежи обороны.

  По понятным причинам, штабы, продовольственные склады, госпитали располагались на  расстоянии от боевых действий. На территории нашего села было несколько штабов. Один из них находится в доме Федоровых. Для важных военных совещаний сюда приезжали главнокомандующие. В саду дома все деревья были вырублены, и ими замаскирована военная техника. Штаб находился в доме в течение всей Сталинградской битвы. В 4-х километрах от села находился аэродром 134 авиационного полка дальнего действия, штаб армии которого находился рядом с селом Октябрьское Ольховского района, примерно в 18-19 км от нашего села. Каждое утро жители села на лошадях и быках ездили к аэродрому - расчищали стоянки для самолетов, рыли окопы, землянки, блиндажи.

Летчики 134-го авиационного полка совершали вылеты на 200-300 км в тыл врага, уничтожая временные аэродромы противника, военные базы фашистов под Сталинградом. Командиром полка был Степной, который в одном из боев был смертельно ранен и похоронен сейчас вместе со своими однополчанами в братской могиле нашего села.

  Наши летчики уходили в небо на своих боевых машинах и исчезали в серой дымке. Жутко было смотреть на стоянки: стоянка занята – значит, летчик жив, он вернулся, а если пустая, то погиб…

  Хоронили погибших всем селом, как героев. До сих пор видны едва заметные холмики, где захоронены советские летчики, защитники Сталинграда.

  Недалеко от аэродрома, в 7-летней школе (бывшем доме помещика Зайцевского), находился главный штаб.  Раненых подвозили из Сталинграда и его окрестностей, их  было много, поэтому некоторые жители МТС отдали часть своих домов под госпиталь. В селе Усть-Погожье тоже были два госпиталя, они находились в школах (ранее поповские дома).

  В летнее время был разбит госпиталь под деревьями в районе речки Погожей. Тяжелобольных отправляли в главный госпиталь. Там работали очень хорошие врачи, делали сложные операции. За ранеными ухаживали местные женщины и  девушки. Подростки подвозили на лошадях воду, продукты – всем хватало дел.

  вспоминала: «По полмешка приносила бинтов, замачивала их в холодной  воде от крови, а потом стирала, кипятила, в доме сушила. Дети скручивали уже чистые и сухие бинты в рулончики, одной было не справиться». Она приходила поздно и уходила рано, стирала ночью.

  Ночами работали не только в госпиталях. Женщины собирались в одном из домов, вязали теплые носки, варежки, шарфы, шили кисеты. А еще писали письма фронтовикам, вкладывая их в подарки солдатам. 

  Несмотря на трудности, голод и холод, дети продолжали учиться. Школа работала так же, все классы были распределены по квартирам учителей.

  Вот так  буквально все жители нашего села проявляли  мужество и  отвагу в годы Великой Отечественной  войны. Почти в каждом доме жителей стояли солдаты, предоставляли погожинцы и амбары, сараи для хранения военного снаряжения, продуктов.

  …Общаясь с очевидцами, читая их воспоминания, представляешь себе, насколько тяжкими были те сороковые - роковые, понимаешь и то, что здесь, в тылу, было не легче, чем на полях сражений. Старики, женщины, дети – это они стояли у истоков Победы, обеспечивая фронт самым необходимым. Это они были тем, ради чего отдавали свои жизни отцы, братья и сестры. Это они – полуголодные, разутые, раздетые – писали на фронт, что все хорошо у них, что все нормально, лишь бы только там, на фронте, спокойнее было их защитникам. А разве уже  это не подвиг?

… Кто мы и что мы в этой жизни? Иваны, не помнящие родства, или бережливые хранители народной памяти?

Очень хочется верить, что мое поколение  сохранит  свои духовные ценности и сможет передать их своим детям!