Всероссийская олимпиада школьников по литературе (стр. 2 )

Я расстелил на траве куртку, улегся и стал слегка умирать, поглядывая, впрочем, на солнце, которое неумолимо пряталось за деревья. Так не хотелось, чтоб кончался этот день. Еще бы часок, полтора.

– Тебе-то из-за чего умирать? – спросила Нюрка.

– Есть из-за чего, – ответил я. – Хватает.

– Болтаешь, сам не зная… – сказала Нюрка.

Я закрыл глаза и минут пять лежал молча, задумавшись, есть мне от чего умирать или нет. Выходило, что есть. Самые тяжелые, самые горькие мысли  пришли мне в голову, и вдруг стало так тоскливо, что я забыл про Нюрку и про сегодняшний счастливый день, с которым не хотел расставаться.

А день кончался. Давно уж миновал полдень, начинался закат.

Облака, подожжённые солнцем, уходили за горизонт.

Горела их нижняя часть, а верхняя, охлаждённая первыми звездами, потемнела, там вздрагивали синие угарные огоньки.

Неторопливо и как-то равнодушно взмахивая крыльями, к закату летела одинокая ворона. Она, кажется, понимала, что до заката ей сроду не долететь.

– Ты бы заплакал, если б я умерла? – спросила вдруг Нюрка.

Она по-прежнему пила воду мелкими глотками, прикрывая иногда глаза.

– Да ты что, заболела, что ли? – забеспокоился наконец я. – Что с тобой?

– Заплакал бы или нет?

– Конечно, – серьёзно ответил я.

– А мне кажется, никто бы не заплакал.

– Вся деревня ревела бы. Тебя все любят.

– За что меня любить? Что я такого сделала?

– Ну, не знаю… а только все любят.

– За что?

– Откуда я знаю, за что. За то, что ты – хороший человек.

– Ничего хорошего. А вот тебя любят, это правда. Если бы ты умер, тут бы все стали реветь.

– А если б мы оба вдруг умерли, представляешь, какой бы рёв стоял? – сказал я.

Нюрка засмеялась.

– Это правда, – сказала она. – Рёв был бы жуткий.

– Давай уж поживём ещё немного, а? – предложил я. – А то деревню жалко.

Нюрка снова улыбнулась, глотнула воды, прикрыла глаза.

– Открывай, открывай глаза, – сказал я, – пожалей деревню.

– Так вкусней, – сказала Нюрка.

– Чего вкусней? – не понял я.

– С закрытыми глазами вкусней. С открытыми всю воду выпьешь – и ничего не заметишь. А так – куда вкусней. Да ты сам попробуй.

Я взял у Нюрки кружку, зажмурился и глотнул.

Вода в ручье была студеной, от нее сразу заныли зубы. Я хотел уж открыть глаза, но Нюрка сказала:

– Погоди, не торопись. Глотни ещё.

Сладкой подводной травой и ольховым корнем, осенним ветром и рассыпчатым песком пахла вода из ручья. Я почувствовал в ней голос лесных озер и болот, долгих дождей и летних гроз.

Я вспомнил, как этой весной здесь в ручье нерестились язи, как неподвижно стояла на берегу горбатая цапля и кричала по-кошачьи иволга.

Я глотнул еще раз и почувствовал запах совсем уже близкой зимы – времени, когда вода закрывает глаза.

1970-е

1. Какие желания вызывает у рассказчика «очень хороший день»?

2. Как он реагирует на встречу с Нюркой и её поведение?

3. Как можно охарактеризовать рассказчика? Какая реплика Нюрки может помочь в этом?

4. Как можно объяснить желание Нюрки «умереть»? Угадывает ли рассказ-чик его причину?

5. С чем ассоциируются у рассказчика закрытые глаза?

6. Чем отличаются впечатления героя-рассказчика в начале и в конце дня? Чему он научился у Нюрки?

7. Как можно объяснить название рассказа?

ВСЕРОССИЙСКАЯ  ОЛИМПИАДЫ ШКОЛЬНИКОВ

ПО ЛИТЕРАТУРЕ

7 класс

Часть I. ТВОРЧЕСКОЕ ЗАДАНИЕ (30 баллов)

Сигизмунд Доминикович Кржижановский (1887–1950)

БУМАГА ТЕРЯЕТ ТЕРПЕНИЕ

(из цикла «Сказки для вундеркиндов», 1919–1927)

Всем известно: бумага терпит. Терпит: и ложь, и гнусь, и опечатки, и грязную совесть, и скверный стиль, и дешёвый пафос. Всё.

Но, как свидетельствует этот рассказ, до времени.

Произошло это в одно из ноябрьских утр, когда мокрые хлопья снега и капли дождя спорили о том, что сейчас – осень или зима. Случилось так, что именно в это мутное утро бумага потеряла терпение. Ей надоело нести на своих плоских покорных листах буквы, буквы и снова буквы; мириады бессмыслиц, притворившихся смыслами; нудный дождь слов, от которого не то лужи, не то книги – не разберёшь. <…>

1. Продолжите в 10–15 предложениях фантастический рассказ / сказку о том, что происходит, когда бумага теряет терпение.

2. С помощью каких приёмов и вы создали фантастический рассказ (ответ подтвердите примерами).

Пожалуйста, пишите грамотно, это добавит вам баллы.

Часть II. РАБОТА С ТЕКСТОМ (40 баллов).

Прочитайте. Напишите сочинение об этом рассказе, отвечая на поставленные вопросы. Пишите связным текстом, свободно, понятно, доказательно и грамотно. Рекомендуемый объём – 200-250 слов.

Иван Фёдорович Горбунов (1831 – 1896)

НА ПОЧТОВОЙ СТАНЦИИ НОЧЬЮ

—Ямщики! Эй, ямщики! Тарантас подъехал...

—Вставай... чья череда-то?..

—Микиткина...

—Микитка!.. Слышь!.. Микитка, гладкий чёрт! тарантас подъехал...

—Сичас!..

—Да как же ты теперича поедешь-то?

—А что?

—Ночью-то?!.

—Ну?

—Так что же?

—По косогорам-то?

—Так тарантас-то вляпаешь!..

—Вляпаешь! Пятнадцать годов езжу, да вляпаешь!..

— Ваше благородие! Тут у нас на 7-й версте к Озерецкому-то косогоры, так вот от поштового епартаменту обозначено, чтоб сумления не было...

—Помилуйте, ваше благородие, я пятнадцать годов езжу...

—Он-те в загривок-то накладёт...

—Наклал!.. Мазали, чтолича?

—Смазано...

—Извольте садиться, ваше благородие! Эх вы, голубчики!..

—Смотри осторожнее...

—Помилуйте, сударь, я пятнадцать годов езжу. Ямщики, известно, со смотрителем заодно... Смотрителю только бы самовары наставлять, пользоваться... Тпру!!..

—Что?

—Вот этот самый косогор-то и есть.

—Осторожней!

—Помилуйте, сударь, я пятнадцать годов езжу. Не извольте сумлеваться... Тпру!..

—Смотри!

—Точно что оно, опосля дождя, тут жидко...

—Держи!..

—Господи, ужли в пятнадцать-то годов дороги не знаю...

(Тарантас падает).

—Что ж, ты, черт тебя возьми!..

—Поди ж ты! Кажинный раз на этом месте...

(1863)

1. Почему этот текст можно назвать сценкой из народной жизни?

2. Каковы особенности языка и стиля текста?

3. Как отличить реплики ямщиков от реплик «его благородия»?

4. О каких чертах характера, мироощущения ямщиков можно узнать из текста?

5. Что постоянно повторяет ямщик? Какой эффект достигается благодаря этому повтору?

6. Какое выражение из этой сценки стало впоследствии крылатым? Что оно означает?

ПО ЛИТЕРАТУРЕ

8 класс

Часть I. ТВОРЧЕСКОЕ ЗАДАНИЕ (30 баллов)

Прочитайте.

В центре толпы, растопырив передние ноги и дрожа всем телом, сидит на земле сам виновник скандала – белый борзой щенок с острой мордой и жёлтым пятном на спине. В слезящихся глазах его выражение тоски и ужаса.

– По какому это случаю тут? – спрашивает Очумелов, врезываясь в толпу. – Почему тут? Это ты зачем палец?..

1. Напишите имя, отчество и фамилию автора произведения, из которого взят приведённый отрывок.

2. Напишите название произведения, из которого взят приведённый отрывок.

3. Напишите, как называют фамилии или имена, несущие в себе характеристику персонажа.

4. Напишите монолог от лица борзого щенка из этого рассказа (10–15 предложений). Что он мог видеть? Почему в его глазах тоска и ужас?

Часть II. ЦЕЛОСТНЫЙ АНАЛИЗ ТЕКСТА

Прочитайте. Напишите сочинение об этом тексте, отвечая на поставленные вопросы. Пишите связным текстом, свободно, понятно, доказательно и грамотно. Рекомендуемый объём – 250–300 слов.

Выберите вариант: прозаический текст или стихотворный.

Вариант 1. Целостный анализ прозаического текста

Василий Семенович Гроссман (1905 – 1964)

ОСЕННЯЯ БУРЯ

В ноябре Гагры стояли тихими, безлюдными, но они были полны света, осеннего тепла, а в маленьких садиках, в тесноте некрупных деревьев, вызревали оранжевые центнеры мандаринов и апельсинов.

Мне отвели комнату на втором этаже, в санаторном корпусе, расположенном над самым береговым обрывом, крепленным каменными глыбами и бетоном.

Двадцать первого ноября я лег в постель как обычно, в одиннадцать часов, немного почитал и уснул.

Ночью я проснулся: кто-то грубо тряс балконную дверь. Словно опасаясь хищного существа, я потушил свет и подошел к балконной двери.

Из тьмы на одном уровне с балконом неясно возникали огромные светлоголовые волны, и казалось, одно лишь оконное стекло отделяло меня от ревущей воды. При каждом ударе волны дом дрожал, а затем слышался новый, непривычный всплеск, – очевидно, шумела вода, поднятая штормом выше прибрежной стены.

Я вышел в полутемный пустой коридор, потом вернулся в комнату, снова подошел к балконной двери. Мне стало страшно – теперь волны поднимались выше балкона, море шло на сушу.

И вдруг меня взяло зло. Я лег, накрылся одеялом и не стал думать о волне, которая ворвется в комнату и утащит меня, козявку, в ночное ноябрьское море. Я лежал с закрытыми глазами, думал о своей жизни; вдруг дом пошатывало, вдруг трещала балконная дверь. Мне уже не было страшно в почти пустом доме, дрожащем на обрыве, рядом с этим недобрым вселенским гулом; иногда по стеклу резко била тяжелая ладонь, иногда пронзительно звонко лупила галька.

Я испытывал странный душевный подъем, точно я, забившийся под одеяло человек, как-то тайно связан с морем, а не чужд и враждебен ему. Сила огромной волны не унижала меня, не обращала меня в ничтожество. Козявки петушилась, и, когда внезапно зазвенело разбитое стекло и полтонны быстрой, мускулистой воды влетело в комнату, грохнуло по стене и потолку, обдало постель, я побежал босыми ногами по воде, крикнул: «Ах, вот ты как!» - и, вместо того чтобы бежать из комнаты, достал бритву и, стоя спиной к морю, начал бриться.

Из соседних комнат уборщицы и рабочие вытаскивали столы, диваны, помогали немногочисленным жильцам перебраться в главный корпус, расположенный вдали от моря.

Перебрался в главный корпус и я.

Утром все мы вернулись к морю. Оно тянуло к себе.

Сад залило неспокойной водой. Огромные банановые листья, юкковые шапки, сбитые волнами ветви мушмулы, лавра и магнолий колыхались в воде. Высокая многолетняя пальма была сломана волной, и ее большую и прекрасную зеленую голову унесла вода.

Погода была особенной в этот день. Тяжело, низко стояла над морем черная туча, вспыхивали молнии. Ноябрьский воздух был необычайно теплым. При каждом набеге волны ощущался влажный жар, шедший из моря.