Археология палеолита (стр. 3 )

Другую линию развития верхнепалеолитических традиций демонстрирует советеррская культура, памятники которой найдены в некоторых областях Франции, в Германии, Нидерландах и Великобритании. Этой культуре присуща микролитическая индустрия, восходящая к послеграветтской индустрии.

Позже других в Средиземноморье и Западной Европе сформировались индустрии, использовавшие правильной формы пластины, обломки которых, отделенные с помощью боковых выемок, служили для изготовления трапециевидных наконечников и других орудий сходных форм. Эти индустрии, к числу которых относится тарденуазская, засвидетельствованы находками в скальных гротах и на открытых стоянках в континентальных областях Западной Европы; но на побережье Бретани во Франции, в дельте реки Тахо (Тежу) в Португалии и во внутренних районах Туниса они связаны с огромными раковинными кучами (скоплениями хозяйственного мусора). Хотя носители этих традиций изготовления кремневых пластин и трапециевидных орудий продолжали заниматься охотой и рыболовством, они, без сомнения, освоили добычу раковин и иных морских продуктов, доступных при ловле с берега. Кроме того, помимо собак, уже прирученных носителями советеррской культуры, создатели пластин и трапеций, по-видимому, разводили коз или овец, что свидетельствует о зарождении скотоводства. Примечательной чертой азильцев, советеррцев и тарденуазцев является то, что, хотя они в основном обитали в лесах, практически отсутствуют следы систематического использования ими дерева.

Культуры северной лесной зоны: маглемозе. Значительно более жизнеспособными были те охотничьи культуры, которые сформировались на равнине Северной Европы от восточной Англии до Эстонии и особого расцвета достигли на западе Балтийского региона. Здесь мы находим свидетельства гораздо более успешного приспособления человека к жизни в лесах, столь быстро распространившихся с началом неотермального периода.

Уже к середине VIII тысячелетия до н. э. мезолитические охотники начали рубить деревья с помощью топора, вытесанного из кремневого желвака таким образом, что получалось острое лезвие, пригодное, правда, лишь для кратковременной работы. Культура маглемозе была создана охотниками и рыболовами, которые первыми освоили охоту на водившуюся в девственных северных лесах самую разнообразную дичь – лося, зубра, благородного оленя, дикого кабана и т. д. и открыли для себя обилие рыбы и водоплавающей птицы в многочисленных озерах, оставленных отступавшим ледником. Неудивительно, что образ жизни людей в этих регионах был гораздо более активный и творческий, чем в азильской и советеррской культурах – жалких пережитках великих охотничьих культур верхнего палеолита, сокрушенных изменениями в природных условиях. Благодаря тому, что маглемозцы имели обыкновение селиться на берегах озер или в болотистых местах, сохранились исключительно богатые материалы, свидетельствующие об их культуре. Судя по найденным на стоянках животным останкам и по самим стоянкам, обитавшие здесь люди меняли местожительство в зависимости от сезона. Поэтому естественно заключить, что жилища, которые они строили, были не слишком прочными: в камышовых топях по берегу озера сооружались помосты из хвороста, придавленные камнями, как на стоянке Стар-Карр в Северо-Восточной Англии; на этих помостах возводились шалаши из шкур или другие легкие постройки. В болотах Дании, на стоянке Омосен, найдены остатки небольших хижин со сплетенными из гибких прутьев стенами, нижние концы прутьев были воткнуты в грунт, а верхние сведены вместе и образовывали крышу жилища.

Дерево использовалось весьма разнообразно – из него изготавливали рукоятки для топоров и тесел, древки стрел и луки, весла и лодки. Лодки и весла этого времени – древнейшие известные свидетельства о существовании водного транспорта; особо следует отметить две находки, относящиеся к неотермальному периоду, – деревянное весло из стоянки Стар-Карр (по радиоуглеродной датировке – 9488 ± 350 лет назад) и прекрасно сделанная долбленая лодка из Пессе в голландской провинции Дренте (8270 ± 275 лет назад).

Гораздо шире, чем обитатели юга, носители культуры маглемозе использовали кость и рог. Их излюбленным оружием были стрелы с наконечником из зубчатого осколка рога или кости, привязанным к древку; они делали также роговые и костяные рыболовные крючки без шипа, вязальные иглы с ушком, прорезные лезвия и рукоятки для крепления кремневых вкладышей, наконечники мотыг, муфты для крепления топоров и тесел.

Маглемозцы – также в противоположность носителям советеррской и тарденуазской традиций – занимались декоративным искусством, в том числе наносили антропоморфные знаки, напоминающие расписные гальки азильцев и имеющие, вероятно, магическое значение.

Среди других узоров присутствуют сетка, простейшие шевроны, треугольники, перекрещивающиеся и зубчатые линии. Их выцарапывали или высверливали на поверхности костяных орудий, роговых жезлов или янтарных амулетов. Кроме того, от маглемозцев сохранились фигурки животных, вырезанные из кусков янтаря, иногда – с геометрическим узором, выгравированным на поверхности.

Северные рыболовы. Если носители культуры маглемозе своим процветанием были обязаны богатым возможностям охоты в девственных лесах, то другие обитатели Северной Европы обратились к богатствам морского побережья. На юго-западе Балтийского региона древнейшие прибрежные поселения были затоплены морем, но удалось проследить, что пути первичного освоения береговой зоны пролегали по побережью Западной Швеции и вокруг берегов Норвегии, где особенно богатые памятники были обнаружены в древней провинции Фосна, и далее к арктическому побережью самой северной части Норвегии, на территорию современного фюлька Финнмарк. К сожалению, об этих рыболовах, первыми заселивших почти всю южную оконечность Скандинавского полуострова, свидетельствуют лишь каменные изделия. К концу эпохи мезолита человек впервые достиг Ирландии и Шотландии, свидетельством чего являются хозяйственные кучи и мастерские по обработке кремня в прибрежных пещерах и на отмелях по обоим берегам Северного пролива.

Одновременно, в период наибольшего отступления ледника, когда средняя температура на уровне моря была существенно выше той, которая характерна для нашего времени, высокоразвитая приморская культура, названная по памятнику Эртебёлле, распространилась по берегам Ютландии и островов Датского архипелага. В хозяйстве носителей этой культуры, раковинные кучи которой напоминают относительно поздние мусорные кучи в Патагонии, заметно ощущается влияние производящего хозяйства, к тому времени начавшего внедряться в Центральной Европе. Это влияние сказывается не только в распространении грубой, формованной ленточным способом керамики или в улучшении техники обработки рабочего края кремневых топоров, но и в стремлении к повышению жизненного уровня, что привело к выращиванию злаковых культур в дополнение к имевшим многовековую историю охоте и собирательству.

НЕОЛИТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ.

Выражение «неолитическая революция» было введено в оборот Г. Чайлдом для обозначения процесса возникновения «самодостаточных обществ, производящих продукты питания». В этом термине выражена развиваемая Г. Чайлдом идея о том, что в сравнении с занявшим примерно полмиллиона лет предшествующим периодом дикости, основанным на охоте и собирательстве, успешное освоение производства продуктов питания (включавшее доместикацию животных и растений) произошло по-революционному внезапно.

Некоторые исследователи, признавая важность перехода к производству пищи и допуская его внезапность, находят неудачным определение «неолитическая» в выражении «неолитическая революция». Ранее уже отмечалось, что слово «неолит» во второй половине 19 в. ввел Дж. Леббок, который использовал новогреческий термин, означавший «новый каменный век». Леббок всего лишь дал название периоду, известному по находкам каменных орудий определенного характера, отличавшихся от орудий, характерных для предшествующего этапа, в терминологии Леббока – палеолита (древнего каменного века), когда их обрабатывали исключительно техникой оббивки. Дальнейшее развитие археологии не прибавило термину «неолит» четкости, и некоторые ученые призывают вовсе от него отказаться.

В самом деле, его содержание в типологическом, хронологическом и смысловом плане меняется, когда его применяют к различным регионам. В данном разделе мы рассмотрим внезапное появление в Юго-Западной Азии, примерно 10 000 лет тому назад, социальной организации, базирующейся на эффективном сельском хозяйстве, а также последующее распространение этого образа жизни в Европе и других регионах, смежных с зоной его зарождения.

Значение производства продуктов питания. Около 10 000 лет тому назад на всех заселенных человеком территориях перестало сказываться влияние последней фазы оледенения. Современные климат, флора и фауна обрели (если это уже не произошло ранее) свои нынешние географические границы. Люди приобрели все биологические характеристики современного человека, и можно полагать, что человечество разделилось на те ветви, которые принято называть расами. Что касается культуры, то, по-видимому, люди во всех обитаемых областях Земли сумели освоиться в природной среде послеледниковой эпохи. Растет число свидетельств, что человек той эпохи все лучше приспосабливался к окружающим условиям и все активнее искал новые способы использования этих условий.

1000 лет тому назад культурное приспособление к жизни в послеледниковых природных условиях вылилось в активизацию собирательства, что происходило повсеместно, за исключением Юго-Западной Азии. Именно здесь впервые возникла и получила распространение практика разведения животных и культивирования растений. (Следует заметить, что формирование производящего хозяйства происходило и в других регионах – например, в Новом Свете и, может быть, на Дальнем Востоке, – но, по-видимому, позднее.)

Новые явления в Юго-Западной Азии имели значительные культурные последствия. Когда производство пищи получило достаточно широкое распространение и у людей появились постоянные ее запасы – урожай в закромах и скот в хлевах, – общество получило возможность в широких масштабах перейти к устойчивой оседлости. У людей исчезла необходимость каждую минуту думать о том, чем утолить голод, постоянно следовать за стадами диких животных в их сезонных передвижениях или зависеть от сроков созревания плодов диких растений.