Археология палеолита (стр. 4 )

С переходом к производству продуктов питания человек получил свободное время, необходимое для новых видов деятельности. Р. Линтон однажды заметил, что человек по своей природе не способен к бездействию и праздности. Неудивительно поэтому, что с появлением эффективного производящего хозяйства, для которого характерны периоды затишья между севом и уборкой урожая, возник и целый ряд новых видов ремесла. Г. Чайлд полагал, что появление производящего хозяйства было первым «индустриальным переворотом», и это в основном верно.

Попытки сооружения примитивных хижин или создания полированных каменных орудий предпринимались и раньше, но настоящее строительство жилищ и множество новых форм каменных орудий появились лишь после возникновения производящего хозяйства. Производство керамической посуды, ткачество, изготовление орудий новых типов из обсидиана – вулканического стекла, которое в большом количестве стали ввозить из других регионов, и начатки металлургии, – таковы некоторые из тех новых видов ремесла, которые засвидетельствованы археологией этой эпохи. На протяжении сравнительно короткого промежутка времени (в отличие от предшествующего периода дикости протяженностью в полмиллиона лет) были открыты колесо и плуг, начали использовать рабочий скот, появились торговые города. К 3500 до н. э. в зоне аллювиальных почв Южной Месопотамии возник городской образ жизни, появились первые государства и царская власть, монументальное искусство и архитектура, письменность; следовательно, можно говорить о возникновении цивилизации.

Подлинная цивилизация никогда бы не возникла, если бы у нее не было фундамента – эффективного производящего хозяйства. Но как только этот фундамент появился, формирование цивилизации стало протекать с исключительной быстротой. Существуют веские доказательства того, что за 7000 лет до н. э. на склонах холмов «Плодородного полумесяца» утвердился оседлый образ жизни земледельческих общин, а к 3500 до н. э. в Месопотамии сложилась цивилизация городов-государств.

Предшествующие стадии. Археология с определенностью утверждает, что поросшие травой склоны холмов «Плодородного полумесяца» (предгорья Ливанско-Таврско-Загросской горной цепи) включали в себя зону, где совершались первые попытки производства продуктов питания и первые шаги по освоению оседло-земледельческого образа жизни.

Эту географическую и растительную зону характеризует уникальная концентрация всех важнейших пригодных для культивирования растений (прежде всего пшеницы и ячменя) и одомашнивания животных (особенно овец, коз, свиней, крупного рогатого скота и ослов), составивших основу рациона питания в той хозяйственной модели, которой было суждено стать культурной традицией Запада.

Известно, что эта холмистая зона была издавна населена собирателями эпохи плейстоцена. Последовательный ряд ее обитателей в древнем каменном веке отражен в археологических материалах из пещер Сирийско-Палестинской области и Иракского Курдистана и завершается различными кремневыми индустриями, освоившими производство орудий из пластин и микролитов. Из них к числу наиболее полно исследованных индустрий позднего палеолита принадлежат кебарская в Северной Палестине и зарзийская в Курдистане.

Установлено, что люди, изготовлявшие орудия зарзийского типа, селились как на открытых стоянках, так и в пещерах. При этом точно известно, что культурный комплекс, сменивший в Курдистане зарзийскую традицию, происходит с открытых стоянок, таких, как Карим-Шахир, Малефаат и Зави-Чеми, и указывает примерно на 8700 до н. э. Существенно важно, что эта традиция страше того времени (ок. 8100 до н. э.), которым сейчас принято датировать рубеж между позднеледниковым и послеледниковым периодами в северных областях Европы и в Северной Америке.

В Северной Палестине и Сирии кебарскую индустрию сменяет (по археологическим данным, т. е., возможно, и не непосредственно) натуфийская культура, свидетельства которой можно найти как в пещерных, так и в открытых памятниках.

Сегодня принято считать, что каримшахирско-натуфийский комплекс можно соотнести с начальным этапом процессов доместикации и окультуривания животных и растений. Если это верно, то названный комплекс связан с принципиально новым явлением: это не основанное на собирательстве приспособление к послеледниковым природным условиям, которое происходило во всех других регионах, но рывок в новое качество, имевший в дальнейшем значительные культурные последствия.

Обнаруженные на памятниках каримшахирского и натуфийского круга кости, по определению зоологов, принадлежат домашним собакам; и хотя остатки культурных растений пока не обнаружены, достаточно характерны находки кремневых вкладышей для серпов и каменных терочников, явно служивших для растирания зерен. Эти памятники каримшахирско-натуфийского круга свидетельствуют о попытках возведения примитивных круглых сооружений на каменном основании, на них найдено также множество изящных мелких изделий из кости и камня.

Совершенно очевидно, что интерпретация данных о начальной фазе земледелия всегда будет представлять особую трудность для археолога. Появление в связи с возникновением нового – производящего – хозяйства многочисленных новых форм орудий и новых ремесел, как и заведомо домашних видов животных и культурных растений, происходило постепенно.

Становление и распространение оседлого образа жизни, основанного на выращивании растений, а затем и разведении животных, обнаруживается в поселениях Палестины, Сирии и юго-востока Турции IX–VIII тыс. до н. э. Несколько позже он фиксируется на севере Ирака и в горах Загроса.

Постепенно от круглых в плане жилищ переходят к прямоугольным, причем в основаниях иногда сооружаются небольшие помещения, возможно хранилища; жилые помещения располагались над ними. На ряде поселений (Иерихон, Невали-Чори) найдены постройки обрядового назначения.

Характерный признак культур раннего неолита – особое обращение с черепами умерших, черты лиц которых «реконструировали» с помощью специальной массы, а также изготовление каменных и глиняных фигур, вероятно мифологизированных предков. VI тыс. до н. э. – время повсеместного распространения в Передней и отчасти Центральной Азии важного индикатора исторических и культурных процессов – керамических сосудов. Уже в неолите производят первые эксперименты по обработке самородной меди и даже ее плавке.

Яркий памятник неолита Западной Азии – поселение Чатал-Хююк в Турции, где были раскопаны дома с многочисленными и разнообразными многоцветными стенописями и рельефными изображениями животных и мифологических покровителей в виде женских существ, погребения с необычайно для этого времени богатым инвентарем, разнообразные изделия, свидетельствующие об отдаленных обменных связях.

Неолит Европы. Археологическая стратиграфия и радиоуглеродные даты убедительно свидетельствуют, что земледелие утвердилось в Передней Азии значительно раньше, чем в Европе, куда неолитические формы хозяйства проникли извне во вполне сложившемся виде. За исключением диких предков однозернянки (одной из разновидностей пшеницы) и проса, зона произрастания которых ограничивалась некоторыми областями Балканского полуострова, Европа не знала злаков, на основе которых были выведены основные зерновые культуры; и хотя в европейских лесах бродили дикие быки и свиньи, овцу сюда, несомненно, завезли извне. Более того, такие традиционно связываемые с культурой древних земледельцев Европы элементы, как жатвенные ножи с кремневыми вкладышами, седловидные зернотерки (ручные мельницы), шлифованные топоры из разных пород камня и посуда, полностью идентичны найденным на гораздо более древних поселениях Передней Азии.

Процесс адаптации. Неолитическую культуру Европы ни в коей мере нельзя рассматривать как просто распространившуюся на новую территорию культуру Западной Азии. Прежде всего имело значение различие в природных условиях. Средиземноморье, с этой точки зрения, во многом сходно с областями, ставшими прародиной нового вида хозяйства; но относительно влажный климат, обширные выходы ледниковых глин и, самое главное, лиственные леса, преобладавшие в растительности умеренного пояса, – все это препятствовало быстрому распространению нового типа хозяйствования. Неудивительно, что первые земледельцы, проникшие в Центральную Европу, тяготели преимущественно к зоне легко поддающихся обработке лёссовых почв или вели хозяйство, базирующееся на подсечно-огневой системе, что требовало частых переселений. Вытесненным в умеренный климатический пояс Европы неолитическим людям пришлось отвоевывать клочки обрабатываемой земли и луга у девственного леса.

Севернее зоны лиственных лесов распространение земледелия было вообще невозможно, и первобытные обитатели большей части Скандинавии, включая почти всю Финляндию, а также обширных пространств Северной России, покрытых хвойными и березовыми лесами, вплоть до начала железного века продолжали целиком зависеть от охоты и рыболовства, восприняв от земледельцев лишь некоторые ремесла – такие, как изготовление керамики, а несколько позже металлургию бронзы.

В тех областях Европы, куда проникла новая форма хозяйствования, обитали мезолитические охотники и рыболовы. Некоторые области – например, Балканы и ряд районов Центральной Европы – были заселены мало, другие – к примеру, Западная Балтия и Британские острова – относительно плотно.

С начала VIII по крайней мере до начала V тысячелетия до н. э., да и много позже на северной периферии Европейского континента существовал ряд локальных культур, различие между которыми определялось поисками путей наиболее успешной адаптации к природным условиям послеледникового периода.

Как уже говорилось, эти попытки приспособления к внешней среде ради выживания предпринимались все еще в рамках присваивающего хозяйства. Некоторые формы собирательства, сложившиеся в локальных очагах, обеспечивали вполне приличный уровень жизни, и занятые им люди, по-видимому, не торопились отказываться от древних привычек ради производящего хозяйства, еще не вполне приспособленного к европейским условиям.

Эта ситуация принципиально отличается от той, что сложилась в пограничных районах Америки. Ведь технологический уровень хозяйства американских приграничных поселенцев был много выше, чем у туземцев, с которыми они здесь столкнулись. Снаряжение же людей, принесших в Европу общинно-земледельческое хозяйство, – по крайней мере, древнейших из них – ненамного превосходило то, которым пользовались туземные носители традиций интенсивного собирательства. Не было это похоже и на освоение девственных земель: местное население или вытеснялось и было вынуждено занимать территории, не слишком привлекавшие земледельцев, или же по необходимости приноравливалось к новому образу жизни.