Инновативная диспозиционная структура личности как фактор, определяющий отношение к нововведениям (стр. 4 )

считает, что исходной инновационной ситуацией является позиция «инноватора», который выдвигает новую идею и настаивает на ней. Все остальные позиции менее обязательны. Один и тот же член организации может попасть одновременно в несколько позиций. Позиции группируются по двум линиям противопоставления – по линии противопоставления «отрицающих» и «поддерживающих» инновацию и на базе противопоставления «потенциальных разработчиков» и «потенциальных пользователей».

B. C. Дудченко выделяет три типа позиций:

«позиции-функции», соответствующие организационным статусам – должностям, профессиям, членству в общественных организациях etc. Это будут позиции администраторов, конструкторов, членов ВОИР etc; «позиции-роли», вытекающие из разделения в инновационном процессе ролей по отношению к нововведению. Это такие позиции, как инноватор, организатор, эксперт, пользователь etc; «позиции-отношения», отражающие меру принятия / непринятия нововведения работником.

Надо признать, что для инновационного процесса наиболее важны инноваторы, социально активные элементы общества, которые своей инициативностью вносят в нашу действительность конструктивную новизну.

Для инновационного сознания характерны не только высокий интеллектуальный потенциал, но и критичное отношение к действительности, устремленность на поиски альтернативы, ее несовершенству. Поэтому носители этого типа массового сознания нередко оказываются в длительном противоречии со своей средой.

Это довольно распространенное мнение, что инновационная деятельность неотделима от творчества, что «качество нововведения зависит от оригинальности и созидательного мышления одной или нескольких индивидуальностей. Без творчества не может быть нововведения» (Б. Твисс, с. 44).

Прежде всего, следует выделить черты творческих идей. Во многих определениях творчества подчеркивается роль воображения в генерировании новых концепций или необычных решений проблемы. Важным элементом выступает «следование образцу», при этом факты, взаимосвязи или параметры выстраиваются в новой комбинации. Замечено, что большая часть новых идей не призвана ниспровергать существующее положение дел, эти идеи лишь расширяют представление о нем. Поэтому большинство творческих актов не представляют собой большого скачка вперед и в ретроспективе, по-видимому, выступают как единственно возможный логический шаг, который и следовало предпринять.

Отмечается, что творчество всегда сдерживалось традициями мышления и устоявшимися обычаями. Концентрация на проблеме происходит в рамках непроизвольно возникающих границ. Поэтому большая часть аккумулированных нами знаний и опыта исключается из возможного использования и может быть обращена на решение проблемы только в том случае, если ослабить эти границы, разрешить себе «какой-то бред». Более того, исследования Л. Хадсона позволяют предположить, что личные свойства среднего ученого, сосредоточенного на одной проблеме, в основе своей препятствуют творчеству.

А. Герстенфельд, обобщая результаты нескольких исследований, представил перечень главных показателей, характеризующих творческие способности: порог знаний, предшествующая творческая деятельность, приверженность убеждениям и настойчивость.

Инновационная ориентированность учителей исследовалась временным научно-исследовательским коллективом «Школа» под руководством . Это исследование показало, что учительство в одних вопросах выступает как монолитная общность, а по другим разделяется на группы, которые выделяются как основная масса учительства, учителя традиционалистской и инновационной ориентации. Последний, наиболее социально перспективный тип ориентирован на личностный подход к развитию ребенка, склонен брать на себя основную ответственность за ситуацию в образовании, ориентирован на общеполитическую идеологию перестройки, которую он принимает. Наконец, это тип учителя, ориентированный на наукоемкую организацию педагогического процесса и обладающий достаточной социальной уверенностью и оптимизмом.

Другой тип, опирающийся на консервативную идеологию, ориентирован на сохранение сложившегося в рамках народного образования варианта статусно-иерархических отношений и считает, что с нарушением этих отношений необходимо бороться репрессивными методами. Такая стратегия поведения характеризуется перекладыванием ответственности за трудную ситуацию, сложившуюся в школе, на внешних и внутренних «врагов». Подобную позицию вряд ли можно признать конструктивной, поскольку она лишь увеличивает зазор между интересами общества, личности, с одной стороны, и ведомства, системы управления народным образованием – с другой.

Учителя с инновационной ориентацией имеют принципиально иной характер частоты конфликтов, у них гораздо реже конфликты с учениками, но чаще, чем у других учителей, конфликты с администрацией школы, инспекторами и методистами РОНО, коллегами по работе, то есть инновационная деятельность встречает сегодня достаточно сильное противодействие.

Четвертая часть учителей с инновационными установками отметила, что испытывает придирки со стороны администрации по любому поводу, в то время как среди обычных учителей на эту причину конфликта очень мало указаний.

Одним из важных результатов данного исследования следует считать выявление в инновационно-ориентированном типе педагогов тенденции личностной направленности на взаимодействие с учащимися. Это существенно отличает таких педагогов от основной массы учителей. Не менее важно, что инновационно ориентированные учителя находятся в достаточно напряженных конфликтных отношениях как с администрацией школы, так и с органами управления более высоких рангов.

Результаты этого исследования можно интерпретировать так, что диспозиционная структура личности стремится к целостности, что средние и низшие ее уровни изменяются под воздействием ценностных ориентации, распространенных в обществе, как это произошло с социальными установками учителей. Но вместе с тем не исключается возможность рассогласованной работы диспозиционной структуры личности, например, под воздействием различного жизненного опыта на обобщенные диспозиции.

2.2 Факторы, способствующие и препятствующие внедрению нового

Вполне естественными препятствиями для распространения нового служат некоторые межгрупповые механизмы группового восприятия: стереотипизация, идентификация, децентрация, хорошо описанные (Агеев, 1989).

Идентификация – процесс уподобления себя другому, процесс отождествления себя с другим, децентрация – близкий, но не тождественный механизму идентификации – способность человека принять точку зрения другого, отойти от собственной эгоцентрической позиции. Одни из этих механизмов актуализируются в привычных условиях, при взаимодействии хорошо знакомых между собой людей, другие, напротив, начинают действовать в непривычных условиях, при контактах с малознакомыми или вовсе незнакомыми людьми, т. е. первые работают при восприятии «ближнего», а вторые – «дальнего». Первый тип социального восприятия и обеспечивающие его механизмы можно отнести к межличностным, второй – к межгрупповым.

Механизм стереотипизации и социальные стереотипы трактовались всегда как неизбежное зло, барьер, помеха, встающие на пути точного и полного взаимопонимания людей, как свидетельство чуть ли неполноценности или испорченности «человеческой природы».

Сам по себе этот процесс не плох и не хорош, он выполняет объективно необходимую функцию, позволяя быстро, просто и достаточно надежно категоризовать, упростить социальное окружение индивида.

Вместе с тем часты негативные оценки социальных стереотипов как социального явления на социологическом уровне познания. Вне всякого сомнения, социальные стереотипы, полные этноцентризма, предрассудка враждебности etc., – явления отрицательного порядка. Однако было бы заблуждением видеть детерминанту содержательной стороны стереотипов в психологическом процессе стереотипизации. Детерминанты содержательной стороны стереотипов кроются, конечно же, в факторах социального, а не психологического порядка. Например, представления о собственной группе, как правило, не наполнены враждебностью и предубежденностью (но и здесь бывают исключения), а, напротив, характеризуются весьма благоприятно оценочной окраской, хотя являются в такой же степени стереотипными, как и негативные аутгрупповые стереотипы.

Идет ли речь о межэтнической, половой, профессиональной, региональной или возрастной дифференциации – везде мы сталкиваемся с одним и тем же феноменом, а именно: тенденцией максимизировать воспринимаемое различие между группами и минимизировать различия между членами одной и той же группы. Это и является самой существенной психологической характеристикой и отличительной чертой процесса стереотипизации.

Стереотипизация выполняет объективно полезную функцию, поскольку грубость, упрощенность, схематизм – это оборотная сторона медали, неизбежные «издержки» таких необходимых для психической регуляции человеческой деятельности процессов, как селекция, ограничение, стабилизация, категоризация. На психофизиологическом и общепсихологическом уровнях эти процессы изучены достаточно основательно, и их целесообразность ни у кого не вызывает сомнений. Действительно, достаточно представить себе, что эти в высшей степени полезные, но «консервативные» по сути механизмы вдруг перестали бы действовать, чтобы убедиться: человек «утонул» бы в хаосе информации, поступающей как из внешнего мира, так и от собственного организма. Одна из главных идей, по мнению , состоит именно в том, что и на социально-психологическом уровне действуют аналогичные механизмы, важнейшим из которых является механизм стереотипизации.

Межличностные механизмы более тонки, гибки, индивидуализированы. Это новое в эволюционном смысле приобретение человеческого разума, соответствующее этическим и эстетическим идеалам современного человека – творчеству, новизне, свободе etc. Диапазон индивидуальных различий в степени овладения этими механизмами огромен и обусловливается как психологическими, так и социальными факторами. Свобода в «пользовании» этими механизмами порой достигается путем серьезных испытаний, напряжения и кропотливой внутренней работы, а также мучительных «поисков себя».