Инновативная диспозиционная структура личности как фактор, определяющий отношение к нововведениям (стр. 5 )

Межгрупповые механизмы, напротив, ригидны, консервативны, в меньшей степени личностны: это архаичное, а потому и устойчивое образование. Если соотносить их, как в первом случае, с некоторыми этическими ценностями, то это будут ценности традиционных обществ – стабильность, постоянство, ритуал, покой. Они в большей мере задаются социальными и культурными факторами, нежели межличностные. Усвоение их – пассивный и автоматический процесс, не требующий особых индивидуальных усилий. Поэтому индивидуальные вариации в способностях актуализировать эти механизмы значительно уже, и требуются некоторые экстраординарные условия или личностная незаурядность, чтобы противостоять непроизвольной актуализации этих механизмов в тех условиях, для которых они перестали быть релевантными. Иначе говоря, в данном случае усилия требуются не для того, чтобы овладеть этими механизмами, а для того, чтобы противостоять им.

Дж. Лэнгриш с соавторами выявили семь факторов, определяющих успех фирмы:

Высокопоставленная личность, присутствие выдающегося человека, наделенного определенной властью. Некоторые другие типы работников с выдающимися способностями. Четкое определение потребности. Реализация потенциальной полезности открытия. Хорошая кооперация. Достаточный объем ресурсов. Помощь из правительственных источников.

Там же приводится шесть факторов, выступающих причиной отказа от нововведения:

Недостаточная разработка некоторых смежных технологий. Отсутствие рынка или потребности. Потенциал не был осознан управляющим. Сопротивление новым идеям. Недостаток ресурсов. Слабая кооперация или слабые коммуникации.

2.3 Понятие психологической готовности к изменениям

По мнению (1991), на пути поисков выхода из кризиса одна из ключевых ролей принадлежит феномену психологической готовности. Он отмечает, что «в ситуации замкнутого круга, когда объективные и социально-психологические факторы лишь взаимно порождают друг друга, способность к его разрыву может быть реализована лишь самим человеком. Эта способность находится в прямой зависимости от уровня психологической готовности людей к этому». (, 1991, с. 12).

Психологическая установка и психологическая готовность к эффективному действию достаточно близкие понятия. Психологическая установка означает известную предрасположенность и в этом смысле готовность как к восприятию, так и к действию определенным образом. Готовность к эффективному действию, в свою очередь, подразумевает наличие психологической установки на достижение ожидаемого результата. Вместе с тем эти понятия не тождественны друг другу, так как психологическая готовность не сводится к установке на начало действия, но предполагает еще и способность ее реализации, т. е. успешного осуществления.

Следствием многообразия и трудности осознания происходящих перемен на первых порах может стать формирование не однозначной и определенной психологической установки, а эмоционально-окрашенного умонастроения, имеющего не очень четко очерченную направленность. Одна из функций такого, например, политического настроя на необходимость социального обновления состоит в формировании готовности к соответствующему социальному действию. При этом процесс формирования психологической готовности к действию проходит ряд стадий, когда от смутного и неопределенного на первых порах настроения осуществляется переход к его более очерченному и четкому состоянию, а от него – к психологической установке.

В свою очередь, каждая из психологических установок должна быть подкреплена соответствующей ей способностью к ее практической реализации. Все это в совокупности и может рассматриваться в качестве интегральной характеристики психологической готовности к эффективному социальному действию.

В более поздней работе указывает, что «психологическая готовность к эффективному действию в отличие от психологической установки как формы готовности к действию не несет в себе терапевтического эффекта избавления от личной ответственности, подобно тому как это происходит в том случае, когда установка задана извне. Психологическая готовность к действию в условиях плюрализма социальных ориентации неизбежно сопровождается необходимостью принятия на себя дополнительной нервно-психологической нагрузки, связанной с возложением личной ответственности за включение в ситуацию экстремальной деятельности. Следовательно, психологическая готовность к современной эффективной деятельности включает в себя еще и готовность к испытанию стрессом, стрессовой ситуацией в отличие от ситуации однозначной заданности установки, которая снимает эту напряженность» (, 1993, с. 32–33).

Кроме того, психологическая готовность к перестроечной деятельности в отличие от однозначной установки предполагает ситуацию выбора установок, мотивов и способов деятельности.

И, наконец, в числе основных составляющих общей психологической готовности к эффективному управленческому действию в условиях перестройки является готовность к согласованности усилий со всеми другими субъектами власти. Последняя не исчерпывается одной установкой на готовность к согласованности усилий, но предполагает и определенный потенциал способности, навыков и умения ее реализации.

Иными словами, вся структура психологической готовности к эффективной деятельности может быть представлена пятью блоками, в каждом из которых есть стартовая установка к тому или иному виду деятельности и одновременно способность к достижению необходимого позитивного результата:

установка и способность к полному включению в деятельность; установка и способность к нестереотипной деятельности; установка и способность на принятие самостоятельного и обоснованного решения; готовность и способность к испытанию стрессом; готовность и способность достижения согласия.

Таким образом, психологическая готовность – состояние наивысшей вариабельности и максимальной включенности творческих сил и способностей субъекта в деятельность.

Отмечается, что уровень требований к психологической готовности в случае самоуправления неизмеримо возрастает, поскольку именно здесь перестает работать схема чисто «установочной» деятельности и идет бескомпромиссное испытание психологической готовности к деятельности инновационной.

(1993) рассматривает вопрос о психологической готовности людей к происходящим реформам, используя данные, полученные в ходе исследований лаборатории психологии малых групп и коллективов, а также в ходе исследования личности и группы в условиях организационно-управленческого типа нововведений.

В отношении к любым социальным изменениям, в том числе к экономическим реформам, всегда проявляются большие индивидуальные различия как между людьми, так и между разными группами. Но за этим многообразием проявлений можно увидеть повторяющееся, типичное. Так, было предложено выделять различные социально-экономические типы людей по их отношению к организационно-экономическим нововведениям в зависимости от интенсивности проявления трех психологических компонентов:

психологической готовности к нововведениям (мотивационного компонента); подготовленности к жизнедеятельности в новых условиях (знаний, умения, навыков, опыта etc.); реальной активности (действий, поступков, деятельности).

Разные сочетания желаний, знаний и действий позволяют разбивать людей на следующие социально-психологические типы (названия их, конечно, условны):

«активные реформаторы» (желают экономических изменений, умеют работать в новых условиях и активно действуют на реформы); «пассивные реформаторы» (желают, умеют, но не действуют); «пассивно-положительно относящиеся к нововведениям» (в основном желают изменений, но не умеют и не действуют); «преодолевающие себя» (умеют и действуют, но не желают изменений); «неэффективные» (желают и действуют, но не умеют); «выжидающие» (умеют, но не желают и не действуют); «слепые исполнители» (выраженного желания нет, не умеют, но действуют в направлении изменений с помощью других); «пассивные противники» (не желают, не умеют и не действуют); «активные противники» (не желают, не умеют и действуют против изменений). (, 1993, с. 10).

Можно группировать и по-другому, однако главное заключается в том, что различные социально-психологические типы людей необходимо и оценивать по-разному, и работать с ними разными методами. Экономические преобразования неэффективны, если они опираются на концепцию «среднего унифицированного человека» или рассчитаны на депсихологизированные трудовые группы и слои общества. Ясно, что упрощение социально-психологической типологии, недооценка ее значимости или тем более ее игнорирование чрезвычайно опасны в ситуации интенсивных социальных изменений.

АЛ. Журавлев отмечает, что распределение перечисленных типов в первичных трудовых коллективах меняется постоянно, поэтому невозможно говорить, что они однородны или состоят из каких-то двух и даже трех типов. В условиях социально-экономических изменений желания, знания и действия людей могут изменяться неожиданно быстро, причем в сторону как позитивного, так и негативного отношения к этим преобразованиям.

По результатам изложенного материала можно подвести следующие итоги по вопросам социально-психологических исследований восприятия нового.

1.        Можно говорить о том, что в основном до сих пор восприятие нового исследовалось как восприятие нововведений и изменений, то есть восприятие по большей мере целенаправленного инновационного процесса в различных областях человеческой жизнедеятельности: производство, руководство, научное творчество, отдельные национальности, предприниматели etc.

Следует отметить, что в этих относительно самостоятельных областях накоплен достаточно внушительный опыт, который требует как своего обобщения и объединения, так и интерпретации на более высоком уровне анализа и теоретизирования, может быть в рамках другого понятийного аппарата и в своих специфических границах научного исследования.

2.        Достаточно продуктивно исследовались комплекс объективных и субъективных факторов, определяющих характер отношения работников к нововведению; характеристики человеческого фактора инновационных процессов (целевые ориентации основных групп участников процесса нововведения).