Особенности нового этапа в сохранении и развитии традиций хорового мастерства Государственной академической Капеллы Санкт-Петербурга.
Особенности нового этапа в сохранении и развитии традиций хорового мастерства Государственной академической Капеллы
Санкт-Петербурга.
Владислав Чернушенко – один из крупнейших современных русских музыкантов. Его дирижёрский талант проявляется многогранно и ярко в опере, в симфонической музыке, в хоровом исполнительстве. Постоянное соединение в его практике всех форм дирижерского искусства является своеобразным феноменом в мире музыкального искусства.
Чернушенко в капеллу открыл новую страницу в истории хора и послужил началом выхода коллектива из затяжного творческого кризиса, в котором он находился последние годы. Ее суть Георгий Свиридов выразил в словах «возрождение традиции». Под свою ответственность Владислав Александрович получил «пять веков русской хоровой музыки» (именно такое носил первый фестиваль отечественной хоровой музыки «Невские хоровые ассамблеи»).
«Начало работы было сложным. Мои представления о характере звука, как складывается ансамбль, они, как я понимаю, явились следствием того, что я – воспитанник этой школы, и, может быть, благодаря тому, что нашими учителями были люди, выросшие тоже в этом доме.
Главным человеком, которому не только я, многие, несколько поколений музыкантов обязаны своими счастливыми судьбами, был . И рядом с ним работали такие замечательные люди, как , , . были -Корсаков, , – хранители капелльских традиций. Видимо, благодаря присутствию этих людей в школе, возможности принимать участие в концертах хора Капеллы, под управлением самых известных дирижеров, выступать одновременно с выдающимися вокалистами (С. Преображенская, – солист Большого тетра) возникло это ощущение преемственности. Это была школа, которая вошла в мое сознание в словах, которые когда-то написал : «При Бортнянском капелла приобрела особый характер звучания: ей был свойственен светлый петербургский стиль». Это может чисто генетический код, который я унаследовал. При этом у каждого руководителя есть не только свое представление о характере звуке, как выстроить ансамбль. Объяснить это невозможно. Своеобразие звучания выражается в представлениях, которые сохраняются с малых лет. Всё то, что я слышал здесь, определяло то, что происходит не по тому, что я размышляю, как это сделать, а я это чувствую».
На первой же репетиции руководитель поставил задачу – возродить и творчески развивать замечательные традиции первой русской капеллы. Для её решения дирижёр обратил внимание на три основных аспекта деятельности хора: улучшение вокального мастерства певцов, повышение их музыкальной грамотности и расширение репертуара.
Как человек музыки, для которого характерно «дум высокое стремленье», поиск в мучениях творчества, счастье потогонного труда, он оказался на своём месте в очень нужное время. Руководить хором – его стихия. Стихия, требующая не просто самоотверженного труда, что само собой, а труда-заботы, предельной чуткости к величайшему музыкальному инструменту – человеческому голосу. «Хор, – говорит Чернушенко, – это самый сложный инструмент из всех, которые существуют. Самый капризный, изменяющийся – потому что нет ни одного следующего дня, чтобы хор был тот же самый. Сегодня два человека не выспались – это уже другое звучание. Поссорились – уже другое. Трех человек нет на репетиции – это совершенно другой хор. И вот каждый божий день его нужно строить заново, каждый божий день. Если ты этого не делаешь, у тебя не будет результата. Но и выше ничего нет, потому что, когда правильно звучит хор («правильно» – это свиридовское слово), это – высшее чудо! Это Господь разговаривает с миром…».
Чернушенко умело сочетает ансамблевые формы работы с индивидуальным подходом к каждому артисту, особенно в вопросах звукообразования, дыхания, правильного интонирования. Подобные методы работы благотворно сказываются на вокальной форме каждого певца и хора в целом и воспитывают в хористах стремление всегда быть в постоянной творческой готовности. На репетициях он спрашивает певцов по одному, по два человека, каждую партию, тем самым выстраивает общую вокальную позицию, единую манеру звукообразования.
В своей работе Владислав Александрович применил интересный способ, в котором тщательно прорабатывается музыкальный материал, значительно улучшается интонационный строй – разучивание по квартетам. Нередко бывает, что хор выступает в подобной расстановке. Но в этом случае обычно поет не весь состав. [34] А для всего коллектива примечательна расстановка хора, когда 4-й ряд занимают басы, 3-й ряд – тенора, 2-й ряд – альты, 1-й – сопрано. Это необходимо для того, чтобы высокие полетные голоса женщин парили над красивыми, глубокими голосами мужчин.
Вот, что отмечает Владислав Александрович: «В работе хормейстеров, которые работали вместе со мной в Капелле, я наблюдаю: он говорит правильные слова, правильные и похожие требования, а слышит другое, и хор начинает звучать по-другому. Там, где я слышу компактный звук, он вдруг начинает разрастаться, и разваливается весь ансамбль».
– один убежденных последователей в кропотливой работе над словом, интонацией, звуком, добиваясь выразительного пения.
Рост певческого мастерства артистов хора позволил дирижёру осуществить важный шаг – привлечь большую группу певцов к участию в концертах хора в качестве солистов. Более 50 артистов исполнили сольные партии в произведениях малых и крупных форм.
Владислав Александрович обладает хорошим вокальным тоном, что позволяет свести звучание всей партии к единой манере звучания, проводя индивидуальную работу на репетиции и дополнительно. Происходит нивелирование особенностей каждого певца, тем самым у хора появляется более ясный, собранный звук.
Владислав Александрович убежден, что каждый хор имеет своё особое звучание. Московский синодальный хор никогда не звучал, как Придворная певческая капелла. И эти различия петербургского и московского стиля существуют до сих пор.
После выступления хора Капеллы в Москве в журнале «Советская музыка» (№10, 1976г.) была опубликована рецензия музыкального обозревателя журнала В. Живова.
«Прошедший филармонический сезон обрадовал обилием хоровых концертов. Событийными стали гастроли в Москве старейшего русского профессионального хорового коллектива – Ленинградской государственной академической капеллы имени .
В каком состоянии находится сегодня капелла? Вышла ли она из творческого застоя, о котором свидетельствовали предшествующие ее московские гастроли восемь лет назад? Эти вопросы не могли не волновать всех любителей хорового пения.
Сольная программа ленинградцев в Большом зале консерватории включала сочинения русских композиторов XVI-XVIII веков, один из мотетов Баха, хоры Брукнера и Равеля, ряд произведений советских композиторов и народных песен. Редко бывает, чтобы исполнителям удавались сочинения столь разных стилей. В этом смысле концерт капеллы не составил исключения. В «Петровских кантах на Полтавскую победу» хор порадовал ярким, сочным, иногда почти громоподобным fortissimo и мягким, тишайшим pianissimo. Обратили на себя внимание четкая артикуляция, точная расстановка пауз, подчеркивающих смысловое значение текста. Прекрасное впечатление оставил коллектив в хоровом концерте А. Архангельского «Помышляю день страшный». Особо хочется отметить благородство, теплоту звучания, выразительность и естественность фразирования, отсутствие утрировки в подчеркивании кульминационных точек музыкальных построений, с чем нередко приходится сталкиваться, слушая хоровые сочинения этого стиля.
Четыре разнохарактерных хора Р. Щедрина на стихи А. Вознесенского требуют от исполнителей большой гибкости, владения различными приемами хоровой техники. Тем приятней, что коллектив не только успешно справился с техническими задачами, но проявил себя тонким, чутким интерпретатором этих небольших, но содержательных пьес.
Три хора Г. Свиридова – «Молитва», «Любовь святая» и «Покаянный стих» из музыки к драме «» , прозвучали как музыка истинно возвышенная и пробуждающая высокие чувства.
Интересно было задумано исполнение сложного полифонического Мотета № 2 Баха, написанного для двойного хора. Стремясь, видимо, к большей гибкости и подвижности хоровых партий, дирижер поручил мотет камерному составу (каждый хор состоял всего из 19 человек). Исполнители расположились на сцене не по партиям, как обычно, а квартетами. Этот принцип, практиковавшийся В. Чернушенко в работе с самодеятельным хором, перенесен им сейчас и в профессиональный коллектив. Несомненно, он много дает для объемности звучания, он стимулирует артистические возможности каждого певца. Вместе с тем при квартетной расстановке стали более заметны огрехи в вокально-интонационной технике хора, ритмической и артикуляционной четкости исполнения. Вообще, как уже говорилось выше, не все номера в программе одинаково убедительны. Так, в трех хоровых песнях М. Равеля – «Николетта», «Три птицы» и «Рондо» хотелось бы больше изящества, грации, филигранной отточенности штрихов и нюансов, не было цельности в трактовке хора А. Новикова «Веселый пир». Тем не менее сольный концерт Ленинградской капеллы оставил хорошее впечатление, показав, что на сегодняшний день коллектив обладает многими прекрасными качествами. Это прежде всего естественная, ненапряженная манера пения, мягкий, теплый, благородный звук, чистота интонации, выровненность тембров в партиях.
Названные качества были еще раз продемонстрированы ленинградцами в исполнении оратории Гайдна «Времена года». Мягко, тепло и поэтично прозвучали первые хоровые номера. Отлично филировали на piano сопрано, благодаря чему, несмотря на высокую тесситуру, в звучании не ощущалось крикливости. Правда в № 6 хотелось бы более рельефного выявления полифонической ткани в фуге и большей напряженности развития в кульминации. В этом смысле больше удалась фуга № 9, спетая очень динамично, ка бы на одном дыхании. А вот фуга в «Грозе» (№19) получилась несколько вяловатой. Здесь требовалось больше упругой энергии, метрической чёткости.
В то же время в этом номере отмечу изумительное pianissimo в конце сцены, превосходный тембровый и динамичный ансамбль. Как показалось, чуть медленно и слишком пунктуально метрично была исполнена фуга из № 21, из-за чего возникло ощущение некоторой статичности. Зато очень яркое впечатление оставил хор в масштабной «Сцене земледельцев и охотников» (№ 29), порадовавший богатством тембровых красок, яркостью динамических смен, гибкостью вокальной техники. Задорно, напористо прозвучали № 31, а также №№ 38, 40 из последней части оратории, мощно, величественно был спет сложный развернутый двойной хор № 44, завершающий сочинение.
Важно отметить, что сольные партии пели участники капеллы Т. Барыбина (сопрано), Е. Попов (тенор) и О. Акимов (бас), с честью справившиеся с ответственной задачей. Дирижировал «Временами года» художественный руководитель капеллы В. Чернушенко, порадовавший ясным, продуманным интерпретаторским планом, хорошим ансамблем солистов хора и оркестра.
Есть все основания думать, что , перспективного руководителя».
В газете «Красное Знамя» от 01.01.2001г. была помещена статья В. Сотникова «Концертный сезон открыт»: «…Все произведения, прозвучавшие в программе сольного концерта капеллы по-своему интересны. Это были редко исполняемые канты Петровской эпохи в честь Полтавской победы, «Ковыль» Сахновского, «Мотет» Баха, хоровые концерты Бортнянского и Архангельского, «9 января» Шостаковича и др.… Хору лучше удалась тихая и средняя звучность, меньше – форте. Здесь хор иногда грешит форсировкой, что влечёт за собой погрешности в строе. Хорош динамический ансамбль между партиями. Хорошо, на наш взгляд, прозвучал хоровой концерт Архангельского, исполненный капеллой прикрытой, строгой звучностью. С эпической широтой и глубиной был спет хор Сахновского «Ковыль». А вот хоровой концерт Бортнянского, на наш взгляд, не вполне удался по форме. Отрадно было услышать одно из интереснейших и сложнейших произведений Д. Шостаковича «Девятое января». Это произведение, требующее от хора и дирижера огромных физических и эмоциональных сил и энергии, редко включается в концертные программы хоровых коллективов…. В начале второго отделения выступал камерный состав хора. Надо отметить расстановку певцов в этом составе по квартетам. Это делает звучание объемным и более красочным. В исполненном «Мотете» Баха хор продемонстрировал хорошую вокальную технику пения в быстрых темпах, владение полифоническим стилем. Интересным было знакомство с хорами Равеля. Особенно удачным было исполнение хора «Три птицы». Здесь надо отметить и выступление с сольными партиями певцов И. Селезнёвой, Е. Курбатовой, В. Тимонина и Е. Бортникова. В концерте прозвучали четыре хора ленинградского композитора Ю. Фалика под общим названием «Осенние песни». Хочется отметить из них хоры «Поднялась, шумит непогодушка» на слова Никитина, и «Ржавые ёлки» на слова Жигулина. За тридцать лет существования Томского симфонического оркестра «Девятая симфония» Бетховена прозвучала впервые… Финал в хоре, в оркестре и у солистов стал апофеозом всего произведения».
В 1982 году хор Капеллы принял участие во Всероссийском смотре профессиональных хоров в Москве, в котором коллектив занял первое место. В двухчасовой программе своего выступления хор продемонстрировал все лучшее, чем обладала капелла на тот момент. Выдающийся советский певец, народный артист СССР назвал капеллу камертоном современного хорового искусства нашей страны. Концерт стал настоящим праздником советской хоровой культуры.
В составе хора большую часть составляли вокалисты, что придавало яркое и мощное звучание. Со временем в хор стали приглашать грамотных певцов (окончивших хоровое отделение), студентов, у которых не было больших, крупных голосов, но которые обладали более точным звучанием.
Интересно, что в западной прессе можно найти много примеров высоких рецензий на концерты хора Капеллы, нежели в России. Вот лишь два примера из многих:
«Музыка Санкт-Петербургского хора в воскресенье вечером обрушилась на слушателей подобно могучему валу, поднявшемуся из глубин славянского мира... Не удивительно, что публика была покорена и много раз вызывала артистов. Чародеи из Санкт-Петербурга сумели донести свое послание на русском языке. Одна из жительниц Сан-Мало, совсем не понимающая их языка, заявила: «Я была просто вне себя!» — Где же? «Наверное, на славянских небесах с их вселенским размахом». И многие другие вместе с ней». (Уэст-Франс, 21.10.1991 г., Франция, Сан-Мало).
«Звучание такое недоступно ни одному английскому хору, как бы они ни захотели... звучание басов напоминает подземный рокот... обладает огромной силой. Производит впечатление не только звучание, плотное и теплое, как ковер, но и атака звука. Английские хоры обычно атакуют звук, как «выстрел винтовки»: прекрасный и неожиданный удар. Русские же рождают звук, как будто запускают ракету — проходит полсекунды набирания скорости до того, как достигается полное звучание. Один аккорд во «Всенощной» Рахманинова продолжал звучать 20 секунд: великолепный рокот то нарастал, то спадал, как колоссальный земной толчок». (Таймс. 12.10.1993 г. Норвич).
Вместе со Свиридовым в 1995 году была присуждена Государственная премия России за исполнение монументального хорового цикла «Песнопения и молитвы».
Огромное познавательное и воспитательное значение имеет устное вступительное слово перед своими концертными программами. Он любит это делать, продолжая хорошую традицию рассказов о музыке крупных музыкантов, что превращает концерт в некий акт духовного просвещения. Нередко в последние годы это Слово заключает боль за болезненную утрату нами духовных ориентиров, но всегда исполнено оптимизма и веры в созидательную силу музыкальной культуры. Он крепко знает, что песня всегда жила с народом, трудилась с людьми, маялась любовной тоскою, гуляла весело и бесшабашно, шла бесстрашно на смертный бой, защищая род и дом свой. И всякий раз – побеждала!
