Вечер памяти Феликса Цаликова «Есенин из Беслана»
I ведущий: Добрый день, дорогие друзья!
II ведущий: Здравствуйте! Сегодня мы собрались, чтобы отдать дань уважения, почтить память замечательного человека, талантливого поэта Феликса Татаркановича Цаликова.
I ведущий: К сожалению, мы нередко бываем невнимательны к тем, кто живет среди нас. Не замечаем необычное в обычных людях. И лишь, потеряв, начинаем осознавать, что лишились чего-то важного, без чего жизнь уже не будет полной…
Воспоминания одноклассницы Ф. Цаликова Едзиевой Раисы Константиновны
II ведущий: В 2015 году ушел из жизни удивительный человек Феликс Цаликов, посвятивший свою жизнь и творчество родному краю, городу. Он никогда не стремился к званиям и должностям.
I ведущий: Но душу и талант щедро отдавал людям, которые его окружали; был рядом с ними в радости и в горе.
II ведущий: Пять сборников его стихов вобрали мысли о любви и смысле жизни. Сегодня у нас есть великолепная возможность прикоснуться к творчеству стихотворца из нашего родного города.
I ведущий: Так кто же он, Феликс Цаликов? Пожалуй, на этот вопрос никто не ответил бы лучше самого поэта.
Стихотворение «Кто я?»
II ведущий: Поэзия Цаликова понятна и близка каждому из нас. Она полна мудрости.
Стихотворение «Когда тебя обидит друг…»
I ведущий: Особое место в творчестве поэта занимает тема любви. Любовь, даже неразделенная, прекрасна!
«Повинуюсь лишь любви…»
«Любви нельзя касаться мимоходом»
II ведущий: Совесть. Это понятие сегодня размыто, утрачено многими. С болью в сердце говорит об этом в своих стихах Феликс Цаликов.
Стихотворения «Легко назваться добрым и хорошим» и «Дом престарелых»
I ведущий: Невозможно говорить о Феликсе Цаликове, не отметив того, какое вселенское горе вылилось в каждом его стихотворении, посвященном жертвам чудовищного теракта в 1 бесланской школе. Каждому погибшему были посвящены поэтические строки, наполненные непреодолимой болью и горечью.
II ведущий: Среди погибших и 10 ребят из элитных подразделений «Альфа» и «Вымпел». Приняв смерть во имя спасения наших детей, они навеки стали нашими, родными.
Стихотворение «Они пришли на твой призыв, Беслан» («Их десять»)
I ведущий: Конечно, невозможно охватить весь спектр тематики творчества Феликса Цаликова. Да мы и не преследуем сегодня такой цели.
II ведущий: Нам просто очень хочется, чтобы имя Феликса Цаликова жило в благодарной памяти его земляков, нас с вами!
Приложение
Ответ Арине Гати на стихотворение
«Кто ты, Феликс Цаликов?»
…А кто я, не известно даже мне,
Посколь бываю в разных ипостасях:
Порой ищу я истину в вине,
С самим вином не находя согласья.
Порою трезв и безучастен к дню,
И все мне сиро, словно заграница.
Порой уподобляюсь я огню,
Чтоб за печаль вовсю отвеселиться.
Порой я тих, как зеркало пруда,
В котором отражаются лишь звезды.
Порой меня заносит не туда
И я сую свой нос в чужие гнезда.
Порой доверчив перед хитрецом,
За что бывал уже не раз наказан.
Порой пред вором открываю дом,
Хоть с воровством от века не был связан.
Порой я туп, как пробка, а порой
Блещу и своевременною речью.
Порой могу поссориться с горой
И никогда к ней не пойти навстречу.
Короче, разный я, как жизнь сама,
Раскрашенная в черный цвет и в белый,
Но от любви всегда схожу с ума
И в этом нет ни края, ни предела.
Но, курам на смех, я хотел не раз
Ответить подлецу таким же действом,
Не подчинились ни рука, ни глаз,
И получалось только фарисейство.
Но научился я за низость мстить
Тем, что в ответ на низость не польстился.
Великодушный шаг — врага простить,
Божественный — коль ты ж и извинился.
Но ты права, мой чуткий визави,
Мне хитрость лисья чужда и противна.
Когда в речах поют лишь соловьи
И им цена не грош, а даже гривна,
Все это покупное, а оно
В один момент становится продажным.
Лесть — это то же сладкое вино,
Что лепит воробья павлином важным.
Но воробей останется таким —
Чирикающим над любою крошкой.
А я лишь человек… и буду им,
Лишь Бог бы в этом мне помог немножко.
•••
Когда тебя обидит друг,
Ты не устраивай корриду.
Смолчи, не размыкай ваш круг,
Перешагни через обиду.
И друг остынет и поймет,
Что был неправ, и извинится.
И в чреве бытия умрет
Размолвка, что могла родиться.
Когда тебя обидит враг,
Пусть ярость от тебя отхлынет.
И, сделав первый мирный шаг,
Перешагни через гордыню.
Чтоб ни тогда и ни потом
Ты не терзался сожаленьем
О том, что не хотел с врагом
Решить нелады примиреньем.
Когда тебя обидит жизнь,
Наслав невзгоды в изобильи,
Как трудно б ни было, — держись!
Перешагни через бессилье.
Чтобы себя не упрекать
В минуты поздних сожалений,
Что там, где должен был стоять,
Ты пал без драки на колени.
Не опуская глаз, сквозь дни
К заветной цели пробивайся.
Хоть через что перешагни,
Лишь через совесть не пытайся.
Повинуюсь лишь любви
Живу, о многом не волнуясь —
Без логики, без всяких схем.
Одной любви лишь повинуясь,
Сам не командую никем.
Но в миг любой на приступ — первым,
По зову сердца и крови.
И пусть расшатаны все нервы,
Но повинуюсь лишь любви.
И если я уже в походе,
Меня обратно не зови.
Скажу при всем честном народе,
Что повинуюсь лишь любви.
Пускай бросают мне награды,
Крича восторженно: «Лови!»
Ни капли им душа не рада,
Коль повинуюсь лишь любви.
Цветет сирень иль жгут морозы —
Всегда поют мне соловьи.
Смеясь иль проливая слезы,
Я повинуюсь лишь любви.
Пока живу я, так и будет,
А нет — от сердца оторви.
Пусть даже лучший друг забудет,
Но повинуюсь лишь любви.
Кунак, как в собственной квартире,
Среди других людей живи.
Командуй кем угодно в мире,
Но повинуйся лишь любви.
* * *
Любви нельзя касаться мимоходом,
Она всегда за это отомстит.
Вот жизнь моя уходит год за годом,
А сердце от былой вины болит.
Где ты сейчас, та девочка из сказки,
Которая, с ума меня сведя,
Робея, принимала мои ласки,
Грустила, рано утром уходя?
И часто, замерев на полуслове,
Куда-то в дали устремляла взгляд,
Взметнув, как дуги арок, свои брови,
Похожая на чистый майский сад?
Где ты сейчас? В семье с дитем и мужем,
Иль на коленях чьих-то в забытьи?
И хоть разлукой я обезоружен,
Приду к тебе, ты только позови.
Но ты не позовешь и не окликнешь,
Писать в былое письма ни к чему.
Мне шепчет одиночество: «Привыкнешь,
В конце концов, к уделу своему».
И привыкаю всуе год за годом,
Но память моя в прошлое кричит:
«Нельзя любви касаться мимоходом.
Она всегда за это отомстит!»
Дом престарелых
На отшибе, где свалки к домам примыкают,
Где ни птиц, ни журчанья ручьев не слыхать,
Старики и старухи свой век доживают
В старом доме, где ранее был интернат.
Их немного из города здесь и предместий,
Человек, эдак, сорок иль более чуть.
В старом доме, сведенные старостью вместе,
Они в горьких раздумьях итожат свой путь.
И казалось бы: все у них есть под рукою:
Крыша над головою, постель и еда,
Телевизор, газеты… Занятье любое
На свой вкус старики могут выбрать всегда.
Но то — с виду…, а там, в душах, выпитых болью,
Спят и пламя обиды, и горечи снег,
На детей, что загнали их в эту неволю,
В эту ссылку из дома родного навек.
Как смогли они, как поднялись у них руки
Подписать те бумаги, что яду сродни,
Их родителям дряхлым назначив разлуку,
Отравили им жизни оставшейся дни?!
Пусть порой надоедлива старость, ворчлива,
Лезет в мир молодых не спросясь, невпопад,
Назидает во всем, не всегда справедлива,
Но в долгу перед старостью все мы подряд,
Только платим по-разному: кто почитанье
И сыновнюю преданность вводит в закон,
А кто держит родителей на расстояньи,
Превратив свое сердце в холодный бетон.
И с диагнозом «Старость» здесь собраны вместе
Сорок с лишним несчастных больных стариков.
И хоть детям их стоит напомнить о чести,
Не могу я для них подыскать нужных слов.
Я забыл все сравненья, эпитеты, к черту,
Только раз побывав здесь, но мне не забыть
Стариков, припадающих к окнам, как к борту,
За которым детьми им заказано жить.
Они пришли на твой призыв, Беслан
Их десять, в этой стылой тишине,
Что омывает плоть убитой школы,
То ветерком, ворвавшимся извне,
То поминальной каплей «Кока-колы».
Их десять, на двухъярусных лесах
Скелета зданья из старинной кладки,
В котором детский смех навек зачах
И стали грязью книжки и тетрадки.
Их десять, среди страшных рваных ран
Свинца, покрывших потолки и стены…
Они пришли на твой призыв, Беслан,
Мгновенно, словно кровь — к порезу вены.
Их десять, и для собственных семей,
Которые отныне всем спасенным
Считаются навек родных родней
По нашим же обычаям исконным.
Их десять, на земле и в небесах,
Для всех живущих в этом бренном мире.
Стоит солдат с ребенком на руках
В Берлине… и они с ним — по ранжиру…
Их десять, как и заповедей тех,
Которым они следовали в жизни.
Дай Бог, чтоб это стало нормой всех
От самого рожденья и до тризны.
Их десять, как и заповедей тех,
Которым они следовали в жизни.
Дай Бог, чтоб это стало нормой всех
От самого рожденья и до тризны.
Их десять, а спасенных и не счесть,
И они знают, на кого молиться:
У «альфовцев» и «вымпеловцев» Честь,
Как Родины Достоинство, хранится.
Их десять, как и пальцев на руках,
Но хоть они в бою за школу пали,
Такие же орлы — на их местах,
И руки Правды культями не стали.
Их десять, над землей моей летит,
Сквозь каждый дом Беслана проплывая,
Где память в этот траурный транзит,
Навеки влившись, голову клонит,
В почетном карауле застывая…
Приложение2
Ведущие Дзгоева Светлана и Гугкаева Анна
Выступление учащихся
Воспоминания одноклассницы Ф. Цаликова
