Без имени (стр. 12 )

— Да что вы смеетесь? (12) Почтенная фамилия! (13) Был старинный боярский род Свиньиных. (14) Петр Первый посылал одного Свиньина — не помню, как звали, — в Голландию учиться. (15) Да вы и «Князя Серебряного» не читали? (16) Там Свиньин упоминается. (17) Интереснейшая книга, между прочим…

(18) Уже через три месяца все, включая Илью, Сеню Свиньина и в особенности Миху, смотрели учителю в рот, обсуждали каждое его слово и дергали губами и бровями точно как он.

(19) И еще Рука читал стихи. (20) Каждый урок, пока все усаживались и вынимали тетради, он начинал с какого–нибудь стихотворения и никогда не говорил, кто его написал. (21) Выбирал причудливо — то общеизвестный «Белеет парус одинокий», то непонятный, но запоминающийся «…и воздух синь, как узелок с бельем у выписавшегося из больницы», то совсем уж ни с того ни с сего какую-то абракадабру:

Стояли холода, и шел «Тристан».
В оркестре пело раненое море,
Зеленый край за паром голубым.
Остановившееся дико сердце.
Никто не видел, как в театр вошла
И оказалась уж сидящей в ложе
Красавица, как полотно Брюллова,
Такие женщины живут в романах,
Встречаются они и на экране…
За них свершают кражи, преступленья,
Подкарауливают их кареты
И отравляются на чердаках…

(22) У Михи кровь к лицу приливала от таких стихов, хотя другим было хоть бы что. (23) Но учитель на Миху и поглядывал. (24) Миха был почти единственный, кто заглатывал рифмованные строчки, как ложку варенья. (25) Саня улыбался снисходительно учительской слабости — некоторые были те самые, что бабушка читала. (26) Другие ребята это пристрастие учителю прощали. (27) Стихи представлялись им делом женским, слабоватым для фронтовика. (28) Позже, когда всех ребят уже знал по именам и расставил в ряды — не так, как на классной ежегодной фотографии, и не по алфавиту, а своим собственным фасоном, — когда все сблизились через разговоры о хитроумном Одиссее, о таинственном летописце Пимене, о несчастном сыне Тараса Бульбы, о честном глуповатом Алексее Берестове и смуглой умнице Акулине — всё по школьной программе, между прочим, — мальчишки стали задавать вопросы о войне: как было? (29) И сразу стало ясно, что Виктор Юльевич литературу любит, а войну — нет. (30) Странный человек! (31) В то время все юное мужское население, не успевшее пострелять фашистов, войну обожало.