НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНАЯ СПЕЦИФИКА ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ МОНГОЛЬСКОГО И РУССКОГО ЯЗЫКОВ
Среди фразеологизмов монгольского и русского языков, описывающих определенные обычаи, традиции, подробности быта и культуры, исторические события в жизни народа, можно выделить два основных типа:
Фразеологизмы, в которых употребляются названия животных; Фразеологизмы, содержащие в своем составе стереотипы народного быта и национальной самобытности.К I группе относится большое количество монгольских и русских фразеологизмов, в которых употребляются названия животных, отличающихся друг от друга ареалом обитания. Например, в русских фразеологизмах употребляются собака, медведь, волк, ворона, лошадь и др.: медвежья услуга; отсталого и собаки рвут; сколько собаке на хватать, а сытой не бывать; волк в овечьей шкуре; ворона в павлиньих перьях и т. д. А в монголських фразеологизмах больше всего встречаются слова конь, корова, коза, верблюд, овца. Например: дэмий суухаар тэмээ хариул (досл.”чем сидеть без дела, лучше верблюдов пасти”); галзуу нохойд салхи нэмэр (досл.”бешеной собаке и ветер помощь”); үг нь үхрийн баас, яриа нь ямааны хоргол (досл.”слово как помет рогатого скота, а речь – помет козы); эрлэгийнд очих морь нь эмээлтэй хүн (досл.”человек, у которого оседлан конь, идет к сатане”) и т. д.
Из этих примеров видно, что во фразеологизмах двух сопоставляемых языков больше употребляются слова собака и лошадь. Это объясняется тем, что собака и лошадь относятся к домашним животным.
В мифологии не только у русских и монголов, но и других народов конь – символ ветра, грома, молнии, воды... Конь был у древних народов еще и символом звезд, месяца, что можно косвенно подтвердить наличием у русских следующих загадок:
Приехали гости, распустили коней по всему свету /звезды/;
Сивко море перескочил, а копыта не замочил /месяц/ и т. д.
В мифологическом осмыслении собака – хтоническое животное, поэтому чаще встречаются в мифах в связи с мотивами земли и загробного мира, кроме того, она есть сторож у ворот ада [Маслова 1997, с.129]. Хотя собака сблизилась с человеком как паразит, поедавший отбросы около человеческих стоянок, но у многих индоевропейских народов существует отношение к ней как к животному, наделенному божественной силой.
Таким образом, с одной стороны, с собакой связано доброе начало, и это нашло отражение в картине мира, и в языке и во фразеологизмах: монг. морь нохой мэт зүтгэх (досл. “служить как собака и лошадь”); нохой толгойлсон (досл.”с собачьей головой”) в значении “плохой человек”; русс. собачья злоба “очень золбный человек”; как собаку “без всякой жалости” и др.
Если проведем частотное наблюдение над фразеологизмами с этими животными, нам будет видно, что фразеологизмы, в которых употребляются слова собака и лошадь, в основном характеризуют человека, его поведение, отношение между людьми, физическое состояние и т. п. Например: монг. хүн болох багаасаа, хөлөг болох унаганаасаа (досл.”стать человеком с детства, стать конем с жеребенка”); русс. стар, что собака, а мал, что щенок; монг. айсан хүн адуу хөөх (досл. “испуганный человек гоняет лошадей”); русс. любит как собака палку; монг. нохой гурав харагдтал уух (досл. “собака троится в глазах”); русс. спит как коней продавши; монг. эх нь хээр алаг бол унага нь шийр алаг (досл. “если мать – кобылица гнедая, то ноги у жеребенка гнедые”); русс. не каждый конь ко двору; монг. галзуу нохойн аманд гараа хийхээс буцахгүй (досл. “не отказываться сунуть руку в рот бешеной собаки”); русс. чешись конь с конем, а свинья с углом и т. п.
Таким образом, в большинстве монгольских и русских фразеологизмов компоненты собака и лошадь приобретают переносное значение и ассоциируются со смыслами, которые лежат за пределами слов. Преданность, послушие, полная зависимость от человека – эта оценка собаки едина для русских и монголов. Для русских конь как бы счастье, свалившееся с неба, или как божий дар. Для монголов конь – это как бы второе я, неотделимая часть настоящего мужчины. Конь для монгольского народа не только предмет гордости, но является как бы мерилом таких моральных человеческих качеств, как доброта, трудолюбие, усердие и т. д.
К II группе относятся фразеологизмы, описывающие исторические события, подробности быта и культуры. Например, происхождение значительного числа монголських фразеологизмов восходит к прошлым эпохам и связано с каким-нибудь историческим фактом или событием. Здесь можно встретить упоминание о нойонах: ноёнтой өшөөтэй бол хонгогүй, нохойтой өшөөтэй бол хормойгүй (досл. “с собакой поссоришься – останешься без подола, с нойоном поссоришься – головы тебе не сносить”); хүчин ихтэйгээрээ ноён болдог, хүсэл ихтэйгээрээ баян болдог (досл. “нойонами становятся сильные, а богатыми – умные”); о богдо-гэгэне: гэрт орж гэгээнд мөргөдөггүй (досл. “не входит в юрту, не молится гэгэну”); о войнах и сражениях: сум тоолох (досл. “считать пули”) в значении “метко стрелять, не пропуская ни одной пули мимо цели”; хүйс тэмтрэх (досл. “нащупывать пупок”) в значении “истреблять, уничтожать поголовно”; о нравах и обычаях: нэг бүдрэхэд долоо бүдэрнэ (досл. “если один раз споткнулся, да и споткнешься и семь раз”) и т. д. Ср. русс. Мертвые срама не имут; Гвардия умирает, но не сдается; пусть ненавидят, линь бы боялись и т. п.
Сюда также мы относим русские фразеологизмы, включающие наряду с конкретным образом такое культурно-значимое осмысление, которое, абстрагируясь от образной наглядности, целиком включается во фразеологическое значение. В качестве примера возьмем следующий фразеологизм изобретать велосипед. Во внутренней форме этого фразеологизма заложена семантика “изобретать заново нечто давно уже открытое”. Это смысловое содержание целиком входит во фразеологическое значение. Наряду с этим в разных употреблениях актуализируется обозначение конкретного артефакта как нового, необычного, лишь внешне напоминающего давно известное – “обычный велосипед”. Пример: “Велосипед изобрести, Потом руками развести, сказать: ‘Простите, я не знал, Что есть уже оригинал’ – Сесть. Разогнаться. И – взлететь! И любоваться с высоты на их разинутые рты...” (А. Шлыгин. Дерзость). Здесь имеет место энантиосемия. Буквализированное смысловое содержание фразеологизма изобрести велосипед в этом употреблении “совершить действительное открытие: изобрести летающий велосипед” антонимично его фразеологическому значению.
Несомненной культурно-национальной значимостью обладают индивидуально-авторские афоризмы. Они отражают своеобразие индивидуально-творческого мировосприятия, основывающегося на образно-концептуальном содержании фольклорных формул, символов. Например: русс. Всем дается бочка меда, Бочка дегтя, свет и тьма; Каждый – сам себе свобода, каждый – сам себе тюрьма (В. Шефнер); монг. Нохой шарваач, ноён урваач (досл. “нойон виляет языком, как собака – хвостом”) (Б. Ринчен).
Существуют также выражения, вошедшие в фразеологический состав в виде литературных цитат. Например: монг. Нацагдоржийн хуучин хүү шиг (досл. “как сын старого мира Нацагдоржа” – герой рассказа Д. Нацагдоржа) в значении “человек, который живет как в перевернутом котле”; Төмөр шиг шилийн сайн эр (досл. “как добрый молодец Тумэр” – герой романа Ч. Лодойдамба) в значении “ сильный, крепкий”; русс. Мартышкин труд в значении “бесполезная, никому не нужная работа”. Это выражение вошло в русскую речь из басни И. Крылова “Обезъяна”, в которой обезъянка, таская туда-сюда тяжелый чурбан, делает трудную, но бесполезную работу. Из кожи лезть вон в значении “что-то делать, стараясь изо всех сил”. Так старались Лебедь, Щука и Рак в басне И. Крылова, жаль только напрасно:
Однажды Лебедь, Рак и Щука
Везти с поклажей воз взялись,
И вместе трое все в него впряглись,
Из кожи лезут вон, а возу всё нет ходу!
В формировании русского национально-культурного ареала важную роль сыграло христианство. Все это, естественно, отражается в языке на уровне фразеологии.
В отличие от русской, в монгольской национальной культуре отсутствовала единая религия. В монгольскую культуру вливались элементы буддизма, шаманизма. Так в русском языке очень много фразеологизмов, взятых из Библии. Приведем несколько примеров. Точной цитатой из Евангелия, ставшей выразительным фразеологизмом со значением “лучшие представители общества”, является оборот соль земли. В Нагорной проповеди Христос так назвал своих учеников: “Вы – соль земли”. Также из молитвы, предлагаемой Иисусом Христом в Нагорной проповеди, появились в русском языке фразеологизмы Отче наш; иже еш на на небесах; да святит-ся имя твое; да будет воля твоя.
Следующие фразы из поучения Иисуса Христа привели к появлению в русском языке двух фразеологизмов, антонимичных по своему занчению /око за око; зуб за зуб и непротивление злу/: “Слышасте, яко речено бысть: око за око и зубъ за зубъ; азъ же глаголю вамъ: не противитися злу” в синодальном переводе: “Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А я говорю вам: не противься злому” [Старославянский словарь 1994, с.38]. Старославянизм око за око, зуб за зуб является сейчас в русском языке формулой закона воемездия. Исконно русское непротивление злу “покорность насилию” возникло только с появлением толстовства. В завете Иисуса Христа “не противьтесь злу” – явное отступление от старых законов.
В монгольском языке по сравнению с русским мало фразеологизмов, связанных с религией. Такие фразеологизмы обычно безэквивалентны и непонятны для носителей русского языка, в основном пришли в монгольский язык из текстов “Буддын сургаал” (“Учение Будды”). Например: Бурхан минь өршөө (досл. “Бог мой, помилуй”); өлзий хутаг оршсон орон (досл. “страна мира и счастья”); долоон бурхан (досл. “семь бурахнов”) и т. п.
Итак, как и большинство строевых единиц языка, фразеологизмы выполняют кумулятивную функцию. В основном она сводится к отбору, накоплению и сохранению самой разнообразной информации: фауна и флора, географическое положение, исторические события и лица, мифологические персонажи, образы фольклора и художественной литературы, искусство, наука – всё это нашло отражение как в монгольской фразеологии, так и в русской.
Нардный опыт и национальная самобытность языка получают наиболее яркое и непосредственное проявление во фразеологии, так как она соотнесена прямо с внеязыковой действительностью. Выявление собственно национальных свойств семантики фразеологизмов одного языка может осуществиться только в сопоставлении данного фразеологизма с аналогами другого языка. Выделение общих черт во фразеологизмах двух языков облегчает понимание культурно-языковой специфики.
Таким образом, мы пришли к выводу, что фразеологизмы правильно считаются одним из наиболее ярких проявлений национально-культурной специфики языка. Однако вопрос о том, в чем проявляется эта специфика, не перестает оставаться предметом дискуссий.
