Экскурсия «Мы все учились понемногу» (стр. 4 )

Говорят, что промокашку случайно изобрели на одной бумажной фабрике в Англии в начале 19 века.

Делая писчую бумагу, рабочий забыл пропитать ее клеящим составом, дающим гладкую поверхность. Раздосадованный хозяин фабрики попробовал писать на бракованной бумаге, надеясь, что она все же пойдет в дело, но чернила расплылись на поверхности и впитались в нее.

Тут он понял, что такую бумагу можно использовать для быстрого высушивания написанного. А до того свежеисписанный лист бумаги посыпали тонким слоем песка.

История разработки и открытия современных уничтожителей бумаги, или, как сейчас их принято называть, шредеров, берет свое начало еще с далекого 1909года, когда придумал и разработал первый в своем роде уничтожитель использованной бумаги.

В отличие от многих изобретений того века, уничтожитель документов не вызвал бурю отрицательных либо положительных эмоций и после изготовления в Феврале1909, был запатентован под номером 929,960 уже 31 Августа того же года. Однако его изобретение так и не было пущено в производство - никто не хотел признавать полезность изобретения, и не верил в его успех на рынке сбыта.

Только позже, в 1935 году, Адольф Энгер разработал новый, ручной уничтожитель документов. Секрет технологии состоял в разрезании и измельчении документов, для того, чтобы осуществить невозможность их восстановления. На самом деле, причиной данного изобретения послужила нужда Адольфа Энгера уничтожать свои антифашистские пропаганды и листовки, чтобы обезопасить себя и свою семью от нацистских гонений и расстрела.

Позже, Адольф продал изобретение правительству и, совместно с командой добровольцев, приступил к разработке моторного управления уничтожителя документов. Переход первого шредера на автоматический режим ознаменовал собой открытие новой компании, по производству уничтожителей документов, основанной Адольфом Энгером - EBA Maschinenfabrik. Эта компания впервые представила миру продольно-перекрестный механизм автоматического измельчения бумаги в 1959 году и продолжила успешное существование по сей день, под названием EBA Krug & Priester GmbH & Co.

Уничтожители бумаги или шредеры стали активно использоваться в правительственных и военных целях, для срочного, экстренного уничтожения секретных данных. Такое бурное развитие шредеров поразило целые научные лаборатории, занимающиеся разработкой и обучением специалистов по востановлению уничтоженных на шредерах документов, что подогрело интерес к данному виду техники. С тех пор, секретность измельчения важных, а порой и секретных, документов стала одним из наиболее важных определяющих параметров любого уничтожителя документов.

Технология уничтожителей бумаги не вызывала особого интереса в неправительственной сфере деятельности до1980 годов. В 1984 году, Исполнительный суд Калифорнии стал использовать модели шредеров для уничтожения приватной информации, скопившейся в архивах. После этого, уничтожители бумаги стали чаще использоваться для работы в организациях, имеющих дело с приватностью и секретностью документов.

Ранее был распространен более простой метод уничтожения приватной информации, которой не нашлось места на полках архивов и складов. Ненужные архивы, коих скапливалось многим более тонны, просто-напросто сжигали. Использование этого метода было непогрешимо до тех пор, пока активисты партий по защите окружающей среды не начали выступать с предложениями различных законопроектов, одним из которых был запрет на массовые сжигания бумажных документов. Это дало огромный и решающий толчок в развитии и распространении механических уничтожителей бумаги, использующих метод измельчения документов.

Парта

  Первая попытка хоть как-то решить проблему правильной посадки школьника  в классе увенчалась успехом приблизительно в начале второй половины XIX века, когда Высочайшим Постановлением было предписано — во всех школах использовать парты единого образца.

Эти парты просуществовали без изменений до второй половины ХХ века, на них сидели еще наши прапрабабушки и прапрадедушки и все ныне живущие, рожденные, по крайней мере, до 50-го года! Редкий образец удачной конструкции изделия, по распространению сравнимый разве, с автоматом Калашникова! Но большинство сегодняшних молодых мебельщиков эту парту просто не помнят. Не довелось.

Она представляла собой мощную конструкцию, изготовленную целиком из массива дуба, отдельные детали, которой имели толщину до 40, и даже до 60 мм.

Эта двухместная парта включала продольных два полоза, на которых крепились сиденье со спинкой и наклоненная столешница с двумя откидными клапанами-крышками, под которой располагалась полка для портфелей и толстый брус-подножка. Дальний от сидящего за партой край столешницы, был выполнен в виде узкой горизонтальной поверхности, на которой имелись два отверстия, куда вставлялись фарфоровые чернильницы, и два желобка для ручки или карандаша.

Весь низ парты окрашивался натуральной и безвредной масляной краской в светло коричневый цвет, а столешница — в черный, который сменился светло зеленым только в начале 60-х годов прошлого века. Все детали, из которых была склеена парта, не имели никаких острых ребер и углов. Интересно и то, что петли откидных крышек, ломались довольно часто, но не продавались нигде, и их изготовление служило прекрасным занятием для мальчиков на уроках труда!

За такой партой ученик мог сидеть только в одном, лишь в самом удобном для него положении, словно сегодняшний космонавт в индивидуальном ложементе. Этому способствовали нужная высота спинки, поддерживавшей именно поясницу, правильно рассчитанный уровень высоты подножки, точное расстояние до нее от переднего края сиденья, правильный угол наклона столешницы и т. д. А для того, чтобы парты как теперь говорят, росли вместе с учеником, — они выпускались в четырех типоразмерах.

То есть уже полтора века назад безопасность ребенка ставилась во главу угла!

Все было продумано и проверено, полностью соответствовало требованиям тех наук, которые родились значительно позже самой этой парты — антропометрии и эргономики. Это произошло почти за век до разработок шведского врача-гигиениста Б. Акерблома, проведшего в сороковых годах ХХ века исследования по сравнению форм различных стульев, кресел и сидений с антропологическими характеристиками человека и создавшего за полвека до появления самого этого понятия «дизайн», так называемую «Линию Акерблома», известную теперь любому дизайнеру!

Так, почему же этих, столь безопасных и сохраняющих здоровье детей и подростков предметов, в наших школах вдруг, не стало? Почему они сохранились лишь в единичных экземплярах, да и то, в музеях? Есть лишь один единственный класс, полностью оснащенный этими партами — в здании Симбирской гимназии, где учились еще Ленин и Керенский!

Дело в том, что такая парта имеет несколько существенных недостатков. Один из них — встать из-за нее можно было, только откинув крышку, словно люк танковой башни. И учителя каждый раз, первого сентября, вновь и вновь тренировали классы вставать из-за парт не создавая оглушительного грохота. Если ученик, вызванный к доске, вставал, то учебник или его большая тетрадь сдвигались поднятой крышкой вперед, цепляли чернильницу, и все ее содержимое выливалось на спину сидящего впереди. Причем, фиолетовые чернила, потом сводились обычно нашатырным спиртом или нашатырно-анисовыми каплями от кашля.

Но главная трудность состояла в уборке помещения. Ведь парты, соединенные в один продольный ряд и сцепленные между собой выступающими концами своих полозьев — неприступная конструкция, почти недоступная для веника и тряпки. Ведь, когда после революции ликвидировали должность уборщиц, и в действие вступил чеховский лозунг:«чисто не там, где метут …», — уборку доверили самим школьникам. В результате, настоящая очистка пола стала производиться только летом — при его новой покраске...

  Эту самую чудо-парту разработал не кто-нибудь, а сам Эрисман - знаменитый российский гигиенист девятнадцатого века, имя которого носят несколько институтов. Такие парты с наклонной рабочей плоскостью, спинкой и подставкой для ног помогают сохранять правильную осанку. И глаза напрягаются меньше.

В работе «Влияние школ на происхождение близорукости» (1870) он указал на рост числа близоруких детей и усиление степени близорукости среди учащихся по мере приближения окончания школы. Вскрыв причины этого явления, разработал мероприятия по предупреждению близорукости и гигиенические требования к освещению классных комнат. Он то и предложил конструкцию парты, получившей впоследствии название «парты Эрисмана», определил основные требования к конструкции парты и ее размеры. результаты этих исследований обобщил в проекте так называемой образцовой классной комнаты.

Парта Короткова.

Так же школьная парта была изобретена в селе Брусняты Белоярского района. Это уральское село в конце прошлого века за участие в деятельности тайного революционного общества народников «Земля и воля» был сослан студент Петербургского университета Петр Феоктистович Коротков. Работая в Бруснятах сельским учителем, он в 1887 г. получил от Урало-Сибирской кустарно-промышленной выставки серебряную медаль и диплом за изобретение парты. До нее в школах России пользовались деревянным столом. Эти деревянные парты с пологой крышкой, простой скамьей и откидными крылышками наиболее удобны для спины и зрения школьника, в один голос говорят учителя и медики:

"Благодаря внедрению новой школьной мебели и методикам по сохранению здоровья в школах, пока не значительно, но уменьшилось количество детей с искривленным позвоночником и нарушением зрения".

"Проблему здоровья школьников в области рассматривают как одну из самых серьезных»

"В дальнейшем на Псковщине планируется создать систему профилактики и оздоровления детей, начиная с детского сада", а пока, как сказал губернатор, "на этом пути делаются только первые шаги".

Парта 60-х годов.

Кроме того, в начале 60-х годов прошлого века, когда наконец-то началось строительство жилья, был объявлен и другой лозунг: «В новую квартиру — с новой мебелью!». Что говорить о школах, — тогда все помойки были полны антикварными мебельными изделиями, которые сегодня после реставрации, могли бы стоить десятки тысяч долларов…! Новые парты были нужны обязательно! Но государство не могло осилить огромные затраты на их полную замену, да и в стране просто не растет столько дуба, чтобы разом изготовить миллионы новых парт.