Транскультурные особенности самосознания личности с аддиктивным поведением в подростково-юношеском возрасте

УДК 159.923.2-05На правах рукописи

Транскультурные особенности самосознания

личности с аддиктивным поведением в подростково-юношеском возрасте

Специальность: 19.00.13 – психология развития, акмеология

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата психологических наук

Москва 2007

Диссертация выполнена в Кыргызско-Российском Славянском университете

Научный руководитель: доктор психологических наук,

профессор, академик АПСН

Официальные оппоненты: доктор психологических наук,

профессор

кандидат психологических наук,

Ведущая организация: Российский государственный

гуманитарный университет, Институт психологии им.

Защита состоится 17 апреля 2007 года в ____ часов на заседании Диссертационного совета К-008.17.01 Психологического института РАО Москва, ул. Моховая, 9, корпус «В».

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Психологического института РАО

Автореферат разослан 16 марта 2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность работы определяется социальной опасностью феномена аддиктивного поведения личности и сложностью понимания механизма аддикций, которые стремительно распространяются, принимая новые формы, все более причудливые и менее объяснимые. Особую важность в этой связи приобретает исследование самосознания аддиктов как структуры, ответственной за саморегуляцию поведения и деятельности субъекта.

характеризовал проблему самосознания как проблему высокого жизненного значения, «венчающую психологию личности», и расценивал ее в целом как нерешенную, ускользающую от научно-психологического анализа. В теоретических и экспериментальных исследованиях самосознания представлены сущность самосознания и его общие характеристики (, , Р. Бернс, К. Роджерс, Э. Эриксон); вопросы генезиса и функционирования самосознания (А. Галич, А. Потебня, , ); отдельные компоненты феномена, такие как самопознание, самопонимание, самооценка и др. (, , Х. Хекхаузен, W. Budzinski, opersmith.); структура и функции самосознания (, , H. Markus & S. Kitayama); развитие самосознания в подростково-юношеском возрасте (, , ); механизмы аномального развития самосознания (, , , F. W.Bennet, H. Kohut, L. Wurmser).

Учитывая сложность и многосторонность проблемы, представляется важным применение кросскультурного подхода, зарекомендовавшего себя как подход, помогающий раскрыть сущностные характеристики сложных психологических феноменов. Необходимость выявления базовых элементов самосознания, порождающих аддиктивные формы поведения вне зависимости от этнокультурной принадлежности субъекта (транскультурные), определила выбор темы и предмета настоящего исследования, постановку его целей и задач.

Цель исследования ? изучить культурно независимые (или малозависимые) особенности самосознания аддиктов в подростково-юношеском возрасте.

Объект исследования ? развитие самосознания в подростково-юношеском возрасте.

Предметом исследования выступают особенности самосознания аддиктов подростково-юношеского возраста, проявляющиеся при разных формах аддикции и независимо от этнокультурной принадлежности.

Общая гипотеза исследования: при аддиктивном поведении самосознание личности представляет собой сложный устойчивый комплекс характеристик, повторяющихся независимо от формы аддикции и этнокультурной принадлежности.

Частные гипотезы:

1. Самосознание личности подростково-юношеского возраста с аддиктивными формами поведения обладает комплексом специфических характеристик, отличающих ее от просоциальной молодежи.

2. Основной особенностью самосознания аддиктов является его слабая структурированность и интегрированность, что находит свое выражение в противоречивых, неустойчивых характеристиках самосознания.

3. Базовые компоненты самосознания аддиктов проявляются вне зависимости от типа аддиктивной реализации (химическая или нехимическая аддикция).

4. Базовые компоненты самосознания личности с аддиктивным поведением демонстрируют независимость от этнокультурной принадлежности, формируя сходство показателей внутри группы аддиктов.

Задачи исследования:

1. Проанализировать основные теоретические подходы к исследованию психологического содержания самосознания и уточнить психологическое содержание феномена самосознания аддикта через раскрытие его специфических характеристик.

2. Экспериментально выявить компоненты самосознания, находящиеся в непосредственной связи с аддиктивными формами поведения.

3. Выявить транскультурные и независящие от формы аддикции особенности самосознания личности подростково-юношеского возраста с аддиктивным поведением.

4. Определить мишени коррекции и профилактики аддиктивного поведения.

Методологическую основу исследования составляют положения философской антропологии о деятельности и творческой сущности человека, о культуросообразной организации его сознания. Теоретической основой исследования является культурно-историческая концепция ; теории развития личности и субъектности в подростково-юношеском возрасте (-Славская, , ); концепции самосознания, его структуры и функций (, , ); исследования аддиктивного поведения (, , ).

Эмпирическую базу исследования составила группа аддиктов (17-22 лет). Контрольная группа формировалась из молодых людей без аддиктивных нарушений по принципу соответствия основных параметров (пол, возраст, социальное положение, этническая принадлежность, уровень образования) экспериментальной группе. Общий объем выборки 189 человек. Продолжительность исследования ? гг.

Методы исследования: теоретический анализ философской, психологической, медицинской литературы по проблеме; моделирование; диагностические методики исследования структуры самосознания, уровня притязаний, уровня субъективного контроля, копинг-стратегий, а также графические проективные методики, беседа, анкетирование.

Научная новизна и значимость исследования: Уточнено психологическое содержание феномена самосознания аддиктивной личности в подростково-юношеском возрасте. Определены его базовые компоненты, проявляющиеся при любой форме реализации аддикции: наличие внутренних противоречий, выражающихся в разнонаправленных, амбивалентных характеристиках самосознания, не связанность самоотношения с оценкой собственных поступков. Показан транскультурный характер особенностей самосознания личности с аддиктивным поведением; выявлен феномен неадекватной биполярной самооценки аддиктов. Предложен и апробирован комплекс методик психологической диагностики аддиктивных отклонений. Определены возможные мишени профилактики и психокоррекции аддиктивных форм поведения.

Практическая значимость: Результаты исследования могут послужить основой в решении конкретных прикладных задач в работе с группой риска подростково-юношеского возраста. Апробированный комплекс диагностических методик может служить для обнаружения нарушенного самосознания и определения группы риска развития аддиктивного поведения. Разработанные методические рекомендации для педагогов и школьных работников по профилактике аддиктивного поведения молодежи могут выступить в роли конкретного инструмента превентивной работы.

Обоснованность и достоверность результатов исследования подтверждены обширным теоретическим анализом исходных научных концепций, адекватностью применяемых методов задачам исследования, репрезентативностью экспериментальной выборки (189 чел.), корректным применением методов математической статистики, содержательным анализом выявленных фактов и зависимостей.

Положения, выносимые на защиту:

1. Аддиктивные формы поведения коррелируют со специфическими особенностями базовых компонентов самосознания личности подростково-юношеского возраста.

2. Самосознание аддиктов характеризуется слабой структурированностью и интегрированностью, проявляющимися в противоречивых, неустойчивых характеристиках самосознания: неадекватной, амбивалентной самооценке, конфликтности Я и изоляции от собственных поступков, общей слабости самопознания и саморегуляции;

3. При различных формах аддиктивной реализации, характеристики основных компонентов самосознания аддиктов являются схожими, формируя устойчивый комплекс свойств самосознания аддиктивной личности.

4. Устойчивость комплекса свойств самосознания личности с аддиктивным поведением подтверждается его независимостью (или малой зависимостью) от этнокультурной принадлежности.

Апробация работы. Результаты работы апробированы на заседаниях кафедры психологии КРСУ; в докладах на Международных (Москва, 2004, Бишкек, 2005, Казань, 2006) и межвузовских конференциях (Бишкек, 2003, 2004, 2005, 2006); на методических семинарах для учителей школ (2001, 2002, 2003), в рамках работы Международного общественного фонда «Родители против наркотиков» (PAN) и в 11 публикациях автора.

Структура диссертации: диссертация состоит из введения, трех глав, выводов, списка литературы. Текст диссертации изложен на 146 страницах, содержит 13 рисунков и 22 таблицы. Список литературы включает 173 наименования.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность исследования, определены его цель, объект, предмет, задачи, методы, сформулирована гипотеза исследования. Раскрыты научная новизна, теоретическая и практическая значимость, определены положения, выносимые на защиту, обобщены сведения об апробации и внедрении результатов.

В первой главе «Теоретический анализ исследований самосознания личности с аддиктивным поведением в подростково-юношеском возрасте» рассмотрены основные характеристики самосознания и феномены самосознания, которые могут быть коррелятами аддиктивных форм активности в подростково-юношеском возрасте.

Уже античная философия обнаруживает зачатки понимания самосознания: упоминания о «поисках себя» (Гераклит) и необходимости «властвовать собой» (Антифон); использование рефлексивных формул – «самоопределение», «внутренняя удовлетворенность» (Платон) и метода внутреннего диалога (Сократ); попытки анализа понятий «самопознание», «самосозерцание» (Аристотель).

В средние века самосознание рассматривается как процесс нравственно-религиозного самоопределения (Августин). У философов Нового времени познающее «Я» приравнивается к душе (Р. Декарт), а рефлексивные идеи рассматриваются как производные от жизненного опыта (Дж. Локк).

Взгляд на самосознание как на категорию этическую характерен и для классической немецкой философии (И. Кант, , Г. Гегель). В русской философской мысли этические традиции поддерживал , рассматривающий самосознание как сознание вины-ответственности.

В XX веке исследуется становление самосознания, его структурные звенья, способы осмысления себя как отдельной сущности. В зарубежной психологии для обозначения феномена самосознания различные авторы используют близкие друг другу по смыслу, хотя и не идентичные названия («Я», «самость», «Я-концепция», «образ Я» и др.). Наибольший вклад в развитие этой проблемы внесли: У. Джемс, надстраивющий самосознание субъекта как духовную личность над личностью физической и социальной; З. Фрейд, по мнению которого «Я» служит одним из структурных компонентов психики человека и находится под постоянным давлением неосознанных влечений и требований реальности; К. Хорни, указывающая на неизбежность возникновения отклонений в самосознании при столкновении личности с окружающим миром; К. Роджерс, показывающий, что понятие Я-концепции включает наше восприятие того, какие мы есть, и какими мы должны быть или хотели бы быть; Э. Эриксон, рассматривающий идентичность как важнейшую характеристику личности; Р. Бернс, предложивший дифференцированную структуру Я-концепции, показав, что содержанием Я является система установок (когнитивных, эмоциональных и поведенческих), направленных на себя, и др.

В отечественной психологии с позиций культурно-исторической теории раскрыл структуру, тип и характер развития самосознания. выделил проблему самосознания как одну из важнейших, завершающих в психологическом плане изучение личности. В работах , , были синтезированы философские, обще - и социально-психологические, историко-культурные аспекты проблемы, с опорой на анализ конкретных экспериментальных данных. показала самосознание как процесс восприятия личностью многочисленных «образов» себя в различных ситуациях. описал уровни и структуру самосознания, выделил его единицу – конфликтный смысл Я, связанный с поступком.

Под самосознанием в общем виде понимается процесс познания человеком самого себя, в результате которого образуется представление о себе в качестве субъекта действий и переживаний (образ Я) и складывается эмоционально-ценностное отношение к себе. Большинство авторов выделяет в самосознании два основных структурных компонента: когнитивный и эмоциональный ? самопознание и самоотношение (, , ). В плане нашего исследования особый интерес представляет третий компонент, связывающий самосознание с поведением. Это саморегуляция (), волевая компонента (), функционально-поведенческая составляющая (), позволяющая с позиций самосознания объяснить специфические особенности поведения человека, и, в частности, аддикции. Наиболее полно проблема саморегуляции рассмотрена в концепции (1980, 1989, 1995), где она представлена как системно-организованный процесс внутренней психической активности человека и в исследованиях индивидуального стиля саморегуляции поведения (1995, 2001, 2002).

, , и др. рассматривают самосознание как главное новообразование подростково-юношеского возраста. Этот период считается критическим, переломным периодом собственно возникновения самосознания во всей его целостности.

Выступая как важный этап становления личности и самосознания, подростково-юношеский возраст предстает вместе с тем как сложный этап, отличающийся разноуровневыми характеристиками развития, порождающими при неблагоприятных условиях риск нарушения поведения. В свое время отмечал, что при нарушениях страдают наиболее поздние образования. В этом смысле наиболее поздним образованием подростково-юношеского возраста является самосознание.

Теоретические модели подростково-юношеского возраста представлены во всех ведущих направлениях западной психологии (А. Адлер, А. Гезелл, К. Левин, М. Мид, , З. Фрейд, А. Фрейд, Э. Фромм, К. Хорни, Э. Эриксон, К. Юнг и др.), однако из их теорий выпадает важнейшее звено – «социальная ситуация развития» ().

В периоды личностного становления развертывание социальной активности происходит не только в привычных, общественно одобряемых, но и в парадоксальных, деструктивных формах, ведущих к деформации мотивационно-потребностной сферы (). Отклонения от хода конструктивного развития в этом возрасте раскрыты при описании «групп риска» , , и др.

В постсоветский период стремительные изменения общества в производственной сфере, в области общественной жизни задают объективное отсутствие образцов для воспроизводства, превращают ситуацию изменения в сущностную характеристику жизни в современном мире, что приводит к ослаблению социализирующей функции общества. Процесс ослабления социализации развертывается на трех взаимосвязанных уровнях: на уровне общества в целом, на уровне социальной группы и на уровне личности (, ; ; , ). Это приводит к росту деструктивных форм поведения у подростков.

Одной из форм деструктивного поведения являются аддикции (от англ. addiction – пагубная привычка). В исследовании мы опирались на понимание аддикции как поведения, характеризующегося стремлением к уходу от реальности путем искусственного изменения своего психического состояния посредством приема некоторых веществ или постоянной фиксацией внимания на определенных видах деятельности, с целью получения интенсивных эмоций (, ). Деструктивность такого поведения заключается в первую очередь в том, что такой способ существования резко нарушает адаптацию человека, как в социальном, так и в биологическом плане.

В последние годы отмечено резкое увеличение распространённости аддиктивных расстройств, разнообразие их форм, появление новых разновидностей (F. W.Bennet; D. S.Bell; T. J.Driscoll). К традиционно известным химическим аддикциям (алкоголизм, наркомания, токсикомания, табакокурение) добавлены описания работоголизма (эргопатия), сексуальной, компьютерной, Интернет-аддикции, патологической склонности к азартным играм (гэмблинг) и др. (, К. Янг, К. Мюррей, D. M.Greenfild, M. Griffiths).

Несмотря на относительную молодость понятия «аддикция», в ряде исследований западных и отечественных авторов отмечено, что аддиктивное поведение характеризуется широким спектром патологии различной степени тяжести – от поведения, граничащего с нормальным, до тяжёлой психологической и биологической зависимости (Khantzian, Halliday, McAuliffe); показано соотношение психических и физических компонентов (, , Р. Шейдер, , ); тяжесть тех или иных форм аддикций (, , ); раскрыты общие патологические механизмы, позволяющие объединить различные формы в одну группу аддиктивных расстройств (, ; , .; В. А.Ли; J. G.Trumble; H. Giese).

Короленко (1990, 1991, 1996, 2000) концепция аддиктивного поведения исходит из положения о наличии общих механизмов, свойственных различным формам аддикции как фармакологического, так и нефармакологического содержания. Автор анализирует психологические механизмы, лежащие в основе формирования аддикций, указывает на существование эмоциональных состояний, объединяющих различные их формы.

Выделение в проблеме аддиктивного поведения психологического содержания ставит перед исследователями целый ряд проблем, основной из которых, на наш взгляд, может быть проблема существования совокупности реальных и потенциальных личностных черт, которая бы являлась достаточно устойчивым коррелятом аддиктивных нарушений.

Множество исследований (, , и др.) убедительно показывают различия между личностью с отклоняющимся и нормативным поведением. Основные, определяющие различия лежат в сфере отношений личности к действительности, в системе ее социальных установок и ценностей.

Теоретический анализ исследований позволил выявить обобщенный психологический портрет аддиктов, включающий такие качества, как низкая волевая регуляция аффективной сферы, высокая тревожность, напряженность, поверхностный характер рефлексии, искаженное самоотношение, сниженная интегративная функция «Я», мотивационная и эмоциональная неустойчивость и незрелость, слабое развитие самоконтроля, самодисциплины, неумение прогнозировать последствия действий и преодолевать трудности, неумение найти продуктивный выход из психотравмирующей ситуации, отсутствие стремления к профессиональному самоопределению, сниженный познавательный интерес, понижение самооценки, способностей совладания со стрессом и саморегуляции, низкие показатели интеллекта (, , ; , ; ; ; , , ; ; Г. Вэйлэнт, Е. Милофски; Л. Вурмсер; Е. Крамер; Х. Кристал, Р. Максвелл; Х. Раскин и др.).

В некоторых исследованиях (, ; , ; В. А.Ли, К. В.Ли; ; и др.) имплицитно содержится указание на самосознание как на одно из центральных личностных образований, способное не только более полно раскрыть феномен аддикции, но и выступить в качестве одной из важнейших мишеней профилактической деятельности. Однако специальных исследований особенностей самосознания аддиктов мало, что и послужило обоснованием выбора темы и гипотез.

Во второй главе «Теоретико-методологические проблемы кросскультурного исследования самосознания у аддиктов подростково-юношеского возраста» обосновывается выбор методологического подхода и предмета исследования, подробно излагается программа исследования, дается характеристика методов сбора и анализа эмпирических данных.

Взаимообусловленность и сложные взаимосвязи структурных элементов самосознания делают проблемным изучение их в чистом виде, однако для исследования каждого компонента самосознания имеются конкретные методики, преимущественно раскрывающие характеристики той или иной стороны феномена.

Для комплексного изучения самоотношения (эмоциональный компонент) была использована «Методика исследования самоотношения» (, ); методики исследования самооценки личности . Отдельные элементы самоотношения исследовались с помощью методики Дембо-Рубинштейн (в модификации ), позволяющей определить уровень самооценки и показатель уровня притязаний.

Самопознание (когнитивный компонент) исследовалось при помощи методики «Кто Я?» (М. Кун, Т. Макпартленд), графических проективных методик («Дом, дерево, человек», «Несуществующее животное», «Автопортрет»), отдельных показателей методики .

Саморегуляция (функционально-поведенческий компонент) – при помощи методики «Диагностика уровня субъективного контроля (УСК)» Дж. Роттера (в адаптации , , ) и опросника «Способы преодоления критических ситуаций» Э. Хайма.

В исследовании также использовались дополнительные данные, прямо и косвенно характеризующие самосознание испытуемых, полученные методом беседы, полуструктурированного интервью, анкетирования, анализа жизненного пути. При помощи данных методов подтверждались или уточнялись данные по основным методикам, а также были получены данные об отношении к исследованию, о наличии/отсутствии аддиктивных проблем, об этнокультурной идентификации испытуемых («Тест культурно-ценностных ориентаций» Дж. Таусенд в адаптации ).

Для математической обработки результатов использовался U-критерий Манна-Уитни, t-критерий Стьюдента, коэффициент линейной корреляции r, критерий ?2 Пирсона, критерий ?* – угловое преобразование Фишера, показатель среднего квадратичного отклонения. Обработка проводилась при помощи компьютерной версии «Статистического пакета для социальных наук» SPSS-13 и электронного графопостроителя Advanced Grapher 1.6 for Windows.

Выборку составила подростково-юношеская группа в количестве 189 человек, из них 87 человек с аддиктивными формами поведения (ЭГ) и 102 студента вузов без аддиктивных отклонений (КГ).

Возраст испытуемых от 17 до 22 лет. Выбор возрастной группы был обусловлен тем, что: 1) это возраст формирования идентичности (Э. Эриксон), нового этапа в развитии самосознания (, , ), формирования основы для перехода к зрелости (, ); 2) верхняя граница подросткового возраста традиционно рассматривается как период наибольшего риска развития деструктивных форм поведения; 3) психологами отмечен феномен «отложенной взрослости», «размытости» верхних границ отрочества (, ; ) – характеристики, традиционно относимые к подростковому возрасту (негативизм, ориентация на группу сверстников как референтную, приверженность групповой моде и т. д.) теперь характерны и для более старших молодых людей, причем как обучающихся, так и работающих.

Для проверки основной гипотезы об общих особенностях самосознания аддиктивной личности ЭГ была дифференцирована на основании характера аддиктивной реализации испытуемых: 53 человека с химической (наркотической) зависимостью (подгруппа ЭГ-Н) и 34 человека – с нехимической (игровой) зависимостью (подгруппа – ЭГ-Г). С целью проверки гипотезы о транскультурном характере особенностей самосознания аддиктов выборка была структурирована с учетом этнокультурной принадлежности испытуемых: в ЭГ было включено 47 азиатов (подгруппа ЭГ-А) и 40 европейцев (подгруппа ЭГ-Е).

КГ формировалась по принципу соответствия ЭГ и была также дифференцирована в соответствии с этнокультурной принадлежностью: представителей азиатской культуры 54 человека и европейской ? 48.

Процедура исследования включала три основных этапа: подготовительный, диагностический и аналитический. Аналитический этап включал описание и анализ результатов диагностики по следующей трехкомпонентной схеме:

I. ЭГ-КГ – определение элементов различия в самосознании людей подростково-юношеского возраста с аддиктивными отклонениями и без них;

II. ЭГ-Н-ЭГ-Г – сравнение показателей самосознания в подгруппах ЭГ с различными типами аддиктивной реализации (химическая и нехимическая аддикции).

III. (ЭГ-А)E(ЭГ-Е)-(КГ-А)E(КГ-Е) – сравнение степени корреляции показателей «азиатской» и «европейской» подгрупп внутри ЭГ и КГ и выявление сходства в характеристиках самосознания у людей с аддиктивными отклонениями вне зависимости от культурной принадлежности.

Глава 3. Результаты экспериментального исследования транскультурных особенностей самосознания личности с аддиктивным поведением в подростково-юношеском возрасте.

I. Определение ведущих параметров самосознания аддиктов подростково-юношеского возраста, посредством сравнения показателей ЭГ и КГ.

По шкалам методики МИС имеются значимые (?<0,01) различия (t-критерий Стьюдента) между КГ и ЭГ по шкалам «Самоуверенность», «Самопривязанность» и «Внутренняя конфликтность». Менее значимые статистические различия (?<0,05) обнаружены по шкалам «Самоценность», «Самопринятие» и «Самообвинение». Основные различия ЭГ и КГ относятся к двум таким факторам как «Аутосимпатия» («Самоценность», «Самопринятие» и «Самопривязанность») и «Самоуничижение» («Внутренняя конфликтность» и «Самообвинение»).

Вариативность полученных данных (по показателю среднего квадратичного отклонения) больше в КГ, чем в ЭГ (2,23 и 1,74 соответственно): ЭГ в отношении измеряемого признака является более однородной, присутствует тенденция, общая для всех представителей данной группы.

На наличие конфликтов во внутриличностной сфере аддиктов указывает тенденция к разнонаправленности содержательных аспектов самосознания, выявленных соответствующими шкалами МИС. Так, по шкале «Самопринятие» средний балл составил 6,3, что может свидетельствовать об эмоциональном, безусловном при­нятии субъектом себя таким, каким он является, пусть даже с некоторыми недостатка­ми. В то же время по шкале «Самопривязанность» показан наиболее низкий балл – 3,6, что является показателем неудовлетворенности собой и желания изменить что-либо в себе.

Подобная тенденция обнаруживается и при сопоставлении высоких показателей по шкалам «Самопринятие», «Самоценность», входящим в фактор «Аутосимпатия», с высокими же показателями по шкалам противоположной направленности: «Внутренняя конфликтность», «Самообвинение» (фактор «Самоуничижение»).

Таким образом, основной тенденцией в ЭГ является противоречивость, несогласованность показателей самоотношения.

Методика УСК позволила выявить показатель уровня субъективного контроля (УСК) как одну из важных интегральных характеристик самосознания, связывающих чувство ответственности, готовности к активности и переживание «Я». Имеются достоверные различия между КГ и ЭГ по шкалам общей интернальности (?<0,01), интернальности в области достижений (?<0,05), интернальности в семейных отношениях (?<0,05) и интернальности в области межличностных отношений (?<0,05).

Аддиктивные отклонения в поведении положительно коррелируют с формированием экстернальной ориентации контроля, как в отдельных сферах деятельности, так и в целом на уровне базовых отношений личности. Процент испытуемых с экстернальным локусом контроля в два раза больше в группе аддиктов (41% и 16% соответственно), тогда как процент интерналов, напротив, значительно выше в КГ (36 против 22 в ЭГ). У испытуемых аддиктов значительно снижена интернальность в области неудач (3,59 против 4,95 в КГ), тогда как интернальность в области достижений наиболее выражена (6,89) (см. рис.2).

Интегративные характеристики самосознания аддиктов дополнялись показателями методики «Кто Я?». Проективный характер методики позволил с достаточной степенью достоверности судить об особенностях содержательного и структурного аспектов образа Я испытуемых. Все ответы были отнесены к одной из двух категорий: объективное или субъективное высказывание. Темы описаний были сгруппированы в кластеры в зависимости от содержания высказывания.

В ЭГ наибольшие частоты набрали категории «Семейные роли» (97,6%), «Родовая сущность» (81,8%), «Другие социальные роли», куда были отнесены высказывания связанные с проведением досуга, получением удовольствия типа «футбольный фанат», «любитель хорошо поесть», «любитель женской красоты», «рыболов» (64,5%). В КГ наибольшие частоты набрали категории «Семейные роли» (100%), «Родовая сущность» (97,1%), «Гендерные роли» (60,3%). Обнаруженные различия (?<0,05) между КГ и ЭГ по категории «Другие социальные роли» могут быть объяснены гедонистической направленностью аддиктов.

Характерны различия между группами по параметру отношения к здоровью. Испытуемые ЭГ, будучи носителями аддиктивной проблемы, должны обладать повышенным уровнем внимания к собственному здоровью. Однако показатель частоты упоминания о наличии аддиктивных проблем (52,7%) для ЭГ является низким, так как практически половина аддиктов не указала на существование проблем в поведении, что может расцениваться как выраженная тенденция к бессознательному вытеснению (или сознательному избеганию) факта существования аддикции. Об этой тенденции свидетельствует и тот факт, что указание на наличие аддиктивных проблем – «наркоман», «больной», «игрок», «человек, который сбился с пути» – наиболее часто встречаются на пятом месте (19,3%), уступая категориям «человек», «семейные роли», «профессиональные роли». Все остальные упоминания об аддикции (33,4%) смещены к концу перечня.

Различия высокой значимости получены также по категории этнической принадлежности. Испытуемые из ЭГ почти в 2,5 раза реже указывали факт своей этнической принадлежности, нежели представители КГ. Возможно, развитие аддиктивных нарушений провоцирует распад не только индивидуальных стратегий поведения (, , ), но и некоторых компонентов этнической идентичности.

По категориям «Положительные качества» и «Отрицательные качества» между группами также были обнаружены различия (?<0,05), что свидетельствует о большей выраженности в КГ эмоционально-оценочного компонента самоотношения. Преобладание позитивного или негативного вектора оценки в какой-либо из групп обнаружено не было. Однако в целом различия по этим двум категориям свидетельствуют о том, что просоциальные молодые люди чаще используют в самоописаниях личностные характеристики эмоционально-оценочного толка, что характеризует сферу их самосознания как более развитую в познавательном и ценностно-смысловом плане.

Методика Дембо-Рубинштейн позволила получить данные о самооценке и уровне притязаний, мало искаженные влиянием установки на социальную желательность. Практически по всем шкалам (исключая шкалу «Умелые руки») показатели ЭГ превышают аналогичные в КГ. С целью получения более полной характеристики распределения показателей внутри группы было использовано частотное распределение (табл.1).

В целом для ЭГ и КГ характерными тенденциями являются адекватная и завышенная самооценка (43,7% и 38,64% в ЭГ; 56,25% и 35,71% в КГ соответственно), однако процент адекватной выше в КГ, а завышенной в ЭГ.

Наиболее выраженным (наиболее часто встречающимся) показателем уровня притязаний для КГ по всем шкалам является адекватный (реалистичный), в то время как в ЭГ (за исключением параметра «внешность») ? показатель нереалистично высокого уровня притязаний, что является деструктивной тенденцией и может приводить к нарушениям в социальном, меж - и внутриличностном взаимодействии.

Таблица 1

Процентные частоты, накопленные в ЭГ и КГ (методика Дембо-Рубинштейн)

Шкалы	Самооценка (%)	Уровень притязаний (%)
ЭГ	КГ	ЭГ	КГ
низк.	адек.	выс.	низк.	адек.	выс.	низк.	адек.	выс.	низк.	адек.	выс.
здоровье	5,8	53,0	41,2	18,75	62,5	18,75	5,9	17,6	76,5	12,5	50,0	37,5
ум, способности	17,7	35,3	47,0	0,0	43,75	56,25	0,0	23,5	76,5	6,25	50,0	43,75
характер	17,7	53,0	29,3	0,0	62,5	37,5	11,8	35,3	52,9	12,5	50,0	37,5
авторитет у сверстн.	6,0	41,0	53,0	0,0	56,25	43,75	11,8	35,3	52,9	6,25	56,25	37,5
умелые руки	41,1	17,7	41,2	12,5	68,75	18,75	29,4	11,8	58,8	6,25	50,0	43,75
внешность	11,8	57,7	30,5	6,25	62,5	31,25	47,0	11,8	41,2	12,5	81,25	6,25
уверенность в себе	23,5	41,2	35,3	18,75	37,5	43,75	17,5	23,7	58,8	12,6	45,85	41,55
Ср. значение	17,65	43,7	38,64	8,04	56,25	35,71	17,63	22,71	59,66	9,82	54,46	35,71

Будасси позволила определить уровень самооценки, через показатели СО+ (отношение количества идеальных качеств к количеству качеств реальных) и СО– (отношение количества качеств антиидеала к количеству реальных качеств), которые должны в каждом конкретном случае принимать обратно пропорциональные значения, т. е. высокий показатель СО+ предполагает низкий СО– и наоборот. В ходе анализа, выяснилось, что для большой части испытуемых ЭГ это условие не соблюдается.

Эта тенденции была выделена в отдельный показатель условно названный «неадекватная биполярная самооценка». Она более характерна для ЭГ, где является центральной – 38,2% (против 14,7% в КГ). В категорию «неадекватная биполярная самооценка» включались только те рассогласования типов самооценки, которые не могли быть сведены к единому показателю (различия были значительными). Факт разнонаправленности тенденций в самооценочной деятельности аддиктов представляется закономерным для аддиктивного самосознания и показывает слабую интегрированность самосознания аддиктов.

Накопленные по отдельным уровням самооценки частоты в ЭГ и КГ значительно различаются. В ЭГ наибольшее число испытуемых имеет «неадекватную биполярную» (38,2%) и неадекватно завышенную самооценку (29,9%), в КГ ведущими показателями самооценки являются адекватная с тенденцией к завышению (37,2%) и адекватная с тенденцией к занижению самооценка (22,3%). И в целом большинство аддиктов имеют показатели самооценки, связанные с неадекватностью (75,0%), тогда как большая часть испытуемых КГ имеют показатели адекватной самооценки (62,4%). Неадекватность самооценки аддиктов заключается не только в чрезмерно повышенном или пониженном уровне, но и в разнонаправленности, несогласованности оценочных векторов.

а) экспериментальная группа	б) контрольная группа
Рис. 1. Сравнительные данные по видам самооценки. НЗв – неадекватно завышенная самооценка, АЗв – адекватная с тенденцией к завышению, А – адекватная, АЗн – адекватная с тенденцией к занижению, НЗн – неадекватно заниженная, НБ – неадекватная биполярная.

Одним из проявлений индивидуального стиля взаимодействия со средой являются стратегии совладающего поведения, обеспечивающие преодоление наиболее сложных для человека ситуаций, и непосредственно связанные с Я-концепцией (; , ). Для исследования особенностей совладающего поведения применялся опросник Э. Хайма, позволяющий определить характеристику ведущих копинг-стратегий (когнитивная, эмоциональная, поведенческая) по параметрам продуктивности.

Различия между ЭГ и КГ получены по параметрам относительно продуктивных (ЭГ – 49,07%, КГ – 58,97%; ?<0,05) и непродуктивных копинг-стратегий (29,43% и 15,2%; ?<0,01).

Содержательный анализ показал, что не только среди непродуктивных, но и среди относительно продуктивных стратегий аддиктами достаточно часто (в 45,2% случаев) выбираются копинги в той или иной мере связанные с уходом от решения проблемы, с избеганием, вытеснением (смирение, диссимиляция, отвлечение, активное избегание). В КГ эта тенденция выражена значительно слабее (21,3%). Эти данные подтверждают результаты по другим методикам (УСК, «Кто Я?», МИС), показывающие склонность аддиктов избегать ответственности, вытеснять проблемные элементы, травмирующие содержания самосознания.

Проективные графические методики: «Дом, дерево, человек», «Автопортрет», «Несуществующие животное» позволили при минимальном сознательном искажении определить такие показатели самосознания, как: самооценка, принятие/отвержение себя, самоценность, а также эмоциональное состояние, отношение к будущему, наличие внутриличностных конфликтов – и общую характеристику осознанности Я и структурированности самосознания. В целом проективные методики являлись дополнительными и позволяли уточнить и конкретизировать полученные по основным методикам данные.

Наиболее четко интерпретируемыми показателями являются расположение и размер рисунка. Основной тенденцией в ЭГ является размещение рисунка в верхней части листа (57,5%), в КГ – в средней части листа (70,5%), что является среднестатистической нормой. Результаты свидетельствуют о наличии у испытуемых ЭГ высокой самооценки, фрустрации, поиска удовлетворения в фантазиях, о направленности в прошлое и отсутствии в настоящем и ближайшем будущем четких внутренних ориентиров (что в целом связано с внутренней напряженностью), внутренней конфликтности Я, рассогласованности реального и идеального Я, плохой интегрированности самосознания.

II. Сравнительный анализ данных подгрупп, выделенных внутри ЭГ на основании характера аддиктивной реализации (химическая и нехимическая аддикция). С целью проверки предположения о существовании специфических особенностей самосознания аддиктов рассматривалось сходство в характеристиках самосознания аддиктов вне зависимости от типа аддиктивной реализации.

По данным МИС (табл.2) между подгруппами ЭГ-Н и ЭГ-Г существует близость показателей по шкалам «Открытость», «Самоценность», «Самопринятие», «Самопривязанность», «Внутренняя конфликтность», «Самообвинение», «Самопонимание». Указанные шкалы составляют два основных фактора: аутосимпатии и самоуничижения. По шкалам третьего фактора – «Самоуважение» – между ЭГ-Н и ЭГ-Г обнаружены различия средней значимости (?>0,05). В группе ЭГ-Г показатели выше, что можно объяснить более терпимой социальной оценкой игровой аддикции.

Таблица 2

Средние показатели МИС в подгруппах с химической и нехимической аддикцией

№ п/п	Наименование шкалы	ЭГ-Н (n=52)	ЭГ-Г (n=34)	U-критерий
М	± ?	М	± ?
1.	Открытость	5,1	1,12	5,4	0,93	683
2.	Самоуверенность	4,4	0,91	5,8	0,87	619*
3.	Саморуководство	5,8	1,02	7,0	1,07	654*
4.	Зеркальное Я	5,1	1,13	7,2	0,99	601*
5.	Самоценность	5,6	1,81	5,4	1,73	745
6.	Самопринятие	6,3	1,37	6,5	1,42	790
7.	Самопривязанность	3,4	1,17	3,6	1,21	856
8.	Внутренняя конфликтность	7,1	0,57	6,5	0,81	873
9.	Самообвинение	6,7	0,93	6,2	0,95	802
	Уровень статистической значимости: *?<0,05; **?<0,01

Анализ данных методики УСК не обнаружил значимых различий между подгруппами ЭГ-Н и ЭГ-Г. Группа испытуемых с аддиктивным поведением является в достаточной мере однородной в отношении локуса контроля (см. рис.2).

Рис.2. Мера взаимосвязи показателей подгрупп с химической и нехимической аддикцией (по шкалам методики УСК)

Саморегуляция имеет схожие характеристики у людей с аддиктивными отклонениями вне зависимости от типа аддиктивной реализации.

Статистически значимых различий между подгруппами ЭГ-Н и ЭГ-Г также не обнаружено по категориям методики «Кто Я?», методики Дембо-Рубинштейн и по показателям проективных графических методик. В целом можно говорить о том, что внутри группы аддиктов имеется сходство основных показателей содержательных самоописаний, т. е. группа испытуемых с аддиктивными нарушениями является в достаточной мере однородной.

При сравнении подгрупп с разными типами аддикций по данным методики были обнаружены отличия по показателям неадекватной завышенной и адекватной с тенденцией к завышению самооценки. Накопленные частоты выше в группе гэмблеров (НЗв: 33,2% против 26,8% в ЭГ-Н; АЗв: 16,0% против 10,9% в ЭГ-Н). По показателю неадекватной заниженной самооценки напротив процентный показатель выше в ЭГ-Н (10,5% против 4,5% в ЭГ-Г), причиной чего может быть и больший прессинг представителей ЭГ-Н со стороны социальных и государственных институтов, что может отражаться на реальном или демонстрируемом уровне самооценки.

В целом результаты по методике Э. Хайма в ЭГ-Н и ЭГ-Г схожи. Однако по частотам, накопленным по показателям относительно продуктивных и непродуктивных эмоциональных копинг-стратегий, данные исследуемых групп имеют достаточно выраженные отличия (?<0,05). Показатель относительно продуктивных эмоциональных копинг-стратегий выше в ЭГ-Н (58,9% против 47,3% в ЭГ-Г), а показатель непродуктивных эмоциональных копинг-стратегий в ЭГ-Н, напротив, ниже (15,0% против 27,2% в ЭГ-Г). Можно говорить о том, что, несмотря на схожесть показателей в группах ЭГ-Н и ЭГ-Г, между ними существуют различия по отдельным видам копинг-стратегий, однако, в общем, превалирования продуктивных или непродуктивных стратегий в исследуемых группах не выявлено.

Учитывая то, что по большинству шкал используемых методик значимых различий между подгруппами молодых людей с химической и нехимической аддикцией не обнаружено, можно говорить об однородности группы испытуемых с аддиктивным поведением, о сходстве основных показателей самосознания аддиктов вне зависимости от типа аддиктивной реализации.

III. Сравнительный анализ данных ЭГ и КГ с учетом этнокультурной принадлежности испытуемых. Целью анализа явилось обнаружение сходства в характеристиках самосознания у молодых людей с аддиктивным поведением вне зависимости от их культурной принадлежности. ЭГ и КГ были дифференцированы на подгруппы азиатов (ЭГ-А и КГ-А) и европейцев (ЭГ-Е и КГ-Е). Принадлежность к той или иной культуре определялась при помощи «Теста культурно-ценностных ориентаций». Для определения меры взаимосвязи данных использовался коэффициент линейной корреляции и критерий ?2 Пирсона.

По данным МИС между группами ЭГ-А и ЭГ-Е значимых различий не обнаружено (табл.3). Среднее значение коэффициента корреляции (rср.=0,518) характеризует данные двух групп как близкие друг другу. Эмпирические показатели критерия ?2 ни по одной из шкал не достигли критического значения 5% вероятности различий (?2кр.=16,919). Это позволяет сделать вывод о достаточной схожести результатов испытуемых подгруппы азиатов и подгруппы европейцев в рамках ЭГ.

Результаты, полученные при сравнении аналогичных подгрупп внутри КГ (rср.=0,305) характеризуют их как мало близкие друг другу. Эмпирические показатели критерия ?2 по четырем шкалам («Самоуверенность», «Саморуководство», «Зеркальное Я», «Внутренняя конфликтность») превысили 5% порог достоверности различий. По двум шкалам («Открытость» и «Самоценность») значения ?2 приблизились к критическому. Средний показатель расчетного значения ?2 составил 15,451.

Таблица 3

Показатели взаимосвязи подгрупп, выделенных по принципу принадлежности к культуре, по шкалам методики МИС

№	Шкала	Сравниваемые группы
ЭГ-А и ЭГ-Е	КГ-А и КГ-Е
r	?2эмп.	r	?2эмп.
1.	Открытость	0,612	13,326	0,425	16,432
2.	Самоуверенность	0,454	9,947	0,302	17,585*
3.	Саморуководство	0,576	11,018	0,201	18,247*
4.	Зеркальное Я	0,368	9,333	0,240	17,196*
5.	Самоценность	0,521	10,366	0,307	16,548
6.	Самопринятие	0,342	9,275	0,266	15,963
7.	Самопривязанность	0,433	9,782	0,465	10,264
8.	Внутренняя конфликтность	0,620	12,658	0,368	17,258*
9.	Самообвинение	0,594	12,311	0,399	14,564
	Ср. знач.	0,488	10,729	0,335	15,451
	Уровень статистической значимости: *?<0,05; **?<0,01

Результаты по двум рядам корреляционных исследований (внутри ЭГ и внутри КГ), показывают, что культурные различия более выражены в просоциальной группе, тогда как в ЭГ различия между подгруппами азиатов и европейцев выражены слабее.

По данным методики УСК между подгруппами ЭГ-А и ЭГ-Е, статистически значимые различия (?<0,05) обнаружены только по двум шкалам: по шкале интернальности в сфере семейных отношений и по шкале интернальности в сфере межличностных отношений. Среднее значение коэффициента корреляции (rср.=0,496) и средний показатель критерия Пирсона (?2ср.=10,631) характеризуют данные двух групп как близкие друг другу.

Сравнение культурноразличных групп внутри КГ показало, что среднее значение коэффициента корреляции (rср.=0,328) характеризует данные группы как мало близкие друг другу. Эмпирические показатели критерия ?2 по четырем шкалам («Общая интернальность», «Интернальность в сфере неудач», «Интернальность в семейных отношениях», «Интернальность межличностных отношений») превысили 5-процентный порог достоверности различий. По шкале «Интернальность в отношении здоровья» значения ?2 приблизились к критическому. Средний показатель расчетного значения ?2 составил 12,575, при ?2крит.=12,592. Данные показывают, что в подгруппах азиатов и европейцев в рамках КГ существуют статистически значимые различия по параметрам локуса контроля.

Результаты по двум рядам корреляционных исследований показывают, что различия между подгруппами азиатов и европейцев по параметрам локуса контроля более выражены в КГ, тогда как в ЭГ значимых различий нет.

Сравнительный анализ данных методики «Кто Я?» ЭГ в аспекте кросскультурного подхода выявил между этническими подгруппами аддиктов ЭГ-А и ЭГ-Е статистически значимые различия (?>0,05) по категориям «Семейные роли» (муж, жена, брат, сын и др.) и «Интимно-личностные роли» (любовник, красавец-мужчина, друг). По другим категориям различий не обнаружено. Среднее значение коэффициента корреляции (0,319) и показатель критерия ?2 (16,323) характеризуют данные двух групп как мало близкие друг другу.

Среднее значение коэффициента корреляции внутри КГ (0,239) также характеризует просоциальные подгруппы как мало близкие друг другу. Однако показатели ?2 по четырем категориям («Гражданские роли», «Этническая принадлежность», «Положительные личностные качества», «Интимно-личностные роли») превысили 5% порог достоверности различий. По шкалам «Профессиональные роли» и «Отношение к здоровью» значения ?2 приблизились к критическому. Средний показатель расчетного значения ?2=17,156. Культурные различия по параметрам методики «Кто Я?» более выражены в КГ.

По методике между подгруппами азиатов и европейцев ЭГ значимых различий также не обнаружено. Среднее значение коэффициента корреляции (rср.=0,489) характеризует показатели двух групп как близкие. При сравнении подгрупп, выделенных внутри КГ, среднее значение коэффициента корреляции оказалось меньшим, чем в ЭГ (rср.=0,305). Показатели ?2 по двум критериям (СО+ и rб.) превысили 5-процентный порог достоверности различий. По показателю СО– значения ?2 приблизились к критическому. Средний показатель расчетного значения ?2 составил 17,691. В целом показатели по методике отражают более яркую культурную специфичность самооценки в КГ.

Кросскультурный анализ внутри ЭГ значимых различий по данным методики Э. Хайма не обнаружил. Среднее значение коэффициента корреляции (0,347) характеризует подгруппы как незначительно близкие друг другу. Данные показывают достаточную схожесть результатов испытуемых азиатов и европейцев ЭГ по показателям эмоциональных копинг-стратегий при некоторой тенденции к различию по показателям когнитивных и поведенческих копинг-стратегий.

При сравнении подгрупп выделенных внутри КГ, среднее значение коэффициента корреляции оказалось меньшим, чем в ЭГ (rср.=0,3). Эмпирические значения критерия ?2 по показателям когнитивных и эмоциональных копинг-стратегий (за исключением относительно продуктивных когнитивных копинг-стратегий) превысили пятипроцентный порог достоверности различий (?<0,05). По остальным показателям эмпирические значения ?2 приблизились к критическому. Средний показатель расчетного значения ?2 составил 17,382. Вышесказанное характеризует данные подгрупп КГ как мало близкие друг другу. Можно говорить о том, что этнокультурные различия в предпочтении тех или иных копинг-стратегий незначительно более выражены в КГ.

Исследование самооценки и уровня притязаний по методике Дембо-Рубинштейн и результаты по графическим проективным методикам также показали большую близость данных в культурноспецифических подгруппах ЭГ.

Рис. 3. Обобщенный профиль, показывающий меру взаимосвязи между культурноспецифическими подгруппами ЭГ и КГ.

Основываясь на том, что по большинству шкал, используемых методик, показатели в этнокультурных подгруппах просоциальной молодежи являются менее схожими, чем в ЭГ, можно сделать вывод о более яркой культурной специфичности самосознания в КГ и о существовании сходства в характеристиках самосознания у людей с аддиктивными нарушениями вне зависимости от их этнокультурной принадлежности. Для построения графической иллюстрации различий в мерах взаимосвязи культурно специфических подгрупп ЭГ и КГ была использована компьютерная программа Advanced Grapher 1.6 for Windows. На основе аппроксимации и сглаживания для каждой группы по всей совокупности данных была построена линия тренда (выражающая основную тенденцию) (рис.3).

Обсуждение результатов.

Самосознание аддиктов является слабо интегрированным, о чем свидетельствуют противоречивые (разнонаправленные) тенденции, полученные по отдельным шкалам УСК, МИС, параметрам методики . Высокий показатель самопринятия сочетается с наиболее низким по самопривязанности, удовлетворенность собой – с внутренней конфликтностью. Свидетельством плохой интеграции выступают и данные по методике «Кто Я?», показавшей, что испытуемые экспериментальной группы в среднем способны менее четко охарактеризовать образ своего Я. Сходные, хотя и косвенные характеристики получены и по графическим проективным методикам.

Другой стороной обнаруженной тенденции является специфическая организация самопознающей деятельности аддиктов, когда осмысление своего Я, как результат возникновения конфликтных личностных смыслов, связано с изоляцией от собственных поступков. Это также подтверждено данными по методике Э. Хайма (доминирование стратегий, связанных с избеганием, вытеснением, обесцениванием), высокими показателями внутренней конфликтности по методике МИС, сниженной интернальностью в области неудач по методике УСК, склонности отрицать наличие аддиктивных проблем или снижать их значимость по данным методики «Кто Я?»).

Важным моментом является различие, обнаруженное в процессах саморегулирования и самооценивания. Субъективный контроль как показатель саморегуляции в группе аддиктов (по данным методики УСК) сформирован слабее, данные, как по отдельным шкалам, так и по методике в целом более разнородные, чем в контрольной группе, что характеризует данный аспект самосознания аддиктов как противоречивый. Противоречивость субъективного контроля у аддиктов подтверждается также рассогласованием показателей по отдельным шкалам (интернальность в сфере достижений и экстернальность в сфере неудач).

Самооценка аддиктов более неадекватная, чем адекватная и несколько более повышена, чем в контрольной группе (методики , Дембо-Рубинштейн). Выраженность противоречий в самооценке аддиктов стала причиной выделения особого типа самооценки – неадекватная биполярная самооценка.

Значимых различий между подростково-юношескими подгруппами с химической и нехимической аддикцией по большей части показателей используемых в исследовании методик не обнаружено. По основным показателям самосознания группа испытуемых с аддиктивными отклонениями является однородной. На основании этих данных можно сделать вывод о том, что базовые компоненты самосознания (саморегуляция, самооценка, самоотношение, интегрированность образа Я и др.) имеют схожие характеристики у молодых людей с аддиктивным поведением, вне зависимости от типа аддиктивной реализации.

Культурные различия более выражены в КГ. Показатели методик отражают более яркую культурную специфичность самосознания в КГ, тогда как факт наличия аддиктивных отклонений выступает в некотором роде нивелирующим моментом по отношению к культурной специфичности самосознания. Обнаруженное сходство в характеристиках самосознания представителей ЭГ вне зависимости от их этнокультурной принадлежности подтверждает предположение о транскультурном характере особенностей самосознания аддиктов.

Полученные эмпирические данные позволяют дать общую характеристику и схематическую модель самосознания аддиктов подростково-юношеского возраста, опирающуюся на концепции о личностном смысле и о единице самосознания.

Деятельность самосознания аддиктивной личности направлена на игнорирование заключенного в поступке реального выбора, не допускает негативную информацию о себе и стремится поддерживать позитивное самоотношение. Это может проявиться в отрицании того, что возможность выбора существовала, в представлении поступка действием, продиктованным неконтролируемым внутренним состоянием (усталостью, эмоциональным расстройством, опьянением и т. д.). Конфликтный смысл «Я» в таком случае стимулирует не углубление реалистических представлений о себе, а, напротив, защиту существующих содержаний самосознания, защиту «Я» от новой информации о себе.

Изоляция от собственного поступка помогает аддиктивной личности удерживать положительное отношение к себе, но в то же время приводит к дезинтеграции содержаний сознания. Столкновение мотивов деятельности аддиктивной личности проявляется в поступке, который является пусковым моментом образования противоречивого отношения к себе и приводит к формированию слабо интегрированного самосознания. Данная модель показывает специфику самосознания аддиктивной личности и мишени для воздействия в рамках профилактической и психокоррекционной работы (на рисунке мишени выделены цветом и отмечены стрелками): 1) ригидная установка на поддержание позитивного самоотношения, связанная, как правило, с неустойчивой, неадекватной, амбивалентной самооценкой и непринятием себя; 2) система механизмов, обеспечивающая блокирование самосознающей деятельности, защиту Я, и включающая саму потребность в защите Я, механизмы этой защиты (самообман, дискредитация, вытеснение) и результат – изоляцию самоотношения от поступка; 3) слабая интегрированность самосознания, проявляющаяся в его противоречивых содержаниях (оценках, смыслах, ценностях и т. д.); 4) общая слабость развития основных компонентов самосознания.

Выделение специфических мишеней в сфере самосознания аддиктов позволило предложить программу профилактики аддиктивного поведения в подростково-юношеском возрасте. В основу программы легли психологические особенности подростково-юношеского возраста и обнаруженные в экспериментальном исследовании транскультурные особенности самосознания личности с аддиктивными формами поведения.

Базовым принципом, призванным обеспечить эффективность воздействия в рамках программы, является принцип опоры на значимые для целевой группы потребности: чувство взрослости, признание референтной группой сверстников и взрослых.

Программа состоит из трех основных блоков, соответствующих генеральным компонентам самосознания аддиктов, отличающихся транскультурным постоянством: 1) самоотношение, 2) самопознание, 3) саморегуляция.

1) В сфере самоотношения основной задачей является развитие самооценочной деятельности и блокирование развития деструктивных характеристик самооценки, являющихся коррелятами аддиктивных отклонений. Необходимо на сознательном и малоосознанном уровне (метафоры, ролевые игры, творческие задания) показать подростку неэффективность, незрелость неустойчивой, биполярной, ориентированной на конкретные ситуации самооценки; показать (и доказать) деструктивность изоляции самооценки от поступка.

2) При профилактическом воздействии на сферу самопознания основной задачей является попытка сформировать адекватную познавательную позицию в отношении себя, блокирование деструктивной защиты Я. Для этого необходимо, через ценность личных интересов, увлечений, идеалов, через уникальность мироощущения и жизненного пути показать ценность и уникальность человеческой личности. Важно показать необходимость рефлексии как показателя зрелости, как инструмента, расширяющего возможности человека, делающего его взрослым.

3) В развитии саморегуляции основной задачей является формирование интернального локуса контроля. Подросток должен увидеть (на примере литературных и телевизионных персонажей, в рамках целевых ролевых игр, при анализе собственных поступков) мнимость эффективности экстернального контроля, деструктивные моменты такой саморегуляции, особенно в долгосрочной перспективе. Важным моментом является развитие идентификации (Э. Эриксон): осознание и принятие своих индивидуальных принципов и норм поведения, отказ от ориентации на внешние критерии, снижение конформности.

Следует отметить, что данные блоки выделены условно, так как самосознание является сложно организованным, но единым образованием и для достижения эффекта необходимо интегрировано воздействовать на самосознание в целом.

Программа предусматривает три основные формы организации профилактической работы: 1) тренинги с подростками; 2) обучающие семинары с педагогами и школьными работниками; 3) информационно-просветительскую деятельность, направленную на широкую аудиторию, в первую очередь – родителей.

Выводы:

1. Существуют специфические для аддиктивных отклонений особенности самосознания: более выраженная тенденция к неадекватной, амбивалентной самооценке, менее четкий и бедный образ Я, сложности в произвольной саморегуляции, склонность не принимать ответственность за свое поведение на себя.

2. Самосознание аддиктов является менее интегрированным, у них специфически организована самопознающая деятельность – осмысление своего Я как результат возникновения конфликтных личностных смыслов, связано с изоляцией от собственных поступков, что находит свое выражение в противоречивых, амбивалентных характеристиках самосознания, выраженности механизмов вытеснения, повышенной внутренней конфликтности.

3. Значимые компоненты (саморегуляция, самооценка, самоотношение) и характеристики самосознания (интегрированность и сложность образа Я, осознанность, произвольность процессов самосознания и др.) демонстрируют схожесть у людей с аддиктивными отклонениями, вне зависимости от типа аддиктивной реализации.

4. Компоненты самосознания личности с аддиктивным поведением мало зависят от этнокультурной принадлежности, формируя сходство показателей внутри группы аддиктов, при их выраженном расхождении у представителей различных культур внутри просоциальной группы. Наличие аддиктивных отклонений значимо нивелирует этнокультурную специфичность самосознания.

Результаты исследования подтверждают гипотезу о существовании специфических транскультурных особенностей самосознания личности с аддиктивным поведением.

Результаты исследования опубликованы в следующих работах:

1. К постановке проблемы роли самосознания личности в формировании аддиктивных форм поведения // Вестник Кыргызско-Российского Славянского ун-та. – 2003. –Том 3, № 3. – С.72–76.

2. К проблеме кросскультурного исследования самосознания // Этнические процессы и современность: Матер. науч.-практ. конф. – Бишкек: КРСУ, 2003. – С.150-157.

3. Еременко как осознание собственной субъективности // Роль социально-экономических и культурных аспектов в развитии Кыргызстана на современном этапе: Матер. межвуз. науч.-практ. конф. – Бишкек, 2004. – С.170–174.

4. Еременко тренинг как методика профилактики аддиктивного поведения подростков // Психология образования: проблемы и перспективы: Матер. первой Междунар. науч.-практ. конф. – М., 2005. – С.385–386.

5. Еременко как механизм саморегуляции поведения // Эльконина и современность: Психологические чтения. – Бишкек, 2005. – С.149–157.

6. К вопросу о понятии «аддиктивная личность» // Вестник Кыргызского национального университета им. Ж. Баласагына. Т.1. Гуманитарные и педагогические науки. Серия 5: Труды молодых ученых. – 2006. – С. 195– 199.

7. Еременко и ее соотношение с уровнем притязаний у девиантных подростков // Проблемы психологического развития в онтогенезе: Психологические чтения, посвященные 75-летию со дня рождения ведущего психолога республики . – Бишкек, 2006. – С. 116–123.

8. К вопросу о когнитивной сложности «образа Я» у наркозависимых // Третий Междунар. конгресс: Молодое поколение ХХI века: актуальные проблемы социально-психологического здоровья. – Казань, 2006. – С.164–165.

9. Еременко личностных ресурсов в профилактике аддиктивного поведения // Вестник Ошского филиала Российского Государственного социального университета. Юбилейный выпуск. – 2006. № 2. – С.142-145.

10. Еременко специфические особенности саморегуляции аддиктивной личности // Вестник Кыргызско-Российского Славянского университета. – 2007. – Т.7. № 1. – 8 с.

11. Еременко феномен неадекватной биполярной самооценки аддиктов // Известия Российского государственного педагогического университета им. . Аспирантские тетради. – 2007. № 9. – 6 с.

Объявление

Защита состоится 17 апреля 2007 года в 14.00 часов на заседании Диссертационного совета К-008.17.01 Психологического института РАО Москва, ул. Моховая, 9, корпус «В».