Подобие пролога (стр. 3 )

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6

Я на всю жизнь благодарен ей – Валентине Александровне Шавановой – за то, что она буквально привела меня в театр, помогла мне совершить последний, решающий шаг к осуществлению моей заветной мечты. Благодарен за ее личный пример душевного благородства, святости отношения к театру, профессиональной ответственности.

Как много и настойчиво занимался с нами замечательный актер и человек, народный артист республики Леонид Алексеевич Кондырев! Он пробовал свои силы и в режиссуре, ставил с нами молодежные спектакли, его отношение к нам было дружеским, без тени превосходства, и мы открывались ему всей душой, гордясь его дружбой и вниманием и никогда не переступая грани уважения…

Я пришел в студию, когда там уже давно шли занятия, мне пришлось догонять своих новых товарищей. Но оказалось, что в общем развитии я был сильней их, начитанней, – еще в школьные годы прочел книги Станиславского «Моя жизнь в искусстве», «Работа актера над собой» – ее первый том, который в то время уже был издан, – имел теоретическое представление о сущности актерского творчества, кое что осталось во мне от занятий в Доме художественного воспитания детей  в довоенном Новосибирске… Зато они уже имели некоторый практический опыт, играли значительные роли в спектаклях. Так – Миша Кондрашев играл Петю в «Вишневом саде», в нескольких ролях был занят Анатолий Карпов. В «Платоне Кречете» он играл шофера Васю, был органичен, обаятелен, нравился мне. И захотелось мне попробовать тоже сыграть эту рольку… Я выучил и текст и мизансцены и обратился с моей просьбой к режиссеру спектакля Е. Сахарову. И он, именно он впервые выпустил меня на сцену. Это было для меня – как прыжок в холодную воду: будь что будет! До этого – сколько раз я бывал на сцене в концертах! Там я привык брать себя в руки, но тут было что-то иное, еще по-настоящему не испытанное мной… Мне казалось, что эпизод пролетел моментально, и когда я оказался за кулисами – я был чуточку ошарашен. Но это было прекрасно: я побывал в другой жизни, в жизни другого человека… Первой партнершей моей стала уже играющая студийка Маша Кутель, впоследствии – моя жена, с которой мы объехали чуть ли не всю театральную провинцию… Недаром говорят, что актерство – это не профессия, а судьба. Для нас это оказалось именно так.

Для нашего состава студии первым молодежным спектаклем, где мы полностью отвечали за его художественный уровень, была «Молодая гвардия», поставленная   в сезон 1947-48 годов. До этого, находясь в Москве, в период моих демобилизационных хлопот, я посмотрел знаменитую «Молодую гвардию» в постановке Н. Охлопкова, да еще в тот день, когда было объявлено о присуждении спектаклю Сталинской премии… С каким необычайным подъемом играли в тот вечер знаменитые охлопковские актеры! Спектакль потрясал… И теперь мне страшно интересно было, как же будет ставить с нами свой вариант Борис Александрович? Нас горячо волновала героическая и трагическая судьба молодогвардейцев, наших сверстников, многое из военного времени мы сами пережили и потому легко входили и в характеры своих персонажей и в предлагаемые обстоятельства. Их мысли и чувства были нашими мыслями и чувствами…

Репетиции спектакля Борис Александрович вел не в порядке чередования сцен – он начал их со сцены вечеринки молодогвардейцев. Он сказал нам:

 – Когда вы эту сцену освоите, заживете в ней по-настоящему, вам легко будет освоить все остальное.

И действительно – в ней оказалось все: и наша прежняя мирная жизнь в ощущении вечеринки – как будто в недавнее, дооккупационное время, и необходимость конспирации, и подготовка к активным действиям… Нам удалось стать свободными, естественными, импровизационными, и это само собой перенеслось на другие сцены, как будто появилась почва под ногами…

Я про себя постоянно вспоминал московский спектакль Охлопкова. Мне интересно было сравнивать решение сцен у Охлопкова и у нас. В нашем спектакле почти не было условных символов, не было романтической приподнятости, как у охлопковцев. Мы играли более приземленно… Но наш исполнитель роли Сергея Тюленина – Анатолий Карпов – в одной из сцен, когда речь шла о предателе, горячился, гневно выбрасывал фразу: «Я убью его!» У говорил это тихо, пораженный предательством… Чтобы разобраться в разнице исполнения, я спросил об этом у Пиковского. Он ответил:

 – У Толмазова это – высший класс. Нашему Толику такое пока не по силам. Но это не страшно, он делает по-своему, как может…

Постановочная работа шла быстро, на одном дыхании, мы перестали ощущать в Борисе Александровиче педагога и режиссера, он был не просто с нами, а рядом с нами – как участник всех играемых событий – и спектакль, к нашей всеобщей радости, состоялся! Он выдержал сходу двадцать пять аншлагов, «зрителей волновала его высокая человечность, сочетание молодости, ребячества с готовностью на подвиг, на смерть во имя Родины» – так писала впоследствии республиканская пресса. Безусловно, по уровню актерского мастерства мы значительно проигрывали охлопковским ассам, но нас выручала неподдельная молодость, истинная непосредственность, наша наивная естественность… Выручало, как это не парадоксально, отсутствие профессионализма. Ну и зрительский патриотизм играл немалую роль!

Олега Кошевого играл приезжий молодой актер Воронин. Он был чуть похож на Кошевого, обаятелен, искренен – зрители принимали его безусловно… Однажды наш спектакль смотрели родственники молодогвардейцев, которые приехали из Донбасса на встречи с молодежью города. Они плакали на спектакле, горячо благодарили нас, а о Воронине сказали:

 – Как он похож на нашего Олежку… Как будто мы увидели живого Олега!

Роль Ульяны Громовой играла тогда еще просто коллега для меня Маша Кутель, играла с полной отдачей своих душевных сил – и до сих пор воспоминание об этом спектакле, об этой роли является для нее одним из самых дорогих…

Очень хороша была ее сцена с подружками в самом начале спектакля, когда они, гуляя за городом, находили цветы, растущие в небольшой степной речке, – ее монолог о чистой, светлой красоте лилии… Это была сцена о чистоте их собственной юности, звучала она – как символ прекрасной молодой жизни, которую вот-вот оборвут…


, в парке г. Владикавказа

Мария Михайловна Кутель пришла в студию, окончив пединститут, была из нас самой развитой и образованной, горячо любила не только театр, но и литературу. Это особенно ярко проявлялось в сцене, когда ее Ульяна после допроса и пыток в полиции сидела на тюремных нарах среди своих подруг, сидела напряженно выпрямившись, чтобы не потревожить спину, на которой вырезали звезду, – и стараясь внушить мужество девочкам, отвлечь их на дорогие школьные воспоминания, читала им из лермонтовского «Демона»: «Что люди? Что их жизнь и труд?..»

Ее голос звучал тоже напряженно, но задушевно, подымаясь над временем, над их судьбой. Вселенская, всечеловеческая, космическая тема входила всей своей огромностью в маленькую тюремную камеру и как бы расширяла, уничтожала ее стены, приносила с собой свободу духа… Зал замирал, захваченный этим неожиданным сопоставлением – мятежный, величественный Демон, дух вечной борьбы и трагического одиночества – и эти молодые ребята-молодогвардейцы, такие маленькие по сравнению с грандиозной фигурой Демона, но тоже великие стойкостью душ своих…

Это была одна из лучших, высоких сцен спектакля. А кульминацией стала сцена клятвы, волновавшая и самих исполнителей до слез.

Конечно, хорош был Толя Карпов – Сергей Тюленин. Заразительно-веселый, захватывающе-горячий и отчаянно-смелый, он был настолько естественным, живым пареньком, что зрители забывали, что пред ними – актер…

Любку Шевцову играли две исполнительницы – рослая, полноватая, самоуверенная актриса Алексеева и бывшая наша студийка Тамара Алексанян, маленькая, худенькая, совсем молоденькая. В театре считалось, что Алексеева играет лучше, профессиональней, но Тамара была непосредственней, трогательней… Когда один мой знакомый офицер делился со мной впечатлениями о нашем спектакле, перечисляя всех исполнителей, и я сказал ему, что в театре лучшей считают Любку-Алексееву, он возмутился:

 – Ерунда! Разве можно поверить, что эта крупная, пожившая тетя – озорная Любка Шевцова! Вот этой маленькой, молоденькой я верю полностью – и наплевать мне на ваши «профессиональности»!

Друг мой Юрий Богдзевич играл роль предателя «Молодой гвардии» Стаховича… Впоследствии, немало лет спустя, выяснилось, что этот человек был оклеветан, его реабилитировали, но тогда его образ вызывал недобрые чувства, мы ненавидели его – и Юрию не очень хотелось играть такую роль. Но он играл ее умно и глубоко, вскрывая душу снаружи обаятельного, но мелкого, неустойчивого человека…

Мне тогда досталась роль командира «Молодой гвардии» Ивана Туркенича. Я сам только что был офицером-командиром – и чувствовал себя на сцене, что называется, «при исполнении своих обязанностей». Конечно, я был рад, что меня заняли в спектакле, да еще в значительной роли, но ничего особенного я еще сделать не мог, просто – был самим собою в предлагаемых обстоятельствах…Впоследствии, после перемены в составе труппы, мне довелось еще играть и роль Сергея Левашева.

Было в этом спектакле и смешное самовольство одного из наших молодых актеров, – это был Костя Кесаев, который в прологе, у памятника молодогвардейцам, стоял на митинге в образе генерала. Он стоял боком к зрителям, не поворачивался, и поэтому гримировал только одну сторону лица. В общем-то, по тем временам такая шутка была рискованной, но она осталась между актерами…

9

… Летом 1967 года Краснодарский театр, в котором мы с женой тогда работали, был на гастролях в Одессе. Почти половина Дерибасовской улицы была уставлена щитами с нашей фоторекламой…

Гуляя по скверу Дерибасовской, я увидел двух пожилых людей, не спеша, с наполненными «авоськами» в руках, о чем-то переговариваясь, шедших передо мной. Что-то знакомое ощутил я в них. Я обогнал их и оглянулся – это были Борис Александрович Пиковский и Леонид Александрович Штормский, но как они потускнели! Оба стали как будто ниже ростом, голоса – прежде звучные, мощные, богато обертонированные – потеряли свою красоту, ослабли, стерлись до обычных, житейских…

 – Борис Александрович, Леонид Александрович, здравствуйте! – остановил я их. Они с недоумением смотрели на меня.

 – Конечно, вы не узнаете меня, прошло семнадцать лет… – продолжал я, – Я ваш ученик, Борис Александрович, я Панов Вена… Русский театр во Владикавказе…

 – Веня! – воскликнул Штормский, узнав меня первым, и начались расспросы… Я сказал, что мы с женой, Машей Кутель, работаем в Краснодарском театре, и вот сейчас – на гастролях здесь.

 – Я хочу посмотреть ваш «Маскарад», – сказал Борис Александрович,

 – Каков он у вас? Кто поставил? Кто Арбенин?

Я ответил ему, высказал свое мнение о нашем спектакле… Они рассказали мне, что оба уже пенсионеры, вот – живут здесь, в солнечной Одессе. Мы расстались до спектакля, но не знаю, приходили ли они – после спектакля среди уходящих зрителей я их не нашел…

Борис Александрович Пиковский – наш первый театральный педагог. Он обучил нас основам актерской профессии, воспитал в нас чувство творческой дисциплины, уважения к авторству драматурга и режиссера, и вместе с тем – самостоятельности в постоянном стремлении к глубинам смысла и психологического начала – источника, «корня крика» по поэтическому определению Гарсиа Лорки…

Тогда, в Одессе, была моя последняя встреча с ним и с .

10

…Практика постановки молодежных спектаклей продолжалась. Участие в них в ведущих ролях профессионально укрепляло нас, расширяло творческие возможности, придавало уверенность в своих силах. Спектакли с молодежью, кроме самого Пиковского и очередного режиссера Е. Сахарова, ставили и ведущие актеры – заслуженные артисты Мосолов, Востоков, Кондырев, артист Крылов. Николай Владимирович Крылов был основным героем-любовником, играл свои роли добротно, но уже думал о своем возрасте с необходимостью будущего перехода на другие роли, пробовал себя и в режиссуре… Однажды он рассказал нам занятную историю о себе. Еще до войны, работая кажется в Воронеже, он получил роль Ромео. Репетировал изо всех сил, все шло хорошо, дело дошло до премьеры, и тут его охватил страх: на премьерах у него обязательно случались какие-нибудь неприятности! И вот – премьера… Благополучно проходят одна, другая сцена… Все хорошо! Он успокоился, воодушевленно довел роль до конца и, «отравившись», свалился на пол, про себя думая: слава Богу, ничего неприятного не случилось! Но вот Джульетта тоже «отравилась», повалилась на него и так больно ударила локтем ему в живот, что тело его рефлекторно подскочило… В зале раздался невольный смех, финал спектакля был испорчен!..

В ту пору у меня с Крыловым были чисто официальные отношения, с моей стороны – уважительные. Однажды он сказал мне:

 – Вчера я читал по радио ваши стихи… Ничего, что я в них изменил одно слово? – и он назвал это слово. Я ответил, что это не страшно… Я в ту пору писал стихи для республиканской газеты и для радио, на радио иногда читал их сам, чаще – это делали дикторы, но впервые прочел их наш актер… Это было приятно, но немного настораживало – не иронизировал ли он по моему адресу? Но Крылов был вполне серьезен, что еще больше расположило меня к нему… Вскоре он уехал из театра, а впоследствии – пригласил нас с Машей во Владивосток, где стал директором театра…

11

Постоянно думающий о нас Леонид Алексеевич Кондырев поставил с нами молодежную пьесу Любимовой «Они поспорили». В ней у нас с М. Кутель были главные роли, спектакль вызвал живой интерес школьников-старшеклассников и резкую критику учителей – и нам пришлось впервые испытать, каково это, когда одни хвалят, а другие чуть ли не нас самих обвиняют в безнравственности и распущенности… Видите ли, наши герои, старшеклассники, позволили себе влюбиться друг в друга! В советской-то, высоко-нравственной школе!


в роли Тани в спектакле "Женитьба
Белугина" 

Х. Н Мосоловым были поставлены «Два капитана» Каверина, инсценировка романа, необычайно популярного среди молодежи того времени. Молодые актеры все больше и больше занимались во «взрослых» спектаклях, обретали зрительскую любовь… Кроме самого Пиковского, очередного режиссера Е. Сахарова и ведущих актеров Кондырева и Мосолова их ставили такие же актеры – Востоков и Крылов.

решил поставить водевиль Симукова «Солнечный дом». В главных ролях он занял меня и недавно приехавшую к нам из Москвы, по окончании ГИТИСа, Т. Дедулину. В спектакле была еще одна молодая пара, роли которых играли наша студийка Скульская и ослепительный красавец Олег Туманов. Если у нас с Татьяной Дедулиной была пара романтизированных любовников, то у Скульской и Олега были роли, приближенные к опереточным субретке и простаку. С каким удовольствием герой-любовник Олег играл своего простоватого персонажа, он упивался комедийными ситуацями, действительно – купался в роли… Для нас с Т. Дедулиной, в нашей главной сцене любовного объяснения, Леонид Алексеевич построил такие красивые мизансцены – с пластико-танцевальным разлетом во всю сценическую площадку, с пением – что уже это построение захватывало нас и несло как на крыльях. Вот тут я возблагодарил мою учебу на вокальном отделении Музучилища – я свободно выдерживал голосовую нагрузку, свободно и увлеченно пел… Именно в этом спектакле, в этой сцене я впервые испытал ощущение полета – стремительного, легкого, радостного… Это ощущение запомнилось, и впоследствии, когда возникало в какой-либо роли, оно служило мне признаком того, что роль – пошла, стала живой… Оно возникало даже в трагических сценах, особенно – в роли Гамлета.


Группа спектакля "Солнечный дом" на выезде в городок Садон.

Третью, старшую пару, играли с упоением замечательная Мария Николаевна Репина и сам постановщик спектакля Леонид Алексеевич. Играли с полетной легкостью, с тонким изяществом, с моментальными психологическими переключениями, на что способны только дети… Чудо их игры восхищало нас, придавало и нам свободу и легкость. Это было вроде показательного урока, который незаметно, сам собой входил в нас, руководил нами. Атмосфера на репетициях и на спектаклях была такой душевной, светлой, как на празднике, что все трудности актерские не угнетали, а подзадоривали нас.

Спектакль этот стал праздником и для зрителей города, особенно для студенческой молодежи. В зале царили радость и безудержное веселье… Для меня он раскрыл некие новые творческие возможности, профессионально укрепил меня, остался в памяти, как одно из самых светлых воспоминаний актерской молодости…

Спектакль много играли на выездных площадках, для чего возили с собой свое пианино, и на нем наша заведующая музыкальной частью заменяла театральный оркестр – играла для наших вокальных и танцевальных номеров…

Однажды, во время гастролей в Пятигорске, нас послали на какой-то новый курорт, где еще не был выстроен клуб, и мы должны были играть в столовой, освободив часть ее от столов и стульев. Но пианино поставить было некуда! Тогда вплотную к открытому окну подогнали наш грузовик, в кузове которого стояло пианино – и Тамара Георгиевна оттуда, изо всех сил колотя по клавишам, аккомпонировала нам…

Именно на этот период пришлось обострение моего гастрита. И я заметил странную вещь: за кулисами, перед выходом на сцену, я сидел согнувшись от боли в желудке, но как только звучала реплика на выход и я появлялся на сцене и включался в действие – боль проходила!

Интересно мы ездили: в кузов огромного трофейного грузовика ставили у кабины, для равновесия – поперек кузова, пианино, затем грузилось оформление – ставки, столы и ступенечки, а затем уж, в свободные промежутки, устраивались мы Конечно, это противоречило правилам безопасности – но тогда на это никто не обращал внимания.

Пианино и декорации, на случай дождя, укрывались брезентом…

12

С этого спектакля началась наша дружба с Олегом Тумановым.

Он был чуть старше меня. Сын моряка, он бредил морем. Когда началась война, стал в Новороссийске подводником и воевал на Черном и Азовском морях. После ранения – лечился где-то в Среднеазиатском госпитале, попал на съемки фильма «Кощей-бессмертный», снялся в массовке, познакомился с актерами – и началось его новое увлечение. После госпиталя, по окончании войны, он стал актером…

Наделенный обалденной красотой, высокий, идеально мускульно-вылепленный – он был обречен на роли героев-любовников. И он играл их вполне прилично. Так – у нас играл он князя Звездича в «Маскараде», был ослепителен в своем военном мундире, влюбленные поклонницы не давали ему прохода… Но влекли его другие роли – с яркими, сильными характерами, с вполне земной романтикой.

В 1950 году, в конце пятигорских гастролей, мы с женой решили уехать в другой театр, в сибирский город Тюмень. Попрощались мы с Олегом по окончании последнего спектакля, в парке, выпив на счастье по стакану сухого вина… Он вскоре тоже уехал из Владикавказа, знаю – работал какое-то время в Смоленске, может–еще в каких-то городах, а потом начал сниматься в кино («Тень у пирса», «Екатерина Воронина» и др.) и закрепился в Москве, в тогдашнем театре Железнодорожного транспорта, где на несколько лет его коронной ролью стала роль Прохора в «Угрюм-реке» Шишкова… В последний раз мы встретились с ним в Москве, на актерской бирже, на которую забрели просто так – авось встретится кто-то из бывших коллег, с кем давно не видались. И встретились друг с другом…

Олег погрузнел, стал каким-то утомленно-сосредоточенным, не очень говорливым. Но друг другу мы обрадовались, начались расспросы и рассказывания… И вдруг он сказал:

 – Тебе играть не надоело?

Именно сказал – его не очень интересовал мой ответ.

 – А вот мне надоело, – продолжал он как-то особо душевно и слегка усмехнулся, – Устал, что ли… Ночами не спится, лезут в голову всякие воспоминания, мысли… И подумалось: а почему бы мне не записывать их? И стал я, друг, записывать, и так это меня увлекло… Показал кое-что Юрию Нагибину, он похвалил и напечатал один из моих рассказов. Вот – и пишу я теперь помаленьку…

Тогда я спросил у Олега, работает ли еще в театре Транспорта режиссер Белла Давидовна Зеленская. Он сказал – «Да». Я рассказал, как в детстве моем отец ее был в ссылке в нашем сибирском селе, учил меня грамоте, тоскуя о жене и дочери, как она сама еще школьницей приезжала к нам с матерью, повидаться с отцом… Рассказал, как был у них в сорок шестом году, какой интересной, волнующей была для меня встреча с ними… Как позже, став актером и бывая в Москве, я хотел навестить их, но сдерживала стеснительность – зачем я им?

 – Напрасно стеснялся, – сказал Олег, – теперь уже Давида Марковича нет, скончался в пятьдесят шестом…

В семидесятых годах, когда мы с женой работали в Грозном, к нам приехал из Москвы Голубовский, главный режиссер теперь уже театра им. Гоголя, приехал посмотреть и забрать к себе нашего главного режиссера и актера И я спросил у него, работает ли еще в театре Олег Туманов? Он ответил коротко: «Нет. Я убрал его». «А мне подумалось: убрал ли? А может он сам ушел?» У Олега к тому времени вышло из печати уже несколько книг рассказов и повестей. У меня есть часть его книг. Я иногда перечитываю их и берегу, как память о друге, которого, к сожалению, давненько уже нет на свете…

В те же грозненские годы я узнал адрес Беллы Давидовны и написал ей. В ответ она прислала подробное письмо – как долго в последнее время болела ее мать, как сама она осталась одна и после работы в театре перешла на Центральное телевидение… Но переписка наша вскоре оборвалась.

Когда мы с женой работали в Ивановском театре, мне рассказали, что Белла Давидовна, по окончании ГИТИСа была направлена со своим мужем, молодым героем-любовником, на работу к ним, в Иваново. Во время летних гастролей в Кинешме в театре случился пожар, загорелась сцена, а гримировочная, где готовились к спектаклю ее муж и еще один актер, выходила дверью на сцену, была без окна, и они, не успев проскочить сквозь пламя, задохнулись в ней… Убитая горем Белла возвратилась в Москву к родителям, а позже стала работать в театре Транспорта…

У нас тоже были гастроли в Кинешме, мне довелось гримироваться в той же гримировочной… В том пожаре выгорела только сцена, ее восстановили, а остальное осталось без перемен. Зная о том трагическом случае, было очень неприятно находиться в течение спектаклей в опасной гримировочной ловушке…

13

Труппа Владикавказского театра пополнялась актерами и из других городов. Они были чуть старше нас, но значительно опытней. Один из них, кроме Олега Туманова, который приехал чуть позже, Юрий Богдзевич – легко, ненавязчиво, как-то совершенно естественно стал моим другом. Он был одарен и как актер, и как музыкант, сочинял музыку для некоторых наших спектаклей, обрабатывал осетинские народные мелодии для симфонического оркестра республиканского радио. В театре – лучшей работой его была роль Пети в «Последних» Горького. Сколько бы я потом не видел исполнителей этой роли – никто из них не затмил впечатления от Юрия. В нем была такая незащищенность умного, тонко чувствующего мальчика, такая неизбывная боль души и стремление понять этот страшный мир, в котором ему суждено было родиться… В этой роли сама собой вылилась боль души самого Юрия.

Он не очень много рассказывал о себе, но я понял, что он – одинок, не имеет ни родителей, ни близкой родни. Возможно – все были потеряны во время войны… Но Юрий не утаил от меня, что он сидел в тюрьме, за что – он не уточнял, а я не распрашивал, понимая, что скорей всего – за воровство от голода, бездомья… Он постоянно поучал меня: не будь таким скромником, тихоней, уступающим всем дорогу, смелей и решительней заявляй о себе, у тебя есть на это право одаренности… Однажды он сказал мне: «Давай на время поменяемся нашей верхней одеждой!» И несколько дней он ходил в моей офицерской шинели, а я – в его скромном пальто. Это было как бы закреплением нашего братства… Часто задумчивый, рассеянный, постоянно что-то сочиняющий на ходу, однажды он на повороте улицы споткнулся о выступ подвальной лестницы и полетел вниз по каменным ступеням… Долго болели его ушибы, мешая ему двигаться…

Моя сестра Фаина, которая приехала со мной во Владикавказ из Сибири еще в 1946 году, по окончании моего первого послевоенного отпуска, решила памятно отпраздновать свой день рождения. Мы тогда жили в квартире у Лобжанидзе. и ее дочь Мария Николаевна охотно согласились на проведение у них праздничного веселья. Пришли на вечер друзья Фаины по работе и по соседней квартире. Пришел, кстати, молодой офицер-фронтовик, красавец-осетин Юрий Дигуров, который в недалеком будущем стал на всю свою жизнь мужем Фаины, породнив меня с этим удивительным, одаренным и мужественным народом… Я привел своего Юру, Богдзевича. В разгаре веселья он сел за пианино – и полились песни, закружились танцы… Слегка опьяненный, я предложил Юре состязание: он будет играть вальсы, один за другим, а я – вальсировать, меняя партнерш – кто быстрей устанет? Состязание под одобрительные возгласы началось… Состязались мы долго, окружающие уже заскучали, заговорили меж собой. Я кружил своих партнерш то в одну, то в другую сторону, чтобы голова моя не закружилась, и был уже мокрый, но не сдавался. Наконец Юра завершил мелодию резкими аккордами и заявил:

 – Хватит! У меня же пальцы поставленные, я могу играть сколько угодно, а ты – упадешь скоро…

Гости заоплодировали и объявили великодушно: «Ничья!»

Богдзевич проработал у нас около двух сезонов и уехал в Молдавию с разведенной женщиной, спасая ее от жестоких притязаний бывшего мужа. Несколько раз мы с ним обменялись письмами, потом, с переездом нашим в Тюмень, переписка оборвалась. В конце семидесятых годов, когда мы с Грозненским театром были на гастролях в Кишеневе, я спрашивал старожилов Кишеневского театра – не помнят-ли они актера Юрия Богдзевича? Увы, почти тридцатилетней давности уже никто не помнил…

14

Сколько интересного рассказывали нам наши старшие, действительно маститые актеры – и о своей жизни, и о том, чему были свидетелями, и о замечательных актерах прошлого!

Помню чей-то рассказ о том, как блистательный герой-любовник Блюменталь-Тамарин в роли Армана Дюваля в «Даме с камелиями» так горевал об умершей Маргарите, стоя перед зрительным залом, что слезы градом катились из широко открытых глаз его… Одна из них непременно попадала на носок его лакированного туфля и вспыхивала яркой звездочкой в свете софита. Пораженный зрительный зал замирал от восторга и взрывался бурной овацией…

рассказал нам, как один из знаменитых гастролеров в двадцатых годах, играя в провинциальном театре героя из библейской пьесы, среди горячего монолога вдруг резко повернулся к ним, к массовке, и вдруг произнес тихонько, но решительно: – «Сейчас скажу: «Да здравствует Великая Октябрьская революция!»

Они замерли от ужаса: ведь это было бы ни к селу ни к городу! Он трижды, горячим шепотом, повторил эту фразу, доведя их до желания зажать ему рот… Затем он вновь, но уже с могучей величавостью, повернулся к зрителям и с такой силой продолжил свой монолог, как будто убежденность его увеличилась стократно… «Потом мы догадались – заключил Леонид Алексеевич – что этот фокус был ему необходим для повышения напряженности сцены!»

Он же, Леонид Алексеевич, рассказал нам грустную и немного смешную историю об одном уже немолодом человеке, который в начале двадцатых годов, в Таганроге, пришел к ним в театр и попросился на работу, хоть на какую. Он в прошлом был интендантским офицером в царской армии, сознательно отстал от белых в Таганроге и влачил жалкое существование. Он был совершенно одинок, беспомощен в житейских делах, и его пожалели. Попробовали в актерстве – но он оказался абсолютно бездарным. Предложили стать помощником режиссера, объяснили подробно, что надо делать – он согласился. Помреж, как сокращенно говорят в театре, обязан проверять техническую готовность репетиций и спектаклей, контролировать присутствие актеров, управлять закулисными шумами, обеспечивать их своевременность – и т. д. Но несчастный человек этот был в постоянной задумчивости и рассеянности, допускал множество накладок, хотя в сценарии ведения спектакля аккуратно записывал все актерские реплики и шумы, которые должны были следовать за ними… Однажды, после дневной репетиции, он ушел за город, в степь, и бродил там в своей задумчивости до темноты, забыв обо всем на свете… Конечно, он опоздал на спектакль, все сделали и начали спектакль без него… В другой раз, когда в спектакле на сцене должен был прогреметь выстрел, он, внимательно глядя в свой сценарий и слушая реплику, поднял руку, что означало «Внимание!», и резко опустил ее точно по реплике, что означало команду «Огонь!» Но «стрелять»-то было некому и нечем, – а надо было поставить табурет, положить на него фанерный лист и изо - всей силы ударить по нему плашмя старой шашкой… Тогда он, ничуть не растерявшись, подошел к стене и шлепнул, как мог, по ней ладонью… Конечно, его тут же стали упрекать за накладку, на что он, морщась от боли, досадливо отмахнулся отбитой ладонью: – «А-а, все равно все знают, что это неправда!»

Запомнился мне рассказ Леонида Алексеевича об одном старом актере, с которым он работал в молодости. Тот говорил ему, делясь своим опытом: «Когда я чувствую, что смогу в роли бледнеть и краснеть – я гримом лицо не покрываю…» Леонид Алексеевич взял этот опыт на свое творческое вооружение. В «Горе от ума» он, играя князя Тугоуховского, выходил на сцену без грима, но как преображалось его лицо! Щеки обвисали, нависали на глаза затяжелевшие верхние веки, обвисали губы, при этом – лицо становилось надменно-аристократичным, породистым… Каким был их диалог с графиней-бабушкой, Марией Николаевной Репиной, когда они, оба глухие уже, вели взаимную светскую беседу, пытаясь услышать и понять друг друга, обвиняя друг друга в глухоте… Вот тут-то лицо Леонида Алексеевича бледнело и краснело от возмущения, и каким же дружным хохотом и аплодисментами зрителей покрывался финал диалога: «Да, глухота – большой порок!»

Женой Леонида Алексеевича была яркая, замечательно-красивая, в меру полная женщина с боевым характером, но в то же время – женственная, добрая, отзывчивая на всякую человеческую беду… Она была парторгом театра, исполняла партийный долг со всей своей безупречной честностью и широтой характера. Сама великолепная актриса с широким творческим диапозоном – от светских красавиц-героинь до бытовых и характерных, она заботилась о нас, молодежи, как о своих родных людях, настойчиво вникая во все наши трудности.


-Панова, в спектакле Тюменского театра
"На всякого мудреца довольно простоты"

Помню наше сопоставление двух «основных героинь» театра – Арычевой Екатерины Петровны и Крыжановской – не помню ее имени-отчества… Играли «Хижину Дяди Тома». Мы с Толей Карповым были негритятами, Арычева – то ли нашей тетей, то ли мамой… Складывалась тяжелая, драматическая ситуация… Такая же тяжелая ситуация постигла и белую женщину, которую играла Крыжановская. Она заливалась настоящими слезами, их было много – настоящих мокрых слез! Но они почему-то не трогали зрителей, которые только наблюдали за мастерской игрой актрисы, не забывая, что это – всего лишь игра…

Арычева не проливала ни одной слезинки, они только блестели в ее глазах, но такое бурное, гневное и в то же время бессильное горе было в ней самой, захватывало ее дыхание, ей было ни до чего, она пыталась вырваться из этого горя – и зал замирал, захваченный таким же горем и сочувствием…

Мне тогда впервые, наглядно стало ясно, что «переживания» без действия на сцене ничего не стоят…

Екатерина Петровна и Леонид Алексеевич составляли удивительно интересную, обаятельную, жизнерадостную пару, бескорыстно щедрую на доброту и благожелательность, всегда готовую вникнуть в чьи-то проблемы и тут же помочь… Для нас с Машей они стали родными людьми, в каждый свой приезд в этот город, уже из других городов и театров, мы обязательно навещали их, словно отчитывались перед ними о наших творческих делах и всегда уходили от них заряженными их оптимизмом…

Народный артист СОАССР, заслуженный артист РСФСР Леонид Алексеевич Кондырев скончался на сцене, в середине идущего спектакля… Так бывает с теми, кто отдает себя роли и зрителям полностью, не думая о последствиях для себя лично.

Заслуженная артистка СОАССР Екатерина Петровна Арычева после смерти мужа еще долго работала в театре, не избегая никаких ролей, как и Леонид Алексеевич, отдавая себя сцене в полную меру своих сил и способностей. Мы переписывались с ней до тех пор, пока она, уже в Доме ветеранов сцены, не потеряла память и способность отвечать на письма…

15

Однажды я попал в квартирку заслуженного артиста СОАССР – кажется, помог ему донести что-то до дому. Дома его ждала такая же старенькая, как и он, но уже не работавшая в театре жена. Они радушно угостили меня чайком и, сидя за тесным шатающимся столиком, мы говорили  об их театральном прошлом. Вернее – я спрашивал, а говорили они, в основном – он. Александр Сергеевич рассказал мне, что в 1918-19 годах руководил театром в Полтаве, и вот явился к нему молодой, высокий, рыжий парень и сказал: «Я хочу работать у вас.» – «Ты артист?» – «Ни…» – «А что же ты можешь?» – «Могу спиваты…» Да как запел! У него оказался очень красивый, легкий, нежный тенор бесконечного диапазона… На голос сбежались артисты со сцены. – «Ты кто? Откуда?» – «Я Козловский Иван. Из Киева». Да, он действительно приехал на лето в Полтаву из Киева, а обратно вернуться не смог – Киев заняли петлюровцы… Конечно, в театр его взяли, и он играл и пел сезон в украинских спектаклях. Потом в Полтаве появился Свешников со своим хоровым ансамблем, взял Ивана к себе – и всю свою дальнейшую жизнь Иван Семенович пел… Став знаменитым солистом Большого театра, великим певцом и артистом, он никогда не забывал свой первый театрик в Полтаве, свои первые шаги по сцене, своего первого театрального наставника. Их взаимно-уважительная дружба сохранилась на всю жизнь, – почти каждый свой отпуск Александр Сергеевич с женой проводили, по настойчивому приглашению, в Москве, у народного артиста СССР, лауреата Сталинской премии Ивана Семеновича Козловского…

Александр Сергеевич показал мне потрепанный фотоснимок, кадр из какого-то немого фильма, в котором он играл эпизод кочегара… На снимке он был такой же худенький, как и теперь, по пояс голый, черный от «каменноугольной пыли», узнать его было очень трудно… Несколько лет спустя, когда мы с Машей уехали в другой театр, а Александр Сергеевич с женой были отправлены в Ленинградский дом ветеранов сцены – мы увидели его в новеньком тогда кинофильме «Двенадцатая ночь» по Шекспиру. Он играл старенького священника… Вот так замкнулась его актерская жизнь, вся жизнь – на сцене, а в начале и в конце актерского пути – два появления в кино…

У Александра Сергеевича под старость ослабела память, поэтому каждую свою роль он переписывал в маленький блокнот, который постоянно носил с собой, постоянно подучивал роль – и даже брал блокнот с собой на сцену, на всякий случай, как студент шпаргалку. Он не стесняясь показал мне свои блокноты, и я впоследствии перенял его привычку – стал переписывать свои роли в такие же блокнотики, но не для выноса на сцену, а чтобы постоянно иметь роль при себе, постоянно общаться с ее текстом, вникать в него…

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6



Подпишитесь на рассылку:

Проекты по теме:

Основные порталы, построенные редакторами

Домашний очаг

ДомДачаСадоводствоДетиАктивность ребенкаИгрыКрасотаЖенщины(Беременность)СемьяХобби
Здоровье: • АнатомияБолезниВредные привычкиДиагностикаНародная медицинаПервая помощьПитаниеФармацевтика
История: СССРИстория РоссииРоссийская Империя
Окружающий мир: Животный мирДомашние животныеНасекомыеРастенияПриродаКатаклизмыКосмосКлиматСтихийные бедствия

Справочная информация

ДокументыЗаконыИзвещенияУтверждения документовДоговораЗапросы предложенийТехнические заданияПланы развитияДокументоведениеАналитикаМероприятияКонкурсыИтогиАдминистрации городовПриказыКонтрактыВыполнение работПротоколы рассмотрения заявокАукционыПроектыПротоколыБюджетные организации
МуниципалитетыРайоныОбразованияПрограммы
Отчеты: • по упоминаниямДокументная базаЦенные бумаги
Положения: • Финансовые документы
Постановления: • Рубрикатор по темамФинансыгорода Российской Федерациирегионыпо точным датам
Регламенты
Термины: • Научная терминологияФинансоваяЭкономическая
Время: • Даты2015 год2016 год
Документы в финансовой сферев инвестиционнойФинансовые документы - программы

Техника

АвиацияАвтоВычислительная техникаОборудование(Электрооборудование)РадиоТехнологии(Аудио-видео)(Компьютеры)

Общество

БезопасностьГражданские права и свободыИскусство(Музыка)Культура(Этика)Мировые именаПолитика(Геополитика)(Идеологические конфликты)ВластьЗаговоры и переворотыГражданская позицияМиграцияРелигии и верования(Конфессии)ХристианствоМифологияРазвлеченияМасс МедиаСпорт (Боевые искусства)ТранспортТуризм
Войны и конфликты: АрмияВоенная техникаЗвания и награды

Образование и наука

Наука: Контрольные работыНаучно-технический прогрессПедагогикаРабочие программыФакультетыМетодические рекомендацииШколаПрофессиональное образованиеМотивация учащихся
Предметы: БиологияГеографияГеологияИсторияЛитератураЛитературные жанрыЛитературные героиМатематикаМедицинаМузыкаПравоЖилищное правоЗемельное правоУголовное правоКодексыПсихология (Логика) • Русский языкСоциологияФизикаФилологияФилософияХимияЮриспруденция

Мир

Регионы: АзияАмерикаАфрикаЕвропаПрибалтикаЕвропейская политикаОкеанияГорода мира
Россия: • МоскваКавказ
Регионы РоссииПрограммы регионовЭкономика

Бизнес и финансы

Бизнес: • БанкиБогатство и благосостояниеКоррупция(Преступность)МаркетингМенеджментИнвестицииЦенные бумаги: • УправлениеОткрытые акционерные обществаПроектыДокументыЦенные бумаги - контрольЦенные бумаги - оценкиОблигацииДолгиВалютаНедвижимость(Аренда)ПрофессииРаботаТорговляУслугиФинансыСтрахованиеБюджетФинансовые услугиКредитыКомпанииГосударственные предприятияЭкономикаМакроэкономикаМикроэкономикаНалогиАудит
Промышленность: • МеталлургияНефтьСельское хозяйствоЭнергетика
СтроительствоАрхитектураИнтерьерПолы и перекрытияПроцесс строительстваСтроительные материалыТеплоизоляцияЭкстерьерОрганизация и управление производством

Каталог авторов (частные аккаунты)

Авто

АвтосервисАвтозапчастиТовары для автоАвтотехцентрыАвтоаксессуарыавтозапчасти для иномарокКузовной ремонтАвторемонт и техобслуживаниеРемонт ходовой части автомобиляАвтохимиямаслатехцентрыРемонт бензиновых двигателейремонт автоэлектрикиремонт АКППШиномонтаж

Бизнес

Автоматизация бизнес-процессовИнтернет-магазиныСтроительствоТелефонная связьОптовые компании

Досуг

ДосугРазвлеченияТворчествоОбщественное питаниеРестораныБарыКафеКофейниНочные клубыЛитература

Технологии

Автоматизация производственных процессовИнтернетИнтернет-провайдерыСвязьИнформационные технологииIT-компанииWEB-студииПродвижение web-сайтовПродажа программного обеспеченияКоммутационное оборудованиеIP-телефония

Инфраструктура

ГородВластьАдминистрации районовСудыКоммунальные услугиПодростковые клубыОбщественные организацииГородские информационные сайты

Наука

ПедагогикаОбразованиеШколыОбучениеУчителя

Товары

Торговые компанииТоргово-сервисные компанииМобильные телефоныАксессуары к мобильным телефонамНавигационное оборудование

Услуги

Бытовые услугиТелекоммуникационные компанииДоставка готовых блюдОрганизация и проведение праздниковРемонт мобильных устройствАтелье швейныеХимчистки одеждыСервисные центрыФотоуслугиПраздничные агентства

Блокирование содержания является нарушением Правил пользования сайтом. Администрация сайта оставляет за собой право отклонять в доступе к содержанию в случае выявления блокировок.