Совладающее поведение у больных неврозами, лиц с преневротическими нарушениями и в социальных группах повышенного риска нервно-психических расстройств (стр. 4 )

1	2	3	4	5	6	7	8	9
Эмоциональные копинг-стратегии	Адаптивные (а)	8 20	13 32,5	10 25	19 47,5	10 25	20 50	Iа<IIа, p<0,17; t=1,37 Iа<IIIа, p<0,1; t=1,64 IIа>IIIа, p<0,79; t=0,27.
Относительно адаптивные (б)	14 35	13 32,5	10 25	10 25	10 25	12 30	Iа<IIа, p<0,49; t=0,69 Iа<IIIа, p<0,85; t=0,19 IIа>IIIа, p<0,62; t=0,5.
Неадаптивные (в)	18 45	14 35	20 50	11 27,5	20 50	8 20	Iа<IIа, p<0,44; t=0,77 Iа<IIIа, p<0,13; t=1,5 IIа>IIIа, p<0,46; t=0,74.
Поведенческие копинг-стратегии	Адаптивные (а)	13 32,5	14 35	20 50	17 42,5	19 47,5	25 62,5	Iа<IIа, p<0,52; t=0,64 Iа<IIIа, p<0,02; t=2,42 IIа>IIIа, p<0,07; t=1,79.
Относительно адаптивные (б)	17 42,5	14 35	11 27,5	19 47,5	11 27,5	11 27,5	Iа<IIа, p<0,28; t=1,09 Iа<IIIа, p<0,44; t=0,77 IIа>IIIа, p<0,06; t=1,85.
Неадаптивные (в)	10 25	12 30	9 22,5	4 10	10 25	4 10	Iа<IIа, p<0,03; t=2,24 Iа<IIIа, p<0,03; t=2,24 IIа>IIIа, p=1; t=0.

Наибольшие изменения у пациентов были отмечены по эмоциональных копинг-механизмам (p>0,05) за счет увеличения адаптивных (20% и 32,5%), среди них «Оптимизм» (8,74% и 17,96%, p>0,05), «Протест» (11,26% и 15,38%, p>0,05) и редукции неадаптивных копинг-стратегий (45% и 35%) ― «Подавление эмоций» (24,49% и 12,82%, p>0,05) и «Покорность» (15,93% и 12,82%, p>0,05). После курса медикаментозной терапии частота относительно адаптивных эмоциональных копинг-стратегий существенно не изменилась. Частота адаптивных когнитивных копинг-механизмов после фармакотерапии незначительно уменьшилась (42% и 40%) ― «Установка собственной ценности» (21,91% и 17,45%), «Проблемный анализ» (17,96%, 17,45% после лечения) и «Сохранение самообладания» (2,5% и 5.1%). По частоте использования неадаптивных механизмов совладания наблюдалось некоторое их уменьшение (40% и 37,5%): «Растерянность» (22,06% и 19,78%), «Диссимуляция» (по 12,82%), «Смирение» и «Игнорирование» (2,56% и 2,45%.). Динамика относительно адаптивных копинг-стратегий была более выражена (17,5% и 22,5%, p>0,05), среди них «Религиозность» (2,56% и 12,24%), «Относительность» и «Придача смысла» (5,13% и 14,94). Среди поведенческих копинг-механизмов после терапии частота выбора адаптивных форм практически не изменились (32,5% и 35%): «Обращение» (19,68% и 19,64%), «Сотрудничество» и «Альтруизм» (7,69% и 7,68%), относительно адаптивные копинг-механизмы уменьшились (42,5% и 35%): «Компенсация» (27,12% и 22.18%) и «Отвлечение» (7,69% и 2,56%). Частота же неадаптивных поведенческих копинг-стратегий увеличилась (25% и 30%): «Активное избегание» (14,76% и 20%) и «Отступление» (10% и 10%).

Во второй группе после лечения отмечалось значимое (p<0,01) увеличение частоты использования адаптивных эмоциональных копинг-механизмов (25% и 47,5%) за счет увеличения относительно адаптивных стратегий и редукции неадаптивных форм совладания (50% и 27,5%). Значительные изменения после окончания терапии наблюдались в когнитивных конинг-стратегиях (p<0,05) за счет увеличения адаптивных копинг-механизмов (47,5% и 62,5%), относительно адаптивных форм (15% и 22,5%) и снижения частоты встречаемости неадаптивных копинг-стратегий (37,5% и 15%). Значимо увеличилась частота использования такого адаптивного эмоционального копинг-механизма, как «Оптимизм» (15% и 35%), относительно адаптивного — «Эмоциональная разрядка» (12,5% и 17,96%) и редукции неадаптивных (50% и 27,5%), таких как «Покорность» (15,38% и 2,56%), «Подавление эмоций» (21,8% и 15,38%), «Агрессивность» (10,26% и 6,69%). Из адаптивных когнитивных копинг-механизмов после лечения превалировали «Установка собственной ценности» (33.33%). «Сохранение самообладания» (17,96%) и «Проблемный анализ» (11,21%). В структуре относительно адаптивных копинг-механизмов преобладали «Придача смысла» (12,25%), «Относительность» (7,69%) и «Религиозность» (2,56%). Из неадаптивных механизмов совладания пациенты выбирали «Растерянность» — у 15%. В поведенческих копинг-стратегиях изменения после терапии статистически незначимы — частота встречаемости адаптивных форм поведения уменьшилась с 50% до 42,5%, неадаптивных копинг-механизмов — с 22,5% до 10%, а относительно адаптивные копинг-стратегии выбрали 47,5% больных после терапии по сравнению с 27,5% до лечения. Из адаптивных поведенческих форм чаще встречались «Сотрудничество» (17,96%) и «Альтруизм» (15,38%), реже — «Обращение» (9,16%). В структуре относительно адаптивных форм поведения преобладали «Компенсация» (34,69%), реже «Отвлечение» (7,68%) и «Конструктивная активность» (5,13%). Такие неконструктивные поведенческие копинг-механизмы как «Активное избегание» и «Отступление» встречались после лечения с одинаковой частотой у 5% больных.

В третьей группе в процессе краткосрочной групповой психотерапии у пациентов с паническим расстройством произошли значимые изменения в эмоциональных (p<0,001) и поведенческих (p<0,05) копинг-стратегиях. Адаптивные эмоциональные копинг-механизмы использовались пациентами после терапии в 50% случаях (до лечения — только в 25%). С меньшей частотой больные выбирали относительно адаптивные копинг-стратегии (в 30% случаев). Наименьшее число пациентов во втором исследовании выбрали неадаптивные эмоциональные копинг-механизмы (20%). В процессе лечения произошло недостоверное (p<0,05) увеличение частоты использования больными адаптивных когнитивных копинг-стратегий (50% и 57,5%), за счет снижения частоты использования относительно адаптивных форм (25 и 22,5%) и редукции неадаптивных (25% и 20%). Наибольшей динамике подверглись следующие формы поведенческих копинг-стратегий: число адаптивных форм увеличилось с 47,5% до 62,5% после лечения, а неадаптивные копинг-механизмы встречались у 10% больных после завершения групповой терапии по сравнению с 25% пациентов до начала лечения. Относительно адаптивные механизмы выбрали 27,5% больных до лечения и столько же после завершения терапии. Среди адаптивных поведенческих форм наиболее часто встречались «Сотрудничество» (29,16%) и «Альтруизм» (28,21%). Из относительно адаптивных форм у пациентов отмечены «Отвлечение» в 15,3% случаев и «Компенсация» (7,07%). Реже всего после лечения пациенты выбирали такие неадаптивные копинг-механизмы, как «Отступление» (6.15%) и «Активное избегание» (3,85%).

Таким образом, в третьей группе, пациенты которой проходили краткосрочную групповую интерперсональную психотерапию с одновременным приемом лекарственных средств, отмечалось наиболее выраженное увеличение выбора адаптивных эмоциональных и поведенческих копинг-механизмов. В то же время у больных второй группы отмечена положительная динамика адаптивных эмоциональных и когнитивных копинг-стратегий.

С целью изучения сравнительного влияния на динамику копинг-поведения каждого их трех вариантов лечения использовались также дополнительные психологические методы исследования.

Симптоматический опросник SCL-90. Исходные показатели у пациентов по симптоматическому опроснику SCL-90 до лечения превышали нормативные у всех трех групп, особенно по шкалам «Тревожность», «Фобии» и «Индекс выраженности дистресса». Сравнительный анализ данных относительно улучшения в процессе различных видов терапии панического расстройства свидетельствует о наибольшей позитивной динамике симптомов у больных, получавших комплексное лечение, включавшее лекарственные препараты и краткосрочную групповую интерперсональную психотерапию. Наименьшая редукция симптомов отмечалась в группе пациентов, в лечении которых применялись только медикаментозные препараты. В то же время эффективность фармакотерапии была наиболее выраженной в тех случаях, в которых у пациентов изначально отмечался высокий уровень симптомов, входящих в структуру шкал «Тревожность» и «Фобии».

Интегративный тест тревожности. Анализ результатов по этой методике показал, что наибольшая динамика в результате лечения наблюдалась в структуре ситуативной тревоги у пациентов всех групп. Это может быть связано с непосредственно анксиолитическим действием препаратов, а также с возникновением чувства безопасности у пациентов, находящихся на стационарном лечении. В то же время, максимальное снижение по всем шкалам, входящим в структуру личностной тревожности, наблюдалось у пациентов третьей группы (сочетанное применение фармакотерапии и краткосрочной групповой интерперсональной психотерапии).

Методика для исследования стадий психотерапевтических изменений (URICA). По этой методике было установлено, что большинство пациентов в процессе психотерапии начинают осознавать свои проблемы и у них формируется установка на их разрешение. Возникает также устойчивая мотивация к активной работе, направленной на их преодоление и изменение своего поведения. На это указывает достоверное увеличение показателей стадий «Действия» у пациентов второй и третьей групп. Показатели стадии «Сохранения», характеризующейся усилиями, направленными на предупреждение возвращения проблем и закрепление результатов, полученных в ходе лечения, также достоверно увеличились во второй и третьей группах.

Установлена сопряженность позитивных изменений копинг-стратегий под влиянием лечения и экспериментально-психологических показателей больных. Причем, изменения копинг-стратегий соответствовали динамике этих показателей под влиянием разных видов психотерапии и ее сочетаний с фармакотерапией, что подтверждает значение копинг-стратегий в механизмах развития и лечения больных с невротическими расстройствами и может использоваться для сравнительной оценки эффективности отдельных методов психотерапии и их сочетаний с фармакотерапией.

Копинг-поведение у здоровых людей, лиц с преневротическими расстройствами и в социальных группах повышенного риска

нервно-психических расстройств

В данном блоке исследований представлены характеристики копинг-поведения в следующих группах испытуемых: 1) у здоровых людей в общей популяции; 2) у лиц с преневротическими расстройствами; 3) в социальных группах повышенного риска (студентов вуза; специалистов, работающих в условиях вахты на Крайнем Севере; участников локальных войн). Исследованы также больные с угрожающими жизни соматическими заболеваниями (хроническая сердечная недостаточность; лица, перенесшие трансплантацию почки).

Копинг-поведение у здоровых людей в общей популяции. Обследовано 400 здоровых лиц различных профессий в возрасте от 20 до 55 лет, среди которых было 60 % женщин и 40 % мужчин. Учитывались также уровень образования испытуемых (высшее образование было у 70 % исследованных, среднее специальное — у 20 %), их социально-трудовое (работающие составили 95 %) и семейное положение (проживающих в семьях было 60 %).

Эмоциональные копинг-стратегии чаще были представлены адаптивным копинг-поведением (62%): около половины из них при столкновении с трудностями использовали копинг-стратегию «Оптимизм» (42%); реже встречалось неадаптивное копинг-поведение: «Самообвинение» (12%) и «Подавление эмоций» (10%). Из относительно адаптивных стратегий отмечена «Пассивная кооперация» (10%)». В этой группе также чаще встречались адаптивные когнитивные стратегии совладания (40%), связанные с самоуважением, более глубоким осознанием собственной ценности как личности, верой в себя при разрешении трудностей. Здоровые люди чаще всего выбирали адаптивные формы поведенческих копинг-стратегий (56%). Из успешных стратегий преодоления следует отметить: «Альтруизм», «Сотрудничество» и «Обращение». Отмечалось достоверно меньшее (18%, р<0,05) использование неадаптивных копинг-стратегий, включавших «Активное избегание» и «Отступление»; в случае относительно адаптивных формах копинга старались забыть о своих неприятностях, погружаясь в любимое дело, исполняя свои заветные желания.

У здоровых людей незначительно выражены как соматические, так и психические жалобы. Среди соматических преобладали жалобы профессионального характера, а среди поведенческих — страх неудачи, зависимость от общественного мнения и др. Однако по данным исследований здоровые в целом были вне границ невротических расстройств. Более глубокое понимание причин социального функционирования и трудностей человека невозможно без рассмотрения его внутриличностных проблем, во многом определяющих стиль поведения, мотивирующих его поступки, служащих источником эмоционального напряжения. В литературе много исследований посвящено невротическим личностным конфликтам — важному этиопатогенетическому звену неврозов. Описанию же внутриличностных конфликтов у здоровых лиц уделялось гораздо меньше внимания. Обращает на себя внимание представленность у испытуемых трех наиболее частых личностных конфликтов, расположенных в определенной последовательности по степени их выраженности: конфликт между потребностями независимости и зависимости, между нормами и агрессивными тенденциями и между собственными потребностями и требованиями окружающей среды. Здоровые лица отметили также конфликт между потребностью в достижениях и страхом неудачи.

Среди межличностных конфликтов обращали на себя внимание в супружеской сфере такие, как недостаточность взаимопонимания, разница темпераментов и характеров супругов и разный подход к воспитанию детей, а также неудовлетворенность семейно-бытовой ситуацией и разногласия с матерью. Помимо этого, здоровые лица испытывали трудности с собственными детьми. В сфере профессиональных отношений на первом месте стояли переживания из-за недостаточной оценки своей профессиональной значимости со стороны окружающих, проблема перегрузок на работе. В шкалу социальной сферы, помимо утверждений о различных моральных, политических и иных установках, было включено также утверждение «Страх смерти», и именно оно стало значимым для здоровых лиц. Второй по частоте источник социальных трудностей — переживания из-за разочарований в общественных и политических деятелях также был указан большинством испытуемых. Политические события в нашей стране в последние десятилетия поставили эти проблемы рядом, так как жизнеспособность (выживание) напрямую связывается с деятельностью властных структур, следствием чего и явилась напряженность в обществе.

Копинг-поведение у лиц с преневротическими расстройствами. В эту группу были включены испытуемые, которые обратились в психоневрологический диспансер к психотерапевту и клиническому психологу на консультацию в связи с субклиническими невротическими нарушениями; ни в одном случае не был установлен диагноз невротического расстройства в соответствии с МКБ-10 и данными отечественной литературы. Обследовано 60 человек с преневротическими расстройствами и две контрольные группы: 100 больных неврозами и 200 здоровых лиц различных профессий. Возраст лиц с преневротическими нарушениями составлял от 20 до 50 лет. По половой принадлежности — 73% женщин и 27% мужчин. Женатые (замужние) составили большую часть обследованных. По основным характеристикам все три группы существенно не отличались друг от друга.

Сравнительный анализ показал, что в целом группе с преневротическими расстройствами по выбору эмоциональных копинг-стратегий установлены достоверные различия по сравнению со здоровыми (р<0,05) и с больными неврозами (р<0,01); по использованию когнитивных копинг-стратегий между группами различий не выявлено; при изучении поведенческих копинг-стратегий также выявлены значимые различия по сравнению со здоровыми (р<0,05) и с больными неврозами (р<0,01). У лиц с преневротическими расстройствами основными эмоциональными копинг-стратегиями были «Оптимизм» и «Подавление эмоций». Они достоверно отличались от здоровых по такой характеристике как «Отчаяние» (р<0,05), а от больных неврозами — «Оптимизм» и «Смирение». Больные были также в большей степени склонны к «Активному избеганию». Основным когнитивным копинг-механизмом был «Проблемный анализ» (консультативная группа — 26%, здоровые лица — 21%, больные неврозами — 14%). Эти различия не достигали степени достоверности. В группе с преневротическими нарушениями по сравнению со здоровыми были меньше представлены когнитивный копинг-механизм «Игнорирование» (р<0,05) и больше — «Придача смысла» (р<0,01). Что касается поведенческих копинг-стратегий, то в этой группе по сравнению со здоровыми больше выражен копинг «Компенсация» (р<0,05), а у больных неврозами отмечалось «Активное избегание» (р<0,01).

При исследовании уровня невротичности показатели опросника жалоб К. Хёка и Х. Хесс свидетельствовали о наличии у группы с преневротическими расстройствами вдвое больше как соматических, так и психических жалоб, чем у здоровых лиц и вдвое меньше, чем у больных неврозами. Среди соматических жалоб первые отмечали головные (83%) и сердечные (75%) боли, сердцебиения (65%), потливость (63%).Среди психических жалоб доминировали раздражительность (87%), забывчивость и повышенная отвлекаемость (65%), обостренная чувствительность и печаль (37%). Перечисленные жалобы характеризовались, во-первых, большей выраженностью их у группы с преневротическими расстройствами, чем у здоровых лиц, а во-вторых, наличием еще и таких жалоб, как апатия, нерешительность (70%), нарушения сна (67%), чувство неполноценности и неуравновешенности (65%), чувство вины (63%), страх перед внезапной смертью или неизлечимой болезнью (62%). По наличию жалоб достоверны различия при сравнении этой группы со здоровыми лицами (р<0,01) и с больными неврозами (р<0,01). Сравнивалась достоверность различий отдельных жалоб у обследованных трех групп. Установлена большая представленность следующих жалоб у лиц, обращающихся за консультативной помощью по сравнению с жалобами здоровых людей: нехватка воздуха при волнении (р<0,01) и при нагрузке (р<0,01), сердечно-сосудистые нарушения (р<0,01), головокружения, дрожание рук (р<0,05), боли в жевательных мышцах лица (р<0,01), позывы на мочеиспускание (р<0,05), чувство неполноценности и неуверенности в себе (р<0,01), одиночество, обостренное чувство печали (р<0,01). При сравнении достоверно различаемых жалоб между группой с преневротическими расстройствами и больными неврозами у последних отмечено большее число жалоб и в целом (по количеству), и по их выраженности. У больных чаще, чем у лиц с преневротическими расстройствами, указывались нарушение сна (р<0,01), затруднения при письме и работе (р<0,05), страх покраснения (р<0,05), немотивированный страх (р<0,05), чувство отчуждения от людей и предметов (р<0,05). Среди соматических жалоб больные чаше отмечали вегетативные нарушения желудочно-кишечного тракта — слюнотечение, сухость во рту (р<0,05), отсутствие аппетита, чувство перенасыщенности желудка (р<0,05).

Сопоставление суммарных показаний по шкале личностных конфликтов выявило наличие достоверных различий между группой с преневротическими расстройствами и больными неврозами (р<0,01), достоверных различий при сравнении со здоровыми лицами не обнаружено. Значительный интерес представили внутриличностные конфликты у разных групп. Во всех группах испытуемых наиболее выраженными были конфликты между потребностями независимости и зависимости, между нормами и агрессивными тенденциями и между собственными потребностями и требованиями окружающей среды. У лиц с преневротическими расстройствами отмечен также конфликт между потребностями подчинения и доминирования, а у здоровых лиц — конфликт между потребностью в достижениях и страхом неудачи. По отдельным конфликтам достоверных различий между этими двумя группами не установлено. У больных неврозами установлена и бóльшая интенсивность личностных конфликтов, и бóльшая их частота по сравнению с группой преневротических расстройств. Помимо трех основных личностных конфликтов, перечисленных выше, у больных установлены кроме того конфликты между потребностью быстрых достижений и отсутствием способности к усилию и настойчивости и между уровнем притязаний и возможностями, между потребностью в достижениях и страхом неудачи, между уровнем притязаний и уровнем достижений, между поступками и собственными нормами (достоверное преобладание по сравнению с группой преневротических расстройств (р<0,05). Достоверно чаще больные отмечали наличие конфликта между уровнем поставленных задач и собственными возможностями (р<0,05) и конфликта между отсутствием позитивных усилий при выраженной потребности проявить себя (р<0,05).

Анализ источников трудностей межличностного генеза проводился на основании статистической обработки данных исследования по четырем шкалам: трудности в супружеской жизни, во взаимоотношениях с родственниками, в профессиональной и в социальной сферах. Суммарные показатели по четырем указанным сферам достоверно различались в группах: у лиц с преневротическими расстройствами и здоровых в супружеской жизни (р<0,01) и во взаимоотношениях с родственниками (р<0,05); при сравнении с больными неврозами — в профессиональной и социальной сферах (р<0,01). Между здоровыми лицами и больными неврозами выявлены достоверные различия по всем сферам жизни (р<0,01).

Результаты данной серии исследований позволяют считать, что группа с преневротическими расстройствами состоит из лиц, в большей степени, чем здоровые, обеспокоенных состоянием своего здоровья, ориентированных на оказание помощи, стремящихся к избавлению от душевного дискомфорта. Здоровые лица в отличие от этой группы не достигают их уровня жалоб, соматического неблагополучия, а копинг-поведение здоровых отличается большим оптимизмом, стремлением к сотрудничеству с окружающими и в то же время меньшими тенденциями к использованию компенсаторного поведения.

Копинг-поведение у студентов вузов. Студенчество является особенно уязвимым в плане как соматического, так и нервно-психического здоровья. Возраст, в котором находится большинство студентов, является кризисным, так как ставит перед индивидом наиболее сложные из возникающих в течение жизни задач развития. Они заключаются в совладании с происходящими соматическими, психологическими, социальными изменениями, а также с реакцией социума на них и в адаптации к ним.

Обследовано 205 студентов Ярославского университета и Ярославского государственного педагогического университета, приобретающих в ходе обучения специальность психолога и учителей по различным предметам. В исследовании участвовало 98 студентов I курса в возрасте 17 – 19 лет, из них 44 педагога (19 мужчин и 25 женщин) и 56 психологов (16 мужчин и 40 женщин). Старшекурсники представлены студентами IV и V курсов в возрасте от 21 года до 26 лет, среди них 75 педагогов (17 мужчин и 59 женщин) и 30 психологов (6 мужчин и 24 женщины). Контрольную группу составили 50 здоровых лиц близкого возраста и пола. Полученные результаты позволили прийти к следующему заключению.

На 1-м курсе у студентов-педагогов наиболее часто отмечались следующие адаптивные копинг-стратегии: эмоциональная — «Оптимизм» (58,1%), когнитивная — «Проблемный анализ» (31,3%), поведенческая — «Сотрудничество» (24%). У студентов-психологов наиболее часто выявлялась такая эмоциональная копинг-стратегия как «Оптимизм» (43,3%,) когнитивная— «Проблемный анализ» (21,1%) и поведенческая — «Обращение» (28%). В начале обучения имелись различия между студентами разных специальностей: у психологов было меньше адаптивных когнитивных копинг-стратегий (р<0,01) и больше относительно адаптивных (р<0,01), чем у педагогов. Кроме того, по сравнению с контрольной группой у педагогов было больше адаптивных когнитивных копинг-механизмов (р<0,05), а у психологов — меньше адаптивных и больше эмоциональных неадаптивных (р<0,01). К старшим курсам у педагогов уменьшалась доля адаптивных когнитивных форм копинг-стратегий (значимость различий с 1-м курсом р<0,05). У них также начинали преобладать относительно адаптивные («Отвлечение» (8% и 19,8%)), «Компенсация» (14% и 17,6%)) и неадаптивные («Отступление» (12% и 16,5%)) поведенческие механизмы совладания. Доля адаптивных поведенческих механизмов в целом падала как по сравнению с 1-м курсом (р<0,05), так и по сравнению с контрольной группой (р<0,01). У психологов старших курсов увеличивалась адаптивная эмоциональная копинг-стратегия — «Оптимизм» (р<0,05). К концу обучения у них начинала резко преобладать адаптивная когнитивная копинг-стратегия «Проблемный анализ» (р<0,01), а также адаптивные поведенческие механизмы совладания: основным становилось «Сотрудничество» (значимость различий с 1-м курсом р<0,01. Имелись значимые различия между психологами и педагогами старших курсов: у психологов чаще была более представлена такая адаптивная эмоциональная копинг-стратегия как — «Оптимизм» (р<0,0) и адаптивная когнитивная, как «Проблемный анализ» (р<0,01). У них также было больше адаптивных (р<0,05) и меньше неадаптивных (р<0,05) поведенческих механизмов совладания. Таким образом, в процессе обучения копинг-поведение у студентов обеих специальностей значительно изменилось. У педагогов старших курсов начинали преобладать менее адаптивные и неадаптивные механизмы («Игнорирование», «Отвлечение», «Компенсация», «Отступление»), а доля адаптивных падала, появлялись значимые различия с контрольной группой. У психологов, напротив, достоверно увеличивалась выраженность адаптивных механизмов («Оптимизм», «Проблемный анализ», «Сотрудничество»).