Дорога до монастыря (стр. 2 )

Но на руках пламя было хоть и синим, но очень весёлым и бойким, потом на левой кисти рук выделилось два огонька, танцуя друг с другом. Они мило перепархивали с пальца на палец, пока один огонёк не догнал другой и они вместе, сцепившись, не улетели в ночную тьму, словно ещё две звезды.

Сэр Конрад, когда увидел, кого в зале трактира я завалил, очень сильно меня хвалил, только я-то здесь при чём? Провидение!

- Провидение, ни проведение, а если кто и усомнится в том, что Вы, сэр Томас, рыцарь, теперь он тут же заткнётся, едва узнает, что Вы завалили упыря-некроманта с полным подмастерьем!

- А что, были те, кто в меня не верил? – спросил я настороженно, блин, а я думал, что всё правильно делаю.

- Не совсем так, сэр Томас. Младшие сыновья рыцарей редко когда получают рыцарский пояс, перчатки и плеть. Всё-таки для этого нужно много тренироваться.

- Или быть очень везучим. – Сказал я, всё больше сникая: ни какой я не рыцарь. Понимаю, это похоже на детство…

- Везение просто так не приходит, сэр Томас! Его нужно заслужить. - Ободряюще похлопал меня по плечу сэр Конрад. И хоть он мне едва лбом до подбородка достаёт, я едва удержался от покачивания из-за этого похлопывания.

Дальше мы собирали тела павших, стрелков разоружали другие стрелки, оставшиеся в живых. Тем, что пали, ни стрелы, ни шлемы не нужны, а разбрасываться добром сэр Конрад не привык.

Осмотреть нападавших оказалось невозможно, после смерти эти твари расползались в противную лужу, а их кости превращались в студень. Может по этому они так быстро двигались и восстанавливали свои тела после повреждения?

Все трупы людей, перед тем как напасть на нас, были предварительно укушены, то есть у них из тела выели порядочный кусок мяса. Однако у трактирщика были найдены те же повреждение, но он-то ведь не встал. Я рассказал, что конкретно делал некромант с помощником до того, как им в головы полетели элементы моего «обмундирования». Все сразу сошлись на том, что именно из-за того огня и начали вставать павшие. И все как-то странно на меня покосились….

- А что это вы все на меня так смотрите? – Спросил я, грозно сведя брови до самой переносицы. По крайней мере, я решил, что так будет убедительно. Но тут за меня вступился Неррут

- Подождите! Сэр Томас не умер! Он наоборот, почти сразу нам смог продемонстрировать, что на его теле нет повреждений! – Тут все как заржут! Прошу простить за столь явный жаргонизм. Да, ситуация к веселью не располагает, но это ж рыцари, а они все с огромным приветом. У сэра Конрада так-то родилось не три сына. Три сына выжило, а остальные не выдержали методов обучения молодых рыцарей.

Ночевать все решили в сенном сарае, часовых выставили из остатков стражи почтовой станции, а наши стрелки перевязывали свои раны и зорко следили за часовыми. Выжившие стражники это те, кто храбро заперся в казармах и ни в какую не хотел помогать ни обитателям, ни своим сослуживцам.

Всю ночь лично я провёл в ожидании нового нападения, так что я был в полном доспехе, какой у меня был, только шлем не надевал – подшлемник там всё ещё был мокрым, да и не видно в нём ничего. Зря я тот бабюрт себе не оставил. Ну и что, что расколот?! Сварил бы и вся недолга!

Меч мой так и остался в бане, а идти за ним, когда здание ещё не догорело, я решил не разумным. По этому сидел я по прежнему со своим ножом и топором, любезно одолженным мне сэром Хельгом. Конечно, это позор для рыцаря лишиться меча в бою, но уничтожить такого проворного противника простым ножом выше всяких похвал. Я их не стал просвещать, как было на самом деле.

<b>Утро</b>

Утро было не из приятных: я не спал, весь на нервах, стоны раненных. Вообще, слишком близко подобрались эти твари.

«В седле» осталось только дюжина стрелков, десяток убито и превращено в зомби и ещё раз убито. Восемнадцать продолжать путь могут только в случае крайней необходимости. Сер Конрад отдал указание тяжело раненных грузить на повозки, раненых с пострадавшими верхними конечностями отправлять пешком рядом с подводами. Женщин и детей, то есть оставшихся селян, следом в Трит-бург, расселить по бургам и сёлам сэра Конрада.

Я, наконец-то, сходил на пепелище. Сам дом, как и баня и прилегающие к трактиру пристройки рассыпались прахом. То есть они не сгорели, они именно что рассыпались прахом.

От этого зрелища моя спина и плечи сразу же зачесались: после бессонной ночи сквозь коричневую корку старой, обожжённой кожи «проклюнулась» молодая, розовая и очень чешущаяся кожа. Кстати, все железные предметы, гвозди, доспехи, после того, как их опалило этим огнём, стали блестеть как новенькие. Но вскоре они покрылись ржой, очень густым слоем. И только окроплённые освещённой водой рыцарские доспехи не подверглись такому пагубному влиянию, только стали ещё крепче, хоть и потемнели вконец.

Вот и то, что осталось от бани. Я пришёл сюда в надежде найти хотя бы остатки гарды, ведь этот меч мне выковал наш сельский армор-смит, первый оружейник на всю округу за последние двести лет. Он является ещё одним нашим братом и паладином. Но он остался в селе, дабы было кому защищать обитель в наше отсутствие.

А вот и гарда, почернела вся, деревянная накладка на рукоять слезла, а сам клинок распух, почернел и выщербился. Мелкие-мелкие засечки по всей длине клинка. Что ж теперь поделаешь? Возьму с собой, этот меч мне не раз жизнь спасал и много кому помог отказаться от дурных намерений.

Потом я вышел во двор бывшего трактира: ранее, холодное утро. Слепое Солнце не разгоняло ни тумана, ни сумрака, что охотно поселился на месте пепелища. А дыма как не было, так и нет. По двору, подволакивая перебитую лапу, бродила собака. На её шее болтались остатки верёвки, а морда вся в чёрной крови. Собака обводила безумным взглядом людей, спешащих убраться отсюда до наступления темноты, и искала хоть кого-нибудь из своих хозяев. Мрачно.

Я воткнул пострадавший меч в землю перед собой, привычно уже привязал шлем-горшок к поясу, круглый щит и так за спиной болтается, и стал натягивать на голову стёганку-подшлемник.

Кроме развалин я был единственной неподвижной деталью ландшафта, вот собака ко мне и подошла. Вообще, я кошек люблю, но не уважаю. Собак же не люблю в принципе. Но ни на пожаре, ни с местными жителями нет ни одной кошки или трупа кошки, а вот собаки все здесь и дело тут вовсе не в том, что их привязывают, перед нападением – вечером – их всегда спускают с привязи. Собака подошла ко мне и посмотрела так, как смотрит старик-ветеран всех войн: устало, с затаённым ужасом, что ещё не все бои пройдены. Но меж тем, он готов и дальше биться.

- Ну, что кобелина? Нет хозяина? – Спросил я, присаживаясь на корточки. Пёс тут же уселся около моих ног, прислонившись, словно не желая отходить. Я его потрепал по заляпанной голове и сказал:

- Так некуда мне тебя взять. Мы же верхом, а ты бежать не сможешь. – Он с грустью посмотрел на меня. – Слушай, Друг! А ты не хочешь с ранеными отправиться, сторожить и жить уже там, в Трит-Бурге? – Пёс задумчиво наклонил голову – Ну, вот и славно! А то мне, знаешь, как-то не с руки с тобой возиться.

Пёс горестно вздохнул. А что я ещё могу сказать? У меня даже угостить его нечем.

Вместо угощения я отвёл его к колодцу, зачерпнул воды из поднятого «журавля» и умыл кобеля. Тот сразу повеселел и, хоть не прыгал от радости, но хвост уже поднял бубликом. А резаные царапины на морде, теле и голове придали ему боевой вид.

Видя такого сторожа, одна маленькая и испуганная девочка, что не могла успокоиться до сих пор, сразу потянула к нему свои ручонки. Кобель, завидев как будь-то хозяйкину дочь рванулся к ней, запрыгнув в подводу. Мать девочки сначала испугалась, но когда увидела, что чужой кобель ластится к её дочке, прогнала с подводы псину, дескать, вещи некуда ставить. Но пёс далеко не ушёл и так и остался рядом со своей новой хозяйкой.

- Сэр Томас! Поторопитесь, мы выступаем! – И я пошёл, ведя на поводу свою лошадь. Всю ту же, что досталась мне в монастыре франкцев. Я как тогда не знал, как её кличка, так и сейчас про себя называю её просто лошадью.

<b>Рассказ сэра Хельга</b>

И снова мы в пути. Сегодня шли уже не так легкомысленно, как вчера: вперёди ехали рыцари в полном доспехе, разве только без шлемов на головах, в арьергарде конные слуги, а в середине оставшиеся стрелки, бедняги. Периодически разведывать путь выезжал то один, то другой конник. Я шёл в авангарде, именно шёл, а не ехал, как остальные рыцари.

Шлем я, по устоявшейся традиции, привязал к луке седла, туда же ушёл и горжет с наплечниками, щит к седлу, а латные полу-рукавицы я так и не отвязывал со вчерашнего утра. Только топор сэра Хельга за поясом. Топор…. Да, хорошая вещь, но я всё так же с тоской поглядывал на свой изуродованный меч.

А означенный выше сэр Хельг сейчас рассказывал, как он выполнил поручение отца:

- Сразу после той стычки в трактире, я надел поддоспешник.

- И правильно, мой мальчик! – С важностью в голосе одобрил поступок сына сэр Конрад. Сэр Гольт, вообще-то молчаливый парень, лишь снисходительно улыбнулся. Хоть он и был рад, что его брат выжил, но хоть как-то проявлять свои родственные чувства в семье Пикнеров не было принято. Исключение составлял лишь сэр Конрад, и то, лишь потому, что он глава рода.

- Так вот, едва я накинул поддоспешник, доспех и шлем, как тут же кинулся в сарай, где разместились стрелки. Большая их часть сидела во дворе, где-то с дюжину зашли, искать себе уголок для ночлега.

Встревоженные шумом борьбы в трактире, стрелки уже вооружились и хотели идти к нам на выручку, когда подошёл к ним я.

Уже на пол дороге я кричу: «Десятники! Собрать всех, засада!» Они, конечно же, собрались, заметили, что не хватает примерно дюжины, я достал свой горн и протрубил сигнал общего сбора. Но из сарая раздались крики о помощи. Тут же мы построились штурмовым ордером «Лабиринт», дабы по возможности избежать нападения из-за угла. – Сэр Конрад всё так же кивал, мол, не зря я тебя учил. Толк вышел. Сами стрелки прислушивались к этому разговору без всякого энтузиазма, они же думали, что просто в сопровождение идут, а тут локальная партизанская война с нежитью. Причём, не самого низкого класса.

Я же просто мотал на ус все словечки и выражения рыцарей, чтоб в последствии перестать выглядеть как белая ворона.

- Сначала мы увидели окровавленный труп женщины, что лежал в проходе. Стрелки держали на прицеле все углы, по этому я вышел вперёд, дабы убедиться, что это действительно труп. Но как только подошёл ближе, женщина ожила и лиши сабатон на левой ноге спас меня от её укуса.

Я не растерялся и отсёк единым махом ей голову, но эта голова настолько сильно присосалась к сабатону, что мне пришлось разрубать её до состояния рубленки (нечто похожее на фарш - прим. автора).

И тут на нас полезли из всех щелей! Сверху, с боков! – Сэр Хельг светился счастьем, ведь ему довелось побывать в таком сражении! Он активно жестикулировал, размахивал руками. Зато стрелки темнели лицами всё больше: пережитый ужас давал о себе знать. – Я тут же отдал приказ отходить назад, а храбрые стрелки побросали луки и выхватили фальчин-саксы*. Они смело прикрывали мою спину и, без их поддержки, мой доспех точно пришлось бы чинить! – Тут он рассмеялся собственной шутке. Ну, а дальше вышли Вы, отец и Вы, брат мой. И помогли нам добить этих гадов. Уж больно быстры оказались те, тёмные. И уж очень неприятно было наблюдать, как порубленный тобой враг, вдруг встаёт и чинит себя прямо у тебя на глазах!

####################################

*местное изобретение: тот же фальчион, но длина чуть больше локтя, произошел от имперского гладиуса. Основная заточка с внутренней стороны клинка, с внешней – до середины. Ковался из низкосортной стали, по этому листовидная форма клинка была очень к стати и для рубящего удара и для колющего.

- Сэр Хельг! Вы вели себя подобающим образом, а стрелкам я велю сейчас же выдать по золотому сОлюту, а павшим и инвалидам пенсии! – Стрелки тут же приободрились и с любовью смотрели теперь на сэра Хельга. Хотя, как я понял, было не так героично на самом деле, но кому это интересно? Нужно верить в лучшее.

<b>Старик</b>

Мы шли дальше по широкой и пыльной дороге старого тракта. Местами он уже зарос, где-то он провалился под землю в вымытую подземным ручьём яму.

Солнце жарило совсем по-летнему и, как и следовало ожидать, все вспотели и частью потеряли бдительность. Иначе как ещё можно объяснить внезапное появление прямо перед отрядом древнего старика с вязанкой хвороста на спине.

Тут же все всполошились, на старика направили стрелы, мечи, копья. Один я тормоз тормозом – стоял и просто смотрел на перепуганного старика.

Сам дедушка боялся даже моргнуть лишний раз, чтоб не сочли это попыткой заколдовать столь грозных и нервных рыцарей.

Так, тут же подумал я, нужно что-то делать, а то прикончат дедушку на всякий случай и скажут, что это он сам на них напал. Или вообще ничего говорить не будут. Зачем? Они же рыцари! Если у этого серва есть хозяин, то сэр Конрад взамен старика пришлёт молодого порося.

- Так, господа! Давайте опустим оружие! – сказал я и медленно вышел из строя и встал между рыцарями и стариком. Подошёл к нему, и со словами «Давай помогу, дедушка» отобрал у него увесистую вязанку. И рыцари и стрелки и сам дед полностью офигели, прошу простить за жаргон! Уже который раз пытаюсь от него избавиться, но всё же иногда не получается подобрать литературное слово выразительнее аналогичного жаргонного.

Я тут же закинул себе за спину вязанку и сказал:

- Сэры! Нужно добрее быть к людям!

- Сэр Томас! Вы когда-нибудь пострадаете из-за своей доброты! – Откликнулся сэр Гольт, наконец забывший о своей обычной молчаливости.

- Сэр Гольт! А разве ни это ли, пострадать за доброту и веру, почётно для крестианина? Я уж не говорю про воина Креста, что постоянно рискует и головой и здоровьем во имя Добра и Справедливости. – Тут я обнаружил, что как-то сам собой принял горделивую позу, несмотря на вязанку дров за спиной. Абсолютно все благочестиво потупились и произнесли краткую благодарственную молитву.

Дед пребывал в полной прострации и повторил за всеми молитву только после того, как на него уставилось с десяток подозрительных взоров. Услышав символ веры из уст старичка все тут же оттаяли и сэр Конрад на правах командира начал расспрос.

- А скажи-ка, где ты живёшь? – Спросил сэр Конрад.

- Дык, эээ, тута, Ваш сиятельство! В лесу, значит вот. Я знахарем во всех деревнях здешних. – И улыбается заискивающе. Правильно, эти могут и конём растоптать, если что не по их нраву.

- Отлично, а что ты слышал в последнее время? – Потом он повернулся к строю и отдал приказ – Продолжаем движение!

Я пошёл рядом со старичком, ведя на поводу лошадь. Сам старичок, не гружёный обычной ношей, бодренько суетился рядом.

- Значит знахарь. Колдун? – Спросил сэр Конрад, со спокойным выражением лица.

- Нет, что Вы, Ваша светлейская милость! Это всё от Бога! Ведун я! Ведаю много о травках да корешках! Знаю, как зуб вылечить корой дуба и как роды принимать. Да, и роженицам муки при родах унимать знаю как. Всякое же бывает. А повитухи только и знают что на дитятко заговоры да нашёпты нашептывать. А я могу и иссечение провести. И ребёнка и мать спасу.

Вот! Даже крест нательный есть – И тут же извлёк маленький, кованый крестик из отворота рубахи. Тут даже у сэра Конрада сомнений не осталось, разве только не выплеснутое раздражение. Ведь к нему подобрался незамеченным какой-то серв.

- Ладно, верю. Так, что слышал?

- Дык, эээ, ничего. Ну, так, всякое. Мол, звери какие-то тёмные по ночам шастують, дык я посоветовал чеснока есть побольше да молиться чаще. Ещё какие-то люди странные, низенькие появляются, по корчмам шатаются. Да только всё одно! До беды это всё доведёт!

- А, знаешь! – Сказал сэр Конрад, глядя вперёд – Мне не нравится, когда мне лгут. И сейчас ты именно это и делаешь. Как ты здесь оказался? Почему именно сейчас?

Серв пожевал в расстройстве губы, да и сказал:

- Твоя правда, милость. Я заряженной водицы вожделел. Сюда её энти, нехорошие люди привезли. В железных бадьях! Да такое железо хорошее! Не ржавеет! Вот я и пустился за ними. Иду, знач, на расстоянии и слежу. Ни капли не достал до сих пор.

- А зачем тебе была нужна эта водица? – спросил уже я – И учти, я ложь за версту чую, как и если будешь юлить! Дело важное.

-А… - тут старик поник. – Да ничего. Исследовать хотел. Это ж та самая водица! У меня все пеньки в лесу звенели от силы, что от неё исходила.

- А теперь, подробно и с толком: что это ещё за водица и почему ты оказался у дороги именно в тот момент, когда мимо проезжали мы? – спросил сэр Конрад.

Старичок почесал репу, да и заговорил:

- Дык, там подкову кто-то в яме потерял. Там яма ручьём намытая. Ну я подковку-то и нашёл. Нашёл, а потом полез за ней.

Вот. А водица… Да как сказать-то? Ну, сила чародейская она копиться не может. Как его? Чёрная сила! Она, знач, взрывоопасная. А вот вообще силу, чтоб потом в чёрную перевести можно было, в воду-то и переводят.

- И от куда ты столько умных слов набрал? – Усмехнулся сэр Конрад

- Дык, ведуном-то меня не просто так называют. А вообще, благородным сэрам должно быть известны такие мечи, как Меч Львиной Храбрости, Меч из Языков Пламени Дракона. Да и Щит Подгорных Воителей, тоже не безызвестен? – тут он дождался утвердительного кивка от сэра Конрада и сыновей. – А делали-то это при помощи всё той же водицы. Саму-то воду зарядить не сложно. Заклинания нужны.

Но каждый такой меч, щит или иной доспех обладал двумя главными свойствами: он даровал своему владельцу огромную силу и отнимал очень много удачи. Часто великие императоры и воители, ставшие обладателями таких мечей, погибали, как только они достигали своей цели.

Расслабившись, потеряв на миг концентрацию или просто состарившись, владелец меча терял его и часто вместе с головой.

Но не было ещё ни одного случая обжигания в присутствии освящённой воды меча паладина, созданного святыми братьями. И что из этого выйдет, известно ли Ему» - здесь старик совсем потерял концентрацию. Сбросил маску, лицемер! Постарел, видать.

<b>Дер-Торкт</b>

Старик ещё раз заискивающе улыбнулся, но взгляд его упёрся в надменно поднятый подбородок сэра Конрада. Посмотрел на меня: я ему подмигнул и сказал:

- Рыцарь-чернокнижник? Слышал, но никогда не видел. Зачем Вы здесь?

Он затравленно посмотрел на нас, но сэр Конрад всё так же высокомерно произнёс в пространство перед собой:

- Не паясничайте, отвечайте: Вы Дер-Торкт? Рыцарь-чернокнижник? Владетель южного Утингтона?

- Это не Южный Утингтон! Это Пфахальцстоф! – Тут же вскипел дедушка. От его былой сельскости не осталось и следа. Но и на рыцаря он был не похож. Жёсткий, циничный взгляд, поразительная способность к перевоплощению. – Я владетель Пфахальцстофа! А братство святого – это слово он выделил особой интонацией – Франкциска отобрали эти земли, затевая подлые интриги и наушничая королу!

- Так что же Вы здесь делаете, Дер-Торкт? - на светский манер, словно издеваясь, спросил сэр Конрад. В устах очень усатого и вооруженного до зубов лошади рыцаря это звучало крайне комично. Дер-Торкт, к имени которого никто не прибавлял титул сэра, правильно уловил интонации, но вида не подал.

- Я здесь, ибо мне было видение! Именно в том месте – он указал в сторону трактира – должно было свершиться то, что никогда не случалось. Встретилась древняя магия и слепая вера паладинов. – Его било и трясло как больного лихорадкой. Дер-Торкт действительно очень стар.

- Дер-Торкт – обратился к нему я. Он повернул голову в мою сторону, шёл между мной и лошадью сэра Конрада, и уставился на меня злыми и безумными глазами. – Скажите, а не Вы ли натравили тех тварей на нас? Так сказать, во имя научных изысканий.

Дер - Торкт вдруг остановился посреди дороги и посмотрел на меня как на прокажённого:

- Как ты узнал?! – Нет, положительно, у него не все дома. – Как ты узнал об этом? Тебя тоже посещают видения?

- Нет, это логика. Законы природы, поставленные Самим, чтобы орды Хаоса не разрушили творения Его. – Ему сразу же стало плохо. Как припадочный он сел прямо в дорожную пыль, схватившись за сердце.

– Мои догадки верны. Властелин идёт. – Сказал в дорожную пыль, взгляд его остановился. Сэр Гольт подъехал к нему и ткнул тупым концом копья его в бок. Старик лишь покачнулся.

Я скинул уже опостылевшую вязанку хвороста. Отвязал щит от седла и закинул за спину – он мне мешал достать предмет, что так желал заполучить этот колдун.

- Дер-Торкт. Вы, кажется, хотели посмотреть на результат смешения силы Его и магии? Смотрите - Я отогнул свёрнутое на крупе лошади одеяло вверх и достал завёрнутый в мой старый плащ меч. Серая ткань разошлась в стороны, старик резко поднял голову с дикой надеждой в глазах. Вот я вытаскиваю меч. Первые несколько мгновений он непонимающе смотрит на это. Затем резко вскакивает, не обращая внимания на то, что сильно стукнулся лбом о древко копья сэра Гольта.

Подходит ближе … и издаёт стон-шип.

- Проклятие Легионов Хаоса! Я так надеялся! – и поник головой.

- На что, Дер-Торкт? – спросил сэр Конрад.

- Вы думаете, что Дер-Торкт Пфахальцстофский сумасшедший властолюбец? – Он поднял мёртвый взгляд на сэра Конрада. – Нет. Я видел знамение! Святые шестнадцать апостолов. Они остановили Хаос тогда, во время Оно! Но сейчас, нет тех шестнадцати великих паладинов! Но я видел в своих снах героя с мечом, соединившим в себе и древнюю магию, и силу Всевышнего! Этим мечом этот герой пронзал Зло, и оно отступало. И вот он меч, Меч Единства! Но он лишь жалкий обуглишь и не больше.

- Мда, трогательная забота обо всём мире. А вот вырезали Вы пару деревень тоже во имя спасения всего мира? – Ехидно поинтересовался сэр Конрад

- Ради этой великой цели я не пожалел и последнего из рода Пфахальцстоф! Своего сына. Не пожалею и себя! – сказал он, гордо выпятив подбородок, несмотря на то, что сидел на коленях.

- Бывают в жизни огорчения – сказал я как бы про себя, но получилось вслух.

- Огорчения? Мой мир сейчас рухнет! Это огорчение? Вы ничего не сможете противопоставить эмиссару Хаоса! Он уже в пути и скоро будет здесь! И одна надежда: он одинок; но силы его велики, а меч Единства мог бы его сразить! Если бы я был бы там, я бы смог направить в верное русло течение силы, и сейчас у нас было бы оружие Возмездия и Защиты! – А сколько патетики! А сколько экспрессии! Это же надо?!

- Дер-Торкт! Откуда эти сведения? Всё оттуда же, из сновидений? – Спросил сэр Конрад.

- Да – глухо и сдавленно прозвучал голос Торкта – оттуда.

А затем, без предисловий начал трястись. Его кости стало ломать, взгляд стал застилаться пеленой звериного безумия. Вдруг он резко раздался вширь и в длину. Рот превратился в пасть, простые онучи на ногах разорвали огромные когти, и оборотень кинулся на меня.

Я резко перекинул со спины вперёд свой щит, вскинул обугленный меч. Скорее, просто в силу привычки.

Бросок оборотня я принял на щит, он меня попытался повалить на спину и прижать к земле, но я устоял на ногах. Злобные глазки сверлил меня ненавистью, а раззявленная пасть старалась дотянуться до моего горла. Я немного отступил назад и влево, пропуская зверя мимо себя. Расстояние меж нами увеличилось.

Перед его броском я чувствовал страх, коленки дрожали, но когда отбил первую атаку, горячая волна ярости и гнева прокатилась по моим жилам. Сейчас голова была ясной, губы сами вытянулись в жесткую усмешку, и следующий бросок зверя я принял не на щит, а на меч.

Несчастный, обугленный клинок не выдержал такого удара, и кончик его сломался, застряв в горле оборотня. Дер-Торкт тут же захрипел и упал. Он старался откашлять застрявший кусок испорченного металла, но его глаза всё больше и больше стекленели, становясь похожими на вываренное куриное яйцо.

Я быстро перевёл взгляд на моих спутников, но они как будь-то парализованы. И это странное оцепенение длилось всего лишь мгновение, но затем всё вернулось в норму. Сэр Гольт и сэр Конрад вскинули копья, с намерением пронзить зверя. Но их опередило несколько белопёрых стрел, одна пробив навылет череп, а остальные вонзились в тело твари.

Но они опоздали, и вервольф уже никак не реагировал на эти раны.

Я смотрел на поверженного вервольфа и судорожно сжимал останки меча: всё ждал, когда он дёрнется ещё раз. Но тот лежал смирно, постепенно высыхая и, как бы, вваливаясь внутрь себя.

- Сэр Томас! Что случилось? Какого Орка тут творится?! – Вскричал раздосадованный сэр Гольт, что-то он больно разговорчив стал. – Меня обездвижило!

А я также стоял и смотрел в ухмыляющуюся морду зверя. И не мог отойти от шока. Неррут спешился и подошёл ко мне. Затем положил свои руки мне на плечи и заглянул в глаза:

- Сэр Томас! Возвращайтесь! – Я, наконец, смог совладать с этим оцепенением и сфокусировал свой взгляд на нём, потом повёл рукой, держащей меч и, всё так же смотря в глаза Нерруту, распрямился.

- Уф! Как же он меня напугал! – Сказал я, наконец.

- И не мудрено! Колдун применил Паралич, чтоб никто не смог его прикончить, а после, чтоб он успел удрать в обличии этого зверя. – Сказал сэр Конрад. Вообще он, порой, очень сильно выбивается из роли тупого рубаки и блещет непонятно откуда изъятыми знаниями. А спросить его никто не хочет – боятся.

- Пара секунд задержки в заклинании, что ж, и это может спасти жизнь, – философски заметил сэр Хельг.

Сэр Гольт подъехал к трупу зверя, его конь храпел и не хотел подходить, но Гольт бы опытным наездником. Рыцарь опять ткнул копьём поверженное тело колдуна. То сразу же рассыпалось в сухую гниль, а внутри обнаружился скелет, на половину человеческий, на половину … не человеческий. В всяком случае череп с развитой черепной коробкой и удлинёнными челюстями я не знал как охарактеризовать.

- Что ж, хорошо то, что хорошо заканчивается. – Сказал умудрённый жизнью сэр Конрад. – Грузимся, скелет этой твари в мешок, тому, кто понесёт это, плачу пять золотых. – Он бы и приказать мог, но зачем насиловать нервы своих дружинников?

А я, закинув уж привычным движением руки щит за спину, смотрел на свой меч. Он мне столько раз жизнь спасал. И даже, когда я его предал и бросил в колдовском огне, спасая свою шкуру, он меня не бросил. Простил и помог, спас сейчас, уже после своей смерти. Во истину - Великий клинок! Чего стоят все эти испражняющиеся огнём и дикой силой магические клинки, если они мертвы уже с рождения? А мой меч жив и после смерти. Вот это – величие, вот это сила!

В странном порыве души я поднял свой обугленный и сломанный меч над головой. В глаза попала пыль с осыпающегося меча и вскричал:

- Зрите! Великий из величайших мечей! Он победил смерть, он на последнем издыхании в который раз спас жизнь своему хозяину, - тут я его опустил и уложил на свои руки, как бы баюкая, - что предательски его бросил, спасая себя. – Я поднял голову и обвёл всех собравшихся взглядом. Можете считать меня кем хотите, но на моих глазах в этот момент выступили слёзы – Я каюсь в своей слабости. И говорю вам: этот меч, настоящий меч паладина! Он простил предателя и возлюбил его, помог ему ещё раз и, быть может, принёс ещё чуточку света в этот мир!

После этих слов вытянул руки с мечом на них перед собой, чтобы все смогли увидеть мою реликвию. Потом я встал на левое колено и зажал обломанный конец меча в трещине в покрытии тракта. Сейчас он, обуглены, пострадавший за веру, стоял как символ непреклонности и внутренней силы всего братства паладинов. Сэр Неррут первым преклонил колени, затем сэр Конрад, спешившись, его сыновья и все слуги. Каждый осенил себя знаменем Креста, древним символом Света. Мне стало хорошо и легко на душе, как никогда и каждый член нашего отряда посветлел лицом.

Затем я встал, встали и все. Куда бы я не посмотрел: везде видел очень добрые и одухотворённые лица.

- Нужно выдвигаться, – тихо сказал сэр Конрад.

Моментально наш отряд собрался, подтянулся, вперёд выехал дозорный, стрелки вытащили, на всякий случай, по стреле и несли прямо в руках. Отряд вышел в Путь.

<b> Другой трактир. </b>

Через пару часов ходьбы я конкретно вымотался и очень хотел есть. Просто дико хотел есть. Страшно хотел есть…. Ладно, хоть горжет додумался не одевать. Да и вообще ноги до сих пор подрагивали, как вспомню морду оборотня.

Но пришлось топать и топать, забыв и про сон и про усталость. Редкие остановки, дабы перекусить, были непродолжительны, так как необходимо было торопиться, ибо вести, что мы везли, были чрезвычайной важности.

Но, вот спасение! Ещё одна почтовая станция.

Никто не отдавал приказов, но я сразу же, на ходу отвязал свой горжет от поклажи и накинул на плечи, затянул все завязки, на голову натянул приблицу. Обернулся назад: все, кто был в отряде, оголили оружие и были готовы в тот же миг отбить любую атаку.

По этому, вполне можно объяснить удивление местных стражников и жителей, когда во двор вошли, прикрывшись щитами, воины сэра Конрада.

Но в этом корчёменном доме всё было в порядке, а, видя нашу нервозность и желание что-нибудь сломать, обслуга металась по трактиру как угорелая.

Затем, когда мы более или менее наелись, к нам подошёл трактирщик, почти точная копия ныне покойного, нам уже известного трактирщика из сожжённой почтовой станции.

Естественно, он подошёл спросить вести, и естественно, он чуть в обморок не упал, слушая их. Но он был нам горячо благодарен за то, что вывели всю эту нежить под корень, особенно Дер-Торкта…

- А ну-ка, милейший! – Остановил поток любезностей сэр Конрад – Повтори! Ты сказал «Дер-Торкт»?

- Да, Ваша милость. – Сказал трактирщик, ещё не понимая, где он прокололся, но уже осознавая сей факт. – Очень не хороший человек! Колдун! Поговаривают, что он якшался с тёмными силами! - Стоял, бедный, чуть сгорбив спину в полупоклоне и беспрестанно вытирая руки полотенцем. Так, знакомые симптомы.

Я посмотрел на сэра Конрада, он меня понял и тихонько так сказал:

- Ребята, зря мы так плотно поели.

И слуги, и стрелки, которых ввиду их малого количества пригласили в общий зал, тут же повскакивали, переворачивая столы и скамьи, стараясь расчистить себе пространство для манёвра в центре зала и перегородить нападающим пути атаки. Услышав этот шум, к нам влетела тройка дневальных с фальчин-саксами на перевес. Трактирщик в ужасе махал руками и восклицал, дескать, что мы делаем?

Сэр Конрад чуть повернул голову в сторону сэра Гольта и тот тут же встал со скамьи и подошёл к трактирщику, до которого только сейчас дошло, что врать-то не хорошо.

При допросе без пристрастия выяснилось, что тут, возле трактира, давно ошиваются тёмные личности, со стражниками (аж пять штук) на короткой ноге.

Мне выпала очередь бдеть вечером. Свой Чёрный меч я теперь носил с собой, в свёртке за спиной, так же за спиной висел щит, а топор прочно обосновался у меня за поясом.

Кстати, о поясе. Нож не обуглился, как меч, да и шлем, хоть я его и не надевал, вроде в порядке. Свойств никаких не приобрёл, разве что вся окись слезла с металла. Первое время и нож, и шлем сверкали не хуже наплечников. Правда, мне приходилось драить их в два раза эффективнее, чтоб сохранить блеск. Но они всё равно темнели, нож очень медленно, а шлем почти сразу.

Да, хорошо всё-таки здесь, на природе. Ночной ветер, звёзды. Сараи стоят тёмными силуэтами, превращаясь из сизых скособоченных лачуг в таинственные данжеоны, где обитают клады, сокровища и опасности. Пока я тихо ходил и осматривался, сверчки, словно сумасшедшие, стрекотали, а комары старались запастись провизией, по-моему, на всю зиму. Спасаясь от крылатых кровопийц, я опять надел приблицу, и так, в кольчуге, горжете, раздобытых по случаю поножах и с сабатонами, вышагивал по ночному подворью.

Как прекрасны звёзды!

- A Elbereth Gilthoniel,

Sikivren penna miriel

O menel alglar elenath!

А что там дальше я не помню… - Сказал я тихо-тихо. Вспомнились юные годы, когда я впервые, с трепетом заучивал знаменитейшие слова той самой песни о Варде Возжигательнице. Той, что зажгла звёзды во дни Предвечной Ночи, и почиталась всеми эльфами больше чем сам Манве. Это я Толкиене, разумеется. Только эти строки и запомнил. А чаще и того меньше произносил, только первую строчку, в качестве восклицания. Да, раньше я не вспоминал о той жизни вообще. Я играл роль и играл качественно, а сейчас, похоже, надломился, устал. Нет, я не хочу домой, но хочется чего-то большего. Мира этой земле – Северным Окраинам. Чтоб и тут устраивали светлый праздник Ёль (Йоль) или танцевали при кострах на Ивана-Купалу. Очень уж здесь мрачно.

Но я шёл дальше, размышляя. В тёмном проулке показались парные отблески чьих-то глаз. Я развернул торс, начиная с плеч, чтоб солиднее выглядеть, и твёрдо посмотрел прямо в то место. Шевеления нет, что ж. Я пристально-пристально вгляделся в этот проём, тьма вдруг расступилась, и мне открылось,… что там никого нет. Просто отблески от лужи. Мда, возможно, что абсолютно все наши страхи и тёмные твари, которых мы видим, либо такие же, как мы люди, либо наши фантазии.

Я обошёл весь двор и подворье, периодически ударяя в щит, чтобы показать – часовой здесь. Но наступил конец и моей вахте. Что же, день был не из лёгких.

Ночь прошла скучно и тихо. Точь-в-точь, как я люблю. Стрелки ночью дежурили ревностно и охотно, ибо жить им хотелось, даже очень. Так что, спокойствие этой ночи не было иллюзорным.

Так что, все два десятка людей нашего воинства на следующее утро спокойно могли продолжить путь.

<b>Утро, Следующая станция </b>

Утро неожиданностей не принесло, всё было штатно.

Один из слуг сэр Конрада, в порядке очереди, взнуздал мою смирную кобылку, с завистью поглядывая, как сэр Неррут сам седлает своего скакуна. Я всё понимал: ну, что же это за рыцарь без лошади, точнее, не умеющий ни седлать коня, ни ездить на нём. А мне, вот, жалко их. Коней, конечно.

Как-то я объяснил очередному дежурному по моей лошади, что мне жалко лошадей. Ведь для того, чтоб лошадь можно было бы использовать в качестве верхового животного, необходимо было объездить её. А это целый комплекс мер по избиению лошади, смирению её. Полностью ломается воля коня, и он превращается из вольного зверя в послушную скотину. Ужасное насилие. А потом ещё лошади выбивают зубы, чтоб уздечка легла правильно, язык зажимают в железные тиски. Нет! Лучше я пешком.

И ни кто не смеялся надо мной, вот что странно. По-моему, меня сочли, чуть ли не святым, а я просто боюсь больших животных. Но признаваться в этом не решился, мало ли что.

В этот день конюх предложил сделать из моей верховой лошадки вьючную. Так она больше груза нести сможет, а повод привязать позади седла сэра Неррута. С чем и он, и я согласились.

И вновь дорога, и я опять в кольчуге и с топором пешком шагаю в голове колонны. Сэр Хельг как-то спросил меня, а не устаю ли я от этой ходьбы, ведь целый день. Ну, а мне-то что? Я ж студент и ролевик: денег всегда в обрез, на транспорт, который вечно в пробках простаивает, денег нет, вот и пёхаю, как самый настоящий пИхотинец изо дня в день, по десять и более километров. Но в ответ я лишь пожал плечами, мол, а фиг его знает.

И вот, наконец, долгожданная, последняя на нашем пути почтовая станция. Следующая ночёвка будет уже в поле. А ещё через день будем ночевать в монастыре франкцев.