Дорога до монастыря (стр. 3 )

Лично я уже притерпелся с нечистым своим положением (в плане гигиены), вот только спать в комнатах трактиров всё равно брезговал. Как раз таки после ночёвки в этом трактире.

Каменные дома и частокол этой станции нас встретил всё тем же сержантом. Сначала он выглядел обычно: Кто такие, куда и зачем? И плевать ему на то, что перед ним полным комендат со свитой! Он страж самого корола, а это значит, что такой же слуга Их Величества, что и комендат, только несколько беднее.

Но увидев нас с Неррутом, тут же расцвёл в улыбке:

- А! Господа Крестоносцы! Рыцари храмовники! Прошу, проходите! Формальности после уладим!

Сэр Конрад несколько озадаченно взирал на это действо, ведь он уже давно знал, что теперь в королевстве правит новый, страшный зверь: бюрократия. А теперь этот самый бюрократ распростёр свои объятья каким-то нищим храмовникам, словно те были его родными братьями.

Сэр Гольт также взирал с удивлением, с немым вопросом в глазах, на меня.

- Просто к людям надо добрее, да, сэр Неррут?!

- Во истину, сэр Томас. – Сказал улыбающийся Неррут. Затем, он с достоинством и постным выражением лица, проехал вперёд. Приколист, блин.

У нас было восемь лошадей, а нас самих: двадцать человек, считая со мной. И вся эта орава тут же заполнила весь зал трактира, требую мяса, пива, вина, каши и всего остального и побольше. То есть веселье было на полную катушку, ещё бы! Этот трактир был солиднее и лучше всех ранее виденных нами. Некоторые стрелки впервые покинули Трит-бург.

Сама почтовая станция была не очень большой, но село вкруг станции разрослось прилично. Внутри частокола стояло около трёх десятков двухэтажных домиков, внутри деревянных, а снаружи обмазанных имперским составом – мастикой. Так получалось и дёшево и сердито. Хотя, в первую свою поездку сюда я ничего этого не заметил: был дождь, вечер, усталость и чувство неудовлетворённости, ведь до Спрута мы не добрались.

Трактирщик сначала нас не узнал, но после привечал, как старых знакомых, не понятно только почему. Впрочем, виноват в этом может быть только сержант, имя его не запомнил, местной стражи.

Слуги и служанки, а так же сам хозяин заведения поведали нам, что ни каких лихих людей, тёмных тварей они не встречали и слухов о них не ловили. Только, разве что, ходил разговор, будь-то на север если проехать, так в той корчме старик заправляет, ну чистый колдун!

Мы тот трактир проехали, и ни каких симптомов не заметили. Хотя, кто знает?! Ни кто ведь и не присматривался.

В тот же вечер, когда солнце ещё не успело сесть, я достал свой заветный планшет с листами дорогущего пергамента, посеребрённое перо и не проливающуюся чернильницу.

<b>Дневниковая запись </b>

Аннотация к записи: «День после высадки не известен»

«По поводу языкового барьера. Мною подмечено, что, разговаривая с местными жителями не задумываясь над тем как произнести то или иное слово, то меня всегда понимают. Конечно в меру своей образованности. Зато, при тщательном произношении слов, я начинаю произносить их именно так, как они звучат в оригинале. Например, при приступе ностальгии в бурге сэра Конрада, я назвал брюбет (местное слово) бабюртом, что является для меня исходным.

Тоже самое и с письменной речью. При каллиграфическом почерке, смыл слов теряется для местных книгочеев, в то время как корявая скоропись вполне узнаваема. Понятно, что эту способность в мой мозг «подвесил» этот неведомый кто-то, тот самый туман из моих снов».

В этом месте я вдруг почувствовал себя не очень хорошо. Голова закружилась, веки налились тяжестью и вдруг резко опасные симптомы прекратились. Я посидел ещё пару минут, разминая участки тела с застоявшейся кровью. И только после этого комплекса упражнений опустил глаза на листы пергамента, дабы продолжить писать.

Но сейчас, под моими каллиграфическими завитушками, представляющими собой буквы, сидела целая строка мелкого убористого почерка. В конце чужеродной строки с определённой периодичностью появлялись маленькие капли чернил, которые с той же периодичностью исчезали. Словно кто-то держит над листом пергамента своё перо.

Опять галлюцинации? Строчка гласила: «Этот неведомы кто-то есть ни кто иной как Хаждчинууумаатарнактыд … Ну или просто, что-нибудь вроде Локки, Нечистого, много имён, правда этими персонажами пользовался не только я, иногда сдавал в аренду или продавал, когда достигал определённого уровня. Со мной ты знаком под именем Лорд Арагорн Московский. По ICQ списывались».

Вот уж действительно, галлюцинации. Приколист. Может, мне ещё метлу дашь, шрам на лоб в виде молнии? Не люблю я магию! Не люблю и всё тут! Хоть Поттера всего прочитал в своё время.

Но тут капельки чернил вдруг резко понеслись к краю листка, но не вправо, где стояла моя чернильница, а в лево, будь-то пишет левша. Сначала буквы побежали как в зеркальном отражении, но потом их перечеркнули, а потом побежали, как полагается.

«Послушай, не мог бы ты писать на пергаменте, а то я лишь улавливаю эмоции и то смутно». Потыкав в ни в чём не повинную чернильницу, я посадил пару клякс на верхний правый край пергамента. Потом, оставляя дорожку из маленьких капелек чернил, я размахнулся ответом:

«Что тебе нужно?» - Ну и изящный же и него почерк, несмотря на убористость.

«И так, для начала, разобраться, что случилось перед твоей поездкой, прояснить кое-какие факты, наказать виновных» продолжил мой собеседник, а затем нарисовал моргающую и смеющуюся мордочку. Он мне ещё и смайлики посылает! Вот гад.

«А объясниться?» - написал я уже, взяв себя в руки.

«А это как получится». – подмигнул мне хитрый смайлик. Я не выдержал и нарисовал ему… Мда. Не хорошую вещь, в общем-то.

«Ай-яй-яй! Как не стыдно такому справному паладину и такое рисовать?!» - продолжал издеваться мой собеседник.

«Да это я так, хулиганю, то есть балуюсь. Расказывай!»

« «Рассказывай» пишется с двумя «эс». «Ну, хорошо. И так, попаданец, внимай! В этом мире частенько боги устраивали ролевые игры. Назывались игры по разному, то есть было три части этой игры. Первая часть – Путь Чести «The way of Honor». Там нужно пройти весь путь либо за светлый блок, либо за нейтралов. На этом пути хитрить, лгать и бить в спину нельзя ни в коем случае.

Потом, «Путь Славы» «The way of Glory». В этой, второй части, пройти задания и выполнить все пути нужно, добыв себе славу и почёт. Здесь будет много легче – и тёмный блок и нейтралы, даже светлые тут могут себе заработать всё что нужно.

Ну и «Путь Могущества» «The way of Might». Этот самый лёгкий и он единственный полностью предназначен для визардов, варлоков даже для клириков подойдёт. И вот именно этот путь я для тебя и избрал. Но ты зачем-то пошёл …. Ладно.

Хотя, тут нужно по порядку, вы, смертные очень любите совать свой нос во все щели, а если нельзя, то начинаете жутко выть.

С тобой мы уже говорили на эту тему. Да! Здесь всё не просто так. По сути своей, конкретный мир был создан как полигон для проведения игры «Три Пути» всеми богами этой оси. Но сейчас по некоторым причинам, всей оси, на которую нанизано огромное количество миров, грозит оказаться захваченной Хаосом.

И Хаос использует эту игру, чтоб интегрироваться в эти миры, так как в ином случае, он просто не может существовать в упорядоченном пространстве, Хаос для этого слишком сложен.

Используя своих персонажей, Легионы захватывают мир за миром, искривляя оные под свои нужды.

Как он смог использовать эту игру богов, если она была создана только в этом мире? Понять тебе будет сложно, просто прими это как данность.

В иных мирах внутренние боги и стихии сами успешно разбираются с интервенцией, а кое-где приходится мне вмешиваться и игра тут единственный возможный вариант. Сразу ввести могучего героя, эдакого мари-сью я не могу: баланс сил покачнётся и тогда Легионы Хаоса получат в десять раз больше очков, чем я дам своему персонажу.

И я всегда иду по самому лёгкому из возможных путей: маги, эльфы, волшебники, шаманы… Да кто угодно, лишь бы он прошёл путь Могущества. Даже дэмэдж дилеру, варвару, я дал сразу много очков вперёд. Он там в паре с магом будет мир спасать. И ведь спасут! Потому как я поднимаю их уровни правильно.

А ты? Попал именно в тот мир, где путь Могущества вознёс бы тебя на вершину власти всего за пару месяцев! Я здесь каждую былинку в лицо помню. Каждый подводный камень знаю! И я бы тебя провёл этим путём, ты бы уже был дома или остался здесь, вкушая вполне заслуженные плоды своих побед.

Но ты выбрал путь Чести. Что ж, этим всё сказано. Правда, одновременно ты создал и новый класс персонажей. Обычно, паладинами тут называют дворян северо-восточных королевств. Там нет возможности иметь конницу, любую конницу и им приходится большей частью воевать пешком. В оригинале там звание аристократа можно перевести как knight, то есть кнехт. Пехотинец. И здесь ты угадал. Не спорю. Но чую я, что помогает тебе вовсе не Тот, кого ты славишь, а треклятые Легионы.

Да, это оригинально, скрестить мощь веры клириков и освящённую броню рыцарей. Только ты не сможешь достигнуть того уровня мастерства ни в том, ни в другом таланте, ни, тем более, в совокупности, дабы отразить атаку Легионера. Ты – мёртвый класс игроков, тебе место в селе, гонять зомби первоуровневых по кладбищам, чтоб огороды не потоптали.

А мир не выживет. И всё из-за твоего упрямства.

Ладно. Есть иной путь. Конечно, для меня проще было бы тебя грохнуть. Да я так и хотел сделать, ещё при переносе. Правда, я смог лишь забросить тебя в глушь, вместо того, чтоб в жерло вулкана, но и там, в глуши ты должен был умереть.

Но тебе помогла чья-то могучая рука, и что-то шерсть на ней ладаном не пахнет, скорее уж серой. И я до сих пор не могу тебя убить, хоть и наложил печать ненависти. То есть любая тварь, подчинённая мне или Тьме жаждет твоей крови. Убив тебя, я смогу вновь запустить механизм переноса и быстро прокачать своего персонажа, пока есть время.

Но, раз у тебя есть могучий покровитель, то я тогда предлагаю просто убраться отсюда. Этот путь дольше, но, раз ты не убиваешься, то тогда ты просто должен как можно быстрее пройти один очень нужный квест. Я тебе его покажу. В конце квеста тебе откроется дорога домой.

Фуф, вроде всё.

Да! В конце этого квеста тебе будет предложено остаться, так как кто-то из твоих друзей умрёт, если ты его не спасёшь. Знай! Это провокация. Да, таким образом умрёт один человек, но ты спасёшь целый мир!

Просто, уйди по-хорошему и тем самым ты сделаешь очень доброе дело в мировом масштабе. Ведь именно к этому стремятся паладины Добра и Справедливости: спасти мир?»

Да, письмо заставило задуматься. Голова вскипела вопросами. И ещё, я ни капли ему не поверил. Сила, что питает меня, идёт от Всевышнего. Просто, этот хмырь, сам ведёт свою игру, надеясь на что-то. Да, возможно, он гарантированно спасёт мир. Но какой ценой? Лёгкие пути обычно самые дорогие.

Я сидел и думал, глядя, как на листок капают и пропадают кляксы с оборотной стороны. На чём бы его подловить?

Наконец, я вывел, что хотел ему сказать:

«А тебе-то что за польза оттого, что мир будет спасён? Себе захотел заграбастать? Ишь, в игры они играют! Боги-демиурги! Иди на завод работай! Развелось, блин всяких!»

Да и смял к чертям этот листок. Тут же я почувствовал, что за плечо меня кто-то трясёт. В уши ворвался мощный и весёлый гвалт гулянья. В горле почувствовал сухость и только сейчас я понял, что глаза мои были закрыты. Я спал. Но какой же удивительно чёткий сон! Правда, в этом сне лишь лист пергамента и стол выглядели реальными, остальное было каким-то расплывчатым и двумерным.

<b>Ссора</b>

Я поднял голову со стола и хриплым спросонья голосом спросил

- Что, выступаем? – оглядываюсь сонными, слипающимися глазами. Слышу громовой хохот, обрываемый фразой «Ну, ты! Тихо! Видишь, изволют почивать»

Я сразу же проснулся, откашлялся, распрямил спину и громовым гласом осведомился:

- А это что за пациент тут неуместно шутит?! А?!» - больше всего смутило слово «пациент». Таких слов тут как-то не встречали. Сэр Конрад, пресекая возможное недоразумения, перевёл собравшимся сие слово. Он перевёл его как «Носящий шлем», то есть латник, уважительное обращение к воину.

Оказывается, пока я спал, прибыл барон Дер-Борбрь, западный сосед сэра Конрада. Не сказать бы, что человек достойный, но явной вражды меж ним и моим патроном не было.

Шли разговоры, кто-то из свиты сэра Дер-Борбря спросил о Дер-Торктре, его дальнем родственнике и «редкой скотине».

- А он здесь! Приехал с нами! – Поспешил обрадовать сэра Дер-Борбря сэр Конрад.

- И где же он?

- Да вот – в мешке. Гольт, сын мой! Откройте и покажите Дер-Торктра. – Я это всё только слышал, так как сидел в уголке, и мне не было видно из-за спин посетителей. Да и не туда я смотрел, я искал смятый мною во сне листок на полу. Вдруг, на самом деле он остался наяву. Я нашёл смятый пергамент, но это был древний, высохший клочок, на котором медленно пропадала клякса чернил. Расконнектилось.

- Оборотень! – я замер в склонённой позе, словно я поглощён созерцанием этого клочка. – И кто же его так, да ещё и в пасть. Это же какие надо иметь железные нервы?!

- Сэр Томас! Вас хочет видеть сэр Дер-Борбрь. – это уже сэр Хельг.

- Передайте сэру Дер-Борбрю, что я польщён присутствием внимания с его стороны к моей скромной персоне. Это так мило. – Сказал я, выпрямляясь, вертя в руках этот жалкий клочок. Но от дуновения сквозняка он тут же рассыпался. Остатки листка, что, медленно кружась, падали вниз, я проводил задумчивым взглядом.

Значит не сон, не галлюцинация.

- Так это Вы сэр Томас? – сказал объёмный дядя. Типичный «кошелёк и ушки». Он рассматривал меня с вызовом, крайне нагло. Видимо, вино ударило в голову, искал на ком бы поупражняться в конной сшибке. Со стороны уже один из стрелков шептал, что сей муж отлично владеет приёмом таранного удара копьём, но плох в пешей схватке, так что, валить его надо с первой же сшибки.

Это на что он намекает?!

А этот «кошелёк с ушками» всё продолжал наглеть:

- И как Вам старичков убивать?

- Не знаю как Вам, но мне противно любое насилие. – Ответил я задумчиво, уже видно куда клонит сей гражданин, но мне как-то всё равно. Ну, что теперь поделаешь? Да, я такой. Согласен, меня и так все сумасшедшим считают и в том мире и в этом. Но ни в чьи стандарты я вписываться не собираюсь.

Тут я присел обратно, собирая свои листы. Сел я в пол оборота к нему, дескать, я занят более важным делом.

Вообще, он был отвратителен. Его тучность дородностью назвать было сложно, он был скорее куском топлёного жира, чем неповоротливым медведем. Оброс, сальные волосы были завиты в одну косу, но смотрелось на нём, как парик на очень большом глобусе. Кожа была бледной, зато нос и глаза красными.

Его глаза рассматривали меня презрительно, видимо, он таки нашёл себе цель.

- Хорошо! Допустим, мы видели, как Вы фехтуете! – Тут он опять недвусмысленно указал взглядом на мешок с костями и прахом своего родственника. Пара оруженосцев из его свиты ухмыльнулась. Странно, кстати, что их допустили до общей трапезы.

- Ох, ну что Вы, я мог бы и лучше, сэр Конрад может подтвердить! – Здесь Дер-Борбрь скосил взгляд на сэра Конрада и без комментариев продолжил, - А вот, как Вы держитесь в седле, сэр рыцарь?

- Сэр паладин-рыцарь. – Поправил его я – Держусь не дурно, как собака на заборе. – Тут зал грохнул от хохота. Гусарский юмор здесь в почёте.

- Лично я считаю, что Вы, сэр Томас, подлый трус и родились не от мужчины. – В зале повисла зловещая тишина. Сэр Конрад, да этого с благодушием наблюдающий за этим действием, сейчас сел ровнее, уперев правую руку в колено.

- Как это понимать, сэр Дер-Борбрь? Вы пытаетесь оскорбить нашего спутника, который своим благочестием и хладнокровием не уступит ни одному из моих сыновей? – Тут стоит заметить, что сыновья сэра Конрада считались вторыми бойцами во всей северной Марке. Первым, конечно, был их отец, не зря же он был приближен ко двору корола?!

- Это следует понимать сэр Конрад, что Вы и Ваши сыновья: великие воины, но сейчас Вы пригрели змею на груди! – В это время Неррут смотрел на Дер-Борбря недоуменно. Кровь бросилась в голову молодого рыцаря, грозя выплеснуться потоком бранных слов.

- Сэры! – спокойно прервал я их – Всем давно известно, что на моей родине принято биться пешком, но если сэр, как Вас там? А…. Не важно, так вот, если этот муж желает, можно пройти к барьеру. Сэр Гольт! Сэр Хельг! Сэр Неррут! Не могли бы вы стать смотрящими с моей стороны?

Все три рыцаря ответили утвердительно, а я сидел всё так же, не смотря на Борбря. Нет, он меня не задел, но статус обязывает. Да и не очень это будет сложно, так как тут важнее просто точно прицелиться и крепко сидеть, зацепившись за стремена ногами.

Дер-Борбрь попросил стать смотрящим сэра Конрада, и тот ему не отказал, так как формального повода не было.

Сшибку назначили на рассвете, как принято. Правда, Борбрь настаивал тот же час провести дуэль и разобраться, но сэр Конрад ответил твёрдым отказом, мотивируя это тем, что местный монашек уже спит, а без благословления ни один поединок не считается законным.

Ночью я спал прекрасно, на сеновале, вдали от клопов и запахов, что ещё можно сказать? Да ни чего, я так полагаю. К моим чудачествам все относились снисходительно, а после стычки с оборотнем, даже без шуток.

<b>ТопХельм </b>

Утро выдалось свежим, даже приятным. Дыхание осени здесь, как это ни странно, ещё не ощущалось, хотя, прохладный ветер не давал забыть о близком конце северного лета.

Монах-отшельник, сухонький старичок, сказал, чтоб бились мы тупыми копьями, а после только булавами со скруглённой боевой частью. Все конечно недоумевали от такого указа, но потом монах показал копию очередного эдикта Папы, ратифицированный королом, где утверждались правила поединков чести, а так же турниров и прочих «молодецких забав».

Конечно, и король такой же рыцарь, как и любой другой граф, барон и герцог, да только идти против его слова, всё-таки никто пока не решался.

Делать нечего. Ордалии отложили ещё, пока найдут всё необходимое.

Солнце ещё не успело подняться высоко, и я спокойно мог смотреть на него, не щуря глаз. Хорошее место для наблюдения за восходом я нашёл у одного забора: там было солидное бревно, что-то похожее на липу, небольшое возвышение и полное отсутствие ветра.

Эту идиллию нарушил сэр Хельг, подойдя с прямым вопросом:

- Сэр Томас! Вы же действительно на коне не умеете ездить! – Сказал недоумённо, - Да и шлем какой-то странный у Вас.

- Ерунда. А что с ним не так? – Сказал я, рефлексируя и абстрагируясь, прошу простить за столько явные жаргонизмы.

- Да как Вам сказать… - Тут он замялся, а, ладно! Какая разница? Борбрь не кажется мне опасным противником.

Но вот, всё требуемое нам принесли. Я облачился в кольчугу, горжет, поножи-саботоны, то есть всё как всегда. На торс бы ещё чего-нибудь, а то все рёбра может переломать, но буду надеяться на щит и точность своего удара.

Впервые я надеваю в бою свой новый шлем. Подкладка, подшлемник и приблица – всё сидит, как положено. Мой топхельм тут же мне пристегнул к горжету один из слуг, как-то странно на меня косясь.

Мой противник был экипирован куда лучше: в шинно-бригантинном доспехе с большим треугольным щитом с полукруглой выемкой для копья. А на голове у него тоже был горшок, только не как у меня, а «жабья голова».

Распорядитель турнира, сэр Конрад дёт отмашку, я трогаю шагом своего коня. Чуть привстаю в седле, группируясь и целясь в сорвавшегося с места сэра Борбря, скачущий на тяжеловозе. Даю ещё шпор своей коняшке, уже рысью скачем.

Как мне потом рассказывали, я попал по самой макушке сэра Борбря и тот вывалился из седла мигом, вскочил, правда, на земле же стянул шлем. Ну, как вскакивая, вставая, всё-таки возраст.

А сам я каким-то чудом распластался на крупе своего коня, не упав. Щит я выронил, копьё потерял, но я в седле. По правилам это считается победой. Похоже, я сломал себе шею и проломил голову, хотя, есть вероятность того, что я преувеличиваю.

А последнее что я помню это: Дробь копыт коня противника. Вот он откинул голову чуть назад, чтоб в прорезь в шлеме не попал наконечник, но ведь бьёмся же тупым оружием? Я попытался увернуться от копья сёра Борбря, удар, небо сквозь прорезь в шлеме. Не могу дышать, темнота…

Мне снился туман.

<b>Туман </b>

- Нет, ты только на него посмотри! – Прошипел мерзкий голос. Да чёрт с ним, с голосом! Когда он произносил слова, раздавался противный механический писк. Точно таким писком сопровождалась работа лучевой трубки кинескопа телевизора. Да и новые жидкокристаллические панели не миновал сей недуг. Постоянно, кинескопный телевизор, когда работал, пищал, а ЖК, когда был выключен.

И сейчас этот писк выводил из себя! Хотелось найти источник этого гадостного звука и разрубить мечом! Мечом?

На портупее слева, как ему и положено, висел мой меч. Обугленное яблоко тихонько ткнулось мне в ладонь, просясь. Я взялся за рукоять, меч стукнулся в стенки ножен и со скрежетом камня по железу покинул своё убежище. Вид был его жалок, обломанный конец сверкал как мутное стекло. Но он по прежнему был мечом.

Я оглядел себя – моя обычная одежда. Штаны, аутентичные, сапоги местные, до колена, плащ серый с красным крестом. Вот только шлема не было и щита.

Потрогал голову – перчатки, мммать! Грязные. Взял меч в левую руку, только всё было каким-то медленный, как в воде. Стянул перчатку с правой руки, ощупал лоб, виски, затылок: повреждений нет. Помотал головой – медленно всё, но голова не кружится.

Огляделся в поисках источника противного звука, но везде был только белёсый туман, но сырости в воздухе не ощущалось. Посмотрел под ноги – песок очень липкий, сразу облепил мою обувь толстым слоем, но абсолютно сухой. Я сделал пару шагов, как против урагана, но ощущения были несколько иными. Словно, это не сопротивление среды, а при моём движении возникает электромагнитная или волшебная сила, которая действует на каждый кубический миллиметр моего существа и создаёт противосилу пропорциональную моему усилию. Очень не обычное ощущение.

Дышал я с трудом, буквально вдавливая в себя каждый глоток холодного и сухого воздуха. Обернувшись, я и увидел свои следы: они отпечатались чётко и ровно, даже края следа не обвалились. Мда, интересная местность, идеальная для хранения чего-нибудь. Например, предметов из камня. На счёт железа не знаю, но то, что песка тут уйма, говорит о благоприятных условиях для этого дела. По крайней мере, если условия здесь не меняются.

Писк усилился, став и вовсе нестерпимым для меня. Зажав уши руками, в левой всё так же был зажат меч, я пошёл на источник. Через несколько шагов я понял, что задыхаюсь, но впереди показалась странная конструкция. Состояла она из мегалитов, вычурной формы очень тонких плоскостей из всё того же камня. Конструкция была какой-то хаотичной, но меж тем, явно чувствовалось, что здесь всё на своих местах.

Я вступил на ровный пол из чёрного камня с белыми прожилками и пошёл сквозь ряды мегалитов, затем странных футуристических кустарников из камня, хотя похожими на кустарник их делало лишь моё воображение.

В какой-то момент я вычислил источник этого гадостного звука. Им оказался очередной кустарник. Я тронул листья его, и меня словно обожгло, но не руку, а всё тело сразу. И по кисти стал расползаться синяк, ровный и не хороший. Вибрирует он что-ли?

Тогда я, морщась, надеваю рукавицу из стёганки, ведь именно вибрацию она и должна гасить? Меч я вложил в ножны и снова дотронулся онемевшей рукой до листка. Меня опять дёрнуло, но на этот раз куда меньше. Звук резко сбавил частоту и стал более басовитым. Дотронулся левой рукой, почти не дёрнуло, а звук стал медленным и размеренным.

Вдруг, я почувствовал, как стал вибрировать мой меч. Он прост танцевал в ножнах. Тогда я его вытащил и поставил на пол. Ничего. Прижал сильнее. Опять ничего.

Тогда я засунул его в кустарник и там меч опять стал вибрировать. Но изменилась частота звука и самого кустарника, листки вдруг повернулись в другую сторону, а меч скатился на пол.

В этот же миг пол, мегалиты, кустарники стали звучать в унисон, выбирая общую частоту. Это было что-то очень страшное! Всё тело моё ломало, из носа пошла кровь, но я, стараясь не зацепить листья каменных цветков, подхватил носком сапога меч и вытащил его оттуда. Один раз я его уже бросил, на этот раз нет.

Подхватив вибрирующий меч, я стал продираться сквозь неизвестное мне поле, но далеко я не убежал: я вылез только из строения и упал.

Но как только я покинул эту огромную систему камертонов, они перестали быть мне слышны, даже вибрации не почувствовал. Но я видел, сквозь туман, что отступал от строения всё дальше, как листья и мегалиты стали уже зримо колебаться, а некоторые особо тонкие и хитро искривлённые плоскости разлетались в пыль.

Противодействующая движению сила взросла в разы, и теперь я уже точно задыхался. Я пополз, на руках и коленях тут же наклеился песок просто огромными ломтями, но я продолжал ползти, зажав в левой руке меч.

Как я прополз ещё какое-то количество шагов, я не понял, но прополз. И здесь дышать легче стало так резко, что я поперхнулся воздухом и пылью и ещё пять минут не мог откашляться.

Я встал. Здесь песок был нормальным песком: сыпучим, но очень мелким. От каждого шага пыль поднималась просто жуткая. Глаза застилал пот, дышал я сквозь зубы, голова существовала отдельно от моей головы. Причём зрение периодически куда-то пропадало. Я сделал шаг и услышал опять этот противный голос:

- Так, здесь теперь порядок, ладно, можно сказать, что ты у нас слесарь наладчик шестого разряда. – И мелко хихикает. Вот, скотина.

Я упал на левое колено, а затем решил не бороться с силой притяжения и сел прямо на песок. Холодный, блин. Серый песок, холодный туман. Вдруг туман резко поредел и я на краткий миг увидел гротескно-искревлённое изображение местности. То есть, если бы средневековые карты обрели объём, то они бы именно так бы и выглядели. Но я ничего не заметил, кроме тьмы кругом, каких-то строений, таких же или похожих на моё. Бросились в глаза пирамиды, но оценить их масштабы я не мог, так как всё объекты, что успел увидеть, были лишь проекциями таковых. Их размеры и расстояния меж ними оценить я мог.

Наваждение пропало, как и голос. И меня поразила та тишина, что гремела здесь. Стало вдруг очень спокойно. Я встал, отряхнул штаны и шагнул в свою постель, где у меня жутко болела голова, а монашек читал молитву на исцеление.

Я обвёл муторным глазом обстановку комнаты, точнее кельи, где я лежал. Нормально, но тело всё равно чешется. Значит, проснулся.

<b>Конец квеста «Трит-бург»</b>

Надо мной склонился тощий монах и водил по часовой стрелке рукой, читая требник по памяти. Монах был одет в чёрную, очень грязную рясу. Волосы волосами назвать было трудно: засаленные сосульки. Но самое главное – глаза. Глаза у него были чёрные-чёрные, но светились, меж тем, светом и спокойствием. Ряса висела мешком на его высокой фигуре, как дерюга на чучеле.

Сама келья была с низким, сводчатым потолком, стояли книги на полках и письменном столе. Однако, можно заметить следы активное работы хозяина этой комнаты. Например, наплывы воска в местах вечного стояния свечей, горы перечитанных и переписанных бумаг. Одного только не было: не было запаха нечистот. Да и сам брат монах, несмотря на неряшливый вид, на бомжа не походил, в отличие от франкцисканских монахов местного большого монастыря.

- Лежи спокойно, брат, тебе рано ещё двигаться! – Сказал он. Я и сам чувствовал, что дёргаться мне не следует. Отметил, что почёсывание по телу ползает за рукой монаха. Значит, это не «мурашки».

- Это не то, что ты, быть может, подумал. Он создал не только внешнюю оболочку человека, что мы осязаем, но и не осязаемое тело – дух. Сейчас я прошу именем Его твоё тело восстановиться, брат-паладин.

Вместо «спасибо» я, почему-то сказал другое, видимо хорошо меня стукнуло.

- Святой брат! Я согрешил! – вот такие вот слова. Ну, если вам не понять, то и не нужно, просто так, некоторым людям легче.

- Что за грех? Исповедуйся мне. – Ответил мне брат. На его лице не дрогнул ни один мускул, и это означает, что монах правильный, ибо только правильные монахи и клирики радуются тому, что человек раскаялся.

- Я впал в гордыню. – Нет, ну на самом же деле! Если, конкретно Вам, гипотетический читатель, не нравится выражение «впал в гордыню», то замените его «недооценил противника».

- Это очень частый грех среди твоих и моих братьев, что защищают веру Креста с мечом в руке. И это очень хорошо, что ты покаялся. – Вот ведь, а?! Нормальный дядя оказался, без пафоса и серьёзно он мне это сказал. Истинно верует в то, что говорит, не зря такой худой и живёт в полной, скажем так, дыре.

Я закрыл глаза, полностью расслабившись, на душе действительно стало легче.

- Спасибо. Dixi et animam levavi*, брат

- Absolvo te**, брат паладин. Спи крепко, твоя вера ещё послужит ad maiorem Dei gloriam***. – это он так скаламбурил, чтоб меня развеселить.

Я заснул, но не надолго. Ко мне пришёл Неррут. Держался он спокойно, словно я всё также стою перед ним совершенно здоровый и невредимый. Зашёл он, конечно, не апельсины мне занести, а спросить, что делать в такой ситуации.

Я попросил принести и подать мне мои вещи. Какие-то служанки, особо робеющие перед святым братом-монахом, который встал в стороночку, принесли мои вещи. Неррута я попросил достать мою папку, где хранится дневник моих странствий по этому миру, и подать её мне.

Там лежало письмо отца-настоятеля Адалана. В том письме я корявым почерком написал приписку, что возложенную на нас обоих, меня и Неррута, миссию довершит брат Неррут. Сделал я это подозревая, что настоятель может придраться к форме исполнения нашего договора, и этим я сразу объяснил свою точку зрения и суть своих претензий, в случаи конфликта. Франкцисканцы те ещё скряги и сутяги.

#######################################

Dixi et animam levavi – Высказался и тем облегчил себе душу

Absolvo te – отпускаю грехи

ad maiorem Dei gloriam – к вящей славе Господней, девиз иезуитов, в оригинале монах сказал какой-то местный аналог.

Неррут взял письмо, прочёл его, так как я его об этом попросил, и свернул в кошель. Потом встал в задумчивости и несколько неуверенно спросил:

- Брат Томас! Хочу задать Вам вопрос.

- Да, пожалуйста, брат Неррут. – сказал я, еле двигая челюстью. Дышать мне очень тяжело, голова постоянно кружиться, а в глазах вечно «чёртики» скачут.

Неррут постоял в задумчивости и осторожно так спросил:

- За каким лешим Вы прицепили шлем к горжету? Сначала все решили, что в этом был какой-то тайный смысл, но сейчас я просто теряюсь в догадках. Вы дали обет умереть в бою, по этому сознательно портите себе доспех?

- Сэр Неррут, если бы Вы были более внимательны, Вы бы усвоили простую истину, я никогда не был рыцарем в том смысле, в котором Вы понимаете это слово! – Между прочим, истинная правда. – И я просто не знал, что к горжету крепить шлем не нужно.

Тут Неррута перекосило. Это как так, не знал? Это как так, не был? Но на его лице мгновенно проскочила искра понимания, ведь сэр Томас с востока! А на востоке все бьются только пешим строем и вообще другие доспехи. А то, что не рыцарь, так это лишь из-за того, что никогда не умел ездить на лошади, наверное. Остальные предположения он отбросил, как кощунственные.

Попрощавшись со мной, он вышел, вскоре я услышал дробный стук копыт.

<b>Выздоровление </b>

Первые шаги давались с трудом. Голова постоянно шла кругом, виски сдавливала боль, но я прекрасно понимаю, что мне очень повезло встретить такого священника, как брат Гомер. Он много странствовал и очень многое знает и умеет. И это правильно, ведь только такие и могут быть настоящими врачевателями.

Четыре дня я отлёживался у брата Гомера, но на пятый я встал, несмотря на слабость. Лёжа в постели, я не расслаблялся и всё равно тренировался: укреплял сухожилия, крутил тяжёлую палку в руках, чтоб кисть не забыла тяжесть меча. И у меня постоянно шла носом кровь из левой ноздри, видимо при ударе переборка чуть сместилась. А сердце вечно выбивало танец там-там в грудной клетке.

И вот, наконец, свежий воздух. Помолясь и прося дать мне сил на дальнюю дорогу, я стиснул зубы. Глубоко вдыхая свежий и сладкий утренний воздух, я делал первые шаги по улице. Просто невероятно, что так быстро оправился от удара.

Священник вышел проводить меня, девушки, что помогают ему по хозяйству, собрали мне в дорогу мясо, вино, хлеб, немного овощей. Не разносолы, но очень добротно, как я люблю. Девушки милые и постоянно хихикали, когда меня видели и о чём-то загадочно перемигивались. Но мне как-то было не до них – сам еле как стою.

- Ты ещё не оправился от удара, брат-паладин - Сказал мне брат Гомер. Одна из милых девушек при этих словах особенно серьёзно посмотрела в мою сторону, а когда я перехватил её взгляд, глаз в сторону она не отвела, словно о чём-то просила.

- Надо ехать, брат Гомер. Эта миссия возложена на меня, и я должен удостовериться, что всё сделано правильно. К тому же, – здесь я посмотрел на хорошенькую пухлощёкую прислужницу – мы будем возвращаться именно по этой дороге.

- Тогда мирной дороги тебе, Странник.

- Спасибо, брат.

Я взял коня под уздцы и повёл его со двора. Когда я вышел на большую дорогу, слабость прошла, как и головокружение, хотя я осознавал, что они просто забиты адреналином, но при малейшем расслаблении вернуться вновь.

Шагал я не слишком быстро, не выбиваясь из сил, но всё же быстрее, чем со своими спутниками, даже лошадь, не всегда за мной успевала, точнее она просто быстрее устала.

Я всё также шёл, счастливый, что могу ходить, что ветер всё также овевает моё лицо, что Солнце светит и я, наконец, избавился от своего горшка. Надо будет теперь заказывать не только меч, что само по себе просто разорение, но и приличный шлем. Думаю, обойдусь бабюртом с Y-образным вырезом. И обзор не плохой и брамицу можно приделать. Что ещё для криворукого паладина, как я, надо?

Правда, это всё не просто достать.

В конце концов, я увидел ориентир – тропу, можно сказать, грунтовую дорогу, что шла к монастырю франкцев, на ней-то я и свернул в сторону. Солнце было уже низко, я проголодался просто дико, но я упрямо шёл, боясь опоздать, и по этому мне пришлось заночевать в лесу. У дороги, на холме, где всегда останавливались путники, когда путешествовали в сторону Тракта.

Перед ночёвкой я тщательно смотрел под ноги и по сторонам, выискивая сушняк. Конечно, моя лошадь этому не сильно обрадовалась, так как нести это всё пришлось именно ей.

Ага! Вот и то место: Высокий глиняный холм, когда-то бывший каменным. Его толи насыпали, толи облагородили во времена падения империи. В подражание имперским фортификаторам Лодонд Кровавый, завоеватель Империи, возводил свои башни, правда только из дерева, в качестве дозорных. Однако, вскоре такое строительство потеряло актуальность: Лодонд Кровавыц умер, а на его место пришёл Корол Первый со своей системой вассалитетов. Собственно, Лодонд так мало правил именно по причине установления имперской системы управления провинциями – власти у него не было, но он продолжал давить так, будь-то уже был полновластным императором.

Но сейчас это значение не имеет. Сама вершина холма не была пологой – на её вершине росли сосны, что своими корнями скрепляли этот холм намертво. С северной, обращённой к дороге стороны, верхняя терраса была отгорожена от ветров земляной насыпью. Сама насыпь поросла изумительного вида травой и мелкими плевыми цветами, которые в это время года уже редко где встретишь на севере. С южной же стороны был вполне удобный подъём, немного похожий на винтовые пандусы, что ведут к главным воротам крепости. Точно также, при подъёме человек идёт, оставляя по левую сторону от себя обрыв, а справа – вершину. Так как большинство людей в этом мире правши, а щит всегда держат левой рукой, то этот факт говорит в пользу той версии, что этот холм был когда-то фортом.

Остановившись у самого начала холма, я в кожаные вёдра набрал воды, наверху попою лошадь, когда расседлаю, и она немного остынет.

Закат я встречал в очень хорошем и спокойном расположении духа, несмотря на то, что внизу вечно мелькали невнятные тени с горящими глазами. Что мне до них?

Но всё же я не спал: как истый ролевик, я не раз играл и за эльфа и реально отыгрывал. По этому, я вполне искренне и с явным удовольствием слушал ночные звуки, сверчков, шорох ветра. Считал звёзды и поддерживал огонь, всё-таки очень холодно ночью в лесу.

Неясные тени всё также кружили рядом с холмом, но близко подходить не решались.

Утро наступило удивительно быстро, хотя, четыре утра только с большой натяжкой можно назвать утром. Задав корма лошади и напоив её, я с трудом, но всё же надел уздечку, водрузил на неё поклажу. Сам я не завтракал, ограничился только водой – по пути поем.

Ноги болели с непривычки – почти за пять дней простого лежания. Да и местность все больше и больше стала бугриться холмами, верный признак того, что монастырь уже рядом. И точно! После полудня этого дня, я увидел первые домики, что относились к посёлку у монастыря франкцев.

Сам монастырь предстал в этот вечер не грязной и серой кучей щебня и камня, а вполне благопристойной крепостью. Высокие стены были призваны оберегать больше от садовых воров, чем от войск баронов, но в случае нападения, и они могли бы стать серьёзным рубежом обороны.

За стенами виднелось только само здание церкви, крепкой постройки с достаточно широкими окнами, правда, на очень большой высоте.

То, что я не стал задерживаться, воздалось мне сторицей: я увидел издали отряд сэра Конрада: Хега, Гольта, Неррута… Они седлали коней. Я пришёл вовремя.

Конечно, с такого расстояния меня заметить сложно, и я пошёл быстрее, в надежде перехватить их до того, как они отъедут. Но я ошибся, они наоборот: приехали и сейчас рассёдлывали коней. Интересно, и куда же это они ездили?