Дорога до монастыря (стр. 1 )

<b>Часть 4 До монастыря</b>.

<b>Дорога до монастыря франкцев</b>.

Сначала меня били по щекам, потом обливали. Ещё молились, но ничего не помогало. Это мне рассказали уже после. А очнулся я сам. Просто открыл глаза и сел. Как будь-то и не провалялся в беспамятстве несколько часов. Был уже вечер, а я лежал на широкой скамье, застеленной мягкими одеялами из овечьих шкур. Около себя я услышал:

- Быть может это падучая болезнь, но это не заразно, точно. Медики с востока так описывают болезни, связанные с защемлением особых ниточек меж костями. Если бы это произошло в пальце, то палец бы стал дёргаться как сумасшедший. А тут голова, тут всё серьёзней. Однако Сауд ибн Халлад ибн Рахьия, которого у нас знают под именем Парацельс, утверждает, что конкретно такой случай вызван, скорей всего, вредным излучением незнакомой магии и следствием досадно большого количества потрясений, как тела, так и духа. И в первом и во втором случаях великие врачеватели древности советуют не трогать некоторое время больного. Часто тело само себя лечит. – Я скосил глаза, а затем повернул голову. Ни боли, ни прочих последствий. Спустил ноги на каменный пол, оказывается, солому вокруг моего ложа убрали. Камень приятно холодил разгорячённые ступни. И вообще я чувствовал себя как после хорошей бани.

Встав и потянувшись, я громко приветствовал сэра Конрада, Неррута и ещё одного незнакомого мне старичка. Старичок был одет скромно, чисто, опрятно, что для средневекового медика было просто не прилично. Грязней него было только два сословия людей – злобные колдуны и ведьмы и самые мерзкие и грязные создания … аристократы. Да! Именно аристократы! А чего им стесняться? Пусть только кто-то попробует им что-то возразить – тут же можно батогов отхватить. Правда сэр Конрад по имперской традиции мылся очень часто и менял одежду тоже часто. Два раза в неделю.

Сэр Конрад и Неррут тут же подошли ко мне справиться о моём самочувствие. Однако они тут же расступились, как только к ним приблизился медик. Он попросил меня сесть на скамью, ибо так он не дотягивался, посмотрел глаза, рассуждая что-то о белке, кругах под глазами и прочее. Потом прощупал пульс, заставил открыть рот и сказать «АААА», ощупал шею, голову. Когда он производил пальпирование шейного участка позвоночника и затылок, по голове пробежала волна мурашек, от которых стало хорошо и захотелось спать. Тут же медик отошёл от меня и сказал фразу типа «Пациент скорее жив, чем мёртв», то есть пока всё нормально. Ещё он выразил недоумение по поводу того, что даже такой молодецкий удар сэра Конрада по моему шлему оставил лишь шишку на лбу, хотя сам шлем восстановлению уже не подлежит – раскроен, как бумажный. Да, я помню, как это выглядело – сэр Конрад, двигая лишь кистью и не поднимая руки, очень резко и очень быстро рубанул меня по шлему, я тут же упал на колени, прикрывшись щитом. Неррут же даже успевал принимать молниеносные и красивые удары сэра Конрада на наклонные поверхности шлема, щита, пытался парировать мечом. Один раз даже ударил. Не попал, но это не страшно. А я сидел всё так же, как птица с перебитым крылом, словно ещё не веря, что летать никогда не будет, вот только ещё чуть-чуть посидит, отдохнёт и взлетит. Так же и я сидел. Потом встал. Дождался, когда сэр Конрад повернётся ко мне, сказал ему «Защищайтесь, я имею честь атаковать Вас!». По-моему, меня тогда хорошо приложил хозяин бурга. И он это понял. По этому, когда я, прикрываясь щитом, воздел меч над ним, защищая голову, он как-то хитро и осторожно вывернул меч из моей руки, отшвырнув его. От этого движения я потерял равновесие, упал. Точнее я завис в воздухе и полетел, медленно так. Красиво.

А очнулся в каминном зале…. Стоп! Ведь ещё что-то было! Да! Точно! Было! Темнота и мерзкий, противный голос! Он говорил мне что-то. А! точно! Предлагал сделку. Я умираю и этим спасаю целый мир. Какая чушь и наглая ложь! Хотя, там ещё что-то было. Вроде бы он мне что-то доказывал. Не помню, но я отказался. И теперь он постарается меня достать и убить. Хотя тут и без него хватает всяких охотников до поживы. А! Да! Он сказал, что ничего в этом мире не изменю и не сделаю я! Что я всё равно обречён! В своей деревне я смогу отдалить свою кончину на некоторый срок. Может ещё на год, если забьюсь в самый погреб. Ладно. Разберёмся!

Тут же при медике я рассказал о своём видении. И о том, что мне суждено было стать магом – визардом или варлоком. Но я отверг этот путь и теперь я обречён. Сэр Конрад и Неррут выразили серьёзное согласие с моим решением. Мол, не дело с грязными колдунами якшаться, но то, что я выживу лишь в погребе за семью замками – так это верно. Меченосец из меня никакой. А кавалер тем более не получится. Я ответил, что кавалерия это не вершина военной мысли и что есть построения и войска, которые кавалерию на раз делают. Сказал это просто так, без задней мысли. Вообще-то пехота есть и здесь. Но это либо что-то вроде варварских дружин, либо тесного строя псевдо-легионеров. А вот построения наподобие греческой фаланги канули в лету. По этому идея бронированной пехоты с длинно-древковым оружием показалась абсурдной. Тогда я припомнил сэру Пикнеру от куда произошла его фамилия. И как охотники при помощи рогатины и медведя, и вепря останавливали. А именно, уперев тупой конец в землю (хотя про вепря такое сказать сложно). А если четыре ряда таких копий с разной длиной сделать? А в первом ряду тяжёлых щитоносцев? Полки тяжёлой пехоты. Постоянная, регулярная армия, а не баронские ополчения. Способ сплотить всю страну в единый кусок. И раз замки и крепости взять невозможно, значит, и не будем их брать. Просто сделаем их ни кому не нужными.

- И тогда это будет новая история пеших построений! И Империя возродится! - воскликнул сэр Конрад – Да! – И уже тише, и задумчиво - Но тогда придётся обучать селян, менять системы сервитатов. То есть освобождать сервов от повинностей? – Спросил удивлённый сэр Конрад.

- Сдавать в аренду? – предложил я.

- Как в Империи! На заре её становления! – возбуждённо вскричал сэр Конрад! Очень увлекающаяся натура.

<b>Полки нового строя. Дорога до монастыря. </b>

- Полки нового строя! – эта мысль не покидала сэра Конрада даже во время сборов к поездке.

Перед отправкой медик заставил меня сделать ряд силовых упражнений, прощупал пульс, вгляделся в глаза, но ничего предосудительного не обнаружил. Не считая здоровой шишки на лбу, я был полностью здоров, хоть это и не было нормально. Но медик списал это благодать свыше. И на то, что такому дуболому, как я, всё равно: отшибут мне Глову или нет. Думаю я, дескать, другим местом. Признав это отличной новостью, сэр Конрад в честь моего выздоровления разрешил нам оставить кое-что из доспехов. Мне перепал отличный горшет, а Неррут, как хорошо зарекомендовавший себя боец, получил от щедрот хозяина Пикнерс-бурга отличную бригантину. Крупнопластинчатая, такие очень любят сам сэр Конрад.

А! Да! Мне подобрали причинный такой горшок. С зауженным верхом и широкой смотровой щелью. Точнее, длинной смотровой щелью с небольшими переборками, дабы меч противника не проник беспрепятственно в эту самую щель. Так же для дыхания там были просверлены дырки слева, как жабры. И это очень хорошо, что мне подарил сэр Конрад горжет – мой прошлый горшок пришлось модифицировать, и мне было очень не удобно. Вообще горшковые шлемы крепятся жёстко к кирасе, хотя есть и исключения, а голова там ходит свободно в кольчужном капюшоне. Но капюшона у меня нет, как-нибудь обойдусь. И теперь замковый кузнец – армор-смит – смастерил мне крепёж для сцепления шлема с горжетом.

Перед выездом мы чистили доспехи, проверяли крепёж и ремни, вострили мечи и кинжалы. Я старался приделать к горжету ещё и наплечные щитки (они у меня закрывают и ключицу и лопатки), что пришли со мной из того мира. Сталь – нержавейка. Или что-то подобное. Блестят, как мельхиоровые рюмки, даже не смотря на два года эксплуатации сначала там, а теперь и здесь. Как добились этого эффекта, сэр Конрад? Понятия не имею! Алхимия, сэр Конрад! Алхимия! Да, мастер оружейник, в церкви освятили, да и потом – это же сталь! Железо! Как оно может быть с порчей и тёмным колдовством?! Тоже самое и про кольчугу – она у меня склёпана из граверных шайб на восемь. Очень было всем любопытно – как так? Склёпана из совершенно одинаковых колец! И не ржавеет! Но я лишь пожимал плечами.

А вообще доспех у меня просто загляденье – почти чёрная кольчуга, горжет с чернением и наплечники сияют, словно звёзды Пресветлой Елберет! То есть, не эффектно, но достойно.

Я попросил замкового кузнеца приладить мне наплечники к горжету, что он через пару часов и сделал. И вот теперь все смогли оценить сочетание тёмного и сиящего-серебряного. Неррут даже пошутил, что теперь я снискал себе прозвище Томас «Серебряные плечи», или ещё лучше – «Рыцарь, чьи плечи осыпаны светом предвечных звёзд»… Романтик, блин. Нет, мне нравится, конечно, но всё-таки я ему ответил, сказав, что в таком случае его прозвище будет звучать как «Рыцарь без страха и упрёка». Неррут тут же зарделся, и отповедь, что он мне приготовил, умерла на устах, так и не родившись утонув в смущении. Сэр Конрад решил добить бедного Неррута и сказал, дескать, похож!

Остаток вечера мы посвятили дружной пьянке, хотя мы не пили, и шутливому фехтованию на деревянных мечах. И тут сэр Конрад нас обоих сделал как котят. Зато на деревяшках я Неррута победил семь раз из восьми, ведь деревяшки мой конёк! Потом мы вдвоём с Неррутом напали на сэра Конрада и стали его теснить к стене. Но тут сэр Конрад неожиданно перевёл клинок Неррута в мою сторону, заблокировав мой выпад, а после он каким-то образом оказался у нас за спинами, поднырнув под нашими клинками, и успел чиркнуть по спине своим деревянным мечом меня по икрам, имитируя разруб сухожилий на ноге, а Неррута по спине. Мы тут же попросили показать нам этот приём ещё раз и сэр Конрад во хмельном угаре (он-то как раз пил) согласился. После семи или восьми безуспешных попыток я понял, что тут всё дело в неимоверной силе кистевого движения, о чём я и сообщил Нерруту. А сэр Конрад похвалил, дескать, молодец! Всего лишь на пять попыток тупее его сыновей. Но тут же посоветовал не учить этот и другие приёмы, а заниматься укреплением суставов и связок – вот секрет победы! Сломить противника мощными ударами и неожиданными «вывертами» (это термин самого сэра Конрада). Сила и широта возможностей! А всякие приёмы – это ерунда! Имперские легионеры умели лишь по паре приёмов с двумя видами оружия, но умели их делать самыми разными способами и с невероятной силой и ловкостью! И захватили всю Ойкумену!

Спать завалились в той же зале, ибо и так нормально. А утром в семь часов умытые (что вообще-то не типично для данной местности), начищенные, во всеоружии мы, помолясь, выехали в сторону тракта. Сэр де ля Пикнер одел изумительной работы крупнопластинчатую бригантину на основе бархата его родовых цветов – красного и золотого, вообще-то это были королевские цвета, но род Пикнеров это своё право отстоял в многочисленных стычках, поединках, мотивируя свои претензии тем, что род Пикнеров служил Империи легионерами с незапамятных времён и до самых её последних дней! И теперь короли и папы носят золотые цвета с красным, а род Пикнеров красные с золотом. Под бригантину он надел кольчугу, с кольчужным капюшоном, а к седлу прицепил бацинет. Забрало же от этого бацинета было привязано рядом со шлемом – видно, что сэр де ля Пикнер любит идти на противника с открытым забралом. При чём буквально. Подмышки закрывали щитки, наплечные щитки были выполнены в виде пластинчатых наплечников, стилизованных под староимперских легионеров. Руки защищали шинные доспехи, а кисти рук – латные перчатки. Левую кисть дополнительно защищал гипертрофированный наручь, что было весьма полезно и в пешем бою, и в конной сшибке. Ноги – бедренные щитки, наколенники и защита для голени. Поверх этого всего великолепия сэр Конрад надел шёлковый плащ своих гербовых цветов. Вместе с нами выехало двое слуг-камердинеров, которым вменялось в обязанность служить в качестве оруженосцев сэру Конраду. Почему у него не было оруженосцев? По официальной версии, выдвинутой самим сэром Конрадом, он бы «на ножах» со всеми окрестными феодалами, а издалека к нему присылать своего сына…. Впрочем, может, так оно и было, не зря же мы с ним так быстро спелись.

На пересечении тракта и дороги к Пикнерс-бургу нас уже ждали два могучих рыцаря. Лошади, что стояли рядом с ними, могучие тяжеловозы, военной породы, сейчас покрытые красными с жёлтым попонами. С рыцарями было по одному конному слуге в плащах того же цвета, что и попоны рыцарских лошадей и ещё сорок окольчуженных пешцов, вооружённых луками, мечами и щитами. На голове каждого из воинов был куполообразный шлем с наносником. Трое даже, имели брамицы. На плащах, что прикрывали кольчуги от грязи и крови, каждого из пеших воинов были нашиты с левой стороны груди красно-жёлтая розетка, а щиты были поделены на две половины – красную и, соответственно, желтую. Это были средний и младший сыновья сэра Конрада с причитающимся ему, сэру Конраду, сопровождением.

Среднего сына сэра Конрада звали Гольт, ему восемнадцать, а младший, Хельг, был шестнадцати лет от роду. Но по нему этого не скажешь! Статью этот богатырь земли Северо-восточной марки был выдающейся, и если ростом до меня он, кажется, не дотягивал, то уж в плечах перегнал точно. Да и глаза смотрят холодно и жёстко.

Мы, с сэром Неррутом были представлены, после чего сэр Конрад отрекомендовал нас своим сыновьям, как славных сквайров и добрых крестиан. Впрочем, наши серые плащи паладинов и красные кресты нашего братства было сложно не заметить.

Сами рыцари, сыновья де ля Пикнера были экипированы по-разному. Гольт, что был старше, был одет по примеру отца в бригантину, под которой была кольчуга до колен, где была усилена железными полосами. Рукава у кольчуги были до середины предплечья и с кольчужным капюшоном. На левое плечо было пристёгнуто уменьшенное знамя рода Пикнеров в виде наплечного щитка, что на две трети закрывал обзор Гольту и был чем-то схож с наплечным щитком имперских гладиаторов. Шлем представлял собой салад, а на шее был бювигер. Как я понимаю, это для конных сшибок на лошадях. Непосредственно пред самой сшибкой воин наклонял голову, и шлем с бювигером сливались в единое целое, копьё скользило по шлему или бювигеру прочь. При детальном рассмотрении стало ясно, что это не просто бювигер, а горжет с бювигером, так что сэр Гольт был экипирован просто с немыслимой роскошью, если б только не этот глупый щиток. Сбоку от рыцаря, на сбруе коня был приторочен длинный полуторо-ручный бастард, со смещением центра тяжести в сторону клинка, так как яблоко было слабо развито. Странный выбор для рыцаря.

Сэр Хельг же был одет в нечто среднее между лямеллярным доспехом и бехтерцом. В общем, кольчуга, вертикальные пластины, подол до колен спереди, сзади до того уровня, чтоб сидеть было удобно. Всё это, несомненно, очень дорогое вооружение покрывал плащ с неизменными гербовыми цветами. Голову его покрывал бацинет без забрала и с брамицей по самый нос. При нашем приближении шлем он снял. Волосы у него были, как и у его брата, прямыми и светлыми. Эдакий скандинав, какими их представляют в фильме «Семнадцать Мгновений…», эх, опять ностальгия. И хотя лицо ещё не избавилось от юношеской пухлости, из-за которой так и хочется взять за щёчки и сказать: «А кто это у нас такой пухленький?», всё же это был воин.

Вообще нас тут собралось примерно, как маленькая армия. Можно идти смело штурмовать небольшой замок! При условии, что гарнизон его будет не больше двадцати человек. А воинов из них с десяток. А что? Думаете, таких замков нет? Баннерет де Кирквуд имеет замок (ну как замок – то, что он громко зовёт паласом и земляной вал с частоколом) в Кирк-лесе и сыновей у него только пятеро, челядинов не больше десятка мужчин, способных держать оружие. Если б только он кому-нибудь был бы нужен этот Кирквуд-касл! Название-то, какое звучное!

Закончив приветствовать друг друга и осматривать вооружение, причём все с недоумением глазели на мой горшок и горжет, мы двинулись в сторону нашей первой остановки – почтовой станции. Пешие воины шли позади нас, на некотором отдалении, а конные слуги по очереди выезжали вперёд проверять дорогу. Это такой ритуал. Мы проезжали земли комендата де ля Пикнера и хозяин должен выглядеть грозно и во всеоружии перед своими подданными (да, у комендатов есть такое право, называть своих сервов подданными, в случае, если род комендата происходит от вольных ярлов или от коменданта крепости, взявшего на себя командование укрепрайоном).

В дороге, когда мы уже основательно отошли от земель сэра Конрада*, отошли на юг и поэтому довольно быстро, сэр Конрад снял свой роскошный плащ, у бригантины отпустил ремни и завязки, а латные перчатки и кольчугу сменил на простой дорожный плащ, всё-таки уже конец лета. Братья хорохорились дольше всех, но и они вскоре разоблачились. Младший вообще остался в одной рубахе, да штанах, хотя у него и доспехов как таковых было не очень много. Пешим сопровождающим нас стрелкам разрешили лишь распустить завязки на кольчугах, да сменить свои шлемы (у некоторых я заметил соответствующие моим представлением о Средневековье шапели) на капюшоны или шли простоволосыми. Также я заметил, что многие начали развязывать свои луки, а тетиву складывать в специальный кошель на поясе. То есть, теперь колонна перестраивалась в походный режим.

Лично я терпел как мог, пока не попросил у сэра Неррута помочь мне с горжетом. Я его снял, и стал думать, куда бы его присобачить, пока не плюнул на это дело и не привязал его к седлу позади себя. Болтается и ладно. Пока я совершал эти манипуляции с каменным выражением лица, дескать, так и надо, я услышал, как Неррут стал рассказывать ту часть моей биографии, когда я один (оказывается) изрубил в капусту тучу упырей. Что-то мне не нравится его тон, как будь-то он извиняется за меня.

###################

(*Трит-бург вытянут от северной оконечности западного крыла Гримпенских гор, до земель графа де ля фон Путие на запад, с севера же ограничиваются Северными пустошами)

Сыновья сэра Конрада в походе немного преобразились, а именно сбросили с себя маски холодного безразличия и стали более человечными. Оказались не плохими ребятами, любящими хорошую шутку. Например, толкнуть конём мою скромную лошадку или на полном скаку рубиться друг с другом деревянными мечами, и то лишь потому, что их отец запретил «звенеть железом», а так они и боевыми мечами отмахивали бы лихие коленца. Дети.

Да и пехота тоже состояла сплошь и рядом из добрых и милых людей. Где-то даже душевных. Шли себе потихоньку и напевали нечто вроде:

«А ну-ка выбей брат ему последний зуб!

Мы все покойники, он тоже будет труп!» (с) КиШ

В общем, компания хорошая, вот я и решил поддержать честной народ и завёл «Ели мясо мужики». Тут люди что-то примолкли, господа на меня коситься стали. Неррут вообще делает вид, что ничего не слышал. А что? Паладины тоже люди и ни что человеческое им не чуждо, в том числе и песнопения. Не нравиться? Ну, как хотите.

Добравшись до почтовой станции, мы решили заночевать, хотя солнце было ещё высоко. Сама станция мало чем напоминала староимперские почты, зато она имела большое количество сараев и всякого рода пристроек. При приближении к воротам мы потянули ремни наших доспехов, сэр Хельг (несмотря на свой юный возраст, он уже заслужил честь носить рыцарские плеть, шпоры и перчатки) облачился в свой … ламеллярный доспех, правда, без поддоспешника, ограничившись лишь рубахой и капюшоном. Эх, какой это был въезд! Впереди слуга нёс знамя (баннер) сэра де ля Пикнера, далее сам сэр Конрад, позади него два его сына в плащах того же цвета, что и знамя, а их кони в длинных попонах, что по быстрому накинули на лошадей, гордо вышагивали, высоко поднимая колени. Сзади мы с Неррутом, эдакие мрачные рыцари-храмовники (я таки надел свой горжет, уж больно наплечниками захотелось похвастать). Далее слуги в цветах хозяина и сорок пеших стрелков, вид коих был не столь презентабелен, но этот недостаток с лихвой компенсировался почти одинаковым доспехом, одинаково хорошего качества и числом самих стрелков. Чувства, что меня переполняли передать сложно – это и гордость, и счастье, что на лошади сижу почти прямо…. Если б только не этот запах! Хотя, я уже почти привык.

Трактирщик был весьма взволнован таким количеством гостей. Уже полысевший, толстенький и не опрятный, он мелькнул в главном проходе и исчез. Пока мы спешивались, он появился вновь в чём-то отдалённо напоминающим пиджак или кафтан коричневого цвета. По его лицу расползлась угодливая улыбка, и он стал рассыпаться о том, как он рад дорогим гостям и что сам сэр де ля Пикнер к нему, трактирщику Жаку Клоду, пожаловали-с. К нам подошёл сержант местной стражи, уладить все формальности. Говорил с ним один из слуг сэра Конрада. Переговорив куда и зачем сэр Конрад следуют-с, стражник откланялся (такой вежливый!). А мы же ввалились (имен так, ибо сыновья сэра Конрада решили посмеяться и шутки ради устроили потешную дуэль за право первым входить в зал) в видавший виды общий зал трактира.

Сэр Конрад эту дуэль проигнорировал, зато сэр Неррут предложил консенсус – пройти вместе. И они пошли. И, конечно, застряли.

<b>Главный зал трактира</b>

Главный зал трактира поражал своей… обыденностью. Ну, вот типичный трактир: тёмный зал, весь в копоти от масленых ламп и факелов, что очень редко, но зажигали для дорогих гостей, так как факел окутан и романтикой и традициями. Столы и скамьи – очень тяжёлые: одному не поднимешь. И, конечно, главные украшения зала: охотничьи трофеи на стене и огромное колесо под потолком в качестве люстры. Нам тут же отвели один большой стол, то есть с центрального стола согнали завсегдатаев, сам стол в мгновении ока протёрли и накрыли скатертью. Сэра Конрада тут знали. Как и его буйных сыновей. Ох, простите, настоящих рыцарей! Памятуя о своём обещании быть нашим патроном, сэр Конрад заказал на всех вепрятины (сиречь, свинины) хорошего вина, ну и по мелочи всяких гарниров. Обошлись без обычной пищи, ведь мы в походе! Вот прямо так в доспехах и грязи и завалились есть. А что поделаешь? Нравы тут простые, культурой не испорченные. Местные монахи-историки поговаривали, что в Империи все вели себя более пристойно, то есть не ржали как кони за столом, костями не разбрасывались, под столом собак не кормили. Но это лишь оттого, что за столом им прислуживали обнажённые жрицы любви, а эти самые жрицы и домашние животные очень плохо сочетаются.

Не то что я против обнажённой натуры, просто устраивать из каждого застолья оргию, ну… на мой взгляд утомительно, да и здоровью это не способствует. Посидев, для приличия с сэром Конрадом, я встал и с извинениями откланялся по делу. А именно, вымыться!!! Это же кошмар полный, несёт как от козла!

Подойдя с этим деликатным вопросом к трактирщику, я взял его за локоток:

- Почтенный! Где тут у вас можно совершить омовение? – задал я вполне нормальный вопрос, но трактирщик посмотрел на меня весьма недоумённо. Я бы сказал, что он невольно задался себе вопрос, а не лишился ли этот рыцарь разума, но так как я рыцарь, вряд ли трактирщик о таком подумал.

- Уважаемый! Где здесь можно вымыться? – спросил я, глядя тому в глаза жёстко и твёрдо, именно так я и воспитываю кучу своих племяшей. Трактирщик очнулся от раздумий и быстренько распорядился приготовить в старой баньке, что отстроили по примеру имперских терм, бадью с водой.

- Через два часа будет. – Сказал трактирщик, стараясь загладить свой промах.

- Мне не нужна горячая вода, можно и холодную, - устало я проговорил, всё-таки пол дня в седле, да в доспехе, даже за полтора года привыкнуть сложно.

- Тогда через десять минут, – сказал трактирщик, кланяясь и пряча руки в фартуке, словно вытирая их. По любому, что-то задумал или утаивает. Он уже хотел, было, улизнуть, но я остановил его и спросил относительно того, где бы я смог вычистить плащ, выстирать поддоспешник и вообще устроить грандиозную «помойку»? Тут его глазки совсем уж лихорадочно забегали, и он что-то прохрипел про воду, которую уже поставили на огонь и греют. Странный он.

Ну и хорошо! Потом меня попросил пройти мальчик-прислуга за ним. Вошёл я в доспехах, даже шлем и щит с собой взял, в комнату омовения. Точнее в предбанник. Там я стянул так и не пристёгнутый горжет, шлем, кольчугу, латные полуперчатки. Шоссы с кольчужными ноговицами пошли уже под лавку, вместе с окованными железными полосами сапогами. Плащ я сразу сдал в стирку. И вот, рыцарь во всём исподнем! То есть штаны, рубаха и … меч? Да! А как иначе?! И ещё с кинжалом! Таким манёвром я и зашёл в «баню»: бадья огромная для купания, бадейки маленькие для омовения. И все суетятся, наливают. Тут же зачем-то крутился и хозяин, но когда он хотел уже, было, мимо меня прошмыгнуть на выход, я прихватил его «под локоток». Конечно, я до него и не дотрагивался – роль всё-таки! Я остановил грозным и низким окриком:

- Трактирщик!

- Что угодно господину? – спросил меня уже порядком трусящий хозяин, ведь такой странный рыцарь, храмовник не весть что может выкинуть! В том числе, прошу прощения за не нужный каламбур, и самого хозяина трактира в ближайшее окно.

- Так, прохвост! – всё, трактирщика стало трясти не на шутку! Он уже готов был сознаться во всё, что делал и не делал. Ведь храмовники это почти та же инквизиция, только убивают быстро. Хоть что-то хорошее. – Ты пиво и вино хорошее поставил моим друзьям? – Какое облегчение появилось на лице человека! Просто не передать словами!

- Самое лучшее! – И краем глаза стало видно, что мальчик, видимо, сын трактирщика, что привёл меня, тут же унёсся из предбанника.

- Это ты правильно. Я люблю выпить один глоток хорошего вина перед сном, особенно когда искореню десяток-другой исчадий ада и спасу одну-две заблудшие души. Мда, кстати! Об исчадиях, когда мы с моим братом проезжали около недели назад мимо монастыря франкцев, до нас дошли слухи, что в окрестностях бродят стаи оживших мертвецов. Кто-то даже поговаривает о настоящих вампирах! НЕ слышал ничего?

- Нет, Ваша Храмовность – сказал трактирщик. Бедняга, руки прижал к груди, сам пытается улыбнуться и смотреть мне в глаза, но ничего не получается – трясёт его как иву на ветру.

- Врёшь, что ли? – спросил я, отыгрывая удивление. Я ролевик и отыграл я замечательно, показал то самое удивление, которое говорит: Ты мне врёшь? Ну, ты и смелый!

- Э… Ваша Храмовность! Поймите! Если они, – тут он понизил голос до шёпота, – если они узнают, что я их сдал, мне не поздоровится!

- Ага! – сказал я так же тихо – Значит они здесь? Что ж, в таком случае, приготовишь мне мортвейна сегодня вечером. – Трактирщика как-то сразу перекосило: он не понял, а где тут вообще связь между мортвейном и кровососами? А я и сам не знаю, но надо выглядеть загадочным и уверенным, чтоб поверили в тебя. А для паладина это «первостатейно».

Подойдя к бадье для купания, я перекрестил по православному обычаю её. Заметил, что в этом мире вода действительно обеззараживается, если сотворить крёстное знамение над ней. Конечно, это кощунственно, освещать воду для купания. Но я так не каждый раз делаю и только по наитию. Как сейчас. Ух, а у холодная водица!

- Так, все вон! – сказал я в бадью, вполне таким нормальным голосом зажравшегося феодала. Тут же за моей спиной раздалось шевеление, и дверь купальни закрылась. Ну, теперь можно и раздеться. Нет, я конечно отыгрываю роль, но моюсь нормально. Все вещи сложил на большую скамью, где обычно сидят и парятся люди, когда печь здесь топится. Ех, замену бы моему бель… кхм. Так, о чём это я?

А! точно! Только я как следует омылся, снаружи раздался стук. Ну, я, самый обычный и нормальный параноик, меч вытащил из ножен, прислонил к краю бадьи, в которой сидел, а кинжал, он же нож, опустил под воду, спрятав под ногу. Да, в бадье холодная вода. Да, не март месяц, а вот холод люблю!

- Входи! – крикнул я. В комнату тут вошёл трактирщик, низко наклонив голову. Он нёс жестяное ведро кипящей воды.

- Вода для сэра рыцаря! – проговорил он гнусавым голосом, всё так же, не поднимая головы.

- Поставь где стоишь и уходи. – Сказал. Что-то он …. Додумать «что он там» конкретно я не успел, только глаза широкие-широкие сделал. Трактирщик вдруг разлетелся мокрыми тряпками в разные стороны, а из него на меня кинулась какая-то чёрная тень. В один миг мой меч отлетел в сторону и впился в стену по самую гарду. Я ничего не успел сделать кроме, как закрыться руками. Руками, когда они были у меня под водой. Естественно в верх взлетели брызги освящённой воды, в которой плавали освящённые кусочки грязи с паладина. Не знаю: от чего эта чёрная и костлявая тварь взревела – от отвращения или от боли, но пока она там пыталась глаза продрать, я мысленно сказал что вроде «Боже»…или «Бл*»… не помню, короче, всадил я тот самый нож, который работал у меня кинжалом, в голову этой гадости. Тут она и померла. А Вы что хотите? Полторы ладони калёной стали в глаз!

Это же надо?! Нападение на рыцаря в бане! А как там мои сопутчики? Медлить нельзя! Я выдернул нож из черепа твари и вскочил в бадье, не давая предательской слабости подкосить меня. Нож ополоснул в кипятке, и тут же вылил воду на пол, где она и просочилась в дырки в сток. Ещё разок перекрестив воду в бадье для умывания, я зачерпнул её жестяным (?!) ведром, накинул чистую рубаху до пят на себя и так вот с ведром и ножом побежал в главный зал. А там уже было представление в виде «Очевидное и невероятное». Как там рыцари отмахивались от этих чёрных тварей! Это было что-то. Но я решил не теряться на их фоне и громко осведомился:

- Господа, вам помочь? – с лёгкой сиплостью в голосе за всех мне ответил сэр Конрад:

- Если… это… Вас… не затруднит! – Тут же я воткнул нож в косяк, а ведром я размахнулся и с криком «Ах, мммать моя Святая Церковь, непогрешимая» окропил водой всех и всё. В том числе и рыцарей. Ладно хоть ведро жестяное (???!!!!) не такое и большое.

Реакция подпавших под окропление была неоднозначной. Рыцари как-то без энтузиазма перенесли омовение, а вот твари просто растворились. Мда, весёлое, однако, у нас путешествие.

Вечер оказался испорчен.

- Сэр Томас?! – это благородные и мокрые рыцари изумлённо воззрились на мой наряд. Ага – в одной рубашке с ведром жестяным (???) в руке. Мягко говоря, шокирующий наряд. Пришлось вытерпеть ещё одну дозу изумления, когда я рассказал, что я мылся. Нет, сэр Конрад не чурался гигиены, но зачем это делать в походе, ведь всё равно же станешь грязным. Эх, знал бы я ответ. Потом все обратили внимание на то самое ведро. А потом до всех, наконец-таки, дошло, что их атаковала самая настоящая нежить! И это в дне пути от замка сэра де ля Пикнера! Сам де ля Пикнер разразил весьма похабной и богохульной тирадой по данному поводу и велел подать ему листок с пером, а своего младшего сына отправил разведать обстановку относительно потерь среди лошадей и стрелков. Именно в таком порядке.

Потом я почувствовал, что ведро словно кто-то приподнимает снизу. Опустил глаза – в руках у меня только тающая и рассыпающаяся ручка, которую я тут же бросил на пол.

- Хель побери этих тварей! Где трактирщик?! Сэр Томас! Вы не видели его?

- Нет, но одна из тварей надела на себя его личину, чтоб подобраться ко мне.

- Хель знает, что творится! – Продолжал яриться сэр Конрад – Гори синим пламенем вся эта погань! – И ударил кулаком по ближайшей притолоке. Она, как ни странно, тут же занялась синими язычками пламени. Эти язычки тут же побежали по всему потолку и потолочным балкам, пробираясь на второй этаж.

- Блин. – Только я и сказал и тут же понёсся назад, в предбанник за оружием и вещами. Примчался я туда, когда из зала уже доносились крики и команды «воды давай», «куда льёшь» и так далее. Так, одеваться времени нет, вещи бы найти. Так, а где вообще моя одежда? Заглянул в ещё одну дверь, что вела в глубь дома. Там, на полу лежала обескровленная девица с моими вещами. Я взял только поддоспешник, шоссы и взял на руки тело девушки – вот так просто оставлять её не хорошо. Да знаю я, что это глупо!

Принёс её в предбанник, где лежало вооружение, скинутое мной вторично, когда я побежал за одеждой. Что делать? Ей уже ничем не поможешь, а я без доспехов пропаду! Ай, ладно, ещё не сильно загорелось, если мешкать не буду, то успею и туда и сюда.

Главный зал мерцал уже весь, голубоватое призрачное сияние наполняло мистическим, я бы даже сказал светом всё пространство, а широко раскрытые глаза мёртвой девушки стали чёрными и бездонными. Но я не стал любоваться всей этой светомузыкой и выскочил во двор, где собралась уже вся честная компания и дружно рубилась с кучкой тёмных тварей, среди которых были и стрелки де ля Пикнера. Некоторые с отгрызенными руками. Быстро прорвавшись сквозь колдовское пламя, я вновь очутился в тёмном предбаннике. Подштанники, штаны, рубаху долой – длинная, не мой фасон. В бельевом шкафу, врезанном там же, по примеру имперских терм, нашёл какую-то очень мягкую и шелковистую рубашку. Я не разбираюсь, что это за материал, но сейчас оно самое то ибо единственное. Нацепил, поверх ватник, не застёгивая, далее кольчуга, горжет, чуть ли не задом наперёд. Меч! Назад, в парильню! Заскочил туда, больно ударившись плечом. Так, а вот и меч. Попробовал его вытянуть – крепко сидит, зараза. Ладно, жить хочется! В прихваченный с собой шлем, я зачерпнул воды из той же бадьи. Подхватил щит, за спину. Сапоги, плащ в руку, шлем в другую.

Уф! Успел, странно, но дыма нет! Вбегая в зал, перехватил шлем левой рукой, где был плащ и сапоги, а правой вытащил из притолки свой нож. Странно, но сейчас нож был объят синим пламенем, буквально. И тут я увидел, как из неприметной двери подвала мелкие тёмные твари тащили тело трактирщика. Один из них оторвал от стойки солидную доску и ткнул ею в потолок, стараясь зажечь её. Когда это у него получилось, они вдвоём опалили огнём тело трактирщика, которое тут же стало дёргаться. Один из этих коротышек стал на распев что-то читать. Но он опоздал! Нож я метнул в правого, а шлем с остатками воды в левого, того, что читал заклинание. Все трое, в том числе и тело, рухнули без движения.

Объятые пламенем шлем и нож я поднял, нож вложил в шлем. Затем взял за руки тело трактирщика. На меня уже падали палки и головёшки, но я вся так же вперёд спиной пятился, таща выдающееся пузо трактирщика на свежий воздух: здесь очень сильно пахло озоном. Бывший содержатель трактира тоже смотрел на меня абсолютно чёрными глазами.

Поле боя кардинально изменилось. Порубленные на куски, но вновь приращивающие на место отрубленные части тела бывшие стрелки, стражники и прочие конюшенные, теперь стали двигаться так быстро. Приклеить руку или голову получалось ныне не у каждого и с заметной задержкой во времени.

И тут вываливаюсь я! За их спинами. По словам сэра Неррута, очень впечатлительного человека, я выглядел как настоящий рыцарь смерти – голова и плечи объяты призрачным пламенем, в руке же у меня был символ смерти рыцаря: горящий, перевёрнутый шлем. Всё впечатление испортил мой крик:

- Я горю! Кто-нибудь, потушите меня! – и упал на живот, закрывая лицо от пламени.

<b>Вечер<b>

Трактир горел красиво, но пламя было странным, не естественно-синим. Медленно развиваясь в сгущающихся сумерках, пожар весь двор, заваленный трупами, освещал мёртвым светом, и даже живые выглядели как восставшие из могильного холода.

Я уже в десятый раз старался притушить пламя на руках, но оно словно приклеилось ко мне и, погаснув, вновь начинало гореть. Спина, шея и плечи сильно высохли, то есть кожа в тех местах, куда упали горящие призрачным огнём доски и головешки, стянулась, стала сухой и при резких движениях трескалась до крови.