История формирования руководящих кадров Пограничной службы России в XX веке (царская Россия, СССР, Российская Федерация) (стр. 2 )

На этапе становления ( гг.) к пограничной элите могут быть отнесены: 1) в царский (императорский) период ( гг.) – генералы и находящиеся на генеральских должностях полковники Пограничной стражи и ОКПС; 2) в советский период ( гг.): до сентября 1919 г. – члены Военного Совета и Коллегии Пограничной охраны (Пограничных войск), начальники пограничных округов (пограничных дивизий) и начальники штабов пограничных округов (пограничных дивизий); до сентября 1920 г. - начальник Отдела пограничного надзора НКТиП и сотрудники Отдела; до ноября 1920 г. - начальник Центрального управления охраны границы НКВТ и начальники отделов Центрального управления; с ноября 1920 г. по июль 1923 г. – руководители Центрального управления (включая начальников отделов) охраны границы Внутренних сил Республики Особого отдела ВЧК, первые лица Особого отдела ВЧК, командующие войсками ВЧК Республики, командир Отдельного пограничного корпуса ГПУ и его помощники, начальник Отдела пограничной охраны ГПУ, а также руководители управлений Пограничной охраны в регионах[50]; до 1926 г. - начальник Пограничной охраны и войск ОГПУ, его помощники, полномочные представители ОГПУ, пограничные руководители в регионах, их помощники; до апреля 1932 г. - начальник ГУПВО и его заместители, руководители пограничных округов, начальник политического органа, его заместители и помощник по комсомольской работе, начальники отделений (отделов) ГУПВО и их заместители (помощники), ответственный секретарь партийной комиссии ГУПВО, начальники военно-учебных заведений и их заместители (помощники); до 1940 г. - начальник ГУПВО и его заместители (в том числе начальник политического органа), руководители пограничных округов, заместители начальников пограничных округов, начальники политических органов пограничных округов, его заместители и помощник по комсомольской работе, начальники отделений (отделов) ГУПВО и их заместители (помощники), ответственный секретарь партийной комиссии ГУПВО, начальники военно-учебных заведений и их заместители (помощники), начальники пограничных отрядов, начальники штабов пограничных отрядов, начальники отделов (отделений) пограничных округов, секретарь партийной комиссии округа.

На этапе развития (1940 г. - настоящее время) к пограничной элите относятся:

1) в советский период ( гг.): заместители Наркома (Министра) внутренних дел – Председателя КГБ СССР по войскам, их помощники (заместители), начальник ГУПВ, его заместители (в том числе начальник политического органа), начальники пограничных округов, заместители начальников пограничных округов, начальники политических органов пограничных округов, его заместители и помощник по комсомольской работе, начальники управлений и отделов ГУПВ, их заместители (помощники), секретарь партийной комиссии ГУПВ, начальники военно-учебных заведений и их заместители (помощники), начальники погранотрядов и их заместители, начальники отделов (отделений) пограничных округов, секретарь партийной комиссии округа, начальники ОКПП и их заместители, командиры дивизий (бригад) сторожевых кораблей и их заместители.

2) в российский (постсоветский) период (1991 г. - настоящее время): начальник ГУПВ (директор ФПС, руководитель Пограничной службы ФСБ), его заместители, начальники (командующие) пограничных округов (региональных управлений, пограничных региональных управлений) и их заместители, начальники управлений (отделов) ГУПВ (ФПС, ПС ФСБ), их заместители, начальники военно-учебных заведений и их заместители, начальники пограничных отрядов (территориальных управлений ПС ФСБ по субъектам РФ) и их заместители, начальники отделов (отделений) пограничных округов (региональных управлений, пограничных региональных управлений), начальники ОПК (ОКПП) и их заместители, командиры дивизий сторожевых кораблей и их заместители.

Требования государства к должностным лицам, в зависимости от конкретно-исторического периода, имеют свои особенности, некоторые из которых в то же время носят универсальный характер. К таковым можно отнести компетентность, профессионализм, высокую работоспособность должностных лиц, требовательность к себе и подчиненным, ответственность, приверженность иерархическому стилю мышления, целеустремленность, дисциплинированность и организованность руководителя. К числу требований государства к должностным лицам, которые могут быть востребованы (или проигнорированы) в тот или иной исторический период могут быть отнесены партийность или беспартийность; умение работать в команде или индивидуализм; наличие собственной точки зрения или ее отсутствие (аморфность); степень политической, корпоративной и клановой лояльности. Конкретно-исторические и универсальные требования кадровой политики к должностным лицам объединяет то, что их конкретные параметры и конфигурация (совокупность) задаются (генерируются) представителями политической власти (политической элиты).

Дать однозначное определение пограничной элите сложно. Поэтому автором представлено несколько подходов к определению этого понятия:

1) Это должностные лица Пограничной службы, назначаемые в соответствии с номенклатурными принципами на строго определенные вышестоящим руководством должности, нахождение на которых предполагает персональную ответственность за охрану государственной границы, личное руководство или личное непосредственное участие в выработке, правовом оформлении и практической реализации стратегических решений в сфере обеспечения национальной безопасности в пограничном пространстве в масштабах всей страны или на значительном по протяженности участке государственной границы.

2) Это высшая, привилегированная группа или совокупность групп в Пограничной службе, в большей или меньшей мере обладающих выдающимися психологическими, интеллектуальными, социальными и политическими качествами и осуществляющими управление Пограничной службой.

3) Это особая социальная общность, представителей которой объединяет близость жизненных целей (установок), принципов, норм поведения и ценностей.

Ключевыми признаками (чертами), отличающим пограничную элиту от остальной массы пограничников, является то, что она в большей степени обладает привилегиями, относительно высокими доходами и ответственностью.

Представлена авторская классификация пограничной элиты по различным основаниям: уровню компетенции и ответственности - высшая (общенациональная, федеральная), средняя (региональная), местная; по отношению к политическому режиму (правящей политической элите) - лояльная (правящая), нейтральная, нелояльная (оппозиционная); по стилю управления – авторитарная, демократическая, невмешательства; по масштабам общности – индивидуальная, клановая, общеведомственная; по воздействию на Пограничную службу – реформаторская, консервативная, революционная (радикальная); по срокам деятельности – кратковременная, временная, постоянная; по степени участия (позиции) в управлении – непосредственная, косвенная; по содержанию деятельности - творческая, исполнительская; по функциональному предназначению (специализации) - командно-административная, оперативно-разведывательная, тыловая, воспитательная; по характеру деятельности – универсальная, ситуационная; по вектору восхождения – восходящая, нисходящая; по направлению ротации - политическая (партийная), военно-силовая, хозяйственная (экономическая), научная.

Среди методов исследования военно-силовой элиты стоит отметить социометрический метод (подход). Этот метод активно применялся в царской России [51] и [52], что позволило им сделать ряд интересных выводов о генералах и офицерах того времени. Применение метода стало основой работы Ж. Тартаковского[53], исследовавшего советскую номенклатуру. В поле его исследования попало руководство советских пограничных войск и органов безопасности.

В диссертации социометрический метод применен для оценки места, роли и деятельности руководителей Пограничной службы с 1893 по март 2008 гг., выявления исторических тенденций, проявившихся в ходе рекрутирования, инкорпорации (экскорпорации) пограничной суперэлиты, ее формирования и воспитания в различные исторические периоды: царский, советский и постсоветский. Под пограничной суперэлитой понимаются высшие руководители (первые лица) Пограничной службы, единолично ее возглавлявшие и несшие персональную ответственность перед вышестоящим руководством за организацию и состояние охраны государственной границы.

Проведенный социометрический анализ пограничной суперэлиты по заданным критериям (возрастной, образовательный, служебный, национальный, социальный цензы, место рождения) позволил составить среднестатистический портрет руководителя Пограничной службы за период гг. Это был: выходец из среды служащих; уроженец российского города и русский по национальности; человек, вошедший в пограничную суперэлиту в возрасте 40 лет и покинувший ее в 49 лет; с высшим образованием, окончивший военное училище, а затем Академию Генерального штаба; имеющий пограничный и боевой опыт; возглавлявший Пограничную службу в среднем около 3 лет; пребывание в должности руководителя - вершина служебной карьеры.

Историко-социометрическое исследование и приведенный социальный портрет руководителей Пограничной службы позволяет утверждать, что наиболее стабильная кадровая ситуация и лояльность со стороны высшего политического руководства страны в отношении представителей пограничной суперэлиты наблюдался в царский, в конце сталинского и в брежневский периоды. Историко-социометрический подход может быть применен для исследования любой категории пограничной элиты на любом историческом отрезке времени. Он подтверждает концепцию автора о циклическом, маятникообразном характере развития пограничной элиты и, следовательно, пограничного управления как элемента государственного управления.

Рассматривая пограничную элиту, как промежуточное звено между другими элитарными группами, можно констатировать, что в царский, советский и постсоветский периоды она являлась одним из источников формирования элиты более высокого порядка - политической, экономической, военно-силовой. Принципиальной (универсальной) схемой формирования элиты безотносительно к конкретно-историческим условиям является следующее. Политический (национальный) лидер, как находящийся на вершине общественной иерархии, всегда обосновывает свою верховную власть двумя основными причинами – от Бога или от народа. При этом политический лидер определяет иерархическую структуру и функции государственного аппарата управления, устанавливает «правила игры» на поле формирования элиты, механизм и инструментарий элитообразования пограничной элиты.

Характерным отличием формирования пограничной элиты, по сравнению с другими элитными группами, является то, что даже в демократической политической системе она формируется ограниченно-демократическими способами, что обусловлено спецификой военной службы, ее замкнутостью, жесткой дисциплиной и иерархией. Главным принципом, которого придерживались раньше и сейчас при назначении на ключевые позиции в силовых структурах, является номенклатурный принцип.

Силовики (военные, пограничники, сотрудники спецслужб и правоохранительных органов) являются основой существующей власти – царской, советской, российской. Оплотом власти в силовых структурах является военно-силовая, в том числе пограничная элита. В случае нарушения взаимосвязей (дисбаланса) между военно-силовой и политической элитами, политическая элита обрекает себя на уничтожение (ликвидацию). Нарушение взаимосвязей (дисбаланс) возможен при минимальной взаимной ротации (или ее прекращении). В этом кроется причина не периодического, а систематического прихода (по нарастающей в количественном отношении) в политическую элиту из пограничной элиты, например, в дореволюционный период; , , и др. в советский период; , , и др. в постсоветский период.

По утверждению , роль офицеров в различные периоды отечественной истории менялась, но постоянно была значительной[54]. По его подсчету, в середине XIX в., около 80% членов Государственного Совета были обладателями генеральских погон, а к февралю 1917 г. – свыше 23%. В первых четырех дореволюционных Государственных Думах лица с военным образованием из числа офицеров имели в среднем около 10% мест. Военным принадлежала 1/3 министерских постов и должностей в дипломатическом корпусе дореволюционной России. В СССР наблюдалась та же картина. На 1939 г. 25% членов ЦК имели военное образование, а 35% из них начали свою деятельность со службы в армии, 60-80% номенклатурных должностей занимали лица с военным и партийным образованием.

Универсалистский подход заключается в том, что именно государство , судебных и исполнительных органов задавало и задает параметры формирования пограничной элиты. Этот процесс носит вневременной и всеобъемлющий характер.

В элитологии имеют право на существование два подхода к анализу: универсалистский и исторический. Универсалистский предполагает, что деление на элиту и массу присуще цивилизованному обществу. В таком случае изменение форм собственности, технологическая и политическая революции, изменение общественного устройства лишь модифицируют отношения элиты и масс, придают конкретно-историческую форму самим элитам. С точки зрения научной методологии элитический подход становится универсальным инструментом анализа общества на любой стадии его развития. Исторический подход исходит, напротив, из временной ограниченности существования элит и элит-массовых отношений. утверждает, что в недалеком будущем элиты как объект исследования полностью перейдут из сферы политологии в сферу истории. Это предположение открывает новые направления и перспективы исторических исследований, в том числе истории военно-силового блока[55].

В вопросе формирования пограничной элиты, как составной части национальной элиты, в советское время стал преобладать принцип номенклатурности, который исповедуется поныне. Этот принцип зародился с возникновением государственной иерархии. В силовой составляющей государства к началу XX в. он оформился как институт аттестования, который был использован советской системой, используется и сейчас. При всех имеющихся недостатках (формализм, субъективизм, сиюминутность и случайность учета аттестования при назначении на высшие должности, отсутствие планомерности) институт аттестования офицеров и генералов все же свои декларативные функции выполняет и часто служит формальным поводом для назначения (или наоборот) отдельных персоналий на определенные должности. Этот механизм работает, служит инструментарием, способствующим стабильности государственной системы, т. е. он ей жизненно необходим.

С методологической точки зрения при изучении руководящих кадров Пограничной службы интересен просопографический подход. Упоминание об этом методе (подходе) встречается у , который отмечал, что «просопографическое исследование организаций – научное направление, задача которого заключается в постижении той или иной профессиональной структуры через биографическое описание ее сотрудников»[56].

Просопографические идеи в российском обществе имеют глубокие исторические корни. Так, дореволюционный историк -Рюмин считал: «Где существуют истории родов, городов и учреждений – там возможны общие истории» и «Мы того мнения, что бытовая история не противоречит политической, а, напротив, должна быть в неразрывной связи с нею; только при ближайшем знакомстве с бытом изменится сама собою относительная важность того или иного события, а главное перестановится точка зрения»[57].

Советская власть несколько изменила конфигурацию отбора в высшие слои общества – она стала более демократичной, системной. Но и она со временем оказалась нежизнеспособной. Как результат, , подобно Николаю II, добровольно отказался от власти, ввергнув страну в новые испытания.

Подводя черту под сравнительным анализом царской и советской системы рекрутирования в пограничную элиту, можно предположить, что советская модель элитообразования стала модификацией той, что сложилась ранее в Российской империи. В советское время, когда речь заходила о кадровой политике и претворении ее в жизнь, под этим подразумевался подбор, подготовка и расстановка кадров самых различных уровней, но не высших инстанций. Часто последние назначались на высшие должности без всесторонней проверки и оценки. В советское время, с точки зрения , «основные беды происходили не от тех, кто был на руководящих должностях в среднем и высших звеньях, а от тех, кто был в большой политике, кто разрабатывал и претворял в жизнь отдельные ее направления и чьи концепции и дела оборачивались для государства настоящей бедой. При решении вопроса о назначении на первые должности в обществе и государстве у нас вообще не были разработаны меры, которые позволяли бы предупреждать, не допускать эти нежелательные явления. Такой системы нет и сегодня. Общество не гарантировано от серьезных просчетов в кадровой политике, потому что нет правовой основы предупреждения этого»[58]. Эти слова подвигают к необходимости целенаправленной работы по отбору претендентов на высшие должности и их воспитания, как бы это парадоксально не звучало.

Можно сделать вывод, что процессу формирования пограничной элиты присущ ряд черт. Во-первых, принципы формирования пограничной элиты носят универсальный, надисторический характер. Во-вторых, в исследованном процессе сочетаются две системы отбора: система гильдий и антрепренерская система, выбор которых в конкретно-исторических условиях зависит от политической, ведомственной и клановой конъюнктуры. В-третьих, пограничная элита во все времена являлась производной от политической и военно-силовой элиты, ее составной и неотъемлемой частью. В-четвертых, элитические проблемы, возникающие перед каждой политической системой (политическим режимом), решаются с учетом присущих этой политической системе (политическому режиму) новаций и опыта прошлого. В-пятых, даже в демократическом обществе один из основных принципов – выборность – в отношении пограничной и военно-силовой элиты не действует; пограничная элита, являясь производной от политической элиты, не выбирается, а назначается. В-шестых, общественный контроль за пограничной элитой осуществляется через совокупность институтов исполнительной, законодательной и судебной власти государства.

В третьей главе «Пограничная элита императорской России» исследованы основы кадровой политики дореволюционного периода, основные элементы системы элитообразования, подходы к обучению и воспитанию командного состава, раскрыт просопографический аспект истории ОКПС, определены место и роль пограничной элиты в системе Российской империи. Невозможность создания априори равных условий жизни для всех граждан в любом обществе вынуждает власть создавать систему элитообразования, которая призвана: а) рекрутировать в элиту достойных (в соответствии с принятыми в этом обществе стандартами) и способных управлять остальной массой людей; б) сохранить как можно дольше свою власть для себя и своих наследников с целью их физического выживания.

Система элитообразования строилась на основе кадровой политики, которая представляла ту область внутренней политики государства, которая была призвана обеспечить подбор, расстановку, обучение, воспитание, поощрение, наказание людей (кадров), призванных обеспечить продолжительное и стабильное управление обществом со стороны государства.

15 (27) октября 1893 г. по Величайшему повелению Императора Александра III был образован ОКПС. Первым его шефом стал Министр финансов , а командиром – генерал от артиллерии . С учреждением ОКПС было устранено сложившееся за многие годы положение, когда Пограничная стража с внутренним военным устройством подчинялась начальникам таможенных округов, зачастую совершенно незнакомыми с основами и понятиями армейской службы. В дооктябрьский период огромное влияние на осуществление кадровой политики в ОКПС оказали шефы Пограничной стражи - министры финансов, которыми были: (), (), (), (, ), (). Наиболее впечатляющей на этом посту была деятельность и . В диссертации приведены биографии и проанализирована руководящая деятельность дореволюционных командиров ОКПС и , а также деятельность воспитанников Пограничной службы, получивших широкую известность при нахождении уже вне пределов ОКПС - , , ). Проблема перевода офицеров из армии в ОКПС проиллюстрирована на примере .

В Российской империи была сформирована система элитообразования, которая охватывала гражданскую и военную сферы. Ее законодательной основой являлись «Табели о рангах всех чинов воинских, статских и придворных, которые в каком классе чины». Другими элементами (подсистемами) системы элитообразования являлись системы: наградная, воинского обучения и воспитания, титульная, кадровая. В гг. «Табели о рангах…» представляли собой свод правил рекрутирования в российскую элиту. Что касается способов рекрутирования элиты, то «Табели о рангах…» свидетельствуют о наличии уже тогда двух основных способов отбора – гильдий и антрепренерского. Первый был более характерен для гражданской, второй – для военной гражданской и военной службы. «Табели о рангах…» окончательно зафиксировали принцип чиновной, бюрократической выслуги[59].

Для императорской России было характерно, что инкорпорация в пограничную элиту в основном осуществлялось из военной элиты. По мнению дореволюционного исследователя , в русской армии «носителем и выразителем нравственных устоев армии являлся командный состав, особенно в высших чинах»[60]. Это правомерно отнести и к руководящему составу ОКПС. Ввиду непродолжительного его существования () и отсутствия собственной системы подготовки кадров в Пограничной страже отсутствовал полный цикл воспроизводства пограничной элиты. Ее состав не отличался стабильностью – ротация представителей командного состава была довольно интенсивной в направлении армии и других ведомств, где предполагалась военная служба. В среде военных служба в ОКПС не считалась престижной и достойной военной карьерой. Например, назначение в 1903 г. начальником штаба 3-й бригады Заамурского округа ОКПС не обрадовало будущего крупного руководителя белого движения на Юге России, а тогда капитана . Вспоминая яркие детали той жизни, он огорчался тем, что ему приходится быть лишь «охранником железных дорог» и старался, чтобы его отправили на фронт[61]. Среди большей части офицеров бытовало мнение, что настоящий офицер должен «понюхать пороху». Огромное служебное преимущество давало офицерам участие в кампании гг.[62]

В императорской России служба у офицеров и генералов была пожизненной. Только в случае болезни или увечья, а очень редко – по собственному желанию - они увольнялись с военной службы. До самого крайнего случая им старались предоставить какую-либо службу. Существовали правила, по которым гражданская и военная служба в отдельных местностях давала определенные льготы. На основании Временного положения о Заамурском округе ОКПС офицеры и чиновники округа пользовались правами и преимуществами для служащих в Приамурском округе и местностях 2-го разряда, считая три дня службы за четыре[63]. Основным способом отбора в пограничную элиту являлась система гильдий, которая предполагала продолжительное и постепенное продвижение по карьерной лестнице. Антрепренерская система отбора в нее была продекларирована, например, теми же «Табелями о рангах …», но реальная возможность простому человеку попасть в высший слой пограничных руководителей была ничтожно мала. Проведенное исследование не обнаружило ни одного такого примера. Многих высших руководителей ОКПС можно отнести к военной и политической элите дореволюционной России.

При отборе на высшие должности учитывались знатность происхождения и занимаемая позиция в соответствии с «Табелями о рангах…». Социальную базу высшего офицерства и генералитета составляли дворяне. После военной реформы дворянство уже физически не могло обеспечить выходцами из своей среды русскую армию и другие ведомства, где была предусмотрена военная служба.

На рубеже XIX-XX вв. офицерский корпус потерял социальную монолитность, утратил сословный характер с допуском в его ряды разночинцев. Проявились процессы демократизации, революционизации и политизации офицерского корпуса. В начале XX в. офицеры и генералы относились к разным стратам: монархической аристократии, либерально-буржуазной интеллигенции и революционной интеллигенции. В 1912 г. потомственные дворяне составляли: среди генералов – 87,5%, штаб-офицеров – 71,5%, обер-офицеров – 50,4%[64]. Дворянская прослойка среди офицеров и генералов ОКПС в 1912 г. была довольно внушительная — среди корнетов дворян было%) из 35; поручиков -%) из 139; штабс-ротмистров -%) из 161, ротмистров – %) из 499; под­полковников - %) из 136; полковников -%) из 66, генералов –%) из 19[65]. После 1915 г., когда в армии офицерские звания в массовом масштабе стали присваивать выходцам из всех сословий, об идеологической монолитности офицерского корпуса не могло идти речи. Стремление физически наполнить офицерский корпус новыми офицерами, тем самым укрепив Вооруженные Силы как опору государства, привели к краху самого государства.

Различные целевые установки и условия прохождения службы офицерами в дореволюционный период порождали антагонизм между строевыми и нестроевыми офицерами, выпускниками различных училищ (пехотных и кавалеристских и др.), окончившими Академию Генерального штаба и неучившимися там, офицерами Военного ведомства и других ведомств, воевавшими и избежавшими участия в военных кампаниях и боевых делах, офицерами, имевшими разный возрастной и служебный ценз. Уже тогда эти вопросы носили проблемный характер. Назначения на должности «первого эшелона» часто зависели лично от Государя. По мнению , «характеру Императора Александра было свойственно: раз он какому-нибудь человеку доверился, то он уж этого человека и поддерживал, и бросал его лишь тогда, когда Ему делалось ясно, что это лицо совершило какой-нибудь недостойный поступок. Николай II унаследовал это от отца»[66]. Часто назначение на должность зависело от симпатии конкретного чиновника. Так, начальник штаба Заамурского округа ОКПС полковник (впоследствии генерал-лейтенант) был назначен на этот пост в конце 1905 г. по личному ходатайству генерала , которому в его работе нужен был энергичный, просвещенный и неутомимый сотрудник[67].

Обязательным делом Императора Николая II был прием вновь назначенных гражданских и военных чинов. Раз в неделю, по средам с 11 до 14, Николаю II представлялись лица, получившие какое-либо назначение или приехавшие в отпуск из провинции. Право представления имели все, начиная от командира полка и равных должностей в гражданском ведомстве. Каждую среду представлялось 45 чел. При этом лица, занимающие высокие должности, представлялись с глазу на глаз, а остальные все сразу. Государь с каждым лично здоровался, задавал вопросы и выслушивал ответы[68]. За год на приеме у царя могло быть до 2500 чиновников. Всех, безусловно, он запомнить не мог, но главное, чтобы это запомнили принимаемые им лица. Царь понимал, что именно они, а не народ, являются источником и оплотом его власти.

Состав пограничной элиты был немногочисленен. К нему правомерно отнести генералов штаба ОКПС, начальников пограничных округов и начальников штабов пограничных округов. Хотя с начала XX в. должности начальников штабов пограничных округов и стали генеральскими, но реально их занимали полковники. Подавляющее большинство представителей пограничной элиты были дворянами, карьерными военными, начинавшими свою службу в армии или Пограничной страже. В прохождении службы высших чинов ОКПС была особенность: они одновременно числились в двух ведомствах. Так, в Высочайшем приказе по ОКПС от 1 июля 1899 г. указывалось, что начальником I-го округа назначается состоявший в распоряжении сего Корпуса, числящийся по армейской пехоте, генерал-лейтенант «с оставлением в армейской пехо­те и с зачислением в списки ОКПС»[69]. Назначенный в 1905 г. начальником штаба Заамурского округа ОКПС полковник числился также по Генеральному штабу и по кавалерии. Командир ОКПС генерал от артиллерии по состоянию на 1910 г. числился по гвардейской артиллерии, являлся членом Государственного Совета, был в списках лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригады и в 1-й батарее 30-й бригады[70].

Ключевым элементом системы элитообразования являлась система воинского обучения и воспитания. Причем воспитание превалировало над обучением. Приоритетное воспитательное воздействие на офицеров и генералов было достаточно результативным. Изучение приказов по ОКПС с 1899 по 1904 гг.[71] свидетельствует, что нижние чины часто являлись фигурантами коррупционных скандалов, а офицеры и генералы – нет. В системе воспитания была опора на национальные традиции и обычаи; использование воинских ритуалов, символики и церковных обрядов; умелое сочетание воинского и нравственного воспитания; бережное отношение к истории армии, пропаганда героического прошлого; реализация прогрессивных демократических традиций во взаимоотношениях начальников и подчиненных, использование традиций русской армии (любовь к Родине, готовность с оружием в руках защищать ее, верность присяге и воинскому долгу, самоотверженность и самопожертвование, войсковое товарищество, преданность воинской части и полковому знамени).

Система воинского обучения и воспитания формировала у офицеров и генералов любовь к Отечеству и Государю; высокую дисциплинированность, веру в святость приказания; храбрость, решительность, перенесение трудностей; чувство взаимной выручки; любовь и преданность к военному делу; нормы поведения, соответствующие кодексу офицерства. Система воинского воспитания основывалась на передовых традициях и национальных особенностях, преемственности в развитии нравственных ценностей, содержала в себе демократические начала в отношениях между военнослужащими. Вместе с тем имела и недостатки вследствие существующего социального уклада.

С кадетской и училищной скамьи будущие офицеры и генералы приучались к мысли, что военная карьера будет их единственным делом в жизни. Их подготовка представляла непрерывный цикл: кадетский корпус - военное училище – офицерская школа – военная академия. Пограничной элите в этот период был присущ ряд черт: возрастной и служебный ценз, пожизненность военной (пограничной) службы, относительно малая степень ротации, личное знакомство друг с другом, относительно высокий социальный и материальный статус, императорская благосклонность.

В четвертой главе «Зарождение и формирование советской пограничной элиты» определены условия трансформации советской Пограничной охраны, выявлены основные подходы к формированию пограничной элиты в раннесоветский период, показана преемственность этого процесса на переломе исторических эпох, выяснены взаимосвязи пограничной элиты с другими элитными группами Советского государства, роль и место пограничной элиты в структуре государства.

После отречения от власти Императора Николая II изменилась система государственного устройства России. Существенно трансформировалась и Пограничная стража. При заключении Брест-Литовского мирного договора в марте 1918 г. РСФСР обязалась не держать на пограничных линиях воинских частей. Договор допускал лишь возможность иметь на границе особые вооруженные формирования, на которые возлагалась исключительно таможенная охрана границы в целях фиска[72]. Именно по этой причине Пограничная охрана была подчинена Народному Комиссариату торговли и промышленности и пограничники не были влиты формально в общую массу Вооруженных Сил. В годы Гражданской войны вопросами охраны границы занималось одновременно несколько государственных структур.

В результате Первой мировой войны, двух революций, военной интервенции и Гражданской войны рубежи Советской республики оказались подвижными и неустойчивыми[73], что объяснялось, прежде всего, политическими, экономическими, военными и геополитическими факторами. Поначалу, на волне демократической, антицарской, антибуржуазной эйфории, в ожидании мировой революции большевики и другие социал-реформисты практически самоустранились от организации охраны границы. Эти важные государственные вопросы воспринимались в первые годы Советской власти как временные и второстепенные. В приказе по Пограничной охране №32 от 01.01.01 г. объявлялись «лозунги на знаменах пограничников»: «Только Всемирная революция разрушит границы между народами»; «Долой границы. Пролетарии всех стран соединяйтесь»; «День победы мирового пролетариата – день уничтожения государственных границ»; «Советский пограничник охраняет очаг мировой революции»[74]. Но правда жизни оказалась сильнее – «Мы стоим за необходимость государства, а государство предполагает границы» ()[75].

После Октябрьской революции возникла ситуация, когда на управленческие (в т. ч. элитические) позиции рекрутировались люди, по своим качествам не способные к этой деятельности и даже не помышлявшие об этом. Эта задача была успешно решена двумя путями. Во-первых, отбором, воспитанием, обучением, созданием условий для работы представителей слоев населения, не относящихся ранее к имущим классам и сословиям. Во-вторых, привлечением к государственному управлению, с соблюдением тех же критериев, представителей прежнего управленческого аппарата.

Особенностью воссоздания государственной системы управления в первые послереволюционные годы стало взаимное движение навстречу друг другу инициативы снизу (рекрутирование добровольцев на те или иные позиции) и партийного контроля за распределением ключевых постов. До 1920 г. партийный контроль подразумевал контроль со стороны не только большевиков, но и других социал-реформистских партий. При большевиках произошла невиданная демократизация власти, когда во властные структуры пришли люди, для которых ранее это было совершенно немыслимо по сословным, конфессиональным и образовательным признакам.