155 лет со дня рождения русского художника, академика живописи Аполлинария Михайловича Васнецова (стр. 4 )

Под этими влияниями, лет сстал мучиться "проклятыми вопросами" до такой степени, что, желая испытать "судьбу", лег на рельсы. "Судьба" оказалась благосклонной. Паровоз имел на этот раз высоко поднятую топку, и промчавшийся над юношей поезд не причинил ему вреда.

В возрасте семнадцати лет Андреев сделал в своем дневнике знаменательную запись, известную в пересказе . Будущий беллетрист обещал себе, что "своими писаниями разрушит и мораль и установившиеся человеческие отношения, разрушит любовь и религию и закончит свою жизнь всеразрушением".

В старших классах гимназии начались бесчисленные любовные увлечения Андреева. Впрочем, слово "увлечение" не дает представления о той роковой силе, которую он с юности и до самого последнего дня ощущал в себе и вокруг себя. Любовь, как и смерть, он чувствовал тонко и остро, до болезненности. "Как для одних необходимы слова, как для других необходим труд или борьба, так для меня необходима любовь,- записывал Л. Андреев в своем дневнике.- Как воздух, как еда, как сон - любовь составляет необходимое условие моего человеческого существования".

Окончив гимназию, Андреев поступил на юридический факультет Петербургского университета. К этому времени материальные условия семьи чрезвычайно ухудшились. Отец умер, и пришлось сильно нуждаться, даже голодать. На эту тему написан первый рассказ - "о голодном студенте. Я плакал, когда писал его, а в редакции, когда мне возвращали рукопись, смеялись".

Литературный дебют - рассказ "В холоде и золоте" (ж. "Звезда", 1892, № 16).

В 1891-92 бывал в Москве проездом.

В 1893, исключённый за неуплату из Петербургского университета, перевёлся на юридический факультет Московского университета в котором "материально жилось лучше": помогали товарищи и комитет". Но "в других отношениях" он "с большим удовольствием вспоминает Петербургский университет". При этом он, согласно правилам, обязуется "не принимать участия ни в каких сообществах, как, например, землячествах и тому подобных, а равно не вступать даже в дозволенные законом общества, без разрешения на то в каждом отдельном случае ближайшего начальства".

Летом 1894 года, на каникулах в Орле, начинается самая тяжелая и продолжительная из пережитых Андреевым сердечных драм. "22 июля 1894 года - это второй день моего рождения",- записал он в своем дневнике; но взаимность была недолгой. Его возлюбленная отвечает отказом на предложение Андреева выйти за него замуж,- и вновь он пытается покончить с собой.

В 1894 году Андреев "неудачно стрелялся; последствием неудачного выстрела было церковное покаяние и болезнь сердца, не опасная, но упрямая и надоедливая".

Брат Леонида Андреева вспоминает: "Я был мальчишка, но и тогда понимал, чувствовал, какое большое горе, какую большую тоску несет он в себе"

Была еще и третья попытка самоубийства.

В 1895 в Москву перебралась и его овдовевшая мать с 5 младшими братьями и сёстрами Андреева, начался период нищеты и скитания по квартирам: август 1895 - Пречистенский бульвар, 25 (дом не сохранился); с января 1896 - Малая Никитская улица, 2; весна 1896 - Спиридоньевская улица, 2 (дом не сохранился); осень 1896 - Малая Никитская улица, полуподвальный этаж д. 20; январь 1897 - Гранатный переулок, 20, кв. 5; декабрь 1897 и январь 1898 - угол Садовой-Кудринской улицы и Малой Никитской улицы, 136/41 (бельэтаж над складским помещением).

Андреев-студент давал уроки, составлял объявления о работе московских музеев для газеты "Русское слово", склонности к политической активности Андреев не проявлял; отношения же с орловским землячеством поддерживал (за что попал под надзор полиции): вместе с другими "стариками", приходившими на общие конспиративные собрания, высмеивал "реформистов", изучавших и пропагандировавших Маркса. "Золотое времяпрепровождение", которое противопоставляли политическому самообразованию орловские "старики", с фотографическим сходством описано самим Андреевым в пьесах "Дни нашей жизни" и "Gaudeamus" ("Старый студент"),- персонажи и события этих произведений почти не домысливались автором.

Чтение же, в частности, философское, еще больше удаляло Андреева от злобы дня. Целые ночи, по свидетельству , брата будущего писателя, просиживал Леонид над сочинениями Ницше, смерть которого в 1900 году он воспринял почти как личную утрату.

Попытки попасть в печать все не удавались; зато удачно шли занятия живописью. Он "рисовал на заказ портреты по 3 и 5 рублей штука. Усовершенствовавшись, стал получать за портрет по 10 и даже по 12 рублей".

В мае 1897 года Л. Андреев неожиданно успешно сдал государственные экзамены в университете; и, хотя диплом его оказался лишь второй степени и давал звание не "кандидата", а "действительного студента", этого было вполне достаточно для начала адвокатской карьеры: вскоре он записался в помощники присяжного поверенного при московском адвокате Московского судебного округа, выступал защитником в суде до 1902года и относился к этой деятельности весьма серьезно.

"Соприкосновение с печатным станком" состояло поначалу в том, что Андреев поставлял в "Отдел справок" газеты "Русское слово" копеечные материалы в несколько строк: "Палата бояр Романовых открыта по таким-то дням..."

Неожиданно получил предложение знакомого адвоката о месте судебного репортера в газете "Московский вестник" для написания очерков "Из залы суда". И спустя несколько дней после предложения о сотрудничестве Андреев принес в редакцию свой первый судебный отчет. "Он был написан хорошим литературным языком, очень живо... Не было никакого шаблонного вступления о том, что тогда-то происходило заседание, а прямо начинался обвинительный акт, изложенный в виде рассказа"- вспоминал сотрудник "Московского вестника". Совмещал защиту в суде с анонимной публикацией в журнале. В тёс же, довольно быстро закрывшемся "вследствие финансового худосочия", Андреев публикует рождественский очерк "Что видела галка" и оставляет (так целиком никогда и не напечатанную) сказку "Оро".

Получив признание как талантливый репортер, буквально через два месяца, 6 ноября 1897 года, он уже перешел давать отчеты в только что основанную московскую газету в газету "Курьер".

Андреев вскоре начинает печатать в "Курьере" фельетоны, которые подписывает "James Lynch" и "Л.- ев" и рассказы.

Когда позднее Андреев достиг большой известности, некоторые издания, чтобы хотя что-нибудь дать из произведений модного писателя, стали перепечатывать фельетоны Джемса Линча.

Для пасхального номера 1898 года по просьбе редакции был написан "под влиянием Диккенса", которого очень любил, перечитывал "раз десять"; рассказ "Бергамот и Гараська". Он решил судьбу Андреева.: на него обратил внимание максим Горький. Молодые писатели сблизились и вместе с некоторыми другими начинающими писателями - Скитальцем, Буниным, Телешовым, и певцом Шаляпиным - образовали тесное литературно-артистическое содружество. Горький помог Андрееву советами и делом и ввел его в книгоиздательское товарищество "Знание", учрежденное группой молодых писателей с целью поддержания и развития социально-реалистических традиций русской литературы 19 в.

С осени 1899 по весну 1900 адрес Андреева - Горбатый мост, Продольный переулок, 7, кв. 1; с 28 августа 1900 до отъезда 2 мая 1901 в Царицыно на дачу Бурлакова - Владимиро-Долгоруковская улица (ныне улица Красина), 9, кв. 29; с августа - сентября 1901 по май 1902 - Большая Грузинская улица, 35, кв. 1.

С 1900 Андреев вёл в "Курьере" циклы фельетонов "Впечатления" и ежевоскресный очерк "Москва. Мелочи жизни".

Внимание большой публики Андреев обратил на себя в "Жизни" 1901 года рассказом "Жили-были". В том же году, в сентябре вышел первый том рассказов в петербургском издательстве "Знание" на средства , куда вошли Маленький ангел, Большой шлем, Ложь, Молчание и Жили-были.

За связь с оппозиционным студенчеством Московского университета в январе 1902 Андреев обязывается полицией дать подписку о невыезде, а 10 февраля этого же года в церкви Николы Явленского на улице Арбат состоялось венчание Андреева с - внучатой племянницей ; посажёным отцом был .

С сентября 1902 по май 1903 Андреев снимал квартиру на Средней Пресне (ныне улица Заморёнова, 34), где Андреев начинает устраивать литературные "понедельники", одновременно в качестве члена Литературно-художественного кружка входя в состав комиссии по устройству литературных "вторников". Андреев - официальный распорядитель на литературно-музыкальном вечере 12 декабря 1902 в зале московского Благородного собрания; подвергался судебному преследованию за прочитанное там бунтарское стихотворение "Нет, я не с вами...".

С декабря 1902 Андреев - редактор беллетристического отдела "Курьера"; с помощью М. Горького привлекает к сотрудничеству , печатает первые произведения , , и др.

Литературные дебюты Андреева совпали с эпохой огромных успехов Максима Горького, когда публика восторженно стала верить в нарождение новых талантов и жадно раскупала все, что давало какое-нибудь основание предполагать появление свежего дарования. Бросилась она и на небольшую книжку Андреева, которая в короткое время разошлась в нескольких десятках тысяч экземпляров. Критики самых разнообразных направлений, в том числе Михайловский, отнеслись к молодому писателю как к литературному явлению серьезного значения. Уже в этом первом сборнике достаточно определенно обозначились общее направление творчества и литературная манера.

С января 1903 стал членом ОЛРС, общества любителей российской словесности при Московском университете.

Часть лета 1903 провёл на даче Добровых в Бутове под Москвой; с сентября 1903 по ноябрь 1905 жил в Средне-Тишинском переулке в Грузинах, 5-7 (дом сохранился частично), откуда с 19 марта по август 1904 выезжает в Крым, а 10 февраля 1905, в годовщину свадьбы, попадает в Таганскую тюрьму (одиночная камера № 000) за то, что накануне предоставил свою квартиру для нелегального заседания членов ЦК РСДРП (освобождён 25 февраля под залог, внесённый , оставаясь под негласным надзором полиции). В том же году Андреев написал рассказ "Губернатор" - отклик на убийство 4 февраля 1905 в Москве эсером московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. 17 ноября 1905 писатель уехал в Петербург, затем в Германию, где от родов умерла его жена (похоронена в Москве на кладбище Новодевичьего монастыря), и на Капри (Италия) к М. Горькому.

Хотя Андреев оставался в горьковском ближнем кругу писателей до 1905. К этому времени относится большая часть его рассказов, в том числе Смех, Стена, Бездна, Мысль, В тумане и Жизнь Василия Фивейского. Отвращение к ужасам войны отразилось в новелле Красный смех, написанной во время русско-японской войны . Своей известностью после 1905 Андреев в основном обязан успеху в качестве драматурга. Его первая пьеса К звездам появилась в 1905, и до 1917 он издавал не меньше одной пьесы в год.

В 1908 поселился в собственном доме в финской деревне Ваммельсу, бывая в Москве лишь наездами в связи с постановкой пьесы "Жизнь человека" в Московском Художественном театре (1907), пьесы "Дни нашей жизни" петербургским Новым театром в Москве и трагедии "Анатэма" в МХТ (1909). В том же году в знак протеста против правительственных репрессий публично отказался участвовать в торжествах по случаю открытия в Москве памятника . Принял участие в мероприятиях памяти в МХТ и побывал на премьере своей пьесы "Анфиса" в театре (1910), пьесы "Тот, кто получает пощёчины" в московском Драматическом театре и пьес "Gaudeamus" и "Дни нашей жизни" в театре Корша (1915). В декабре этого года Андреев, уже отбывший из Москвы, избран членом редколлегии товарищества "Книгоиздательство писателей в Москве".

В 1начинает активно сотрудничать с модернистскими альманахами издательства "Шиповник".

Экспонировался в Петербурге в 1913 на "Выставке независимых". Получили одобрение и .

Печатался в "Звезде", "Орловском вестнике", "Московском вестнике", "Курьере", "Журнале для всех", "Нижегородском листке", "Жизни", "Русском богатстве", ж. "Правда", "Утре России", газ. "Правда", "Современном мире", "Ежемесячном журнале" и т. д.

В литературных сборниках "Знание" опубликованы: повесть "Жизнь Василия Фивейского" (кн. 1, 1904); рассказ "Красный смех" (кн. 3, 1905); драмы "К звездам" (кн. 10, 1906) и "Савва" (кн. 11, 1906) рассказ "Иуда Искариот и другие" (кн. 16, 1907).

В "Шиповнике": драма "Жизнь человека" (кн. 1, 1907); рассказ "Тьма" (кн. 3, 1907); "Рассказ о семи повешенных" (кн. 5, 1

908); памфлет "Мои записки" (кн. 6, 1908); драма "Черные маски" (кн. 7, 1908); пьесы "Анфиса" (кн. 11, 1909), "Екатерина Ивановна" (кн. 19, 1913) и "Тот, кто получает пощечины" (кн. 24, 1916); повесть "Иго войны. Признания маленького человека о великих днях" (кн. 25, 1916).

Незадолго до революции вошел в состав редакции газеты "Русская Воля", где продолжал сотрудничать и после Февральской революции.

Октябрьской революции Андреев не принял. Он жил в это время с семьей на даче в в деревне Нейвала близ Мустамяки (Финляндия) и в декабре 1917 после получения Финляндией самостоятельности оказался в эмиграции. . Его последнее произведение, незаконченный роман-памфлет Дневник Сатаны опубликован в 1921.

Умер Андреев 12 сентября 1919; в 1956 был перезахоронен в Ленинграде.

СЦЕНАРИИ, статьи и названия

  Было очень много Андреевых, и каждый был настоящий.

  Горька бывает порой, очень горька участь русского писателя. Но великое счастье – им быть! Леонид Андреев

  Человек редкого таланта.

  Беспокойная душа Леонида Андреева: час литературного портрета

  тематическая экспозиция, посвященная «Великое счастье быть русским писателем».

  Любовь в жизни Леонида Андреева: литературный вечер

  Русские художники и Л. Андреев

  Старинный дом на улице Пушкарной.

Андреевская память и строка...

Всё отразилось в осени янтарной.

Всё на земле осталось на века. : Виртуальная экскурсия по Дому -

музею Л. Андреева в Орле

  Книжные выставки: «Буйный орловец» Леонид Андреев», «Что читал Андреев», «Мятежная душа», «Повесть о любви и верности?!» (выставка одной книги, посвященная повести Л. Андреева «Иуда Искариот»)

22.08.11

День Государственного флага России (Учрежден указом Президента РФ в 1994 г.)

Учрежден указом Президента РФ в 1994 г

День Государственного флага Российской Федерации

Ежегодно 22 августа в России отмечается День Государственного флага Российской Федерации, установленный на основании Указа Президента Российской Федерации № 000 от 01.01.01 года «О Дне Государственного флага Российской Федерации».

22 августа 1991 года над Белым домом в Москве впервые был официально поднят трехцветный российский флаг, заменивший в качестве государственного символа красное полотнище с серпом и молотом. В этот день на Чрезвычайной сессии Верховного Совета РСФСР было принято постановление считать официальным символом России красно-сине-белый флаг (триколор) — считать «полотнище из... белой, лазоревой, алой полос» официальным национальным флагом России.

Впервые бело-сине-красный флаг был поднят в царствование Алексея Михайловича (годы правления 1645—1676) на первом русском военном корабле «Орел», построенном в 1668 году голландским инженером Давидом Бутлером. «Орел» недолго плавал под новым знаменем: спустившись по Волге до Астрахани, он был там сожжен сподвижниками Степана Разина.

Законным же «отцом» триколора признан Петр I. 20 января 1705 года он издал Указ, согласно которому «на торговых всяких судах» должны поднимать бело-сине-красный флаг, сам начертал образец и определил порядок горизонтальных полос.

Кстати, чем руководствовался Петр, подбирая цвета, осталось загадкой. Существует версия о выборе цветов для флага — цвета российского флага, возможно, были подсказаны тем самым голландцем, который построил «Орел», а потом рассказал, что на его родине, в Голландии, на коряблях поднимают трехполосный красно-бело-синий флаг.

Смысл выбранных цветов флага России также не установлен достоверно, но считается, что с самого начала каждый цвет флага имел свой смысл. По одной из версий, белый означает свободу, синий — Богородицу, покровительствующую России, красный — державность. Другая версия гласит, что белый символизирует благородство, синий — честность, а красный — смелость и великодушие, присущие русским людям.

Таким образом, трехцветный флаг в России прижился надолго — вплоть до 1918 года, когда по Указу Якова Свердлова цвет государственного флага был изменен на красный.

Официальный статус флаг приобрел только два столетия спустя, в 1896 году, когда накануне коронации Николая II министерство юстиции определило, что национальным должен «окончательно считаться бело-сине-красный цвет, и никакой другой».

В апреле 1918 года большевики по инициативе Я. Свердлова приняли решение упразднить триколор и заменить его на революционно-красное полотнище. А 22 августа 1991 года российские парламентарии отменили вердикт коммунистов, благодаря чему историческое знамя заняло свое почетное место в официальных и торжественных событиях Российской Федерации.

СЦЕНАРИИ, статьи и названия

  Наш флаг вобрал в себя три цвета:

Цвет белый – мир и чистота.

В нём непорочность, совершенство,

А синий – вера, доброта.

И третий – красный цвет, цвет сердца.

  Этот символ много значит для нас — граждан Российской Федерации. Среди стремительных событий современного мира, чаще всего неприятных и даже ужасающих, один остров покоя существует для нас всех. Этот остров — Родина, где говорят на русском языке, понимают вас без переводчика и зачастую готовы помочь или просто сказать нечто ободряющее.

  Под флагом России: тематическая викторина

  День нашего флага

  беседа-путешествие «Знамя единства»

  викторина «Символика России»

  конкурс рисунка «Моя Родина- Россия».

  Беседы «Флаг державы – символ славы»; «Символика государства»

  Завалишина // Книжки, нотки и игрушки для Катюшки и Андрюшки.- 2010.- №6.- С. 48-50.- Викторина по государственной символике для детей 9-10 лет

ПРЕЗИДЕНТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

УКАЗ
от 20 августа 1994 г. № 1714
О ДНЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО ФЛАГА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

В связи с восстановлением 22 августа 1991 г. исторического российского трехцветного государственного флага, овеянного славой многих поколений россиян, и в целях воспитания у нынешнего и будущих поколений граждан России уважительного отношения к государственным символам постановляю:

1. Установить праздник - День Государственного флага Российской Федерации и отмечать его 22 августа.

2. Во изменение Положения о Государственном флаге Российской Федерации, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 11 декабря 1993 г. N 2126 «О Государственном флаге Российской Федерации», установить, что Государственный флаг Российской Федерации постоянно находится на зданиях, где размещаются Администрация Президента Российской Федерации, федеральные органы исполнительной власти, другие федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации (вместе с флагами субъектов Российской Федерации), органы местного самоуправления. Положения настоящего пункта действуют впредь до принятия соответствующего федерального конституционного закона.

3. Настоящий Указ вступает в силу с момента его подписания.

Президент Российской Федерации Б. ЕЛЬЦИН

Источники публикации:

«Российская газета», № 159, 23.08.1994

  И есть еще одна трактовка цветов Флага, как символа Государства Российского: белый цвет - Вера, синий цвет - Надежда, красный - Любовь.

 Из трёх полос:

Из белой, синей, красной.

Ещё Царь Пётр его вознёс

В красе торжественной и ясной.

Белая

Бел - Белый Царь в России Белой

И чист был снег её полей.

С душою чистой, с чистой верой,

Была Россия всех сильней.

Но пронеслась над ней невзгода,

Её сдавил тяжёлый гнёт,

Но в сердце русского народа

Идея белая живёт.

Синяя

То небо Родины прекрасной,

То цвет её глубоких рек,

Её красой, простой и ясной,

Был счастлив русский человек.

И в ней, бескрайней и свободной,

Синела даль её степей.

И кроме Волги многоводной,

Она имела семь морей.

Нежна, прекрасна середина

На нашем флаге с давних дней,

То нежность преданного сына

К Великой Матери своей.

Красная

Она идёт по низу флага

И так же манит взор к себе -

То кровь от Рюрика-варяга,

За Русь пролитая в борьбе.

Та кровь была, как цемент славы

Той, что по миру разнеслась,

В созданье Северной Державы

Она недаром пролилась.

И отзвук той далёкой славы

Века векам передадут,

И кровь Гангута и Полтавы

На флаге годы не сотрут.

Пусть флаг живёт в сердцах народа,

Пусть будет страшен для врагов, -

Там след Альпийского похода,

Там след суворовских штыков,

Там кровь тех дней, когда невзгода

Прошла из дальней стороны,

Там кровь двенадцатого года,

Отсвет пылающей Москвы.

И отражая нападенья,

Русь поднималась в славе вновь,

Там подвиг высшего терпенья,

Там Севастопольская кровь.

И там та кровь, когда как брата

Пошли спасать славянский край

И знали русского солдата

Балканы, Плевна и Дунай.

В той полосе его широкой

Таится к Родине любовь,

Там кровь Манчжурии далёкой,

Там Галицийской битвы кровь.

И если буря соберётся

Над нашей Родиною вновь,

То, может быть, в него вольётся

И наша с вами также кровь. http://www. otechestvo. /main/20058/2204.htm

25.08.11

175 лет

со дня рождения американского прозаика, поэта Брета Френсиса Гарта, автора «Медвежонка Сильвестра», «Находки в Сверкающей Звезде», «Степного найдёныша»

http://*****/bret-gart-zolotaya-kaliforniya-frensisa-breta-garta. html? page=1# Интересная статья Ю. Ковалёва «Золотая Калифорния» Фрэнсиса Брета Гарта»

http://*****/a4364/ На сайте можно читать произведения Брета Гарта

http://www. /?page=2&open_file=278gart_bret_zolotaya_kaliforniya_fryensisa_breta_garta Юрий Ковалев «Золотая Калифорния» Фрэнсиса Брета Гарта

Фрэнсис Брет Гарт родился 25 августа 1836 в Олбани (шт. Нью-Йорк). Его отец, Генри Харт, был сыном иммигранта, а мать, Элизабет Ребекка, была наполовину англичанкой, наполовину голландкой. Поэтический дар проявился у Брета рано. Ещё в 11 лет в газете "Санди морнинг" появилась его первая поэма Осенние размышления (Autumn Musings). Из-за слабого здоровья и частых переездов формальное образование Брета закончилось в 1849. Пятнадцатилетним юношей он успешно начал свою трудовую деятельность. В это время, Генри, брат Брета, находившийся в армии, часто писал письма, наполненные историями о его приключениях в мексиканской войне и войне в Калифорнии. Это было время вдохновения для молодого Брет Гарта, который создал тогда многие свои красочные испанские баллады и поэмы. В феврале 1854 Гарт и его сестра Маргерит перебрались в Сан-Франциско к матери и отчиму. О первых трех годах жизни Гарта в Калифорнии известно немного. С лета 1858 он жил в Юнионтауне, на берегу залива Гумбольдта, перебивался случайной работой. В течение этих лет Брет Гарт вёл дневник, и продолжал писать стихи. Брет Гарт был противником жестокого обращения с индейцами. В марте 1860 за смелую статью о жестоком убийстве 60 индейцев на р. Мад (женщины, дети, старики) был вынужден покинуть город. Работал Брет Гарт и наборщиком, публиковал небольшие заметки в "Голден эра" ("Golden Era"). Именно в то время под небольшой статьей впервые появилась подпись: Брет Гарт. Известность пришла к Брет Гарту после того, как в журналах "Эра" ("Era") и "Калифорниец" ("Californian"), стали печататься его новеллы (Condensed Novels; в 1867 вышли отдельной книгой), очерки и национальные патриотические стихи - 22 стихотворения, написанные после Гражданской войны. В 1868 в судьбе Гарта произошел перелом: он стал редактором журнала "Оверленд мансли". После выхода в свет книги "Счастье Ревущего Стана и другие рассказы" (The Luck of Roaring Camp and Other Stories, 1870) и публикации комического стихотворения "Простой Язык от Правдивого Джеймса" ("Plain Language from Truthful James") слава Гарта упрочилась. Как известно, в этом стихотворении белых перехитрили в их собственных усилиях обмануть китайца в карточной игре. Несмотря на то, что Брет Гарт назвал это стихотворение "худшим из когда-либо написанного мною", ("the worst I ever wrote"), оно стало популярным во всём мире, вызвав, однако, китайские погромы в Калифорнии, чем Брет был недоволен. Однако в ежедневных газетах во всю печатались ставшие дико популярными его т. н. "диалектные" стихи сделавшие его имя известным в каждой семье. Вскоре Брет Гарт получил ряд предложений с Восточного побережья. В 1871 году он навсегда покинул Калифорнию, отправившись в триумфальное путешествие в Бостон через Нью-Йорк. Следуя принятому обычаю, с 1872 по 1875 годы Гарт читал лекции о Калифорнии и местном юморе на Востоке, Среднем Западе и Юге Америки. В 1875 году был напечатан единственный роман Гарта "Габриэль Конрой"(Gabriel Conroy), не имевший успеха, и "Сказание об аргонавтах" (Tales of the Argonauts and Other Sketches). Он так же продолжал писать стихи. Однако, обеспокоенный падением своей популярности, в 1878 году Брет Гарт согласился занять должность торгового агента в Крефельде (Германия) и навсегда покинул Америку. В последующие годы служил консулом в Глазго (), где жил у одного дипломата среди его большого семейства, состоящего из девяти детей. Затем уехал Лондон, где был благосклонно принят общественностью и литературными кругами и продолжал писать в течение следующих семнадцати лет. Его жена и двое из его детей приехали к нему в Лондон только после 1898 года. Но к этому времени Брет Гарт уже несколько лет как жил с вдовой того дипломата, и так никогда не урегулировал отношения со своей женой Анной. Умер Брет Гарт в Лондоне в 1902 году от рака горла.

СЦЕНАРИИ, статьи и названия

  «Я вновь перечитываю Брет Гарта, И вновь раскидывается предо мной Америки старая пыльная карта своей бесконечной степной шириной». Н. Асеев

  Когда-то в Калифорнии

  Романтика Дикого Запада

  Брет Гарт: писатель одной темы

31.08.11

200 лет

со дня рождения французского писателя, критика Теофиля Готье, автора книг «Капитан Фракасс», «Путешествие в Россию»

Переводы

На русский язык стихи Готье переводили , , ёв, , и многие другие поэты и переводчики. Неоднократно разными поэтами переводились на русский язык стихотворения сборники «Эмали и камеи». Первый полный русский перевод всего сборника выполнен ёвым (1914).

Теофиль Готье

Автор:
Николай Гумилёв

I

Еще до 1866 года, когда группа парнасцев открыла свой журнал «Le Pamasse Contemporain» стихами Теофиля Готье, его одного из всех романтиков признавая не только своим, но и mattreом, и даже до 1857 года, когда Бодлер, посвящая Теофилю Готье свои «Цветы Зла», назвал его непогрешимым поэтом и совершеннейшим волшебником французской словесности, мнение о безусловной безупречности его произведений разделялось во всех кругах, не чуждых литературе. И несмотря на то, что это мнение вредило поэту в глазах толпы, которая считала холодным — его, нежного, застывшим — его, бесконечно жадного до жизни, неспособным понимать других поэтов — его, заключившего в одном себе возможности французской поэзии на пятьдесят лет вперед, — он любил настаивать на этом качестве и возводил его в принцип, дразня гусей.

Действительно, как бы следуя завету Пушкина:

«Лишь юности и красоты поклонником быть должен гений», Готье любил описывать сказочные богатства, принадлежащие веселым молодым людям, расточающим их на юных, прекрасных и всегда немного напоминающих кошек, женщин, — этих молодых людей, любовные признания которых звучат как дерзкое и томное: — «Цинтия, торопитесь», и женщин, вносящих в слишком светлый мир любви сладкое ощущение холода смерти. Учитель и друг Бодлера, он не поддался соблазну безобразного, очарованию сплина, а странное и экзотическое любил только до тех пор, пока оно не теряло пластичных форм. Да, впрочем, может быть и это он воспринимал как свое, повседневное, он, узнавший чары опиума в причудливых залах отеля Pimodan, объездивший чуть не все закоулки Европы и Востока.

В «Эмалях и камеях» он равно избегает как случайного, конкретного, так и туманного, отвлеченного; он говорит о свойствах, как явлениях, о белизне, о контральто, о тайном сродстве предметов, черпая образы из всех стран и веков, что придает его стихотворениям впечатление гармоничной полноты самой, жизни. И в то же время он умеет не загромождать своих произведений излишними подробностями, пренебрегает импонировать читателю своей эрудицией. Вот что он рекомендовал одному начинающему драматическому автору: «возьми просто-напросто Жеронта, Изабеллу и Криспина; размести их вокруг мешка с деньгами и начинай; не надо больше ничего и ты можешь сказать все, что захочешь», — и он сам следовал этому правилу в своих комедиях, только большей закругленностью контуров и изяществом деталей отличавшихся от мольеровских.

Выбор слов, умеренная стремительность периода, богатство рифм, звонкость строки — все, что мы беспомощно называем формой произведения, находили в Теофиле Готье ярого ценителя и защитника. В одном сонете он возражает «ученому», пытавшемуся умалить значение формы:

Но форма, я сказал, как праздник пред глазами:

Фадернским ли вином налит или водой —
Не все ль равно! кувшин пленяет красотой!
Исчезнет аромат, сосуд же вечно с нами.

И это он провозгласил беспощадную формулу — «Lart robuste seui a 1etemite», пугающую даже самых пылких влюбленных в красоту.

Что же? Признаем Теофиля Готье непогрешимым и только непогрешимым, отведем ему наиболее почетный и наиболее посещаемый угол нашей библиотеки и будем пугать его именем дерзких новаторов? Нет. Попробуйте прочесть его в комнате, где в узких вазах вянут лилии и в углу белеет тысячелетний мрамор — между поэмой Леконта де Лиля и сказкой Оскара Уайльда, этими воистину «непогрешимыми и только непогрешимыми», и он захлестнет вас волной такого безудержного «раблэистического» веселья, такой безумной радостью мысли, что вы или с негодованием захлопнете его книгу, или, показав язык лилиям, мрамору и «непогрешимым», выбежите на вольную улицу, под веселое синее небо. Потому что секрет Готье не в том, что он совершенен, а в том, что он могуч, заразительно могуч, как Раблэ, как Немврод, как большой и смелый лесной зверь …

II

Теофиль Готье принадлежал к старой буржуазной фамилии, ни по состоянию, ни по положению в округе не уступавшей дворянским. Дед его, известный силач и ярый охотник, умер ста лет. Отец его, пламенный роялист и исключительно образованный человек, во время Великой. Революции организовавший побег дворян и духовенства из Гласьерской тюрьмы в Авиньоне, умер восьмидесятилетним. Сам поэт родился 30 августа 1811 г. в Тарбе, на испанской границе, и первые впечатления детства были так сильны, что он всю жизнь тосковал по югу. Его неукротимый характер обнаружился рано. Трех лет перевезенный в Париж, он, увидев однажды солдат, говорящих по-гасконски, бросился к ним, уцепился за их платье, умоляя свезти его обратно в Тарб. Несколько лет позднее, получив от своего отца наказание в виде легкого удара, он настойчиво требовал, чтобы мать увезла его от человека, который бьет его, ее сына. Еще в ученические годы он прославился на Сене как искусный пловец и заслужил отличие в виде красных кальсон. Восемнадцати лет он поступил в ателье Риу и уже зарекомендовал себя как недюжинный художник, когда 25 февраля 1830 г., день первого представления «Эрнани» Виктора Гюго, заставил его переменить планы на будущее. В девятнадцатом веке любили вспоминать — одни с восторгом, другие с негодованием — о его длинных волосах и красном жилете, в котором он во главе банды художников явился в чопорный зал Французской Комедии и бешено аплодировал ультра-романтической пьесе, вызывая на ссору ее хулителей. Еще раньше Жерар де Нерваль представил его Виктору Гюго, и его почтительное восхищение так порадовало мэтра, что тот склонил его заниматься только литературой. Готье сделался поэтом.

В июле того же года появился первый сборник его стихов. Это случилось как раз в день июльской революции, и все издание осталось на руках Готье. Но не обескураженный этой неудачей, он в 1832 году издал поэму «Альбертус», сразу сделавшую его имя известным в кругах литературной молодежи. Это — еще чисто романтическое произведение с фабулой а la Гофман, с отступлениями a lа Мюссе. Но оно кончается призывом к Раблэ и начинается следующими стихами, обличающими будущего автора «Эмалей и камей»:

На тихом берегу зеленого канала,
Где зыбь под барками спокойно задремала, —
Ушедший в небо шпиль и окна чердаков,
И аспид старых крыш, где аист пляшет танец,
И грохот кабаков, приюта буйных пьяниц, —
Фламандский городок Теньера вам готов.

Его узнали вы? Вы видите: вон ива,
Как девушка в воде, склоняется лениво,
Рассыпав волосы, вон церкви острие,
Вон утки на краю дождем размытой ямы…
Картине солнечной не достает лишь рамы,
Гвоздя, чтоб прикрепить ее.

В 1833 году появилась его первая книга прозы и единственная сатирическая — «Les jeunes France», в которой он смеется над своими же соратниками романтиками, но смеется с такой заразительной веселостью, с такой любовью и до такой степени не щадя себя самого, что сами романтики были в восторге и начали видеть в молодом писателе достойного товарища и будущего великого поэта. Успех этой книги побудил издателя заказать Теофилю Готье «сенсационный роман», и через три года появилась «Mademoiselle de Maupin».

Эти три года были самыми счастливыми в жизни Готье. Красивый, богатый, принятый в лучшем обществе Парижа, он вел образ жизни салонного льва и дэнди, и его отцу приходилось запирать его, чтобы принудить к работе. Да и то он часто вылезал в окно — похвастать в Тюльерийском саду и на бульварах своими невероятной кройки жилетами. И в то же время в нем происходила глубокая внутренняя работа. Он должен был осознать свое отношение к романтизму.

В это время французский романтизм сводился в своем главном русле к ренессансу средневековья. Шел пересмотр этических оценок во имя эстетических. Мечтали в прошлом найти кипучие страсти, делающие человека прекрасным, примеры абсолютной доброты или абсолютного порока, все равно. Мускулистые руки жаждали поднять на щит героя.

Теофиль Готье хотел иного. Может быть, слишком поспешно объявивший себя пажом Виктора Гюго и до конца своих дней оставшийся ему верным, он лучше других сумел охранить себя от поэтического циклона, поднятого его учителем. Он не находил удовольствия изображать испанских или итальянских марионеток, и кровь, заливающая страницы романтических произведений, едва ли не казалась ему признаком дурного тона. Он уже познал величественный идеал жизни в искусстве и для искусства, идеал, которому мир может противопоставить одну только любовь. Но что, если любовь только зеркало, перед которым искусство принимает свои самые обдуманные, самые волнующие позы? Остается только смерть, но не человеку закала Готье испытывать головокружение перед этой глубиной. Для него она вся целиком укладывается в звонкие строфы «Comedie de la nort».

Ритм найден; оставалось только писать. Шедевры следовали за шедеврами. После «Mademoiselle de Maupin», этой энциклопедии любви, следовал «Фортунио», молодой раджа, расточающий в Париже свое сказочное богатство, «Жеттатура», юноша гибнущий под властью рока, «Две звезды» — роман приключений, «Капитан Фракасс» и др. Перечислить всё нет возможности. Полное собрание сочинений Теофиля Готье составило бы триста томов.

Видное место среди его произведений занимают его «Путешествия». Италия, Испания, Россия, Константинополь, Восток ожили в них с их природой, искусством, памятниками, со всеми запахами и красками. Готье упрекали, что он почти ничего не пишет о жителях тех стран, которые он посетил. Madame de Girardin лукаво спросила его после выхода «Тга los montes»; «Teo, значит в Испании нет испанцев? « Но как турецкий султан, по закону объявляющий себя повелителем той земли, на которую он вступил, Теофиль Готье всюду входил завоевателем и чувствовал себя единственным обитателем страны, где находился в данную минуту. «Я отправился в Константинополь, чтобы быть мусульманином в свое удовольствие; в Грецию — для Парфенона и Фидия; в Россию — для снега, икры и византийского искусства; в Египет — для Нила и Клеопатры; в Неаполь —. для Помпейского залива; в Венецию — для Сан-Марко и дворца Дожей. Ассимилироваться с нравами и обычаями страны, которую посещаешь, МОЙ принцип; и нет другого средства все видеть и наслаждаться путешествием».

Совсем иначе, с благоговением пилигрима и внимательного ученого, совершил он свое путешествие в область истории литературы. Уже усилиями Сент-Бева были освобождены от проклятия Буало, Ронсар, дю-Беллэ и др., но еще много оставалось забытых сильных поэтов. И Готье в своих «Les Grotesques» воскресил десять этих кавалеров шпаги и пера, авторов бесчисленных од к Уединенью и вакхических песен.

С 1836 по 1871, год смерти, Готье писал еженедельные фельетоны о театре, литературе и искусстве, сначала в «La Presse», потом в «Journal Officiel». И несмотря на то, что эта работа страшно тяготила его, отнимая время и силы, которые можно было бы употребить на писание стихов, так, что он с горечью называл свободное время десятой музой, — он занимался ею так заботливо и даже вдохновенно, что его фельетоны гремели по всему Парижу и им, более чем стихам и романам, он обязан своей популярностью при жизни.

Умер он шестидесяти одного года от болезни сердца, непосильной работой подорвав свое железное здоровье.

III

Прошло сорок лет со дня смерти Теофиля Готье. Мы много пережили за это время. Верлен требовал «оттенков и только оттенков» и заставил нас полюбить «серую песенку». Малларме учил нас писать стихотворения, более похожие на кабалистические знаки, на изображение какого-нибудь «Колеса Жизни» буддистов. Уайльд показал нам искусство — веселую игру, д'Аннунцио — искусство, корни которого таятся на глубине, где начинается различие рас. Верхарн чуть ли не пыткой заставил современность заговорить языком, свойственным ей одной. Брюсов поведал нам о демонах, которые всегда с нами, В. Иванов наметил певучие пути к внутреннему солнцу. И все же мы должны вспоминать, мы не смеем не вспоминать о Теофиле Готье.

Он последний верил, что литература есть целый мир, управляемый законами, равноценными законам жизни, и он чувствовал себя гражданином этого мира. Он не подразделял его на высшие и низшие касты, на враждебные друг другу течения. Он уверенной рукой отовсюду брал, что ему было надо, и все становилось чистым золотом в этой руке. Классик по темпераменту, романтик по устремлениям, он дал нам незабываемые сцены в духе поэзии «Озерной Школы», гетевского склада размышления о жизни и смерти, меланхолические и шаловливые картинки XVIII века. Его роман «Капитан Фракасс» — один из лучших образцов французской прозы по выдержанности языка и великолепию картин — написан по фабуле чуть ли не «romans populaires». В его пьесах— брызжущее остроумие и горячность романтизма уложились в рамки мольеровских комедий. В его стихах смелость образов и глубина переживаний только оттеняются эллинской простотой их передачи.

В литературе нет других законов, кроме закона радостного и плодотворного усилия — вот о чем всегда должно нам напоминать имя Теофиля Готье.

* * *

Готье родился 30 августа 1811 г. в г. Тарбе, на юге Франции, но уже в раннем детстве был перевезен родителями в Париж, где семья, имевшая столичные связи, решила прочно обосноваться. После солнечных Пиренеев большой серый город произвел на юного Тео угнетающее впечатление (впоследствии он любил рассказывать, как ребенком, не вынеся унылого вида Парижа, будто бы пытался покончить с собой), так вполне и не изгладившееся до конца его жизни.

В лицее Готье не доучился: карьера чиновника его не прельщала, а импульсивная и вольнолюбивая натура влекла его к "свободному художеству": он только не знал, что выбрать - то ли, вслед за своим лицейским другом Жераром Лабрюни (будущим Жераром де Нервалем), поэзию, то ли живопись, уроки которой он брал у художника Луи Эдуарда Риу.

Готье был даровит, но упорством в труде не отличался и, быть может, поэтому вскоре оставил профессиональные занятия живописью, хотя надо сразу сказать, что его интерес к изобразительным искусствам был далеко не случаен, сыграв в его жизни и творчестве важнейшую роль.

Избрав поэзию, Готье должен был совершить следующий шаг - выбрать между "классиками" и "романтиками", чьи сражения сотрясали французскую литературу второй половины 1820-х гг. И хотя, как обнаружится позже, античная классическая традиция станет предметом поклонения со стороны Готье, в 1830 году, движимый чувством нонконформизма, он решительно становится на сторону бунтарей-романтиков. Обласканный самим Гюго, восемнадцатилетний Тео явился на премьеру "Эрнани" (25 февраля 1830 г.), облачившись в ставший впоследствии знаменитым "красный жилет", который, по замыслу его владельца, должен был подогреть негодование "классиков", заполнивших партер и ложи Французского театра. Эта цель была благополучно достигнута, и романтическая среда признала Готье "своим".

Правда, время для собственного литературного дебюта юный романтик выбрал довольно неудачно. Первый стихотворный сборник Готье, непритязательно озаглавленный "Стихотворения", вышел в самый разгар июльской революции 1830 г. Но хотя в Париже, покрытом баррикадами, никто не обратил внимания на сочинение безвестного неофита, тот не пал духом и, увеличив сборник почти в два раза (за счет мелких стихотворений и поэмы "Альбертус"), вторично издал его в октябре 1832 г. под названием "Альбертус, или Душа и грех, теологическая поэма". Впрочем Готье и тут не повезло. Если первое его выступление заглушили уличные выстрелы, то второе - стоны умирающих парижан пораженных эпидемией холеры, так что книга, изданная автором за собственный счет, вновь осталась нераспроданной.

Известность пришла к Готье лишь в 1836 г., но не как к поэту, а как к прозаику, выпустившему роман "Мадемуазель де Мопен". К этому времени Готье был уже довольно хорошо известен в литературной среде (прежде всего как художественный критик, успешно подвизавшийся на страницах многих периодических изданий) и сам был душой компании молодых романтиков-бунтарей - начинающих поэтов, драматургов, художников, скульпторов, - поселившихся в тупичке Дуайенне неподалеку друг от друга. Нерваль, Петрюс Борель, Арсен Уссе, Филоте O'Недди, Жозеф Бушарди, Жеан де Сеньер, Камиль Рожье - вот "галантная богема", среди которой Готье провел самые безмятежные годы своей жизни.

Издав "Мадемуазель де Мопен" - книгу, бившую по нервам обывателя-моралиста и снабженную к тому же дерзким предисловием, - Готье не только привлек к себе внимание таких серьезных писателей, как Бальзак, но и вызвал негодование добропорядочной публики: лавочники на улице показывали ему кулак и грозили судом.

Это был успех, но Готье не сумел его закрепить. Он был пассивной натурой и всегда предпочитал плыть по воле волн, а не прокладывать свой собственный маршрут: 1836 год оказался для него не только годом триумфа, но и годом закабаления: литературный делец Эмиль де Жирарден, вполне оценивший легкое перо Готье-критика, его блестящие очерки о Вийоне, Теофиле де Вио, Сирано де Бержераке, Скарроне, впоследствии вошедшие в сборник "Гротески" (1844), предложил ему вести отдел художественного фельетона в только что созданной газете "Ла Пресс", Готье подписал постоянный контракт, и с этого момента началась его журналистская каторга, не прекращавшаяся до самой смерти: проработав у Жирардена до 1854 года, Готье перешел затем в правительственную газету "Монитёр универсель" (переименованную позднее в "Журналь оффисьель"): "волны жизни" в конце концов забросили бунтаря в непосредственную близость к императорскому семейству.

Важнее, однако, другое. "Пролетарий пера", как он сам себя называл, Готье писал впечатляюще много: 75 статей в 1836 году, 96 - в 1837,102 - в 1838... К тому же он постоянно путешествует (Бельгия, Испания, Алжир, Северная Италия, Мальта, Константинополь, Греция...) и из каждой поездки привозит массу путевых зарисовок. К 1852 году Готье был автором 1200 фельетонов (откликов на всевозможные художественные выставки, рецензий на балетные и оперные постановки, многочисленных путевых очерков, подобных книге "За горами", изданной после посещения Испании в 1840 г.) и т. п. Вся эта продукция и составляет большую часть творческого наследия Теофиля Готье; в 34-томном "полном" собрании его сочинений, выпущенном в 1883 г., она занимает почти 30 томов.

Авторитет Готье как художественного критика был чрезвычайно высок, однако в силу поразительной непрактичности и тогда уже считавшихся старомодными представлений о журналистской "чести" он не умел "сделать деньги" на своих фельетонах (за что Жирарден, выжимавший из Готье все соки, его же и презирал). Главное же состояло в том, что, убивая время на поденщину, он почти не занимался литературным творчеством и как писатель был мало-помалу благополучно забыт. Сборники стихов "Комедия смерти" (1838), "Испания" (1843), несколько небольших рассказов и повестей ("Ночь, дарованная Клеопатрой", 1845; "Царь Кандавл", 1847; "Милитона", 1847), ряд прозаических "капризов" и "фантазий" - вот, пожалуй, и все, с чем пришел Готье, которому перевалило за сорок, к 1852 году, когда вышло первое издание "Эмалей и камей".

На этот раз справедливость восторжествовала. Сборничек, включавший 18 стихотворений, был тем не менее замечен и раскуплен за несколько месяцев. Однако успех не вселил в "доброго Тео" новых творческих сил, не побудил его всерьез взяться за стихи или прозу. Купаясь в долгожданной славе, он довольствовался тем, что раз в несколько лет переиздавал "Эмали и камеи", добавляя туда несколько новых стихотворений и в конце концов доведя их число до 47. Этого было достаточно, чтобы время от времени напоминать о себе как о поэте, но все же, сибаритствуя, Готье весь свой талант продолжал растрачивать на заказную поденщину. Сборники статей "Изящные искусства в Европе" (1855) и "Современное искусство" (1856), написанные по следам Всемирной выставки 1855 г., книга "Сокровища искусства древней и современной России" (1861), явившаяся результатом поездки в Москву и в Петербург, - вот что создал Готье в 1850-е гг. Между тем время бежало, и, приближаясь к своему 50-летию, Готье все с большей горечью начинал понимать, сколько времени он упустил и сколько сил вложил в свои прекрасные, но эфемерные однодневки-фельетоны. Лишь в конце 1860 г. он заставляет себя сесть за давно задуманный и давно обещанный роман "Капитан Фракасс". Постоянно отвлекаемый журналистскими хлопотами, он все-таки упорно печатает "Фракасса" из номера в номер в двухнедельном журнале "Ревю насьональ э этранжер" в течение гг., а закончив, немедленно выпускает отдельным изданием.

Роман, имевший у публики бешеный успех, тем не менее оказался последним заметным художественным произведением Готье (слабость романа "Спирит", написанного в 1865 г., он понимал сам). Однако он настолько упрочил репутацию писателя, что пробудил в нем честолюбивые замыслы, и Готье стал подумывать об избрании в Академию.

Впрочем, несмотря на все свои профессиональные заслуги, несмотря на вхожесть в императорскую семью и даже на поддержку могущественного академика, литературного критика Сент-Бёва, простодушный и "неполитичный" Готье, сохранивший фрондерские замашки своей романтической молодости, открыто восхищавшийся все еще считавшимися "на подозрении" Делакруа и Ламартином и водивший дружбу с совсем уж "неприличным" Бодлером, не выглядел "подходящей кандидатурой" в глазах консервативной Академии, Он баллотировался четырежды (в 1862, 1867, 1868 и 1869 гг.) и четырежды проваливался.

Неудачи на общественно-литературном поприще сделали Готье раздражительным и злым; к тому же они сопровождались внезапным и быстрым упадком физических сил: "Геркулес Тео", чье легендарное здоровье было некогда предметом всеобщей зависти, старел и на глазах угасал от поразившей его болезни сердца. Последней его большой работой стала "История романтизма" (изданная в 1874), которую он посвятил своей юности, двум счастливым годам, проведенным в тупичке Дуайенне с друзьями, большинства из которых уже не было в живых. Его собственный срок также подходил к концу, и книгу завершить ему не пришлось.

21 октября 1872 г. Готье скончался, успев сделать в литературе ничтожно мало по сравнению с тем, на что он был способен и что сулило его дарование. Остались невоплощенные проекты.

Долгие годы Готье вынашивал замысел "Истории Венеции в XVIII веке", надеялся продолжить "Гротески", написать несколько "буффонных и фантастических" поэм, повестей и романов, создать собственную "Федру" - все это пошло прахом. Публика и поныне с удовольствием читает "Мадемуазель де Мопен" и "Капитана Фракасса" - и это справедливо. И все же в большую историю литературы Готье вошел как автор всего одного - правда, блестящего и, главное, сугубо своеобычного - сборника стихов, носящего название "Эмали и камеи".

В книге «Путешествие в Россию» (1867) Теофиль Готье поэтически и красочно изложил впечатления о своих путешествиях по России. Одна из глав книги посвящена Троице-Сергиеву монастырю.

«Если в Москве у Вас окажется несколько свободных дней, когда основные достопримечательности города Вами уже осмотрены, есть экскурсия, которую Вам непременно предложат, и на нее нужно тотчас же соглашаться. Это посещение Троице—Сергиева монастыря. Путешествие стоит труда, и никто не раскаивался в том, что его совершил»

Теофиль Готье

СЦЕНАРИИ, статьи и названия

  Волшебник французской словесности Теофиль Готье

  "Проходит все. Одно искусство
Творить способно навсегда."
Теофиль Готье.

  http://gusarfilm. *****/fracass/index. html Песни из кинофильма «Капитан Фракасс»

  http://vivien-m. /2193.html История Жизели