Социология организаций (стр. 2 )

Институт целевых установок молодежных организаций трансформирует семантику этих организаций, проявленную в публичном дискурсе. Содействие и развитие, размещенные в контексте, указывающем на противопоставление организации и молодежи, различение субъектов действия и воздействия наделяет организацию статусом преобразующей машины, сконструированной по институциональным, а значит легитимным нормам и правилам. Скорее нужно говорить об организациях для молодежи, нежели о молодежных организациях. Соответствие институту требует отчуждения от любых намерений, направленных на объединение или самопредставление. В этом смысле молодежные организации так же далеки от молодежи, как садки от рыбы и сады от деревьев. Вопрос заключается лишь в том, насколько эти организации дееспособны для придания выбранному объекту воздействия нужной формы?

Сочетаемость периферийных словоформ. Введение различения на центральные и периферийные понятия, а также понятия удаленности, позволяет обозначить обобщенные характеристики института целевых установок. Однако остается неясным составляют ли близкие в данном пространстве признаков иллокутивы единые семантические поля или они дифференцируют общий массив уставных целей. Для решения данной задачи проанализируем сочетаемость периферийных по отношению к двум центральным словоформам — развитию и содействию.

Построив матрицу парной встречаемости (табл. 2), можно рассмотреть сочетаемость иллокутивов в тексте уставных целей каждого объединения. Нас интересуют наиболее устойчивые связи, о чем, в первую очередь, говорит частота встречаемости. В таблице 3 приведены доли, занимаемые каждой словоформой (по строке) относительно друг друга. В основном, в матрице отсутствуют нулевые значения, что говорит о высоком уровне консистентности наиболее частотного словаря. Однако есть исключения — пары с низкой или нулевой встречаемостью, такие как воспитание/реализация, защита/организация, поддержка/организация и реализация/организация (табл. 4). Поддержка упоминается вместе с воспитанием в 6% случаев от общего количества упоминаний воспитания. В свою очередь, работа упоминается вместе с поддержкой в 2% случаев от общего количества упоминаний поддержки, однако довольно часто работа встречается с воспитанием — 28% от общего количества упоминаний воспоминания и 37% от упоминаний работы (табл. 5). Следовательно, обнаруживаются связи между отдельными словоформами, образующие на основе взаимной сочетаемости устойчивые структуры.

Таблица 5

Доли парных сочетаний к общему числу упоминаний каждой словоформы (процент к главной диагонали по столбцу)[10]

	Содействие	Развитие	Воспита-ние	Защита	Создание	Работа	Поддержка	Реализация	Помощь	Форми-рование	Органи-зация
Содействие	1,00	0,50	0,37	0,38	0,47	0,25	0,46	0,37	0,41	0,53	0,40
Развитие	0,45	1,00	0,32	0,33	0,58	0,29	0,50	0,34	0,41	0,56	0,23
Воспитание	0,16	0,15	1,00	0,13	0,11	0,37	0,09	0,00	0,15	0,19	0,33
Защита	0,15	0,14	0,12	1,00	0,27	0,08	0,28	0,37	0,18	0,16	0,00
Создание	0,17	0,22	0,09	0,25	1,00	0,06	0,13	0,37	0,10	0,19	0,07
Работа	0,08	0,10	0,28	0,07	0,05	1,00	0,02	0,05	0,08	0,03	0,47
Поддержка	0,13	0,16	0,06	0,21	0,11	0,02	1,00	0,15	0,23	0,25	0,00
Реализация	0,10	0,10	0,00	0,25	0,27	0,04	0,13	1,00	0,05	0,13	0,00
Помощь	0,10	0,11	0,09	0,11	0,07	0,06	0,20	0,05	1,00	0,16	0,17
Формирование	0,11	0,13	0,09	0,08	0,11	0,02	0,17	0,10	0,13	1,00	0,07
Организация	0,08	0,05	0,15	0,00	0,04	0,27	0,00	0,00	0,13	0,06	1,00

Предположим, что низкая частота встречаемости двух словоформ указывает на случайный характер их совместного упоминания в тексте. Если определить нижнюю границу совместного упоминания словоформ в 15% от общего количества упоминаний заданной словоформы (диагональное значение в табл. 4), тогда мы получим 23 пары, в которых процент встречаемости превышает заданный нами уровень. Приписывая словоформам качество вершин, а встречаемости – связей между вершинами, мы получаем граф, содержащий 9 вершин и 15 связей (рис. 2).

Качественной характеристикой графа, описывающей положения каждой вершины графа относительно других вершин, принято считать понятие центральности. и , ссылаясь на Л. Фримана [33], приводят три определения центральности. Первое – степень центральности: центральной считается вершина, связанная с наибольшим количеством других вершин. Второе – плотность центральности: центральная вершина находится наиболее близко ко всем остальным вершинам. Третье – посредничество центральности: центральная вершина контролирует наибольшее количество перемещаемых ресурсов [1,с.103.].

Остановимся на двух определениях: степени центральности – СЦ и посредничестве центральности – ПЦ. Первое определение будем рассчитывать как сумму направленных на вершину граней графа, второе – как общее количество парных связей, приходящихся на данную вершину[11]. Доминирующую вершину представляет словоформа «защита» (СЦ=5, ПЦ=55), которая чаще встречается с двумя словоформами — созданием и реализацией. Триада защита/создание/реализация доминирует по числу парных связей, образуя тем самым центральный кластер — 45 парных связей. Аналогичным кластером, чуть меньшей мощности — 43 парных связи — выступает триада воспитание/работа/организация, в которой центральная вершина «воспитание» – (СЦ=3, ПЦ=35).

Рисунок 2.

Граф парной встречаемости (9 вершин, 15 связей)

Создадим две вторичные переменные. В первой будет содержаться хотя бы одно слово (логический оператор ИЛИ) из первого кластера, во второй — из второго. Переменная «воспитание/работа/организация» встречается в массиве 114 раз, переменная «защита/создание/реализация» — 117 раз. Пересекаются же данные переменные в одном фрагменте всего 19 раз, что для первого кластера составляет 17%, а для второго — 16% (χ2=21,345 p<0,000). Следовательно, выделенные кластеры образуют независимые целевые установки. Первая связана с защитой выделенных социальных групп, вторая — с их воспитанием.

Защита всегда связана с внешней угрозой, с необходимостью оградить кого-то или что-то от стороннего воздействия, обезопасить. выделяет четыре значения глагола «защитить»: (1) охраняя, оградить от посягательств, от враждебных действий, от опасности; (2) предохранить, обезопасить от чего-нибудь; (3) отстоять мнение, взгляды перед чьей-нибудь критикой; (4) обосновать положения своей диссертации [10,с.225.]. Управление слова «защита» может реализовываться в двух вариантах. В первом активизируется внешняя угроза, объект негативного воздействий – защита от кого/чего, против кого/чего. С другой, предметом рассмотрения может стать сам объект защиты, без уточнения источника воздействия — защита в пользу кого/чего-либо или на защиту за кого/что-либо [13,с.63-64.]. Словоформа защита встречается в тексте 61 организации и ни разу не употребляется в первом варианте управления. Во всех случаях речь идет лишь о субъекте или объекте защиты: «содействие защите интересов молодежи», «социальная защита талантливой и одаренной молодежи», «защита социально-экономических прав и интересов студентов» и т. д. Перечисляя принципы, которыми руководствуются в обыденном разговоре, П. Грайс указывал на максиму информативности, которая состоит не только в полноте, но и уместности информации, то есть собеседник не должен говорить то, что уже и так известно [37]. Видимо в настоящем случае реализуется аналогичная максима — внешняя угроза представляется общеизвестным фактом. Другими словами, молодежь изначально попадает под категорию угнетаемой депривированной социальной группы, которая нуждается в защите. Данный факт на уровне языка уставных целей настолько очевиден, что указание на субъект или объект угрозы представляется излишним положением, нарушающим текстовую коммуникацию. Внешняя угроза разделяется всем сообществом молодежных организаций, входит в класс общих представлений, которые «очень редко артикулируются в явной форме» [56,р.5.].

Субъектами защиты выступают одаренная молодежь, дети, молодые педагоги, учащиеся и студенты, инвалиды, спортсмены и простые граждане — социальные группы, интересы которых могут быть ущемлены. Такой вариант управления встречается 15 раз или 25% от упоминаний словоформы «защита». Семантика слова приближается к первым двум значениям, выделенным : оградить от посягательств, от враждебных действий, обезопасить от чего-либо. В латентной, невыраженной форме в таких высказываниях выступает объект или субъект угрозы, то есть основным «общеизвестным фактом» становиться ответ на вопрос: от кого или чего следует защищаться?

Объектами защиты как правило становятся интересы, права и свободы тех же самых социальных групп. Такое управление доминирует — встречается 46 раз, что составляет 75% от общего количества упоминаний слова «защита». Здесь наблюдается сдвиг семантики от предохранения и ограждения от чего-либо к выражению и отстаиванию, что соответствует третьему и четвертому варианту, приводимым . Латентным ответом становится характер или предмет интересов и прав. Изначально подразумевается, что интересы, права и свободы молодежи известны, по крайней мере, адресанту высказывания. Таким образом, текст уставных задач сформулирован для прочтения лишь включенными в проблематику, близкими или, более того, подобными по сформированной структуре восприятия субъектами. Декодирование такого текста уставных целей позволяет сформулировать программные вопросы для их предъявления к другим текстам, репрезентирующим молодежные общественные объединения: (1) от чего или кого планируется защищать и (2) в чем состоят интересы и права, которые предполагается защищать?

Воспитание изначально ассоциировалось лишь с физическими процессами: «взращивать, вскармливать» и сосуществовало наряду со словом «питать» [22,с.172.]. подчеркивает, что лишь к началу восемнадцатого века глагол «воспитать» приобретает переносное отвлеченное значение: «стараться об образовании, об умственном и нравственном развитии кого-либо» [3,с.108.]. связывает с духовным или физическим развитием, образованием, привитием правил поведения [10,с.98.]. Воспитание — прежде всего привитие или навязывание нормативного поведения, сообразного с существующими на данный момент идеальными представлениями. Э. Дюргейм замечает, что «воспитание отнюдь не имеет единственной или главной целью индивида и его интересы, оно есть прежде всего средство, с помощью которого общество постоянно воспроизводит условия своего собственного существования» [4,с.254.]. Воспитывать — значит указывать на норму или формировать систему различений: должного и недолжного, хорошего и плохого, нравственного и безнравственного, принятого и отвергнутого, праведного и гнусного и т. д. В российской традиции воспитанию всегда подвергаются темные и невежественные массы, отсюда основной посыл воспитания не поддержание существующего порядка, а создание нового, более нравственного, совершенного и гуманного. Екатерина II в изложении так определяет основную задачу воспитания: «Произвести сперва способом воспитания, так сказать, новую породу или новых отцов и матерей, которые б детям своим те же прямые и основательные воспитания правила в сердце вселить могли, какие получили они сами» [20,с.123.]. Воспитание определяется прежде всего как просветительская деятельность. К традиции преодоления невежественности масс принадлежит и ленинская триада: «учение, воспитание и образование» [8].

Если защита направлена на предупреждение внешних воздействий, то воспитание само — внешнее воздействие, объект которого должен находится в отчужденном состоянии по отношению к субъекту, инициирующему воспитание. Защита, особенно в форме «защиты интересов и прав», предполагает сближение молодежной организации с объектом своей деятельности, воспитание, напротив, вынуждает на противопоставление и отчуждение объекта от самой организации. Воспитатель — всегда носитель нормативных представлений, обладающий знанием и правами по его трансляции: «воспитание подрастающего поколения в духе гуманизма, высоких нравственных идей, принципов, равноправия всех народов, любви и охраны природы». Аналогичным образом задача молодежной организации формулируется в публицистических текстах: «Коренная задача комсомола — воспитывать активных, сознательных строителей нового общества, преданных идеалам коммунизма, трудолюбивых, готовых к подвигу и самопожертвованию» [5,с.22.]. Лексическое и семантическое различие «воспитания» и «защиты» объясняют расхождение двух дискурсов или текстовых образцов уставных задач[12].

С одной стороны, ограждение слабой, угнетаемой, не умеющей противостоять внешнему воздействию, но социально значимой группы, ведь «за молодежью будущее». Будущее не может определяться всей совокупностью молодежи, значит требуется введение ее дифференциации на талантливую и бесталанную, прогрессивную и регрессивную, активную и пассивную и т. д. Вторая отрицательная часть дихотомии не раскрывается и выводится из общего текста уставных задач, а первая, положительная часто теряет уточняющие прилагательные. Тогда дифференциация переносится с молодежи на ее действия или интересы, например, «защита прав и законных интересов молодежи» или уточняется уже в контексте уставной задачи — «создание условий для всестороннего развития молодого человека в различных сферах общественной жизни, защита интересов и прав молодежи».

С другой стороны, преобразование существующего состояния. Для этого нужно принять положение о неразвитой, непонимающей, незнающей социальной группе, которая нуждается в привнесении знания о социально значимых нормах и представлениях. Отсюда необходимость активного вмешательства в процессы социализации: просвещение, образование и воспитание неоформленной социальной группы. Женщин, инвалидов и безработных можно защищать, но вот воспитывать их уже не рекомендуется, а детей, подростков и молодежь можно как воспитывать, так и защищать. Подобное различение выходит за пределы рациональных представлений отдельных организаций. Оно конституирует институциональные нормы и представления, бытующие в обществе. Судя по всему перед нами эффект лексического изоморфизма, подмеченный Д. Майером и Б. Роуэном, согласно которому словари формальных структур, которые изоморфны институциональным правилам, обеспечивают благоразумные, рациональные и легитимные представления. Предполагается, что организации, описанные в легитимной лексике, ориентированы на коллективно определяемые и одобряемые цели [45,р.50.]. Установление в качестве целевых функций воспитания и защиты, стоящих в одном ряду с содействием и развитием, относится, скорее, к институциональной, ценностной ориентации объединения, нежели техническим представлениям о предполагаемой деятельности[13].

Недостаточно лишь зафиксировать выделенные различения. Вопрос об их устойчивости в речи уставных задач инициирует следующий шаг анализа. Насколько устойчивы центральные вершины построенного графа? Какие смещения возникнут при дифференциации текста, выделении в нем собственных автономных структур? Останутся ли обозначенные триады на локальных текстовых массивах или они будут значительным образом преобразованы? Для ответа на поставленные вопросы нужно, во-первых, выбрать критерии дифференциации исходного массива, во-вторых, применить к ним аналогичные процедуры анализа. В качестве дифференцирующего признака можно выбрать иной текстовый массив, затрагивающий вопросы, связанные с молодежью или молодежными организациями, но не имеющий прямого отношения к анализируемому тексту. Такой текстовый массив можно использовать в качестве эталона или идеального типа, позволяющего получить дополнительные различения, поэтому будем называть его «каноническим» текстом.

Ленинский словарь иллокутивов. В качестве канонического текста взята работа , посвященная задачам молодежных организаций [8]. В работе рассчитаны частоты встречаемости всех иллокутивных глаголов и отглагольных существительных, относящихся к задачам молодежи (табл. 6).

Иллокутивные высказывания в ленинском тексте чаще выражены глаголами. В целях сопоставимости данных они переформулированы в отглагольные существительные. К задачам «молодежных союзов» относится всего 54 иллокутива, более половины из них встречается только один раз. Четыре наиболее часто встречающихся словоформы — обучение, воспитание, борьба и построение — составляют 43% от всего корпуса иллокутивных высказываний, употребляемых Лениным.

Таблица 6

Список иллокутивов в ленинском тексте[14]

		N	%			N	%
1	обучение (учение, изучение)	30	12,3	28	подготовка	1	0,4
2	воспитание	29	11,9	29	приобретение	1	0,4
3	борьба	24	9,8	30	переработка	1	0,4
4	построение (строительство)	22	9,0	31	усовершенствование	1	0,4
5	образование	12	4,9	32	усвоение	1	0,4
6	объединение	12	4,9	33	восстановление	1	0,4
7	труд	10	4,1	34	реорганизация	1	0,4
8	создание	9	3,7	35	поддержка	1	0,4
9	работа	7	2,9	36	подъем	1	0,4
10	решение	7	2,9	37	постановка	1	0,4
11	организация	7	2,9	38	служение	1	0,4
12	помощь	6	2,5	39	составление	1	0,4
13	превращение	6	2,5	40	избавление	1	0,4
14	сплочение	4	1,6	41	осуществление	1	0,4
15	взятие	4	1,6	42	освобождение	1	0,4
16	возрождение	4	1,6	43	победа	1	0,4
17	развитие	3	1,2	44	ведение	1	0,4
18	разрушение	3	1,2	45	достижение	1	0,4
19	подчинение	3	1,2	46	спасение	1	0,4
20	обогащение	2	0,8	47	принятие	1	0,4
21	убирание	2	0,8	48	указание	1	0,4
22	уничтожение	2	0,8	49	употребление	1	0,4
23	участие	2	0,8	50	улучшение	1	0,4
24	ликвидация	2	0,8	51	обеспечение	1	0,4
25	становление	2	0,8	52	переделка	1	0,4
26	распределение	2	0,8	53	установление	1	0,4
27	преобразование	1	0,4	54	возбуждение	1	0,4

Если сравнивать словари иллокутивов цели, встречающиеся в ленинской статье и уставах молодежных объединений, то обнаруживается лишь 19 одинаковых словоформ: 35 слов, присутствующих в ленинском тексте, нет в тексте организаций и 39 слов, присутствующих в тексте организаций, нет в ленинском тексте. Общий словарь иллокутивов насчитывает 93 словоформы. Исходя из этих данных можно построить два коэффициента: первый отражает совпадение, второй — соответствие. Коэффициент совпадения показывает процент словоформ, присутствующих в обоих словарях, и рассчитывается как отношения одинаковых словоформ к их общему количеству. Для совокупного словаря анализируемых текстов коэффициент совпадения составляет всего 20% (19 разделить на 93 и умножить на 100%). Коэффициент соответствия показывает, насколько анализируемый текст соответствует каноническому[15]. Для этого рассчитывается отношение совпадающих с каноническим текстом словоформ к общему количеству словоформ анализируемого текста. Для совокупного словаря анализируемого текста коэффициент соответствия равен 40% (23 разделить на 58 и умножить на 100%). Заметим, если рассчитать аналогичный коэффициент для ленинского текста, то коэффициент его соответствия тексту уставов молодежных организаций будет гораздо меньше – 28% (15 разделить на 54 и умножить на 100%).

Предположим, что редко встречающиеся слова не относятся к активному лексическому словарю субъекта, производящего какой-то текст. Они могут быть случайными или нетипичными. Возьмем анализируемые ранее 11 наиболее частотных словоформ, встречающихся в уставах молодежных организаций и 13 наиболее частотных словоформ ленинского текста и посчитаем коэффициенты совпадения и соответствия для более узкого словаря (табл.7).

Таблица 7

Совокупный словарь наиболее частотных иллокутивов

		Уставы организаций	Ленинский текст
		частота	порядок	частота	порядок
1	Борьба	4	27	24	3
2	Воспитание	68	3	29	2
3	Защита	61	4	0	0
4	Образование	0	0	12	5
5	Обучение	7	24	30	1
6	Объединение	25	12	12	5
7	Организация	30	11	7	8
8	Поддержка	46	7	1	13
9	Помощь	39	9	6	9
10	Построение	5	26	22	4
11	Превращение	0	0	6	9
12	Работа	52	6	7	8
13	Развитие	143	2	3	11
14	Реализация	41	8	0	0
15	Решение	20	16	7	8
16	Содействие	157	1	0	0
17	Создание	55	5	9	7
18	Труд	0	0	10	6
19	Формирование	32	10	0	0

Совокупный словарь состоит из 19 словоформ, из них 12 словоформ присутствуют в обоих текстах, трех словоформ ленинского текста нет в уставах и четырех словоформ уставов нет в ленинском тексте. Кроме того, в уставах молодежных организаций словоформы: борьба, обучение и построение не попадают в наиболее частотный словарь, а в ленинском тексте переферийные словоформы —поддержка и развитие. Тогда коэффициент совпадения для наиболее частотных иллокутивов равен 63% (12 разделить на 19 и умножить на 100%). Коэффициент соответствия для наиболее частотного словаря уставов равен 45% (5 разделить на 11 и умножить на 100%), для ленинского текста — 54% (7 разделить на 13 и умножить на 100%).

Словарь, составленный из наиболее частотных словоформ представляет собой достаточно гомогенный и компактный корпус иллокутивов. Следовательно, по формальному критерию совпадения словоформ тексты уставов молодежных организаций обнаруживают определенное сходство с ленинским представлением о целях и задачах молодежи. Подобие текстов можно обнаружить не только на уровне иллокутивных отглагольных существительных, но и речений, в которые они входят. Например, словоформа «воспитание» в уставах молодежных организаций образует следующие речения: «воспитание подрастающего поколения, воспитание детей, воспитание патриотизма, воспитание гармонично развитых молодых людей» и т. д. В ленинском тексте присутствует практически аналогичные структурные единицы: «воспитание новых поколений, воспитание молодежи, воспитание из себя коммунистов, воспитание коммунистической морали, воспитание всех с молодых лет» и т. д.

Семь наиболее частотных словоформ ленинского текста встречаются в частотном словаре уставов молодежных объединений: воспитание, объединение, организация, помощь, работа, решение и создание (табл. 7). Кроме перечисленных выше ленинских словоформ, в тексты уставных задач также включены иллокутивные существительные борьба, обучение и построение, которые наиболее частотны в ленинской статье. Однако в совокупном тексте уставных задач эти слова попадаются крайне редко: борьба — 4 раза, обучение — 7 раз, построение — 5 раз. Отсюда мы предполагаем, что их употребление в тексте случайно и не может характеризовать словарь целевых установок молодежных организаций. Создадим вторичную переменную «ленинские слова», которая будет принимать значение 1, если хотя бы одно слово из указанных семи словоформ присутствует в тексте уставной задачи и 0, если в тексте нет ни одной из них. У %) организаций в уставных задачах присутствуют «ленинские слова». Четыре наиболее частотные словоформы молодежных организаций — защита, реализация, содействие и формирование — отсутствуют в ленинском тексте и частотные словоформы поддержка и развитие встречаются крайне редко. Создадим вторичную переменную «неленинских слов», которая принимает значение 1, если присутствует хотя бы одно из указанных выше слов, и 0, если нет ни одного из них. У %) организаций в уставных задачах присутствуют «неленинские» словоформы. Используя две, указанные выше переменные, можно создать типологию соответствия двух частотных словарей (рис. 3).

Рисунок 3.

Типология соответствия двух частотных

словарей

 

НЕТ

РАЗЛИЧИЕ ИНОЕ

РАСШИРЕНИЕ СХОДСТВО

ЛЕКСИКИ

ДА

 

ДА НЕТ

Слова, которых НЕТ в частотном ленинском

словаре, присутствуют в частотном словаре

организаций

Если одновременно в текстах уставов присутствуют слова, принадлежащие ленинскому тексту, и отсутствуют слова, не принадлежащие ему, мы наблюдаем сходство текстов по словоформам, указывающим на действия. Сходство текстов наблюдается у 52 организаций, или у 15% от общего массива.

Если в текстах уставов присутствуют слова, не принадлежащие ленинскому тексту, и отсутствуют слова, принадлежащие ему, мы имеем два абсолютно несовпадающих текста по признаку наиболее частотных иллокутивов. Подобное различие присутствует у 124 организаций или у 35% от общего массива. Если в текстах уставов присутствуют оба типа слов — присутствующие и отсутствующие в ленинском словаре, это говорит о расширении лексики, что указывает не на факт включения дополнительных слов в те или иные формулировки, а на действительное расширение активной лексики, поскольку типология относиться лишь к наиболее употребляемым словам (табл. 7). Расширение лексики присутствует в уставных задачах 153 объединений, или 44% от общего массива. Оно происходит не на уровне уставных задач отдельного объединения, а на уровне совокупного текста молодежных объединений, так как в текстовых отрывках обычно присутствуют лишь от двух до четырех иллокутивных слов (среднее количество иллокуций в одном фрагменте равно 3,4; стандартное отклонение – 1,61), что составляет не более 21% от ленинского словаря наиболее частотных словоформ.

Интерес представляет не включение в формулировку уставных целей нетипичных для ленинского текста слов, а, во-первых, условия, при которых оно происходит и, во-вторых, характеристики, типичные для такого рода формулировок. Есть ли существенные различия между текстами, представляющими расширение лексики, и текстами других типов? Можно ли выделить другие характеристики текстов, которые бы коррелировали с переменной «расширение лексики»?

Последний тип определяется отсутствием хотя бы одной словоформы ленинского словаря и наиболее частотных словоформ словаря молодежных организаций. Данный тип является чужеродным элементом для общего массива, в него попадает лишь 21 (6%) молодежное объединение. Назовем этот тип «иное», поскольку входящие в него тексты построены на иной иллокутивной лексике. В уставных задачах, попадающих в данную категорию, в более 70% случаев встречается лишь один иллокутив, что говорит об отсутствии устойчивых связей между перформативной лексикой. Задачи этого типа разрознены и не представляют интереса для институционального анализа. Оставшиеся же три типа следует рассмотреть более подробно.