Страницы истории села Богородского-Волокобина (стр. 1 )

Страницы истории

села Богородского-Волокобина:

Из прошлого

Иваново-Вознесенской и Кинешемской епархии

Авторы-составители:

священноинок Александр (Завьялов), А. Шустов

Книжное издание 2008 г.

Электронный вариант, исправленный и дополненный, 2012 г.

СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ СЕЛА БОГОРОДСКОГО-ВОЛОКОБИНА

Волокобино поражает своей необычностью, которой отмечено всё: его география, история, архитектура, даже само название. Редкое значение слова «волок» – низменный пойменый берег – сочетается с малоупотребительным «-об-» и ярко отражает народное восприятие природы (1).

Кроме того, село носило ещё два наименования: Вороново (по фамилии владельцев (2)) и Богородское – связано с Богородичным приделом (3) Преображенского храма или же с местнопочитаемым образом Смоленской иконы Божией Матери.

Неповторимый характер Волокобину придало и его

расположение в стороне от магистралей – на второстепенной дороге из Шуи в Южу. До 1918 года село относилось к Семёновской волости Шуйского уезда Владимирской губернии (4), но находилось на самой границе с соседней Ковровской округой. Войдя в 1929 году в Южский район Ивановская обл." href="/text/category/ivanovskaya_obl_/" rel="bookmark">Ивановской области (где оно числится и по сей день), Волокобино снова оказалось вдали от административного центра, отделившись к тому же от него рекой Люлех.

Если селению дали имя русские люди, то реку Люлех, на которой стоит село, нарекло так финно-угорское племя мурома, жившее на ней до прихода славян (археологи нашли у Волокобина два поселения эпохи камня – VIII тыс. до н. э.). Славянские племена вятичей и кривичей стали заселять эти земли при великом князе Ярославе Мудром (ок. 978–1054). К этому времени относятся два селища с древнерусским археологическим материалом, раскопанные учёными возле Волокобина. Центром этих новых русских владений стал город Суздаль. Внук Ярослава, великий князь Владимир Мономах (1053–1125), дал Суздальское княжество сыну – князю Юрию (Георгию) Долгорукому (1090–1157). В 1149 году он посадил на власть в Суздале своего сына Василия. Через 8 лет, сразу после смерти Долгорукого, Василия прогнал родной брат Андрей Боголюбский. После его гибели Суздаль перешёл к его брату, св. благоверному великому князю Всеволоду Большое Гнездо, во св. крещении Димитрию (1154–1212). Он выделил из Владимиро-Суздальского княжества город Стародуб с округой (включая земли будущих или уже бывших сёл Ряполово и Палех, смежные с волокобинскими местами) и завещал сыну Владимиру. В 1228 году брат Владимира, Юрий Всеволодович, став великим князем владимирским, забрал Стародуб и окрестности себе. После его гибели в 1238 году в битве с монголо-татарами суздальско-стародубская (в том числе и волокобинская) вотчина поступила под надзор его брата Ярослава, отца св. Александра Невского, родоначальника московских царей. В том же году Ярослав (с санкции Батыя) выделил своему младшему брату Ивану Каше (1197 – ок. 1247) Стародубское княжество (отчего того прозвали князем Стародубским).

Вот тут возникает проблема с отнесением Волокобина к одному из двух соседних княжеств – к основному Владимиро-Суздальскому (или, условно говоря, Шуйскому) или к новообразованному Стародубскому. Всё зависит от точки зрения на то, какой рекой разделялись Шуйское и Стародубское княжества – Тезой или Люлех (неподалёку от их слияния).

По одной версии, землями между Тезой и Люлехом владели суздальско-нижегородско-шуйские князья (получившие соответствующую фамилию – Шуйские). Ведь уже во второй половине XVI века эта территория правого берега Люлеха (в том числе д. Ильино возле Волокобина) входила в состав Шуйского стана Суздальского уезда (позднее – Борисоглебской волости Шуйского уезда), что было неспроста, ибо деление на станы часто соответствовало древним уделам (5).

По мнению же большинства учёных, проблемная территория являлась частью Стародубского княжества, хотя документальных доказательств этому нет. Более или менее точно известно лишь то, что в 1238 г. в состав Стародубского удельного княжества вошла территория, где были или вскоре появились сёла Палех и Ряполово – соседние с Волокобином. Вотчину затем унаследовал сын Ивана Каши Стародубского – Михаил (ум. 1281), который завещал княжество сыну Ивану-Калистрату (ум. 1315). Сын последнего – князь Фёдор Иванович Стародубский – пытался сохранить независимость своего княжества путём лавирования между сильными соседями. В 1330 году, в результате интриг других князей, он был убит в Орде ханом Узбеком. По преданию, его изрубили на куски, но, ко всеобщему удивлению, птицы не садились на честные останки благоверного князя Феодора. Святые мощи страдальца отвезли в с. Алексино (ныне Савинского района), вторую столицу Стародубского княжества. Его мощи положили под спуд в храме Рождества Пресвятой Богородицы. От его могилы совершались исцеления болящих (в основном, страдавших глазными болезнями). Память благоверного князя чтилась местно, а позже его канонизировали в чине благоверного князя собора всех русских святых, празднуется 21 июня / 4 июля. Землю предков получил сперва старший сын святого князя – Дмитрий (ум. 1355). Затем «сел на княжение» его брат Иван Фёдорович, но в 1363 году он был смещён за непокорность Москве. Его заменил брат Андрей Фёдорович Стародубский (погиб в Куликовской битве 1380 года, командуя правым крылом войск), который, отправляясь на бой, разделил владения между своими сыновьями (6).

И здесь мы снова сталкиваемся с проблемой территориально-административной принадлежности будущего (или уже существовавшего) Волокобина. Даже если допустить вхождение волокобинской земли в Стародубское единое княжество, всё равно неясно, в какой удел волокобинские окрестности перешли после этого раздела – Палецкий или Ряполовский. Ведь их точные границы трудно определить. Рассмотрим оба варианта.

Итак, одному из сыновей Андрея Стародубского – князю Давыду Палецкому – досталась вотчина с центром в селе Палех (ныне райцентр Ивановской области), к которому, возможно, «тянули» и волокобинские места (7). В начале XVI века земли между Тезой и Люлехом могли принадлежать правнуку Давыда – князю Дмитрию Щереде Фёдоровичу Палецкому (воевода, видный полководец и политик; ум. 1561) (8). Затем – его сыновьям Василию (убит в 1567 году в битве с литовцами), Фёдору, Семёну (оба погибли в бою с литовцами в 1564 году), Андрею (убит в 1580 году в битве с литовцами) и Борису (полковой воевода; ум. после 1580) (9). В 1566 году царь Иоанн Грозный (1530–1584) отнял у них вотчину и раздал своим опричникам. Потом Андрею и Борису Дмитриевичам Палецким вернули только Палех, а волокобинские земли мог получить князь Фёдор Бахтеяр Дмитриевич Ростовский (10). Во всяком случае, доподлинно известно, что в 1580 году его () бывшее поместье – деревню Пархачево-Лобастово (11) (была на правом берегу Люлеха при впадении в Тезу) и часть села Ряполова (недалеко от левого берега Люлеха на уровне Волокобина) – государь дал Афанасию Матвеевичу Молвянинову (12), который служил впоследствии воеводой в Лухе.

По другой версии, Волокобино (или его территория) входило в надел князей Ряполовских (13).

Самую раннюю известную нам дату существования Волокобина – 1605 год – приводит в своих выписках из неопубликованных источников Иван Васильевич Гусев – краевед из г. Южа (ныне, увы, уже покойный). Тогда оно было ещё деревней прихода соседнего Всесвятского погоста и принадлежало Семёну Яковлевичу Молвянинову (племяннику ). В 1606 г. он был послан царём В. Шуйским к казакам с дарами. В 1610, 1617, 1620–1622 гг. он – губной староста (судья) в Шуе, в 1611 – в Юрьеве-Польском; имел поместный оклад в 750 четей. В 1614–1615 годах он служил воеводой в Шацке, а в 1616–1617 годах – в Невеле. В 1617 году имел осадный двор в Суздале. К 1625 году он обосновался в Москве, служил в стрелецком приказе. В 1626 г. присутствовал на свадьбе царя Михаила Феодоровича Романова (1596–1645) с Евдокией Лукьяновной Стрешневой (ум. 1645). С 1628 г. – дворянин московский. В 1644/45 году он постригся в монахи в Спасо­-Евфимьеве монастыре града Суздаля.

Волокобино (плюс соседние сельцо-усадьба Становое и деревни Жары и Лошковка) (14) являлось поместьем Молвянинова, то есть владением не наследственным, а данным царем на время. В чём-то обвинив Молвянинова, в 1614 году государю били челом соседи-помещики Дмитрий, Василий и Борис Нефёдовичи Горностаевы (15). Cамодержец отнял у Молвянинова д. Лошковку и дал им. Затем, к 1626 году, к Горностаевым отошло и Волокобино. К этому времени дочь Дмитрия Нефёдовича Горностаева Матрону выдали замуж за Василия Яковлевича Воронова (16), которому и достались в приданое Волокобино и Лошковка. Поскольку Воронов сначала (в 1626 году) служил в Шуе губным старостой, он поставил в Волокобине усадьбу. В 1628–1629 годах, числясь дворянином московским (17), он был воеводой в Царево-Кокшайске (Новый Оскол). В 1631 году его отпустили с Москвы в Смоленск на войну, а в конце года он упомянут в Дорогобуже. В 1635 году он жаловался на побеги и воровство своих волокобинских крестьян. Умер в том же чине – дворянина московского.

В 1642 году Волокобино уже являлось вотчиной его сына Осипа Васильевича Воронова. Он родился в 1619 году, в возрасте 13 лет поступил на государеву службу. В 1645 году имел в поместье 23 крестьянских двора и 269 четвертей земли в Вологодском, Шуйском и Суздальском уездах. В 1650 году он женился на дочери помещика с. Юрчакова (ныне часть Шуи) Евфимии Алексеевне Кашинцевой. в 1672–1677 годах был дворянином московским.

Его сын Пётр Осипович Воронов родился в 1652 или 1653 году, служил с 1677 года стряпчим, а в 1686–1713 годах – стольником. В 1689 году он прибыл к Петру I в Троице-Сергиев монастырь для защиты царя от стрельцов. В 1690 году (18) Пётр Осипович Воронов воздвиг в Волокобине каменный храм Смоленской иконы Божией Матери, а к 1696 году выстроил второй (главный) этаж – Преображения Господня. Строительство благословил святитель Иларион (19), митрополит Суздальский и Юрьевский, о чем свидетельствовала храмозданная грамота с собственноручною его подписью, которая хранилась в церкви.

Каменный храм в XVII столетии считался дорогим удовольствием, мало кто мог позволить себе такую роскошь. Пётр Осипович Воронов не скупился на богоугодное дело, хотя богатым не являлся – просто он отличался бережливостью и боголюбивым нравом. Храмоздатель творчески подошёл к воплощению благих помыслов.

Преображенская церковь села Волокобина – редкий для области пример двухэтажного бесстолпного храма, выполненного ещё полностью в формах нарядного узорочья московской архитектуры середины XVII века. Обладает оригинальной объёмной композицией, выразительным силуэтом за счет отсутствия трапезной (20). Это объясняется тем, что в здании, одна над другой, расположены две церкви (два престола: в верхнем этаже – в честь Преображения Господня, а в нижнем – в честь Смоленской иконы Божией Матери).

По каноническим требованиям алтари (21) церквей, которые расположены одна над другой, должны быть смещены относительно друг друга. Развитую же схему с традиционным набором помещений (алтарь, храм, трапезная) получила только нижняя церковь. Верхняя церковь в силу указанных требований сокращена на одно членение за счет трапезной. Летний храм поставлен над трапезной нижнего зимнего (тёплого) храма, в котором находилась изразцовая печь. Снаружи их общий объём воспринимается не двухэтажным, а двусветлым четвериком (22), поскольку поэтажное членение фасадов отсутствует. Храм выглядит нарядным, характерным для своего времени убранством, декорирован фигурным кирпичом. Окна пышно обрамлены гладкими или наборными полуколонками с лопастными килевидными фронтонами (23) и архивольтами (24) из двух валиков. Тимпаны (25) кокошников (26) и карниз (27) четверика храма венчают интересные зелёные изразцы (28) с изображением птиц (вероятно, воронов­ – по фамилии строителей храма) и шишек с побегами и цветами по сторонам. Такие же изразцы присутствуют и на огибающих по углам колокольню лопатках (29). Входы на паперть и в верхнюю церковь оформлены перспективными порталами (30), архивольты которых составлены из «дынек» (31) и «бусин», покрашены в красный, жёлтый и зелёный цвета. В окнах сохранились кубчатые решётки с «репьями», в одном из окон паперти – железный ставень. Интерьеры храма более выразительны в верхней церкви, где окна помещены в глубокие ниши, начинающиеся от пола.

Местно почитаемыми были икона «Преображение Господня», составленная из разных камней, и икона Божией Матери «Смоленская» в жемчужной ризе, в серебряном окладе, с позлащённым венцом (32).

не забыл и о внутреннем убранстве храма. Так, он подарил причту раритетный служебник 1593 года издания, напечатанный в Москве в царствование Феодора Иоанновича.

В 1706–1713 годах Пётр Осипович имел 85 крестьянских дворов в Шуйском (село Волокобино и деревни Лопырево и Лошковка), Вологодском, Рязанском и Арзамасском уездах. До конца 1713 года он служил в одном из приказов в Москве. Затем по обещанию постригся в монахи с именем Павел и жил в Спасо-Евфимьеве монастыре г. Суздаля. В то время в Покровском монастыре Суздаля содержалась бывшая жена Петра I царица Евдокия Федоровна (32 а), которой сочувствовали многие суздальцы, в том числе и Воронов. В 1720 году он был взят в Тайную канцелярию по делу Алексея Ивановича Нарышкина (32 б). Оказалось, что около 1713 года, ещё до пострижения, Воронов приезжал к нему в Углич, где Нарышкин служил комендантом и ландратом. По просьбе Воронова Нарышкин передал с ним для опальной царицы 50 рублей. Бывал Воронов в келье бывшей царицы и после своего пострижения (шесть раз). Сначала Воронов содержался в крепости, но следствие не нашло в его действиях состава преступления и в декабре 1723 года он был отослан в Синод. 14 января 1724 году Синод, по его желанию, перевел его в Троицкий монастырь в г. Шуе. Оттуда он часто отлучался и отсутствовал по целым неделям: не иначе как был в Волокобине. За это его перевели в Николо-Шартомский монастырь под Шуей для содержания под более строгим надзором. По некоторым (противоречивым) данным, в 1732 году его переместили в Спасо-Евфимьев монастырь. В 1738 году его вернули в Троицкий монастырь. В 1741 году старец Павел Воронов снова находился в Спасо-Евфимьеве монастыре. Там он собирал материалы по истории Суздаля, которые были изданы писателем в «Древней российской вивлиофике» под названием «Суздальский летописец» и послужили одним из источников знаменитого «Исторического собрания о богоспасаемом граде Суждале» Анании Федорова.

Помогал волокобинской святыне и сын – Андрей Петрович, служивший при Петре I в Сенате в невысоком чине. За праведные деяния погребли его под родной церковью. Часть надгробной плиты, стоявшей в нише стены храма, чудом уцелела до наших дней. На месте захоронения восстановлена гробница.

Семейную традицию заботы о Вышнем продолжил сын – гвардейский прапорщик Василий. Он даровал храму Волокобина в середине XVIII века Пролог в четырёх книгах, три Евангелия в серебряных окладах. Одно из Евангелий напечатано в 1744 году с надписью: «1749 году марта 10 дня построил сие святое Евангелие прапорщик Василий Андреев сын Воронов и приложил в вотчину свою в Шуйской уезд в село Богородское Волокобино тож к церквам боголепному Гоподню Преображению и к Богоматери Смоленской честнаго и славного Ея Одигитрии по обещанию своему и в поминовение родителей своих в память будущим родом».

Также было пожертвовано три серебряных креста. Один из крестов с частицами св. мощей 16 угодников Божиих:

1. Св. пророка, предтечи, крестителя Господня Иоанна († I в.);

2. Свт. Василия Великого, архиеп. Касарии Каппадокийской († 379 г. 01.01/14.01);

3. Свт. Григория Богослова, архиеп. Константинопольского († 389 г. 25.01/07.02);

4. Свт. Иоанна Златоуста, патриарха Константинопольского († 407 г. 14.09/27.09);

5. Свт. Николая, архиеп. Мирликийского († ок. 345 г. 06.12/19.12);

6. Свт. Петра, митроп. Московского и всея России чудотв. († 1326 г. 21.12/03.01);

7. Свт. Алексия, митроп. Московского и всея России чудотв. († 1378 г. 12.02/25.02);

8. Свт. Ионы, митроп. Московского и всея России чудотв. († 1461 г. 15.06/28.06);

9. Свт. Филиппа, митроп. Московского и всея России чудотв. († 1569 г. 09.01/22.01);

10. Прп. Алексия, человека Божия († 411 г. 17.03/30.03);

11. Прп. Сергия, игум. Радонежского и всея России чудотв. († 1392 г. 25.09/08.10);

12. Прп. Евфимия;

13. Вмц. Екатерины Александрийской, девы († 305 / 313 г. 24.11/07.12);

14. Вмц. Параскевы, нареченной Пятницы († ок. 284/305 г. 28.10/10.11);

15. Св. блгв. в. кн. Александра Невского, в схиме Алексия († 1263 г. 23.11/06.12);

16. Григория страстотерпца.

На этом кресте была сделана надпись: «1750 году генваря 3 дня построен сей крест московской губернии в Шуйской уезд в село Богородское к церкви боголепного Преображения Господня прапорщиком Василием Андреевым сыном Вороновым в поминовенье матери своей крёстной вдовы Мавры Семёновой дочери Антонова и прочих своих родителей». Мавра Антонова подарила Воронову своё сельцо Ильино (33) (ныне Иваново-Ильино возле Волокобина).

Василий Андреевич соорудил верхние ярусы (34) колокольни, декор которых близок к стилю барокко. Обнёс церковь кирпичной оградой с круглыми угловыми башенками и воротами-портиками.

Жертвователями выступали и родичи Вороновых: Семён Борисович Фёдоров (34 а), например, подарил серебряную чару (ковшик для кипятка). На ручке её изображена птица с короною, летающая по деревьям, с надписью: «Чарова сия Семена Борисовича Федорова».

Кроме того, в храм были пожертвованы: две иконы, вышитые по бархату; серебряное кадило, имеющее форму яблока, и четьи-минеи за весь год с надписью: «1770 года июня 4 числа Анна Александрова Чевняна приложила по своему обещанию к церкви в село Волокобино Преображения Господня и Богоматери Смоленской для поминовения родственников моих в роды родов безвыносимо из церкви Божией чети-минеи во весь год». В храме хранилась с благоговением и духовная грамота дворянки Вороновой.

В 1759 году выдал свою единственную дочь Елизавету Васильевну (1741–29.12.1813/11.01.1814, погребена в Троицко-Сергиевой пустыни (35) под Петербургом) за конногвардейца Александра Николаевича Зубова (6/19.08.1727–20.02.1795, погребён в Троицко-Сергиевой пустыни под Петербургом). В числе изрядного приданого в 1 тысячу душ значились и с. Волокобино с д. Ильино, а также купленная доля д. Субочево (35 а). В 1778 году в личной собственности Зубова находились пустоши, что были деревни, Жары и Становое Вязниковского, затем Шуйского уезда. Зубов дослужился в гвардии до подполковника, а по гражданскому ведомству – до статского советника. В 1770-х годах был вице-губернатором, предводителем дворянства Владимирского уезда, где у него была родовая усадьба в селе Старом Фетиньине. Мог приезжать и в Волокобино, не очень далеко от которого жили его родичи – Зубовы (36) и Трегубовы (37). Благодаря своему сыну Платону стал графом, обер-прокурором I департамента Сената, тайным советником, сенатором, кавалером ордена Св. Александра Невского. Пользовался этим в личных, корыстных интересах. За это его обличал поэт .

Генеральное межевание 1774–1777 годов отметило у в Шуйском уезде также часть д. Ивашково на суходоле и часть пустоши Паново на левой стороне речки Внучки и на правой стороне ручья Храповского – при устьях их. В 1778 году, при открытии Владимирского наместничества, Волокобино и окрестности были отнесены к Вязниковскому уезду (потом возвращены в Шуйский уезд). В 1770-х годах в Волокобине имелись дом господский деревянный, 29 крестьянских дворов, 98 душ мужского пола, 77 душ женского пола. При селе было 456 десятин пашни, 38 десятин сенных покосов, 89 десятин леса, всего (с усадебной и неудобной землёй) 600 десятин. В д. Ильино насчитывалось 16 дворов, 42 души мужского пола, 58 душ женского пола, 250 десятин земли. Тогда же в тех же местах принадлежали треть д. Мешаловки с лугом на левом берегу Люлеха, части сенных покосов при сёлах Ряполово и Егорий, пустоши Лобастово, Степанцово, Дорогино, Козино, доли пустошей Максимовки, Вахрунихи, Нестеровки, Овсянки, Афонасовки, Горбуницы, Акиншино, Гаврилцово и др, также она владела совместно с мужем пустошью Чернухино на правых берегах рек Люлех и Нестеровка.

Уже после смерти мужа, в 1797 году, будучи статс-дамой «Двора их императорских величеств», Елизавета Зубова получила орден святой Екатерины II степени (38). В 1810 году в её личной собственности находились 1471 душа, дом в Петербурге плюс четверть дома в Москве и 69 тысяч 500 рублей в Московском опекунском совете. В 1811 году у неё было 67 душ мужского пола в д. Ильино и 135 таких же душ (38 а) в с. Богородском, Волокобино то ж (кроме того, в селе числился 1 дворовой человек, тогда как в 1795 году таковых насчитывалось 4).

Дети четы Зубовых: Николай, Дмитрий, Ольга, Екатерина (умерла ребёнком в 1781 году), Анна, Платон и Валериан (39).

Нас будет больше интересовать линия Дмитрия Александровича Зубова (17/30.05.1764–14/27.02.1836, погребён в Троицко-Сергиевой пустыни под Петербургом) – генерал-майора. В 1806 году он вместе с братом Платоном воздвиг в Троицко-Сергиевой пустыни каменный инвалидный дом над прахом брата Валериана, а затем, внутри этого здания, – церковь во имя св. мученика Валериана (в склепе под нею погребены многие из Зубовых). винными откупами, но прогорел. В 1816 году в Петербурге издал свою книгу «Новый способ винокурения посредством водяных паров». С 1814 по 1816 год вместе с братом Платоном являлся опекуном наследства своей матери и номинальным владельцем с. Волокобина и д. Ильино. После Платона получил его имения в Ковенской губернии (Литва). Жена – Прасковья Александровна (27.09/10.10.1772–18.11/01.12.1835) – дочь генерал-прокурора князя Александра Алексеевича Вяземского (40), фрейлина императрицы. Их дети: Николай (41), Елизавета, Варвара (муж – граф ); Екатерина (муж – ), Анна (муж – граф Кнут).

Елизавета Дмитриевна Зубова (1790–9/12.02.1862). До замужества была фрейлиной императрицы Марии Феодоровны, вдовы императора Павла I. В 1812 году на её свадьбе с посаженными отцом и матерью были император Александр I и императрица Елизавета Алексеевна. Ей в 1816 году, после смерти бабушки – (урождённой Вороновой), по завещанию (42) умершей отошли село Волокобино и д. Ильино. После отца унаследовала часть имений в Ковенской губернии. В 1825 году награждена орденом святой Екатерины малого креста. В 1830 году жила с семьёй в Таврическом дворце. С её детьми играли император Николай I и его дети. Живя в Тифлисе, вышивала ризницу домовой церкви, славилась благотворительностью. С 1838 года жила с семьёй на казённой квартире в Петровском дворце в Москве, где останавливались императоры по приезде в первопрестольную. После смерти мужа дружбу с ней поддерживал генерал . Она, будучи статс-дамой, являлась близким свидетелем церемонии венчания на царство Александра II. Всегда помнила баронесса Розен и о вотчине предков – Волокобине. Она пожертвовала в храм села бархатную плащаницу, которая находилась в особо устроенной гробнице за стеклом. Также она давала деньги на учебу сыну местного священника Николая Лаврентьевича – Александру. В благодарность он взял её фамилию, став , – и тоже служил иереем в Волокобине.

Её супруг – барон Григорий Владимирович Розен (30–06/19.08.1841) (43). Семи лет от роду его зачислили в лейб-гвардии Преображенский полк сержантом. В 15 лет он стал прапорщиком, на следующий год – поручиком, ещё через год – штабс-капитаном, в 1803 году – капитаном, в 1806 году – полковником. В 1807 году он являлся шефом I егерского полка и дежурным офицером при графе Платове. Розен сражался при Аустерлице, был награждён за храбрость золотой шпагой и орденами Георгия IV степени и Владимира III степени. За участие в Финляндской кампании 1808–1809 годов произведён в генерал-майоры. В 1810 году стал бригадным командиром Преображенского и Семёновского полков в Петербурге. Затем отличился во всех битвах Отечественной войны, к концу которой командовал арьергардными частями 1-й Западной армии. За ратные подвиги получил ордена Георгия III степени и Анны I степени. В 1813 году назначен начальником 1-й гвардейской дивизии. За бой под Кульмом его повысили до генерал-лейтенанта. В 1814 г. участвовал во взятии Парижа, за что ему дали орден Владимира II степени. C 1818 года – генерал-адъютант. В 1820 году, после бунта лейб-гвардии Семёновского полка, находившегося в ведении Розена, его отстранили от командования 1-й гвардейской дивизией и определили в начальники 15-й пехотной дивизии. В 1825 году он жил с семьёй в московском местечке Хамовники при казармах. В том же офицерском доме собирались и совещались декабристы. Розен знал об этом, но участия в диспутах не принимал. После восстания его друзей в декабре того же года Розена перевели командовать 1, а затем 5 пехотными армейскими корпусами. С 1827 года он – генерал от инфантерии, начальник отдельного Литовского корпуса, кавалер ордена Александра Невского. В 1830–1831 годах воевал в Польскую кампанию, командуя 6-м пехотным корпусом. За это заслужил ордена Георгия II степени и Владимира I степени. В 1831–1837 годах командовал Кавказским отдельным корпусом, был главным управляющим гражданской частью и пограничными делами Грузии, Армянской области, Астраханской губернии и Северного Кавказа. Розен не считал Кавказ колонией, заботился о его развитии, но уважал местные традиции. Воевал с горцами в Чечне: разбил Кази-муллу, заключил перемирие с Шамилем.

В его семье воспитывался и получал образование (под его руководством) будущий правитель Мингрелии князь Давид Леванович Дадиани. Адьютантом Розена был , внук полководца. Переводчиком был писатель . Начальником штаба – лицейский друг Пушкина . Чиновником штаба – писатель . Дружил Розен с писателем князем и его семьёй, в его доме общался с вдовой Ниной, ходатайствовал о пособии для неё. Покровительствовал сосланным на Кавказ декабристам (в том числе – поэту князю и писателю -Марлинскому). Заботился Розен о , который был переведён ненадолго (лето 1837 – весна 1838 г.) на Кавказ в Нижегородский драгунский полк. С 1835 года подчинённым Розена являлся Лев Сергеевич Пушкин (брат поэта), который отличался ленью и безалаберностью. Розен ему послаблений не делал, отчего тот жаловался родителям и брату Александру. , однако, одобрял строгость Розена. Кроме лодырей, Розен открыто презирал министров-лихоимцев, за что те интриговали против него. Оттого в 1837 году вынужден был выйти в отставку с военной службы. Его назначили сенатором в московский департамент, хотя по его чину полагалось место в Государственном Совете. От незаслуженной немилости государя Розена разбил паралич. Жил в Москве. Дружил с опальным генералом , водил знакомство с литератором , поэтом . Всю жизнь он давал деньги малоимущим, своими нуждами пренебрегал, за доходами со своих поместий не следил. После смерти оставил 200 тысяч рублей долгов, которые оплатил царь. Погребен в Даниловом монастыре в Москве. Дети четы Розен: Александр, Дмитрий, Аделаида, Прасковья, Лидия, Софья (44).

Расскажем здесь о тех из них, кто имел отношение к Волокобину. Наиболее известна Прасковья Григорьевна Розен (15/28.11.1825, Москва – 12/24.08.1899, погребена в московской Покровской общине, напротив алтаря местного храма). Она подарила церкви Волокобина «Апостол» 1856 года издания, а также, возможно, иконы св. Митрофания, имевшиеся в храме. Крёстная мать ее – графиня , дочь . С 7 лет хорошо рисовала. С 1842 года – фрейлина императрицы Александры Фёдоровны. Летом жила в Москве, зимой в Петербурге, танцевала на балах в Зимнем дворце с императором Николаем I. Увлекалась верховой ездой, чтением и живописью, была любимой ученицей знаменитого мариниста . Однако в 1848 году, с благословления митрополита Филарета (45), оставила учебу у художника, забросила светские развлечения, занялась иконописью. Жертвовала в монастыри иконы и деньги, которые ей завещала крёстная. В 1852 году ушла в Алексеевскую обитель (46) в Москве, где в 1854 году была облачена в рясофор и названа Митрофанией в честь Митрофана Воронежского (47), которого почитала с детства. В обители она собственноручно расписала кладбищенский храм, дала денег на сооружение богадельни и келий.

В 1857 году, заболев чахоткой, она перешла в Серпуховской Владычный монастырь (48), где через 4 года, чудесно исцелившись от болезни, постриглась в мантию. В том же 1861 году святитель Филарет возвёл её в сан игумении и назначил настоятельницей этого монастыря. Там она соорудила храм в честь праведного Филарета и московских святителей, а также больницу для монахинь и корпус для трапезы и келий. В 1865 году Митрофания устроила в Петербурге Покровскую общину сестёр милосердия с храмом в честь святителя Митрофана (все иконы написала сама). В 1868 году она положила начало Иоанно-Ильинской общины во Пскове. В 1869 году основала в Москве Владычне-Покровскую общину, при которой открыла приют для девочек-сирот, шестиклассную школу, фельдшерские курсы, школу-фабрику шелководства, лечебницу, аптеку, кладбище, дом призрения для престарелых инокинь и сестер милосердия. В 1870 г. общину приняла под своё покровительство будущая императрица Мария Федоровна. В 1872 году Митрофания способствовала появлению при общине Воскресенского храма.

В 1874 году она была судима за мошенничество: подделку завещания и векселей купцов в пользу общины. Суд присяжных приговорил её к 11 годам ссылки в Енисейскую губернию. Её лишили духовного звания, но не прав состояния, велели снова именоваться баронессой Розен. По ходатайству её сестры , а затем великой княгини Марии Феодоровны, император Александр II поменял место ссылки на Иоанно-Мариинский монастырь (49) в Ставрополе. Там она также украсила монастырские храмы и крестовую архиерейскую церковь иконами своей работы. В 1880 году её ссылка была досрочно прекращена свыше.

Митрофания поселилась в Одессе, а затем – в Ладинском монастыре (50) Полтавской епархии, где снова писала иконы для обители и для церкви архиерейского дома. В 1888–1893 годах жила в Николаевской Дально-Давыдовской обители (51) Нижегородской епархии, в котором опять занималась росписью храмов и вдобавок написала историю монастыря. Затем она обосновалась в Усманском монастыре (52) Тамбовской епархии и в Балашевском Покровском монастыре (53) Саратовской епархии: жила попеременно то в одном, то в другом. В 1896 году совершила паломничество в Палестину. В ней она пробыла два года, соорудила точную копию Распятия Господня с предстоящими (Богородица и Иоанн Богослов). Эту и другие иерусалимские святыни (с камнями со святых мест) вместе с драгоценной иконой Воскресения Христова она отдала в Балашевский монастырь. Кроме того Митрофания сотворила иконостас (вместе с иконами своей работы) из розового дерева для храма св. Филарета в Троице-Сергиевой лавре над могилой митрополита Филарета. Иконы своего письма она пожертвовала и в соборный храм Данилова монастыря, где погребены её родители. Cкончалась в доме сестры Софьи в Москве.

Софья Григорьевна Розен (1821–1900), с 1837 года – фрейлина императрицы Александры Фёдоровны. Живя в то время на Кавказе, училась рисовать у ссыльного польского художника Р. Вильчинского, писала портрет отца. Унаследовала в 1863 г. вместе с сестрой Лидией с. Волокобино и д. Ильино, но через год обменяла свою долю земли на сестрину половину дома в Москве. Вышла замуж за Владимира Семёновича Аладьина (1796–1876, похоронен в Москве), доросшего до действительного статского советника (54).

Лидия Григорьевна Розен (2.01.1817, Петербург – 6.12.1866, погребена с супругом в Малом соборе Донской иконы Божией Матери Донского монастыря Москвы). Её крёстный – император Александр I. До замужества она являлась фрейлиной императрицы Александры Фёдоровны, супруги Николая I. На Кавказе писала иконы. После смерти матери – (урожденной Зубовой) – и по разделу с сестрой Софьей Лидия получила в 1863 году 2378 десятин земли при селе Волокобино и 250 десятин при деревне Ильино. Её мужем стал князь Александр Леонович (Леванович) Дадиани (Дадианов, Дадьянов, Дадиан) (20.08.1800, Сенгилеевский уезд Симбирской губернии – 10.06.1865, Москва), потомок династии владельцев Мингрелии (55), ведших род от Вардана Дадиани – дворецкого святой грузинской царицы Тамары (56).

В 1817 году князь поступил подпрапорщиком в лейб-гвардии Преображенский полк. Через четыре года Дадиани стал прапорщиком. С 1826 года он – поручик, адъютант главнокомандующего Кавказкой армией . В этот и следующий год Дадиани близко общался с писателем (двоюродным братом жены Паскевича), служившим там же по дипломатической линии. Участвуя в войне с Персией, Дадиани вместе с Грибоедовым штурмовал г. Ереван. На той же войне Дадиани познакомился с , внуком полководца. В 1827 году Паскевич послал Дадиани в столицу донести императору о взятии Тавриза, за что государь произвёл его в капитаны. На Кавказе судьба свела Дадиани с братьями Львом и Александром Пушкиными, своими дальними родственниками (57). Дадиани лучше знал , вместе с ним сражался с турками в 1828–1829 годах. Лев Пушкин служил в Нижегородском драгунском полку, но затем был уволен за «безнравственное поведение», а через несколько лет возвращён тестем Дадиани – . В 1829 году в Тифлисе Дадиани встречался и с путешествовавшим . Великий поэт дал «кузену» письмо для передачи своим родителям, ибо Дадиани отправлялся в Петербург с донесением о разгроме турок и взятии Арзрума. Родители Пушкина находились в то время в сельце Михайловском, поэтому письмо Дадиани передал поэту , а тот переслал в знаменитую усадьбу.

За доставку победной реляции император произвёл Дадиани в полковники и флигель-адъютанты. Вернувшись на Кавказ, князь командовал Эриванским карабинерным полком. В 1830–1832 годах сражался с горцами. В 1831 году познакомился с дочерью новоприбывшего командующего Розена – Лидией – и через пять лет женился на ней. В 1833 году под его начало в полк поступил Павел Катенин, известный поэт и критик, друг . Через три года Дадиани пожаловался Розену на «дурное поведение» Катенина, и того перевели в Кизляр. Брат Катенина, флигель-адъютант Пётр, тоже служивший при Розене, затаил на князя злобу. В 1837 году Пётр Катенин подал Николаю I (по его приезде на Кавказ) донос (частично верный) на Дадиани, обвиняя того в издевательствах над подчинёнными. Катенин не только преувеличил грехи князя, но и сказал царю, что это лишь малая часть его преступлений. Дадиани арестовали прямо на параде по случаю приезда монарха. Государь приказал сорвать с него аксельбанты и отправить в Бобруйскую крепость. Несчастная, но верная Лидия последовала за супругом. В каземате Дадиани продержали три года, пока шло следствие. Военный суд приговорил его к разжалованию в солдаты с лишением чинов, орденов, княжеского и дворянского достоинств. Император утвердил это решение и велел сослать Дадиани на безвыездное поселение в Вятку. Вскоре самодержец, по ходатайству , позволил Дадиани жить под Москвой. В 1856 году Александр II по восшествии на престол (58) амнистировал князя, а его сыновей сделал пажами. Один из отпрысков четы Дадиани – Антон, жил в 1880-х годах в Нижнем Новгороде, где его навещала тетя – игумения Митрофания. Он опубликовал в «Русской старине» её «Записки» и письма. У Антона был сын Александр.