Павел Москвитин «Мгновения, мгновения, мгновения» (стр. 3 )

Гость: Но вы же не писатель!

Николай: Кто знает? А, вдруг!?

Гость: Со мной так не шутят, любезный!

Николай: А я не шучу! Перечислите нашему пансионату в виде благотворительной акции сумму, которую вы собирались проиграть в нарды.

Гость: Ну, этого ещё не хватало! Я благотворительностью впустую не занимаюсь.

Николай: Но вам скажут спасибо старые, беспомощные люди, в том числе и тот самый, разыскиваемый вами писатель.

Гость: Но его же, как вы уверяете, здесь нет!

Николай: Кто знает, в этой жизни бывает и не такое. Подумайте, вдруг он возьмет и вспомнит в своей книге ваши анкетные данные.

Гость: До свидания, шутник! На этот раз меня не проведешь. Никакой вы не писатель. Я это сразу заметил!

Николай: Прощайте! Но не дай вам Бог на своём пути встретить настоящего писателя!

(Гость покидает комнату. Звучит музыка)

Занавес

Действие второе

Картина четвертая

(В комнату входит миловидная женщина в белом халате. Оглядываясь вокруг себя, торопливо осматривает мебель и вещи, не замечая следящего за ней с удивлением из-за дивана Николая Вадимовича.)

Николай: Вам помочь, уважаемая?

Юлия: Спасибо, я справлюсь сама (продолжает осмотр).

Николай: Извините, но мне кажется, владелец комнаты может лучше подсказать вам, где что лежит и тем самым облегчит вашу задачу. (Николай выходит из своего укрытия.)

Юлия: Ой! Так вы – Николай Вадимович! Я полагала, что вы еще в столовой.

Николай: И поэтому так бесцеремонно рылись в моих вещах?

Юлия: Нет! Нет! Извините, вы не так меня поняли.

Николай: А как я должен вас понимать? Вас здесь что-то интересует, не так ли?

Юлия: Вы правы! Я действительно осматривала вашу обитель, но совершенно с другой целью.

Николай: Судя по вашему приличному внешнему виду, отнести вас к числу мелких воришек я не осмеливаюсь, а о целях – нетрудно догадаться.

Юлия: Простите, но я всего лишь изучала вашу ауру.

Николай: Что изучали? Какую такую ауру? Понимаю, вы из санэпидстанции, под аурой вы подразумеваете совокупность насекомых и бактерий, которых вы почему-то в мое отсутствие пытались обнаружить именно у меня.

Юлия: Вы ошибаетесь, уверяю вас!

Николай: На этот счет можете быть спокойны. В нашем пансионате чисто, убирают тщательно и претензий, а тем более жалоб у меня нет.

Юлия: Я в этом не сомневаюсь!

Николай: Тогда, в конце концов, кто вы такая?

Юлия: А вы не догадываетесь?

Николай: Вы копались в моих личных вещах, искали в них какую-то ауру и теперь еще предлагаете поиграть в детскую игру «Угадайка». Пожалуйста! Если вы не из контрразведки, то тогда, наверное, из морга.

Юлия: Боже мой! Почему из морга?

Николай: Зачем же вы измеряли длину моего дивана? Я видел! Умирать я не собираюсь, и никакое другое ложе меня пока не интересует.

(Николай показывает незваной гостье, как она, как бы измеряя, дважды присаживалась на диван, расставив в сторону руки.)

Юлия: К чему такие печальные мысли. Значит, дирекция была права, прислав меня к вам. Вы нуждаетесь в лечении.

Николай: Так вы – новый доктор! Теперь понятно, почему вы в белом халате! – (хлопает себя по лбу рукой.) – Поразительно! Впервые вижу врача, который вместо пациента вначале осматривает его вещи. У вас есть стетоскоп?

Юлия: Есть!

Николай: Позвольте!

(Взяв в руки стетоскоп, Николай карикатурно прослушивает им предметы, стоящие на его письменном столе: лампу, чернильный прибор, магнитофон, картинку.)

Юлия: Шутите!

Николай: Мне сейчас не до шуток.

(Возвращает стетоскоп владелице.)

Юлия: Изучая принадлежащие Вам предметы, я определяла ауру, окружающую вашу личность.

Николай: Минуточку, вот теперь мне всё ясно – вы психоаналитик. Так, для чего вам тогда стетоскоп. Понимаю! Прослушивая пациента, вы определяете у него ауру бурчащего после столовской еды желудка. Правильно! Давно пора взяться за жуликов нашего общепита.

Юлия: Кто я – вы почти угадали, только это на Западе – психоаналитики, а моя специальность – психотерапевт. Давайте знакомиться: Юлия Давидовна Березовская. (Протягивает руку)

Николай: Очень приятно! С этого нужно было начинать. Меня зовут…, впрочем, Как меня зовут вам известно.

Юлия: В данном случае, я интересующийся вашим здоровьем врач.

Николай: Кстати, я абсолютно здоров. Так что, интересоваться моим здоровьем не надо.

Юлия: Это определят медики.

Николай: А я думал, Борис Березовский.

Юлия: Причем здесь Березовский?

Николай: Он случайно не ваш родственник?

Юлия: Случайно нет. А почему вас это интересует?

Николай: Потому что Березовского может интересовать Николай Вадимович.

Юлия: С какой целью?

Николай: Кто знает? Может быть, Николай Вадимович в своей книге «пощипал» и его.

Юлия: Вы написали книгу?

Николай: Я написал книгу? Этого еще не хватало!

Юлия: Тогда почему вы беспокоитесь?

Николай: Я не беспокоюсь.

Юлия: Я бы этого не сказала!

Николай: Что бы вы не сказали, но в жизни бывают курьезы – еду в столовой, например, готовит один, а животом потом маются все остальные. Точно так же как книгу напишет один, а отвечать за неё приходится другому..

Юлия: У вас больное воображение. Вы когда-нибудь подвергались гипнозу?

Николай: Вы хотите заглянуть не только в мои вещи, но и в душу?

Юлия: Ваша душа меня не интересует.

Николай: А что вас интересует? Где я прячу свои рукописи?

Юлия: Какие рукописи?

Николай: Они теперь решили воздействовать на меня гипнозом?

Юлия: Кто это «они»?

Николай: Не притворяйтесь! Я знаю бюджет пансионата. Психотерапевт ему не по карману.

Юлия: Зарплату в пансионате я не получаю.

Николай: А где вы её получаете – в ФСБ?

Юлия: Причем здесь ФСБ? Я работаю в Институте неврологии, а здесь собираю материал для своей диссертации.

Николай: А в ФСБ вы, значит, по совместительству?

Юлия: Я не понимаю Вас! По какому совместительству? Вы меня с кем-то путаете.

Николай: Значит вы…(Николай, чуть было не показал на голову.) не того?

Юлия: Чего не того? Я совершенно нормальная женщина.

Николай: Так вы интересуетесь мной с чисто медицинской точки зрения.

Юлия: Конечно!

Николай: А я-то думал! Тогда, начинайте!

(Николай садится в своё вращающееся кресло возле стола и закрывает глаза.)

Юлия: Что начинать?

Николай: Гипнотизировать меня.

Юлия: Зачем?

Николай: Как зачем!? Вы же собирались.

Юлия: Я не собиралась.

Николай: Но вы спрашивали, подвергали ли меня гипнозу? – (Николай встает.)

Юлия: Это для статистики.

Николай: А вы, нормальная женщина, между прочим, замужем?

(Подходит к ней вплотную и рассматривает с ног до головы.)

Юлия: Нет, в разводе.

Николай: Это прекрасно.

Юлия: Что прекрасно?

Николай: Не люблю прыгать с балконов и убегать от ревнивых мужей.

Юлия: Не говорите глупостей. Вы всё время мешаете мне задавать вам вопросы.

Николай: К чему вопросы, когда вы мне нравитесь.

Юлия: Мало ли кому я нравлюсь!

Николай: У меня даже появилось желание вас поцеловать.

(Николай ходит вокруг неё кругами, зазывно шевеля пальцами вытянутых кистей рук.)

Юлия: Зачем?

Николай: Для статистики.

Юлия: Вы что, ведете учет поцелуев?

Николай: Нет, скорее всего, веду учет женщин, с которыми, мягко сказать, целовался.

Юлия: Но я не хочу с вами целоваться!

Николай: Я предлагаю вам не простой поцелуй, а потрясающий, необыкновенный.

Юлия: Я не понимаю, что вы хотите этим сказать?

Николай: Я хочу сказать, что на Кавказе есть поговорка: «Поцелуй без усов – это яичница без соли». А у меня ещё и борода! Понимаете, а это уже борщ с фрикадельками.

Юлия: Такого блюда не существует в природе.

Николай: Я не разбираюсь в кулинарии, но пощекотать вашу прелестную шейку своей бородкой в время поцелуя могу с превеликим удовольствием. Вы представляете это ощущение?

Юлия: Нет, не представляю. А вот козла с бородой, глядя на вас, представить могу.

Николай: Намек понял! Иди сюда, моя козочка!

(Николай протягивает к ней руки, делая зазывные движения ладонями. Юлия Давыдовна растерянно смотрит на него, а когда он приближается и пытается её обнять, выскальзывает из его рук и забегает за письменный стол. Николай продолжает её преследовать. Юлия бегает от него вокруг стола.)

Юлия: Вы с ума сошли! Что вы себе позволяете?

Николай: Я вам открою страшную тайну! Разве вы пришли не за тем, чтобы всё узнать?

Юлия: Меня не интересуют чужие тайны. Я не хочу ничего знать.

(Николай останавливается, останавливается и Юлия.)

Николай: Кстати, у меня возникла идея, я могу передать вам интересующую вас информацию посредством степа.

Юлия: Я не знаю никакого «степа».

Николай: Степ это то же самое, что чечетка. Заразительный танец ног.

Юлия: Я не желаю танцевать с вами и, тем более, заражаться от ваших ног чесоткой.

Николай: Слушайте перестук моих каблуков, и вы всё поймете при помощи «точек» и «тире» азбуки Морзе! Вам же, я думаю, она хорошо знакома?

(Николай начинает «отбивать» чечетку, но его останавливает крик его единственного зрителя.)

Юлия: Нет! Я совершенно не знакома с какой-то там азбукой Морзе!

Николай: Ничего! Я её тоже не знаю. Но мы выучим её вместе, сидя на берегу моря.

(Николай в следующую секунду снова начинает преследование.)

Юлия: Вы в своем уме? О каком море вы говорите? Причем здесь море?

(Юлия продолжает убегать от Николая вокруг стола.)

Николай: Остановитесь! У меня от этой беготни уже голова кружится.

Юлия: А вы не преследуйте меня. Я вас боюсь.

Николай: Хорошо! Я не буду вас преследовать. (Останавливается и приказным тоном останавливает доктора.) Садитесь! Вот так-то лучше.

Юлия: Я хочу уйти!

Николай: Вы больше не хотите задавать мне вопросы?

Юлия: Нет, не хочу!

Николай: Ну что ж, тогда вопросы буду задавать я. Вы верите в любовь?

Юлия: Да! Но не с первого взгляда.

Николай: Тогда приходите ко мне еще раз.

Юлия: Это банально, как в старом анекдоте.

Николай: Я неожиданно воспылал к вам безумной страстью! (Николай падает перед ней на колени.)

Юлия: Сколько вам лет?! Ведите себя прилично!

Николай: Разве возраст мешает ощущать полноту жизни?

Юлия: Мне есть с кем ощущать полноту жизни.

Николай: Не ограничивайте себя светом из одного оконца! (Николай вскакивает с колен.) Хотите послушать песню? Это романс о любви и счастье. Я сейчас включу магнитофон.

(Николай устремляется к стоящему на столе магнитофону, а Юлия пытается на цыпочках уйти за его спиной. Николай, не поворачиваясь, ловит её одной рукой.)

Юлия: Я ничего не хочу! (Жалобно хнычет Юлия Борисовна.)

Николай: Мы станцуем с вами танец, – симбиоз танго и вальс-бостона.

Юлия: Симбиоз – это форма взаимовыгодного сожительства организмов разных видов. В данном контексте употребление этого слова в переносном смысле неправомерно. Отпустите меня, пожалуйста!

(Николай, удерживая Юлию одной рукой, другой включает магнитофон. Обхватив её за талию, под звучащую музыку делает с ней несколько виртуозных танцевальных па.)

Николай: Поделитесь со мной кусочком счастья. Мы уедем с вами в Париж.

Юлия: Боже мой! Этот человек – сумасшедший!

(Юлия вырывается и убегает из комнаты. Николай, опускается в кресло.)

Николай: Ну, скажу я вам, и занудная же баба попалась мне на этот раз! Если она действительно врач, то здесь она больше не появится. Вполне вероятно, я мог что-то напутать, но такого удовольствия от розыгрыша я не получал очень давно! Жаль, что она не захотела послушать мою любимую песню о счастье.

(Из динамика магнитофона звучит песня)

На мир смотря раскрытыми глазами,

Нельзя не видеть жизни красоту,

А счастье – то шагает вместе с вами,

То без следа умчится в пустоту.

О, счастье! Счастье! Что такое счастье?

У каждого из нас оно свое:

Для одного – пройти сквозь все ненастья,

Другому счастье – все назвать «мое».

Да! Все мое: земля, луна и солнце,

Любовь и нежность, радость и печаль,

А счастье у закрытого оконца

Лишь для того, кого мне только жаль.

Мне жаль людей, не видевших рассветов,

Морских прибоев, волн голубизну,

А счастье – навсегда запомнить это

И не отдать то счастье никому.

О, счастье! Счастье! Что такое счастье?

Для каждого отмерено давно.

Жить, просто жить – уже большое счастье,

Один лишь раз дается нам оно.

Занавес

Картина пятая

(Та же комната. Журнальный столик на колесах, стоявший ранее за диваном, теперь – между двух кресел. На нем бутылки и тарелки с яствами. Николай Вадимович суетится вокруг столика и затем накрывает его большой салфеткой.)

Голос (из динамика): Николай Вадимович, к вам посетитель.

(Николай нажимает кнопку на селекторе.)

Николай: Жду, пусть поднимается».

(Навстречу вошедшему Вадиму с распростертыми объятиями устремляется Николай Вадимович.)

Николай: Здравствуй!

(Хочет обнять, но Вадим вежливо уклоняется.).

Вадим: Здравствуйте!

Николай: Почему снова на «вы» и такая холодность? Я был очень рад, когда ты сообщил о приезде.

Вадим: К сожалению, о себе сказать этого не могу.

Николай: А что случилось? Я чем-то тебя обидел? Три месяца я ждал твоего письма, и лишь потом послал запрос в Псков.

Вадим: Разыскали мою супругу, перепугали тещу и соседей, подняли на ноги всю нашу часть. Знаю, все знаю.

Николай: Я что-то не то сделал?

Вадим: Думаю, да! Кроме того, им и без вас хватало волнений. Они жили на нервах, в беспокойстве за меня и моих однокашников, а тут вы с чувствами неожиданно объявившегося родственника.

Николай: По-моему, ты сам нашел меня и очень желал нашего сближения.

Вадим: Я искал родного отца, а нашел...

Николай: А нашел – черт знает кого? Ты это хотел сказать?

Вадим: Да!

Николай: Но я с самого начала говорил, что не являюсь твоим родителем, но тебе очень хотелось его во мне видеть и я, чтобы не расстраивать тебя перед...

Вадим: Такой трудной миссией, которая предстояла мне...

Николай: …Почти согласился им быть, хотя бы до твоего возвращения.

Вадим: Это еще нужно проверить.

Николай: Сколько угодно!

Вадим: А теперь вы хотите сказать мне правду?

Николай: Именно правду. Ты хочешь ее услышать – пожалуйста.

Вадим: Нет! Не хочу! Я ее знаю.

(Вадим, пройдясь по комнате, присаживается на диван, демонстративно подальше от мягких кресел и столика с угощением.)

Николай: Ты думаешь, я снова буду врать и изворачиваться?

Вадим: А что вам остается делать!

Николай: Чтобы продолжать с тобой бесцельную игру в жмурки у меня остается слишком мало времени.

Вадим: Вы правы, времени у вас ровно столько, сколько составит моя дорога в соответствующие органы. Удивляюсь, как они до сих пор до вас не добрались.

Николай: Ты же никуда не заявил после посещения моей настоящей семьи с подарком для внука, хотя всё сумел там разузнать и разнюхать.

Вадим: Это была ваша ошибка.

Николай: Знаю. Я же не разведчик! В чем-то мог и ошибиться.

Вадим: Когда я попросил вашу дочь показать школьную фотографию вашего класса, я неожиданно обнаружил, что не могу различить, где мой отец, а где вы?

(Николай открывает ящик стола, достает фотографию.)

Николай: Эту? (Вадим кивает головой). Такое случается редко. Совершенно чужие люди неожиданно оказываются похожими друг на друга. Учителя тоже нас часто путали.

Вадим: Это бывает. Не удивлюсь, если скажете, что вы этим пользовались.

Николай: Ты угадал. (Прячет фотографию.) Николай учился хорошо, а я был лентяем, но мы были друзьями и он иногда меня выручал. Надевал мой свитер с оленями, садился за мою парту и отвечал за меня урок – и всё получалось.

Вадим: А голос? Разве учителя не могли различать вас по голосу?

Николай: Николай уже в школе, как артист, прекрасно имитировал любой голос. У него было много талантов.

Вадим: Но я увидел в альбоме фотографии последних лет, и, представьте, узнал вас.

Николай: Спасибо, что хватило ума не сообщить об этом моей дочери.

Вадим: Для этого большого ума не надо. Так что вы сделали с моим отцом? Куда вы его дели?

Николай: Так ты считаешь, что я укокошил твоего родителя, присвоил его документы, биографию и всё остальное?

Вадим: Сомнения у меня возникли уже тогда, когда я понял, что кроме русского, вы не знаете ни одного языка и что вы не могли написать такую книгу.

Николай: Представляю, каким бараном я выглядел в твоих глазах.

Вадим: Не говорите, вы сумели почти убедить меня и если бы не фотографии в доме вашей дочери, вы могли бы спокойно продолжать «спектакль».

Николай: Недаром я активно участвовал в школьной самодеятельности. Поэтому твой отец и сумел уговорить меня сыграть эту роль.

Вадим: Вы хотите сказать, что мой отец сам ушел из жизни, оставил вам книгу и все, что у него было.

Николай: Так я же не хотел, но он долго и упорно уговаривал меня...

Вадим: Занять его место? Никогда не поверю. Отец, судя по книге, был сильной личностью.

Николай: Именно об этом я и хотел тебе рассказать, но ты же не хочешь меня слушать.

Вадим: Это что? Ваша новая версия, чтобы как-то обелить себя?

Николай: Совсем нет. У меня есть факты, которые опровергают твои домыслы.

Вадим: Какие ещё факты?

Николай: Например, хотя бы такие: твой отец жив и здоров, и, вполне вероятно, ты его даже скоро увидишь.

Вадим: И когда же это произойдет?

Николай: Я же сказал – скоро.

Вадим: Я вам должен верить на слово?

Николай: Это уж как тебе хочется.

Вадим: Нельзя ли более конкретно.

Николай: Пожалуйста! Но сначала немного истории.

Вадим: Я не хочу слышать никаких историй.

Николай: Ну что ж. Тогда от меня ты тоже ничего не узнаешь. Можешь идти докладывать в свои «органы»!

Вадим: Хорошо! Я попытаюсь набраться терпения. Рассказывайте!

Николай: Погоди! Ты с дороги, и тебе надо перекусить, иначе я буду выглядеть плохим хозяином.

Николай берет Вадима под руку, подводит к креслу, разворачивает его в сторону столика и приглашает жестом сесть, затем снимает салфетку со столика, и садится в кресло напротив..)

Вадим: Рядом с вами у мне ничего не полезет в горло.

Николай: И напрасно. К твоему приезду я припас бутылочку прекрасного токайского вина. Или хочешь покрепче? Пожалуйста!

Вадим: Прямо-таки к моему приезду? Скажите, пожалуйста! Это надо же!

Николай: Закуска, на мой взгляд, тоже вполне приличная, от которой ты мог и отвыкнуть за последнее время, если, конечно, ты тот, за кого себя выдаешь.

Вадим: Что вы имеете в виду?

Николай: Грибочки, колбаска, паштет и даже икорка, только вот красная, извини, не знал какую ты предпочитаешь.

Вадим: От такой закуски я действительно отвык, а вот о красном цвете вы мне лучше не напоминайте.

Николай: Ты имеешь в виду кровь.

Вадим: А вы имеете в виду что-то другое?

Николай: Всё! Замолкаю. Понял. Присаживайся. Перекуси, и давай отметим твое благополучное возвращение.

Вадим: Есть я не буду – не голодный.

Николай: Тогда давай выпьем. (Для затравки наливает себе и пьет). Не бойся, не отравлю.

Вадим: Кто Вас знает?

Николай: Думаешь, у меня уже есть опыт? Тебе что налить?

Вадим: Я налью сам (наливает и пьет залпом).

Николай: Вот это уже лучше.

Вадим: Не обольщайтесь! Меня напоить трудно. Начали говорить – рассказывайте!

Николай: Хорошо. С чего начнем? Итак, после школы мы не виделись с твоим отцом около сорока лет. Встретились совершенно случайно в метро, нос к носу.

Вадим: (С иронией.) И вы, конечно, сразу узнали друг друга?

Николай: Представь себе – узнали! Навстречу мне шла моя копия, только с палочкой и слегка прихрамывающая.

Вадим: Почему прихрамывающая?

Николай: Он действительно получил травму, только не головы, как рассказал мне ты в прошлый приезд, а ноги – змея укусила или скорпион – точно не помню.

Вадим: А я об этом не знал.

Николай: Пока он до врача добрался, чуть не умер. Что-то вроде гангрены начиналось, пришлось операцию делать, хотели, было, ногу ампутировать, да обошлось, а хромота осталась.

Вадим: А в книге ничего об этом не сказано.

Николай: Не знаю, что там у него в книге – всё это он мне сам рассказывал.

Вадим: Ну, а что дальше? Уж больно вы тянете.

Николай: Так вот, была у него комната в коммуналке в одном из арбатских переулков, и при первой же встрече он сразу же затащил меня к себе.

Вадим: Нельзя ли покороче?

Николай: В школе мы были очень дружны и, можно сказать, даже любили друг друга, как близнецы-братья. Поэтому встрече в Москве были очень рады. Нам было о чем поведать друг другу.

Вадим: Тогда-то, как я понимаю, вы и услышали историю о мнимой болезни моей матери.

Николай: Нет, это было позже, а в тот вечер мы вспоминали только школу.

Вадим: Уж очень издалека вы начали свои объяснения.

Николай: Если тебе неинтересно, я могу замолчать, но тогда…

Вадим: Хорошо. Продолжайте.

Николай: После школы он поступил в МГИМО.

Вадим: Знаю, Институт международных отношений.

Николай: Разумеется, стал дипломатом, закономерно сотрудником Службы внешней разведки и естественно большую часть жизни колесил по заграницам.

Вадим: А Вы?

Николай: А я тоже поступил, только в авиационное училище, затем служил вертолетчиком в погранвойсках на Дальнем Востоке.

Вадим: Значит, летали, а летчиком так и не стали.

Николай: Летал – пока не набрался ума, и тогда заочно окончил юридический. Потом много лет работал следователем в военной прокуратуре.

Вадим: И, конечно, дослужились до генерала.

Николай: Если капрала, если капрала…. Так, кажется, поётся в песне? Где ты научился язвить? Капрала я, наверное, пережил, но дослужился вот только до капитана.

Вадим: В начальники выбиться, значит, не удалось?

Николай: Не удалось!

Вадим: Почему?

Николай: Потерпи, не всё сразу.

Вадим: А вот терпение моё, кажется, уже лопается.

Николай: – Твой отец, между прочим, в отставку вышел тоже капитаном, только, правда, капитаном первого ранга.

Вадим: Я что-то не припомню, чтобы он на Морфлоте служил? А чин капитана первого ранга, между прочим, соответствует чину полковника сухопутных войск.

Николай: Не знаю, где он служил или просто числился, но то, что он работал военно-морским атташе при нашем посольстве не то в Мозамбике, не то в Камеруне – рассказывал.

Вадим: Это могло быть прикрытием.

Николай: Вполне возможно. По крайней мере, в морской форме я его видел неоднократно.

Вадим: Об этом в его книге тоже ничего нет.

Николай: Если ни в этой, так в следующей книге, наверное, будет. Человек, который начал писать и тем более публиковаться, остановиться уже не может. Это болезнь. Так что, не волнуйся, напишет, тем более, в нашей стране есть ещё о ком и о чем писать.

Вадим: Это уж точно. Здесь вы сказали правильно. О многих бывших, а теперь настоящих – «сильных мира сего» – ох как много написать можно. Что, между прочим, мой отец и сделал.

Николай: А ты, пожалуйста, меня не перебивай, если хочешь, чтобы я когда-либо свой рассказ закончил, а то всё иронизируешь и язвишь.

Вадим: Хорошо. Не буду.

Николай: После той встречи с твоим отцом мы виделись часто и подолгу просиживали в его квартирке, рассказывая друг другу каждый о своей жизни.

Вадим: Да, конечно, у Вас тоже была жизнь, полная опасностей и приключений.

Николай: Опять язвишь! Если твоему отцу по роду его деятельности пришлось пережить опасности и приключения, то на мою долю тоже не раз выпадали немалые испытания.

Вадим: У отца – это понятно. Он был забытым резидентом в одной из стран дальнего зарубежья. А вы?

Николай: Ближнего.

Вадим: Вы тоже были резидентом?

Николай: Не резидентом! А рядовым следователем в одной из наших бывших союзных республик, и я уже об этом тебе говорил, а работа следователя, между прочим, тоже полна опасностей и приключений.

Вадим: Ну, теперь понятно, почему вы не вышли в начальники.

Николай: И почему же?

Вадим: Для этого при советской власти в республиках были свои национальные кадры.

Николай: Ты смотри, соображаешь!

Вадим: Я же говорил вам – весь в отца.

(Оба наливают в стаканы и пьют)

Николай: После распада Союза в республиках такое положение вещей тем более обострилось, начались всякого рода катаклизмы.

Вадим: Знаю! Вы сейчас скажете: сепаратизм, бандитизм, коррупция, борьба за власть. Только давайте без политики. Я не хочу касаться этих вопросов.

Николай: Как хочешь. Пока я был в служебной командировке, дом, в котором мы жили с женой, сгорел в результате местных национальных междоусобиц.

Вадим: Я же просил Вас – без политики!

Николай: Какая же здесь политика? Тут натуральный разбой, а не политика. Мою старенькую автомашину и ту увели из гаража, взломав замки автоматной очередью. Ещё хорошо, что меня не было дома. Машину свою я бы им не отдал.

Вадим: Нетрудно себе представить – чем бы это для вас кончилось.

Николай: Понятно чем! В одночасье мы потеряли всё, что наживали всю нашу жизнь.

Вадим: А что супруга?

Николай: Женщине всегда труднее перенести такие потери, и в Москву к дочери я приехал уже один.

Вадим: В это я поверить могу. Был свидетелем аналогичных событий.

Николай: Дочь после института жила у мужа в однокомнатной «хрущобе». Они ждали ребенка, а неожиданное появление отца сразу всё осложнило.

Вадим: Да! Не везло вам, видимо, в жизни.

Николай: Ситуация была тупиковой, но что я мог поделать?

Вадим: И тут вам под руку подвернулся мой отец.

Николай: Только не подвернулся, а встретился и предложил решить мою сложную задачу, на его взгляд, очень простым способом.

Вадим: Ну, что могло быть проще – отправить на тот свет моего родителя и занять его место, вы же были похожи друг на друга.

Николай: В нашем возрасте не так уж и похожи. Ты же вот разобрался. Могли разобраться и соседи по коммуналке.

Вадим: Но, сдав комнату государству и оказавшись в пансионате вместо него, вам не нужно было опасаться никаких соседей.

Николай: Только в отличие от твоих предположений, все эти манипуляции проделал он сам.

Вадим: Что? Сам наложил на себя руки?

Николай: Нет, сначала он действительно сдал свою квартиру, оформил документы на получение места в пансионате, а затем уговорил меня стать «живым трупом».

Вадим: А это ещё для чего, и каким образом?

Николай: Для чего – ты сейчас узнаешь, а вот каким образом, так я бы сказал – самым оригинальным, придумать который мог только истинный разведчик.

Вадим: Очень интересно

Николай: Видишь, тебе уже становится интересно! Это хорошо! Давай выпьем! (Оба наливают каждый себе и пьют). Последние годы он носил бороду, а когда однажды увидел мою фотографию с бородой – бывая в командировках, я иногда её отпускал, то уговорил меня, можно сказать, даже заставил последовать его примеру. После этого нас действительно легко было спутать, но он на этом не остановился.

Вадим: В каком смысле?

Николай: Уплатив штраф за якобы утерянный паспорт, он при получении нового, вместо своей фотографии сдал мою.

Вадим: Зачем?

Николай: То же самое он проделал и с моим паспортом, в котором вместо моего лица теперь красовалось его. И всё это, в том числе загранпаспорта для обоих, он умудрился получить даже без моего присутствия.

Вадим: Вы, кажется, своими загадками меня уже окончательно достали. Не пойму, какого хрена он уговорил вас отпустить бороду, затем поменять паспорта, заменить фотографии, для чего все эти мудреные комбинации?

Николай: Все эти, как ты говоришь, «мудреные комбинации» осуществил он с определенной целью. А вот зачем. Ты скоро узнаешь.

Вадим: Загадки, загадки! Вы уже второй раз обещаете, что об этом я скоро узнаю. Ну, а загадка с «живым трупом»? Может быть, в конце концов, вы раскроете хотя бы её.

Николай: Будешь иметь терпение, всё узнаешь. Вот только загадка с «живым трупом» и для меня до сих пор остается неразгаданной.

Вадим: То есть?

Николай: Сообщив однажды моим близким, что достал нам бесплатные путевки в санаторий, Николай помог мне собрать нехитрые пожитки беженца и разыграл сцену нашего совместного отъезда в этот самый злополучный санаторий.

Вадим: Злополучный потому, что там вы его отправили к праотцам?

Николай: И после всего того, что я рассказал тебе, ты продолжаешь так думать?

Вадим: Конечно! Затем вы вернулись в пансионат, куда мой отец определил вас по своим документам.

Николай: Верно, только всё наоборот! Это он через некоторое время неожиданно возвратился из санатория и привез оттуда …

Вадим: И что же он такое привез оттуда?

Николай: Привез оттуда – урну с моим прахом.

Вадим: А это ещё что такое?

Николай: Будто бы в санатории, может быть, даже в результате теракта, подхватил я какое-то инфекционное заболевание, что-то вроде сибирской язвы, и скоропостижно скончался.

Вадим: Вот это да!

Николай: Во избежание нежелательных последствий для окружающих труп мой будто бы поспешно кремировали.

Вадим: Я опять ничего не понимаю! А документы?

Николай: Все необходимые в данном случае документы он тоже привез из санатория.

Вадим: Но такие случаи должны быть сразу обнародованы в средствах массовой информации.

Николай: Что касается гласности – это вам, молодой человек, не Америка, у нас такие случаи бывают нередко и их предпочитают не афишировать. В нашей стране всегда умели бороться не только с сибирской язвой, но и со средствами массовой информации.

Вадим: Кого же он там кремировал?

Николай: А вот этого я не знаю. Это и есть в истории с «живым трупом» неразгаданная тайна. А, в принципе, я и не спрашивал.

Вадим: Как же вы согласились на такое?

Николай: А что мне оставалось делать! Хочешь спокойно жить сам и чтобы спокойно жили твои близкие, – сказал мне Николай, – побудь некоторое время живым трупом, а потом мы всё вернем «на круги своя».

Вадим: Ну, хорошо! Вас он устроил в пансионат, а сам? Для чего всё это было ему нужно?

Николай: Задумку свою он объяснил так: в данный момент мне необходимо исчезнуть, зачем – не спрашивай, объяснить пока не могу. Ты же будешь моим надежным прикрытием.

Вадим: Прикрытием?

Николай: Помнишь, – сказал он мне, – как ты играл Фамусова на школьной сцене в пьесе Грибоедова «Горе от ума», теперь сыграй роль Максимова на сцене жизни, в комедии, написанной нами.

Вадим: Но это скорее драма, чем комедия.

Николай: Бывало в школе я не раз отвечал за тебя уроки, теперь один урок за меня придется ответить тебе, и мы – квиты.

Вадим: В этом есть элементы логики.

Николай: Что я мог ответить ему?

Вадим: Долг платежом красен. А как к этому отнеслись ваши родные?

Николай: Как можно отнестись к смерти близкого человека? Хотя к неизбежности ухода в мир иной старого человека в каждой семье привыкают. Конечно, погоревали. Он им помог урну в колумбарии захоронить, попрощался и действительно исчез.

Вадим: И куда же? Так и не сказал?

Николай: Почему не сказал? Мне он сказал! Вначале собирался отдохнуть на юге Украины, откуда, между прочим, легче всего выехать за границу по чужим документам.

Вадим: По каким таким чужим документам?

Николай: Какой же ты непонятливый. По моим документам.

Вадим: Но вы же числились умершим!

Николай: Верно! Мой старый, якобы потерянный паспорт, он сдал при оформлении похорон, а новые паспорта, полученные им для меня, но с его фотографиями – остались.

Вадим: Я, кажется, начинаю понимать! Не хотел светиться из-за убойных материалов книги, потому и воспользовался вашими документами.

Николай: Слава Богу, дошло!

Вадим: Лучше поздно, чем никогда!

Николай: Вот по этим-то документам, то есть по моим документам, он и собирался перебраться то ли в Лондон, то ли в Париж.

Вадим: Да! Это всё во имя конспирации!

Николай: А вот куда в первую очередь – не скажу. Честно говоря, тоже не помню.

Вадим: Скорее всего, в Париж!

Николай: Может быть и в Париж! Он любил этот город и, зная, что я всю жизнь мечтал в нем побывать, мне на память даже картинку Эйфелевой башни оставил.

Вадим: Кстати, а где он писал книгу? На Украине, в Лондоне или Париже?