Осетинская русскоязычная литература: генезис и становление (стр. 1 )

На правах рукописи

ХУГАЕВ ИРЛАН СЕРГЕЕВИЧ

ОСЕТИНСКАЯ РУССКОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА:

ГЕНЕЗИС И СТАНОВЛЕНИЕ

Специальность 10.01.02. –

литература народов Российской Федерации

(осетинская литература)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Владикавказ

2010

Работа выполнена в Учреждении Российской академии наук Северо–Осетинском институте гуманитарных и социальных исследований им. Владикавказского научного центра РАН и Правительства Республики Северная Осетия–Алания

Научный консультант: доктор филологических наук, профессор

КАРПОВ Анатолий Сергеевич

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

ДЖУСОЙТЫ Нафи Григорьевич

доктор филологических наук, профессор

ШУЛЬЖЕНКО Вячеслав Иванович

доктор филологических наук, доцент

БАХТИКИРЕЕВА Улданай Максутовна

Ведущая организация – ГОУ ВПО «Дагестанский государственный университет»

Защита состоится 28 октября 2010 г. в 11 часов на заседании диссертационного совета Д. 212. 2при ГОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет им. » 6.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке ГОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет им. » 6.

Автореферат разослан (.г.

Ученый секретарь диссертационного

совета канд. филол. наук, доцент: О. Д. БИЧЕГКУЕВА

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Существование осетинской литературы так же бесспорно, как существование осетинского народа; существование осетинской русскоязычной литературы (ОРЯЛ) требует защиты, - в этом состоит один из современных филологических парадоксов и важнейший вопрос осетинского литературоведения. Попытки его решения приводят зачастую к радикальным взглядам, основывающимся на мнимых этических дилеммах. «Любая попытка - пишет, например, , - дать русскоязычному произведению статус национального должна рассматриваться как серьезная угроза злокачественного перерождения национальной литературы».[1]

Формой доказательства существования ОРЯЛ должно служить, помимо прочего, и комплексное рассмотрение вопросов генезиса и исторического становления ОРЯЛ, включающее частные вопросы, связанные с категорией выражения национального в иноязычном (транслингвальном) литературном тексте.

Обоснование культурно-исторической реальности указанной литературы должно быть минимальной программой подобного исследования, которая может быть реализована прежде всего в рамках рассмотрения генеалогических предпосылок и источников ОРЯЛ. Только по решении этого ряда вопросов становится логичным и правомерным системно-исторический взгляд на предмет исследования.

Общая цель диссертации – осветить генезис осетинской русскоязычной литературы, выявить логику ее эволюции на протяжении всей ее истории и специально охарактеризовать ее развитие на первом этапе, с середины XIX до начала ХХ века.

Характерно, что литература, о которой идет речь, никогда не подвергалась системно-историческому рассмотрению, - как раз потому, что не было общего мнения ни по поводу ее источников, ни по поводу ее «достоверности» и «аутентичности». В практическом исследовании немыслимо базироваться на скептических оценках; рабочая гипотеза должна носить положительный характер.

Прежде всего, следует исходить из того предположения, что русскоязычная осетинская литература – это объективное явление мировой литературной истории, обладающее своим индивидуальным и неповторимым генетическим кодом, системностью и процессуальностью.

Мы предполагаем также, что русскоязычная осетинская литература – это органическое явление осетинской культуры и произведение осетинского духа, осетинского мировосприятия. Ибо языковой признак литературы, при всем его безусловном значении, не может однозначно регулировать решение вопроса, и многие исследователи склонны критически относиться к «прямолинейным суждениям» в том роде, что «на каком национальном языке написано произведение, к той национальной культуре оно и относится. (…) В объяснении подобных явлений, на наш взгляд, следует отходить от привычных представлений и искать новые пути толкования нарождающихся фактов культурной жизни народов».[2]

Уже сама по себе современная литература во всем ее языковом, стилистическом и тематическом разнообразии показывает, что совершенное владение языком не гарантирует искусства; подлинная литература произрастает только из этнокультурного корня. И даже если «русскоязычное творчество нельзя рассматривать как необходимое звено в развитии осетинской литературы»[3] (курсив наш – И. Х.), то ничто не мешает рассмотреть его как возможное звено и компонент осетинской литературной истории и культуры. Мы допускаем, что то, что казалось возможным и случайным, при специальном рассмотрении может оказаться необходимым и закономерным.

Очевидно, что и проблема дефиниции исследуемого объекта (равно как и скепсис в отношении существования нашей литературы) связана в первую очередь с понятием «русскоязычия», которое всегда мыслилось в рамках альтернативы: русскоязычная литература – или русская литература? Казалось бы, можно предложить «паллиатив» этой формулировки, обозначив объект как русскоязычную литературу Осетии. Такое определение более гибко, но и менее конкретно. Если литература произрастает исключительно из этнокультурного корня, то и фиксироваться она может только в национальном определении. Топонимическое же определение оставляет неясными контуры предмета: с одной стороны, оно предполагает рассмотрение русскоязычной литературы, созданной в Осетии, но не осетинами; с другой – упускает из поля зрения литературу, созданную осетинами за пределами Осетии.

Наиболее адекватным определением объекта исследования представляется именно «осетинская русскоязычная литература». Только такая формулировка уточняет его специфику: осетинская русскоязычная литература – это результат определенного культурно-исторического синтеза и конфликта, единства и борьбы России и Кавказа, в известном смысле она возникает по поводу отношений Запада и Востока, Европы и Азии, и занимает, выражаясь схематически, некое промежуточное положение в контексте более широких (методологически) отношений между собственно русской литературой и собственно осетинской литературой (литературой на осетинском языке).

Поскольку ОРЯЛ берет свое пространственное и временное начало в точке соприкосновения русской и осетинской национальных культур и, таким образом, является феноменом русско-осетинской пограничной культурной зоны, исследование проблемы предполагает постоянное внимание, с одной стороны, к русской литературе, с другой - к осетинской осетиноязычной литературе (ОЛ). Таким образом, большое значение в исследовании подобного рода явлений имеют категории «пограничной культуры» и границы как важнейшей составляющей семиотического механизма.

Термин «осетиноязычная» литература правомерен только с формальной точки зрения, и исследователям ОРЯЛ этого не достаточно; мы не можем позволить себе употреблять его всякий раз, имея в виду осетинскую литературу на осетинском языке; с другой стороны, и термин «осетинская» литература в условиях наших задач, при фиксации частных положений, будет, вероятно, требовать уточнения в отношении того, имеются ли здесь в виду обе ветви этой литературы или только одна.

Поэтому в целях прозрачности аналитического аппарата – именно в виду необходимости разграничения всех актуальных понятий – нам приходится-таки использовать и категорию литературы Осетии вообще (ЛО), которая объединяет две указанные (русскоязычную и осетиноязычную) ветви литературной традиции.

Категория ЛО актуальна там, где важно формально-логическое и экономное, оперативное указание осетино-русского билингвизма литературы и культуры Осетии; во всех остальных случаях позволительно говорить о билингвизме собственно ОЛ.

При изучении младописьменных литератур (каковой и является осетинская литература) особое внимание необходимо уделить национальной культуре с точки зрения «метаморфозы» из устной в письменную (вопрос разграничения ОРЯЛ и ОЛ здесь не стоит, поскольку русскоязычные тексты Осетия начинает производить прежде осетиноязычных) и в эпоху утверждения собственной литературной традиции; детальному анализу подлежит литературная деятельность первых образованных осетин (мы еще не говорим «писателей», поскольку далеко не все просвещенные осетины указанной эпохи соответствуют этому понятию).

В виду «генеалогических» задач для нас неактуальна конкретизация материала по каким-либо онтологическим, жанровым и стилистическим признакам: нас интересуют все (в первую очередь опубликованные в печати) русскоязычные осетинские тексты, - но при этом, конечно, с точки зрения их значения в формировании и становлении литературно-художественной традиции. Это есть предмет исследования.

Задачи исследования обусловливаются следующими основными, в соответствии с формулировкой проблемы и гипотезы, направлениями работы: необходимостью выявления, во-первых, объективных и субъективных предпосылок возникновения ОРЯЛ, во-вторых, ее источников; в-третьих, логики и динамики ее развития в известном культурно-историческом и социально-политическом контексте, в-четвертых, структурной специфики объекта.

Первое направление обязывает рассмотреть ряд вопросов до-литературной истории Осетии. Это спектр в первую очередь генеалогических вопросов, вопросов «происхождения» ОРЯЛ. Следует выявить исторические, культурные, геополитические и, что самое важное, языковые предпосылки зарождения данной литературы.

Второе направление актуализирует понятие источников ОРЯЛ. В широком смысле источниками ОРЯЛ являются осетинская и русская культуры; в более узком – русская литература и осетинское устное «священное предание» (). Выявление и разграничение имманентного (внутреннего) и внешнего факторов в развитии всякой литературы представляется крайне желательным; и оно становится необходимым, когда речь идет об иноязычной младописьменной литературе, историческая траектория которой детерминирована, с одной стороны, внутренними законами культурного саморазвития народа, с другой – доходящим до прессинга влиянием целого комплекса вполне оформившихся идеологических тенденций и эстетических систем. Речь идет об идеологическом и культурном «двоевластии» (), о взаимодействии внутренних и внешних этнокультурных архетипов, дающих жизнь новой литературе и задающих ей ее индивидуальную историческую динамику.

Третий аспект, таким образом, актуализирует спектр исторических вопросов, временное измерение бытия объекта, - его историческую динамику на разных, от жанра и метода до языка и стиля, уровнях. Здесь приобретает особую важность оговоренный выше вопрос процессуальности ОРЯЛ, к которой мы относим следующие основные категории: динамизм (способность к развитию, трансформации, новации), инертность (способность к формированию традиции), регулярность (не-спорадизм), степень и качество влияния на общественное сознание и, самое главное, внутренние и внешние литературные связи на разных уровнях.

Положительное решение вопросов этого ряда будет означать подтверждение гипотезы исследования в части историчности рассматриваемой литературы, доказательство ее обладания собственной историей. Ибо история литературы – как большой литературный процесс – есть категория качественная; не всякий язык имеет собственный литературный опыт, свою литературу; и не всякая литература имеет свой исторический опыт, свою историю.

Коль скоро объект получает развитие, можно говорить и о его структуре. Четвертое направление включает в себя задачи изучения объекта – русскоязычной литературы Осетии – как некоего достаточно «автономного» художественного мира, как единого текста, вполне способного «стоять на своих собственных ногах» (), как идейно-эстетической системы методов, стилей, изобразительных средств, жанров, конфликтов, сюжетов, тем, характеров, типов и т. д.

Это спектр теоретических (по преимуществу) задач исследования. Они направлены на то, чтобы описать объект в имманентных ему свойствах и общих филологических параметрах. (Данная точка зрения требует поправки на то обстоятельство, что объект представляет собой субстанцию, то есть в отношении своего контекста выступает уже как субъект, приобретает характеристики действительного залога в культурно-историческом процессе.) При этом системные отношения внутри объекта рассматриваются в срезах условной единовременности, - поскольку всякая теория есть попытка фиксации процесса и опыта. Иначе говоря, это «пространственное» измерение объекта анализа.

Рассмотрение относящихся к нему частных вопросов должно, помимо всего, показать, что мы имеем дело не только и не столько с «литературой Осетии», сколько именно с осетинской художественной литературой, с ее особой, русскоязычной «ветвью»[4], с одной из коренных форм общественного сознания современных этнических осетин. «Двуязычие, - писал , - это не нечто навязываемое нам (осетинам – И. Х.) извне, а наша внутренняя, осознанная необходимость, наше естественное состояние, наша судьба».[5] Русскоязычие не может препятствовать наличию и выражению национального в тексте произведения и литературы в целом; национальное воздействует на «матричную» форму русского текста подобно тому, как языковой субстрат влияет на различные уровни того или другого языка.

Проблематика исследования требует широкой методологической базы; первостепенное значение имеют здесь труды по исторической поэтике и сравнительно-историческому языкознанию , , Ф. Соссюра, В. Гумбольдта; по сравнительному изучению индоевропейских языков и осетиноведению , , Ж. Дюмезиля и др.; по истории русского литературного языка и ; по истории Алании-Осетии , , и др., по истории России и славянства и , работы по семиотике и типологии культуры (теория семиосферы и «семиотических механизмов»), исследования по литературной истории , , ; труды по сравнительному литературоведению и ; по современной теории языковых контактов У. Вайнрайха, , А. Мартине, Э. Кассирера, , современные исследования различных аспектов литературного билингвизма и транслингвизма , , Б. Хасанова, , этическое учение , в частности, то, что мы называем его теорией «положительной глобализации» и значения войны в мировой истории; теория «архетипов» К. Юнга и исследования «пограничных культур» и «пограничного сознания» в современной социологии и геополитике С. Хантингтона, В. Цымбурского, , и др.

Успешное решение поставленных в исследовании задач немыслимо также без строгого учета достижений осетинской гуманитарной науки; необходимо актуализировать работы первых профессиональных осетинских критиков и литературоведов – , , (Нигера) и др., исследования по осетинской лингвистике, фольклористике, истории Осетии, этнографии, осетинской культуры, литературы и отдельным вопросам русскоязычной осетинской литературы , , , Х.-М. Дзуццати, , , , и других ученых.

Общая структура исследования предварительно определяется следующим тезисом. Мы говорим, что, с учетом гетерогенного происхождения ОРЯЛ, отраженного в ее формулировке, взаимодействие имманентных и внешних генеалогических компонентов или источников в реальных условиях XIX века в Осетии дают сначала осетинскую литературу (или литературу Осетии) на русском языке и – несколько позже – осетинскую литературу (литературу Осетии) на осетинском языке.

Рассмотрение вопросов генезиса ОРЯЛ должно быть сопряжено с анализом, во-первых, свойств культурной границы и пограничной культуры, во-вторых, культурных процессов на умозрительной границе русского и осетинского миров, явлений борьбы и синтеза указанных выше внешних и внутренних «архетипов», порождающих первые собственно литературные формы (в рамках осетинского билингвизма), в-третьих, предварительного рассмотрения динамики ОРЯЛ.

Вопросам генезиса предполагается отвести три первые главы работы и часть четвертой, в которой целесообразно рассмотреть образцы ранней, спорадической письменности осетин. Эта глава должна служить переходом от генезиса к истории – первым образцам ОРЯЛ, именно поскольку первые опыты младописьменной кириллической литературы осетин лежат в одном ряду с имевшими в их истории место до-литературными письменными прецедентами с использованием других график.

Далее последуют «исторические» главы (с 5-й по 9-ю), структурно соответствующие решению вопросов исторической периодизации в рамках избранного «хронотопа» (до начала XX в.).

Периодизация литературы возможна в силу более или менее ярко выраженного стадиального характера литературного процесса и всегда организована критерием отграничения одного качественного состояния объекта от другого. Наиболее целесообразным углом зрения на любую литературную историю был бы, вероятно, тот, что соединил бы в себе, или комбинировал «объективно-социологическую» и «имманентную» оптику. Литературу следует видеть «и как чудо, живущее по своим собственным законам, и как явление, взаимодействующее с другими».[6] Это тем более относится к ОРЯЛ в силу ее пограничного (в указанном выше культурном смысле) происхождения. В строгом смысле слова ОРЯЛ следует рассматривать и как осетинскую литературу, и как русскоязычную литературу (как видим, все вопросы в конечном счете регулируются дефиницией исследуемого явления).

Основные закономерности и характеристики литературного процесса в России в значительной мере корректируют литературное движение Осетии и, разумеется, в наибольшей степени – развитие его русскоязычной ветви. Общность языка должна обусловливать особую интенсивность влияния. Следует выявить «алгоритм», или важнейшие принципы соотношения хронологической (исторической) шкалы развития ОРЯЛ с периодизацией русской классической литературы и осетинской литературы, а так же принять в строгий учет динамические параметры осетинского национального билингвизма как естественной социолингвистической базы литературного осетинского билингвизма и исторические формы и степени сбалансированности осетинского и русского языков в индивидуальном творческом сознании.

При таком подходе простой, однолинейной последовательности качественных этапов (со сколько-нибудь четкими границами, отделяющими одну фазу от другой) в истории ОРЯЛ не наблюдается. Мы предполагаем, что задача диахронического взгляда на ОРЯЛ заключается в выявлении ее условных «синхроний», «блоков» (или, по , «эпох-систем»), которые частично накладываются одна на другую; а что касается творчества крупнейших представителей ОРЯЛ XIX века – и – то они вообще не могут быть локализованы в соответствии с рамками возможных к выделению этапов, - но сами представляют важнейшие вехи исторической эволюции ОРЯЛ.

Тем не менее, в истории ОРЯЛ налицо свои причинно-следственные отношения, свои экспозиции и завязки, свои периоды развития действия (т. е. количественных накоплений в рамках и формах метода, стиля, жанра), свои кульминационные вехи идейной интенсивности и эстетического качества литературы, наконец, свои развязки и эпилоги. Иначе говоря, динамика литературного движения в Осетии сама по себе имеет структуру сюжета, и здесь налицо своя коллизия и интрига. Помимо прочего, мы надеемся показать, в чем заключается интрига развития ОРЯЛ.

Сегодня ничто не препятствует объективному взгляду на исторический и литературный процесс прошлого. Актуальность исследования заключается, однако, не в том, чтобы примирить здесь различные концепции или выдвинуть новую, - а именно в том, что таковых – еще раз подчеркнем это – в принципе нет: русскоязычная осетинская литература (ОРЯЛ) до сих пор не была объектом специального монографического исследования.

В случае положительного решения поставленных задач исследование расширит и углубит представления о механизмах зарождения младописьменных литератур России и алгоритмах их эволюции, о природе культурного билингвизма и национального литературного транслингвизма («русскоязычия»), о формах и векторах влияния русской культуры и литературы на литературы народов Российской Федерации, - в этом видится теоретическая значимость работы.

Практически результаты исследования могут быть внедрены в учебный процесс гуманитарных вузов Осетии. Специальный курс по генезису и становлении ОРЯЛ решительно дополнил и «уплотнил» бы образовательный процесс в части литературоведческих, лингвистических, журналистских и педагогических дисциплин на факультетах осетинской и русской филологии.

Необходимость методического решения поставленных здесь вопросов вызвана не только собственно филологическими обстоятельствами: наступает качественно новая геополитическая и культурная эпоха, требующая, в виду глобальных процессов, новых знаменателей для давно знакомых величин.

II. СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Введение содержит постановку вопроса (мы актуализировали ее в связи с имеющими в осетинском литературоведении место скептическими оценками), формулировку цели и гипотезы, обоснование дефиниции объекта исследования (в целях анализа мы разграничили категории литературы Осетии, осетинской литературы и осетинской русскоязычной литературы, приняв соответствующие сокращения), определение предмета, материала и задач исследования, очерк методологической и теоретической базы, общую структуру диссертации и актуальность ее проблематики.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

(алгоритм исследования и выносимые на защиту положения)

В первой главе - «Предпосылки ОРЯЛ. Граница и контакт. Пограничная культура и культурная экспансия» - выявляются и рассматриваются культурно-исторические, геополитические и языковые предпосылки зарождения ОРЯЛ.

Предварительное осмысление общей механики возникновения ОРЯЛ и рекогносцировка в пространственных и временных контекстах явления, подчиненные принципу единства мира, законов человеческого развития и мировой литературной истории, привели к следующим выводам.

1. В истории и системе мировой литературы ЛО (ОЛ и ОРЯЛ) относится к четвертому поколению европейских литератур (античные – западноевропейские – восточноевропейские (русская) – литературы народов России).

2. Генезис ЛО в целом и, конкретно, ОРЯЛ, не составляют исключения из общего правила, согласно которому любая литература возникает из борьбы и синтеза, из взаимодействия имманентных, первичных филологических структур и внешних образцов: происхождение, названное гетерогенным. Специфика же природы и генезиса ОРЯЛ заключается в том, что она наряду с внешним классическим литературным образцом перенимает и самый язык.

3. Возникновение ОРЯЛ представляет собой явление языковой истории Осетии, которую следует видеть именно в контексте ее культурно-исторических контактов, а история ОРЯЛ – это, помимо всего, новый этап осетинского языкотворчества (что обязывает к согласованию лингвистического и литературоведческого аппаратов).

4. Специальное генеалогическое и историческое рассмотрение отдельной литературы не полно, и это тем более относится к младописьменной иноязычной литературе, ибо уже понятийное обозначение такого объекта представляет собой составное определение, одна часть которого указывает национально-органический (имманентный) аспект, другая – непосредственно языковой и культурно-пространственный (контекст): осетинская русскоязычная.

Параметры «младописьменности» и «иноязычия» в равной мере актуализируют историко-лингвистический и лингвокультурный аспекты; дефиниция «осетинская русскоязычная» – проблему границы с точки зрения культурологической, семиотической. Поэтому, проследив исторические «траектории» Алании-Осетии и Руси-России к моменту непосредственного присоединения и Осетии к России в 1774 году, мы реконструировали основные этапы «сепаратной» русско-осетинской истории, важные с точки зрения филологии, и убедились в следующем.

1. Исторические судьбы России и Осетии характеризуются определенной общностью; Россия и Алания-Осетия интегрировались через ассоциации общей пограничности в евразийском масштабе; связь «Россия – Осетия» исторически формировалась как один из балансиров механизма отношений Запада и Востока, Севера и Юга.

2. Общая (до наших дней) динамика данных отношений на языковом уровне (взаимодействие иранского и славянских языков) представляет собой полный цикл с полярным смещением акцентов политической, культурной и языковой гегемонии.

3. Падение «престижного потенциала» () осетинского языка в XV веке (Новое европейское время) вело не только к заимствованию слов из контактирующих с ним языков, но в конечном счете и подготавливало условия для заимствования осетинами самого языка доминирующей культуры.

4. ОРЯЛ можно мыслить как развернутую систематическую «изоглоссу», отвечающую культурным эхом древним иранским лингвистическим изоглоссам восточных славян.

5. ОРЯЛ стоит в одном (пространственном) ряду с другими русскоязычными литературами Северного Кавказа, и в одном (хронологическом) со всеми мировыми прецедентами заимствования литературного языка, каждый из которых является следствием снижения престижного потенциала собственного языка.

6. Использование чужого языка в регулярной национальной литературной практике возможно только в условиях кризиса этнодемаркационной функции языка – в условиях кризиса идеологической границы.

При рассмотрении проблем генезиса ОРЯЛ категория границы неизбежно локализуется в центре (фокусе) наблюдаемой картины; необходимость актуализации и специального рассмотрения свойств границы обусловливается конечным пограничным положением Осетии и России, в условиях которого зародилась ОРЯЛ. Здесь мы пришли к следующим главным наблюдениям.

1. Взаимодействие пограничных этнокультурных субъектов вообще (в ситуации доминирования одного из субъектов) и России и Осетии в частности, вполне исчерпываются рассмотрением, во-первых, природы и функций границы как «механизма семиотической индивидуальности», во-вторых, динамики «смыслового» взрыва (), - в данном случае, просветительского взрыва в Западной Европе в XVIII веке.

2. Природа границы парадоксальна, двояка, «таинственна» (): граница не только разделяет, но и соединяет.

3. Принцип семиотического понимания границы в практическом отношении необходим для осмысления культурных процессов; наряду с понятием границы культуры (культурной границы), неизбежно актуализируется явление пограничной культуры или культуры границы.

4. Россия и Осетия являются яркими примерами указанного феномена (в соответствующих геополитических масштабах); в контексте просветительского «взрыва» в Западной Европе Россия выступала проводником и ближайшей причиной осетинского просвещения; динамика семиотических отношений – это всегда динамика пограничного конфликта, понимаемого не только и не столько милитаристически.

5. Зарождение ОРЯЛ означает победу западной (русско-европейской) цивилизации и культуры в Осетии и преимущественную сознательность осетинского выбора из альтернативных культурных концепций (Грузия, Турция, Персия).

6. Возникая на границе русской и осетинской культур, определение ОРЯЛ неизбежно включает в себя два национальных «имени».

7. Пограничность и кризис «этнодемаркационной» функции языка – это вызов, брошенный осетинской культуре историей, а культура пограничности (границы) – это ответ данной культуры на исторический вызов: раз возникнув, ОРЯЛ становится мощным органом сцепления двух разных культур.

Если проблемы литературного генезиса вынуждают максимально расширить временной контекст в сторону прошлого, к эпохам глоттогенеза, то вопросы литературной эволюции обязывают сделать то же в сторону будущего; исследование пограничных культурных явлений (каким выступает ОРЯЛ) не может игнорировать современные глобальные гуманитарные процессы; только контекст «субкультурной» перспективы придает смысл отдельным культурным эпохам и явлениям и заставляет констатировать основные положения диалектики пограничных культурных процессов в условиях глобализации.

1. Граница не имеет фатального характера; всякая граница подлежит конечной ликвидации.