Удивительное путешествие в Норвегию и на Шпицберген (стр. 2 )

10 июля. Просыпаемся не рано. Прямая дорога ведет нас к цели мимо ледника Йостедальс. Дорожка с указателем на природную достопримечательность приводит к смотровой площадке под языком ледника. Ледник движется со скоростью 4 метра в год, и его состояние меняется вместе с климатом, о чем снова рассказывают огромные информационные табло. Ледник. Водопады. Красота. Дорога неспешными поворотами уходит выше и выше, постепенно сужаясь в ленточку на полторы машины с карманами для разъездов. Но мы уже опытные норвежцы, и в разъездах практически не притормаживаем, разве что уступаем почтительно место многочисленным караванам и малочисленным грузовикам. Опять исчезают деревья, появляется снег. За очередным поворотом открывается чудный вид на озеро, покрытое остатками голубого льда. Дорога идет по берегу озера, а с другой стороны на уходящем вверх склоне обнаруживаем пятна снега. Ну как тут не остановиться? Фотосессия, снежки в шортах и босоножках. От озера видим вправо поворот со шлагбаумом и указателем «Далснибба» на грунтовую дорожку, уходящую крутым серпантином вверх. Нам туда, а шлагбаум – чтобы взять с нас денег. Немеряно. И не с машины, а с каждого. Дорожка приводит на смотровую площадку. Альтиметр показывает 1600. Вид с высоты полутора километров – это что-то. Внизу виднеется Гейрангер-фьорд, но как он отсюда выглядит!!! Собственно, попробуйте поставить друг на друга три останкинские башни и взглянуть с верхушки на Москву – реку. Нет, на три Москвы – реки. Представили? Открывшийся вид был втрое прекрасней. Дальше начинается медленный спуск вниз, сначала по крутому грунтовому серпантину за колонной велосипедистов (чтобы спуститься вниз, им перед этим надо было вверх забраться!), затем по узкой норвежской дорожке. И так до местечка Гейрангер, со смотровой площадкой над одноименным фьордом. Красота! Интересно было бы посчитать статистику употребления разных слов в этом тексте. На первом месте была бы, наверное, красота, а на втором – водопад. Со смотровой площадки открывается вид на водопад «Семь Сестер». Красота. А на дорогу рядом с площадкой падает маленький водопадик местного значения, и около асфальта «горит» радуга. Едем дальше. Сначала по борту фьорда, поднимаясь выше и выше, затем вглубь и вверх, минуя туннели и подъемы. Снова вниз, паром (третье по употребляемости слово) через Норддальсфьорд, и снова вверх через туннели и мосты, мимо водопадов и красот. Медленно поднимаемся вверх. Надпись на табличке гласит: Трольстигвеен. Дорога Троллей – это еще одна наша цель. Крутой серпантин – 7 поворотов, за каждым из которых может скрываться тролль. Но их почему-то нет. А есть чудный мостик над водопадом посредине между двумя полными поворотами… Тролля удается увидеть только в самом низу, да и то не настоящего. Да и дорожный знак «внимание, тролли!» мы тоже где-то пропустили. А может, их выставляют сами тролли перед своим появлением, а потом, когда уходят, уносят с собой? Так или иначе, скатываемся в городок Согге и попадаем на трассу Е139, ведущую в Олесунн. Это городок на берегу, где мы планируем провести две ночи, чтобы посвятить целый день отдыху, совмещенному с прогулкой по городу, аквапарком и посещением птичьего острова Руне - это еще одна цель, поскольку Лелик со времен Исландии влюблена в «пуфиков» (puffin, он же паффин, он же тупик, он же топорик) – красивая птичка с красным клювом и лапками, летающая над водой по-утиному, а на суше расхаживающая как пингвин, на задних лапках. Лелика так очаровали эти птицы, что она до сих пор считает игрушечного исландского «пуфика» самой любимой игрушкой. Днем с нами произошел еще один забавный случай из серии «о пиве». Пообедать в этот день нам выпало в нетуристическом городке в пиццерии из серии «пицца на вынос», где стоят три столика, а через загородку – кухня, где девушки пекут вожделенную пиццу. Пока они выпекали наш заказ, метнулась за пивом. Когда же мы начали его употреблять по его прямому назначению, то есть для запивания пиццы, старшая девушка предложила прекратить это немедленно, поскольку в ее заведении нет алкогольной лицензии, и их несомненно, закроют. Так и пили пиво в промежутках, пока старшая поворачивалась к печке. Младшие, по-моему, тихонько хихикали… На подступах к Олесунну нам попадается несколько кемпингов, однако мы хотим город «подпустить поближе» и, как следствие, в него въезжаем. Два кемпинга на въезде решительно отметаются Иркой Шугуровой – в них нет удобств. ТомТом радостно нам сообщает, что в черте города есть еще один кемпинг, туда мы и направляемся, впрочем, без особого энтузиазма, поскольку он практически в центре, единственный оставшийся, да и время к выходным. Так и есть – домиков нет. «Вы откуда?» - «Из России» - «Сейчас попробуем что-нибудь придумать», - говорит высоченный широкоплечий норвежец и садится за телефон. В промежутках между телефонными фразами он поясняет: у них есть телефоны частников, сдающих дома. Это несколько дороже, но и условия получше. «О, вот тут совсем рядом есть частный домик, 1000 крон в день. Устроит?» - «Надо посмотреть, говорим мы, а по лицам наших дам я понимаю, что устроит. Через 5 минут подъезжает пожилой норвежец на Нисане Микро, и предлагает ехать за ним. В общем, действительно рядом, но приходится делать такие «вуаля» по улицам, что, не будь навигатора, я не поручился бы, что найду это место еще раз. Чудесный дом с зеленой лужайкой, огороженный низеньким заборчиком над обрывом, все это на горе с видом на фьорд с гаванью, в которой стоят белоснежные яхты. «И не надо на меня так смотреть, я даже не думал сопротивляться», - говорю я в ответ на откровенные взгляды всего экипажа и протягиваю искомые две тысячи хозяину. «А мангал можно зажечь?», - Спрашиваю я. – «Конечно. Только помогите мне его перенести». «Вы не поняли. Я просто спросил разрешение, а мангал есть у нас свой, одноразовый» - «Да, конечно, зажигайте. Но если вам нужно, вы можете взять мой большой и угли». Тем временем Егор, помешанный на футболе, говорит что-то типа того, что на таком газончике классно было бы и мяч погонять. Норвежец, услышав слово «футбол», тут же предлагает нам мяч. «Нет-нет», - говорим мы, - «улетит». – «Ну и что? В прошлые выходные у меня гостили внуки, так они 6 мячей туда запулили. Играйте» - говорит он и бросает детям мяч. К чести наших детей, они запулили только один. Накрапывает дождь, и пока Ирки возятся с ужином, а дети играют в футбол, я решаю прокатиться по городу и разузнать все о птичьем острове и аквапарке. Но время уже 10 вечера. Мы уже далеко забрались на север, и в Олесунне достаточно светло, поэтому на улицах много народа, все гуляют, да и еще что-то типа ярмарки работает, жизнь кипит. Но информационные киоски все закрыты, и из объявлений на них удается узнать, что на птичий остров Руне корабль уходит один раз в день в 6-30 вечера, билеты свободны, а с аквапарком – вопрос. Дело в том, что в одном нашем путеводителе (кажется, Куке) было написано, что в Олесунне крупнейший аквариум – океанариум под названием Атлантик парк, и что там есть масса возможностей для купания и катания с горок, а в местной брошюрке речь идет только о наблюдении за морскими животными, а для купания надо ехать куда-то там еще. В том же примерно духе высказывается и Полиглот. Ну да ладно. Главное, что птичий остров вечером, значит, аквапарк за день найдем. С такими мыслями я возвращаюсь в наш чудный домик, где нас уже ждет ужин под бутылочку красненького.

11 июля. Сегодня праздник, поскольку мы остаемся здесь еще на одну ночь, а значит, не надо собирать - упаковывать вещи, а также снимать постельное белье, чтобы вечером его снова постелить. Сначала едем в турбюро, где покупаем билеты на экскурсию на птичий остров. 5000 крон на всех. Вот это да. Но делать нечего – пуфики. Начинаю расспрашивать про Атлантик – парк – аквапарк. Так вам Океанариум или аквапарк? Ага, значит, это все-таки разные вещи. Сначала – аквапарк. Девушка в турбюро тщательно рассказывает дорогу, и мы понимаем, что это окраина города, бассейн в каком-то гигантском торговом центре. Пока покупаем билеты, пока расспрашиваем дорогу, дети находят аттракциоры. А как же? Дело на центральной площади, ярмарка, значит, и детская площадка, качели-карусели. Билетер останавливает нас сам. "Откуда" - это он на русском. - " Из Москвы" - " а я из Выборга. Ну, пока поговорим, пусть дети катаются" - "а где билеты купить?" - "С ума сошли? Пусть так идут". Собственно, поговорили недолго. Мы то ему рассказали про всю поездку, и что видели, и куда путь держим. А он сказал, что его по миру помотало. " А как здесь оказался?" - "Длинная история". Ну чтож, можно и в аквапарк. Ставим на навигаторе торговый комплекс. Ага, вот он. Сеанс – 2 часа, там дорожки, горка и прыжковый сектор. Как вы думаете, куда пошли дети? Конечно, спустившись разок с горки, они побежали на прыжки. А мы, поплавав по дорожке, уселись на стульчиках наблюдать. Наблюдая за детьми, мы обнаружили кофейный автомат. Но что туда засунуть? Можно монетки определенного достоинства, а можно жетоны. За монетками надо идти в раздевалку, а вот жетоны… может у служащей, которая смотрит за порядком? Спрашиваю у нее про жетоны, она задает традиционное «Откуда вы?», и я понимаю, что кофе мы сегодня пьем бесплатно. «Из России». Я угадал. «Это подарок», говорит она и наливает 3 чашки кофе. Пока пьем кофе, в прыжковом секторе разыгрывается сцена. Прыжковый сектор в этом бассейне состоит из 2-х трамплинов высотой 1 метр (стационарный и пружинящая доска), 2-х таких же трехметровых и пятиметрового. На лестнице, ведущей на пятиметровый трамплин, стояла табличка «не входить». Детишек собралось человек семь, они с визгом и брызгами плюхались с 1- и 3- метровых трамплинов, самыми активными прыгунами там были два парня лет 11 и 14, причем старший – эдакая бомбочка, в стиле которой он и прыгал с трамплина, а с ними была девчушка лет восьми, не уступавшая им ни в чем. Мы для себя решили, что девчушка – сестра «бомбочки», а третий пацан – может друг «бомбочки», а может, брат. Пацаны смело отодвигают табличку и забираются на пять метров. Секунда раздумий – и вниз. Их примеру следуют детишки постарше, младшие же, в том числе и наши, возятся в воде или прыгают с низких трамплинов. Но вот на 5 метров решает забраться девчушка (сестра). Братья поднимаются с ней. В нерешимости подходит она к краю… и отходит. С ней братья, и видно, что они очень деликатно пытаются сподвигнуть ее к прыжку, но ни в коем случае не насильно. И она снова возвращается, снова смотрит вниз... И снова отходит. Мы уже увлечены только этим, мы уже встали со своих стульев и подошли к трамплину. Девчушка снова подходит к краю. Теперь ей мешают многочисленные прыгуны с соседних трамплинов, она боится, что при прыжке зацепит кого-нибудь. Ирка берет дело в свои руки и останавливает всех прыгунов. ( На каком языке? Да не важно, все и так поняли). Но девчушка боится и снова отходит, говорит что-то своему брату и идет дальше к лестнице вниз, спускается на две ступеньки. Что-то мешает ей уйти совсем. И братья что-то шепчут на ушко. И она возвращается. Уверенно. Мы понимаем, что прыгнет. Пока она идет к краю, Ирка снова останавливает прыгунов. Ей ничто не мешает. Секунда колебаний - и шаг вниз. Победа. Мы устраиваем ей овацию. Лелик, которая только что была безучастна ко всему происходящему, стремительно взбирается на этот трамплин. Теперь замираем мы. Она бежит вверх и уже на верхней площадке понимает, что все не так просто. Однако, назад дороги нет, и, поколебавшись не более 5 секунд она летит вниз, получая не менее заслуженные овации. Следом прыгает Егор. Мы смотрим на часы и считаем, что нам пора. "Вам что-то не понравилось?" - это служительница, поившая нас кофе, - "да нет, просто нам кажется, что время вышло" - "да плавайте, еще минут 40". Однако, спасатель восстанавливает табличку "нельзя" на пятиметровом трамплине, но нашим это уже и не нужно - они уже победили. Одеваемся - сушимся, и в центр. Наш птичий корабль находится в той же гавани в центре, где мы только что были. Аттракционы, правда, не работают, но у нас и времени нет. Корабль слегка опаздывает и оказывается небольшим скоростным катамараном. Качать будет... Пока идем по фьордам между островов - вроде, ничего, но когда выходим в открытое море, волна усиливается, набегают тучки, поднимается ветер и начинается дождь. До острова Руне - больше часа пути, и если так пойдет, то никаких птичек не нужно будет не только детям, но и взрослым. Егор укладывается спать, а Лелик - как ни в чем не бывало... И вот птичий остров Руне. Экскурсовод что-то много говорит о птицах, но их названия на английском мне ничего не говорят… в том же Олесунне мы зашли в рыбный ресторанчик, и я обалдел от многочисленных названий рыб. Помогло английское меню вместе со словарем в коммуникаторе, покорившем официантку. Еще бы по-русски знать этих рыбок… Так вот. Птичий остров. Чайки, бакланы, кто-то еще, похожий на уточек. Может, это пуфики? Нет, у пуфиков, кроме утиной походки («полетки»?) должен быть красный нос с красными лапками. Чуть не плачем. Разглядываем острова в бинокль (наконец-то не забыли), а тут еще и фотик отказал. Коммуникатор, конечно, снимает, но зумма – то у него нет, а птички далеко. Вот! Пуфик! Целая стайка! Корабль пытается подойти поближе, но птички взлетают краснолапой стайкой. Они! Лелька счастлива. Хотя, надо сказать, В Исландии они были поближе. И покрупнее. Лелику купили второго игрушечного пуфика - в добавок к исландскому – норвежского. Но даже игрушечный норвежский пуфик в полтора раза меньше исландского. Погода окончательно испортилась. Качает даже в проливах между островами. Что же будет в открытом море? Словно подслушав наши мысли, капитан ведет свое судно не в открытое море, а между островами, проходя в узенькие проходы, обозначенные шестами, в ширину корабля, под мостами, мимо прилепленных к скалам разноцветных домишек и фермочек. Суровая красота. Если бы не дождь. Впрочем, с нашим приходом в гавань он заканчивается. Прожит еще один сумасшедший день.

12 июля. Просыпаемся в нашем уютном домике, покидать который не хочется. И не только потому, что снова нужно снимать постельное белье ( Шугурова меня за это, похоже, уже ненавидит), но и потому, что уж больно домик хорош… Некоторую часть дороги едем уже известным маршрутом – по пути попадания – но потом грузимся на традиционный паром через широкий Молдефьорд и попадаем в городок Молде. Симпатичный, как все норвежские, но ничего особенного. Проезжаем через него и ищем выезд на знаменитую атлантическую дорогу – дорогу, соединяющую между собой мостами маленькие прибрежные островки, между которыми, под мостами, оставлены проходы для больших судов, поэтому мосты ну очень уж горбатые… Но, честно говоря, поразил только самый первый мост, при подъеме на который действительно создавалось впечатление, что едешь по трамплину вверх. Погода, однако, не радовала, снова низкие мерзкие тучи. Наверное, поэтому и впечатления от Атлантик роад остались не столь воздушными, как тот первый мост на ней. Дорога заканчивается паромом в Кристиансунд, прогулки по которому не получается всилу все тех же погодных условий. Ну, тогда просто в путь, навстречу середине – и пути, и времени пребывания в Норвегии. В Трондхейм. Трондхейм – действительно середина. Сегодня суббота, 12 июля. 8 дней мы уже в Норвегии, и восемь дней нам еще осталось. Это середина, граница между южной и северной Норвегией. После Трондхейма следующей достопримечательностью станет Полярный Круг. С той, северной стороны от Трондхейма будут заполярные Лофотены, Тромсо, Шпицберген и Нордкап, а пока мы едем по дороге Е39, обозначенной на карте просто как красивая, в середину. В Трондхейм.

13 июля. Переночевав на подступах к Трондхейму, с утра оказываемся в его центре. Воскресенье. Город вымер – на улицах никого, все закрыто. Сначала – к первой и главной достопримечательности – собору Нидаросдом. Это, наверное, самое большое готическое строение не только в Норвегии, но и во всей северной Европе. Собор 1140 года, совершенно громадный, причем и снаружи, и изнутри, где есть два громаднейших зала. Королей Норвегии коронуют здесь. А сегодня здесь готовятся к воскресной службе, поэтому не пускают на смотровую площадку на одной из башен собора. Посмотрев собор, идем вниз по одной из улочек, ведущих вниз, к гавани. И опять все пустынно. В гавани стоит множество рыбацких баркасов, в надежде купить свежей рыбки, спрашиваем о рыбном рынке, но воскресенье, и даже этот атрибут истинно норвежской жизни – и тот закрыт. Возвращаемся к машине, стоящей около собора. По пути встречаем семейство – папа, мама, дочка лет 6 и еще кто-то в коляске, одетое в национальные одежды – идущее на службу. Сначала стесняемся подойти, но, видя, что немногочисленные туристы фотографируются с ними, следуем их примеру. Следующая точка – крепость Тронхейма, расположенная над городом. Чудесный вид вниз во все стороны. Около крепости – стоянка, на которой припаркованы раритетные авто – форд и вольво пятидесятых, и потрясающий довоенный форд. Егор счастлив. Надо сказать, что по дорогам Норвегии ездит много антикварных авто, были встречены даже американские «крокодилы» - кабриолеты годов шестидесятых. – наверное, мода такая… Сегодня у нас много езды. К вечеру следующего дня нам надо быть в городке Бодо – там нас возьмет на борт паром Хуртирюте, чтобы доставить на Лофотенские острова. До Бодо – 660 километров. Для Норвегии это много, поэтому сильно не задерживаемся. Дорога просто красива, хотя, наверное, это мы просто пресытились норвежскими красотами, и уже не ахаем при виде очередной. Да и дорога делает нам подарок – горы становятся положе, повороты плавнее, ограничение – 90, а это значит, что смело можно держать 100. Машина показывает чудеса экономичности – видимо, качество бензина, помноженное на неспешность езды, делает свое дело. В России даже по трассе обычно мы проезжаем 500 – 550 км на одном баке, по Москве же чуть больше 400. По Норвегии меньше 700 не было, а то и 770. Да и в бак больше паспортных 70 литров ни разу не вошло, даже при пустом баке. В России литр, видимо, существенно меньше – и 80 заливаем, и 85 (Татнефть в Волоколамске, при этом искренне возмущается, клевещете, типа). Отвлекся, впрочем, почему бы и нет – за рулем Ирка (Ш), отдыхаем… Минуем несколько указателей на пещеры, но к ним надо топать. Не хочется. На ночевку остановились где-то не доезжая городка со странным названием Мо и Рана. Ни домика, ни условий не помню. Вот ведь странно – меня совершенно не смутили условия, в которых мы останавливались. Я даже их не помню. Только помню всегдашнее требование дам, чтобы «удобства» были, по-возможности, в домике, что мы и выполняли при каждом удобном моменте. Встретившись в Москве всем экипажем за рюмкой винца, я с удивлением обнаружил, что именно условия жизни и, особенно, необходимость все время стелить – убирать постельное белье и разгружать – загружать машину было той самой ложкой дегтя. А у меня все это уже стерлось, остались перед глазами только водопады, фьорды и паромы. Красоты.

14 июля. Сегодня пересекаем полярный круг. 66 градусов, 33 минуты, 36 секунд. Откуда я помню эти цифры? А ведь никто из нас еще никогда не был так далеко на севере. Исландия лежит южнее, Архангельск с Мезенью тоже пару – тройку сотен не дотягивают… Я искренне волнуюсь, хотя не понимаю, почему. И впрямь, не будет же на земле прочерчена линия с этими координатами? Конечно, ничего нигде не прочерчено, хотя окружающая природа действительно сурова. Дорога в этом месте слегка поднимается вверх, совсем немного, но этого достаточно, чтобы исчезла вся растительность, что повыше травы, и остались только камни, да цветы. Вообще, есть два типа совершенно особенных цветов – горные и северные. Невзрачные и те, и другие, но почему-то за них цепляется глаз, хочется нагнуться к ним поближе, присесть и рассматривать, фотографировать. А причины, видимо, две. Во-первых, на фоне отсутствия другой растительности и суровости окружающей природы они просто бросаются в глаза. А во-вторых, выживая и цветя в тех местах, где все другое гибнет, они, видимо понимают, сколь хрупко их сегодняшнее положение, и стремятся отдать в цветение всю свою энергию, раз уж они выжили здесь. Невольно проникаешься уважением к этим существам… Полярный круг в этом месте представляет собой круглое помещение, внутри которого прочерчена условная линия полярного круга, а также есть торговый центр и все сопутствующие туристическому месту сервисы. Чуть в стороне – символический деревянный монумент в виде стилизованного человечка с моделью нашего шарика над головой. Еще в сторону – каменный монумент со звездой наверху. Удивляемся, подходим ближе. Надписи на двух языках – норвежском и… сербском. Монумент гласит, что это знак памяти норвежским партизанам от югославских. Ничего мы не знаем о той войне. В школьном курсе Норвегия была союзницей Германии, а тут выясняется, что на севере Норвегии было мощное партизанское движение, и что многие города, поселки, порты и деревни Северной Норвегии были стерты с лица земли отступающими немецкими войсками. А жители несколько лет после окончания войны жили в землянках. Что можно купить на полярном круге в торговом центре? Пытаемся теплую куртку Лелику, но безуспешно. Хотя погода требует чего-нибудь горячего – набегают низкие тяжелые тучи… Помните старую песенку про «Аврору»: «Низкое небо над головой …» Каждый раз, забираясь все севернее и севернее, чувствуется просто физически, что небо тем ниже, чем севернее. То ли еще будет на Шпицбергене. Ну да ладно. Отмечаем пересечение полярного круга литовской настойкой на травах. Хорошо! Дальше наш путь лежит уже за полярным кругом в городок Бодо (Bodo, в другой транскрипции Будё), в котором нас ждет встреча с первым из трех Хюртирюте, забронированных нами еще в Москве – дальних почтовых паромов, призванных сократить наши безумные перегоны по дорогам Норвегии посредством морского транспорта. Паром Хюртирюте из Бодо в Москенес - просто большой морской паром этой компании (Хюртирюте), это не настоящий почтовый каботажный экспресс, поэтому о них чуть позже. А пока приезжаем в Бодо за час до назначенного времени и с удовольствием объезжаем живую очередь из легковушек и фур по линии, над которой написано: «Для тех, кто забронировал заранее.» . Паром приходит лишь за 15 минут до отплытия, заезжаем на него в предвкушении 4-х часового плавания на Лофотенские острова, Москенес – это южная их оконечность. Лофотенские острова – это как оттопыренные крылышки любимого Лелькой пуффина – южная (нижняя) часть их расположена в четырех часах морского пути от материкового побережья, а верхняя, северная, соединена с туловищем (простите, материком) огромным мостом около города Харстад, из которого мы продолжим путь уже на настоящем Хюртирюте. Погода остается северной, и мы покидаем внутренние покои парома очень не надолго, только для того, чтобы полюбоваться дорожкой, оставляемой на воде нашим паромом. Это незабываемое зрелище, поскольку вода из-под винта почему-то меняет цвет, с темно-синего на лазоревый. За наблюдениями за водой, окрестными пейзажами островов, ну очень похожими на Исландские, прерываемые питием разных напитков – кофе, пива и т. д., и проходят четыре часа. Поскольку мы уже на севере, с ночью мы распрощались. Но низкое небо над головой делает освещение сумеречным. Выгружаемся с парома в Москенесе в совершенно другом мире – мире высоких гор, наполовину погруженных в тучи – туман, а другая половина которого окутана северной сумеречной ночью… 22-00. первым делом на Лофотенах нам надо устроиться на ночлег. До сих пор это не вызывало непреодолимых сложностей, а уж тут и подавно не должно – туристическое место, острова… масса указателей на кемпинги и Рорбу – хижины рыбаков, приспособленные для туристов. Обращение в первые 10 еще не вызывает тревоги. Ну, нет мест, да и ладно. Через час мы перестаем заезжать во все встречающиеся на пути хижины и кемпинги и начинаем обзванивать все рекламные объявления, встречающиеся на пути. Эффект тот же. Мест нет. Девушки приуныли, дети же наоборот, очень рады, потому, что всерьез маячит возможность ночевки в палатке. В пятидесятом кемпинге мы сдаемся и уже согласны купить место для палатки, когда служащая этого кемпинга, сжалившись над нами и потратив на обзвон полчаса, находит для нас комнату в общежитии в городке Словлер… Короткая дорога, и мы в забытом Богом освещенным низким ночным полярным солнцем городке, в кампусе местной школы – интерната. Ночуем не под открытым небом… На подъезде к месту ночевки заправляюсь, и молоденький мальчик – практикант два раза списывает с моей карточки плату за самый дорогой в мире бензин. Ругаюсь, матерюсь… обнаруживаю тем самым себя и, таким образом знакомлюсь с парнем – питерцем, двигающемся во встречным нам направлении. Как приятны нам встречи с соотечественниками в Норвегии. Спим, разбираться будем завтра.

15 июля. Просыпаемся не рано. Осматриваемся. Ну да. Это школа – интернат, мы – в комнате, где в обычной жизни (не летом) живут школьники, напротив - учебные корпуса, в нашем распоряжении – школьная кухня, которой можно пользоваться, за исключением школьных машин, типа гигантского миксера или профессиональной печки. Жарим яичницу… Словлер. Что тут интересного? Смотрим путеводитель. Гигантский музей викингов – деревня + стоянка древних викингов – варягов. Интересно, идем. Экспозиция очень большая, купленные билеты обещают нам экскурсию на полтора часа. Конечно. Вообще, все, что связано с викингами/варягами безумно интересно, поскольку остается вопрос – кто мы? Россы. Русь. Помните в первоначальной летописи – «Пришел князь Рюрик и с ними Русь» Я искренне верю, что Русы (Россы, Русь) – это и есть Рюрикова дружина. Варяги мы. То есть, их потомки. И сейчас понятие отчества есть только у двух (!) народов. У русских и исландцев, коих никто, иначе, чем потомки варягов, и не величает. Мы викинги. В музее викингов мы стоим и ждем экскурсии о викингах. Никто к нам не подходит. Из служащих. Зато подходит группка людей – четыре человека. Здороваются. Русские. Виктор, Катя, Аня и Петерс. Последний – финн, остальные – викинги из Выборга. Ждем вместе. Слушай, Виктор, - говорит Катя, а чего мы ждем? – Экскурсовода, - А зачем?, Витя, расскажи нам! И Витя рассказывает. Три часа. Он о Викингах знает все. Как они жили, чем сражались, как собирали урожай, что готовили, во что играли в свободное от боев и жатвы время. Да, да, да. Виктор научил играть нас в игру викингов, похожую на шахматы, в которую мы и резались с Егором всю оставшуюся дорогу, купив фишки в сувенирной лавке. Интереснейший человек, помешанный на викингах, знающий о них все, участвующий и устраивающий рыцарские турниры. Боже мой, вот оно! Вот за это я люблю путешествия. За встречи с интересными необычными людьми. Сколько их было, этих встреч? На заре перестройки, проезжая через Австрию, рано утром, увидели мы старика, который крутился у нашей машины. Что случилось? – поинтересовался я.- «RUS?» - ответил он, - «Ну да», - сказал я. «Я тоже был в России, - сказал старик, - до Вязьмы дошел». Вот тогда у меня исчез страх перед немцами. Навсегда. Встреча с Виктором была, по значимости, из той же серии. Вот он, идеал увлеченного человека, человека, который знает о предмете своего увлечения все, и передает свою заряженность этим увлечением окружающим нам. Всем. Сказка. Вскользь обменялись мы планами. Едем на Север, но они на машине на НордКапп, а мы – халтурим, сокращаем путь при помощи почтового парома Хюртиюте, но зато сутки проводим на Шпицбергене, залетая туда из Тромсё. «Мы встретимся, мы обязательно встретимся!». А дальше наш путь лежит вдоль по Лофотенам, через рыбачьи деревушки, с выстроенными ровными рядами сушилками для трески, через горбатые мосты между островами, заезжая на которые видишь только участок, ведущий вверх, через скалы и проливы…В какой-то деревушке съедаем мы обед из картошки с блюдом, приготовленным из сушеной трески. Вкуснотища! К вечеру дорога приводит нас к городку Харстадт, из которого завтра мы продолжим путь на настоящем почтовом пароме. Собственно, все как обычно. Мы выехали из туристической зоны, рорбу закончились. В Харстадте единственный кемпинг, в котором мест нет. А где есть? – Служащий исправно звонит по окрестным местам и находит для нас кемпинг в 10 километрах, через мост (подмышка пуффина), домик со всеми удобствами. Супер. Вообще, Лофотенские острова прекрасны. Если бы не погода и наш сумасшедший график, здесь можно было бы прожить и неделю среди красот и рыбалки. Чем еще интересны Лофотены? Ну, например, китами. Из ряда мест Островов уходят экскурсии в море, чтобы посмотреть на китов. Но, побывав на китовой экскурсии в самой Исландии, мы умышленно не пошли на эту экскурсию в Норвегии. В Исландии мы три часа плавали по морю, чтобы увидеть издалека китовую спинку и два раза хвостик Памятуя о соотношении всего в Исландии и Норвегии, мы решили не делать китовых попыток. Хотя, все путеводители говорят о том, что на Лофотены приходят зимовать киты-убийцы – касатки, на которые, безусловно, надо посмотреть, но это в ноябре…еще на Лофотенах надо рыбачить и есть свежеприготовленную рыбу. Нельзя так, галопом по норвежским Европам. Ночуем под Харстадтом, но на материке.

16 июля. Ранний подъем, получасовой пробег в Харстад, и мы на Хюртирте. На том самом, знаменитом. Когда-то в Норвегии не было дорог. А Норвегия всегда была очень длинной, вытянутой с юга на север. И, чтобы обеспечить единство страны (sic!), правительство запустило в эксплуатацию паромную линию. С тех пор каждый день корабли почтово – паромной линии Хюртирюте выходят из Бергена, чтобы через шесть дней достичь, миновав самый северный мыс Европы – НордКапп, порта Киркенесс, крайней норвежской точки, порта на границе с Россией. Когда-то этот транспорт перевозил, в основном, почту и пассажиров. Теперь же это, скорее, круизные лайнеры, 80 процентов пассажиров которых - пожилые люди, путешествующие по морю. Эх. Наше государство станет великим тогда и только тогда, когда наши старики будут прожигать остаток жизни на палубе круизного судна, наслаждаясь окружающей природой и проводя досуг в мерной беседе со своим спутником. Что такое счастье - спросите вы меня. Счастье – это, наконец, спокойно и без спешки через пятьдесят лет поговорить со своей женой на борту круизного судна. Слезы текут от умиления, глядя на этих норвежских стариков. Хюртирюте – не паром. Машину на него надо грузить. Для этого у судна есть специальная гидравлическая площадка, куда машина загоняется – опускается – заруливает в трюм. Машин не много – на погрузке в Харстадте мы были одни Этот день мы поведем на судне и прибудем в порт Тромсё в 4 часа дня. Дольше будет только финальное путешествие на Хюртирюте – ночное. А пока мы плывем на океанском лайнере, вкушая все прелести морского путешествия. Через некоторое время команда лайнера решает нас развлечь – созывает на верхнюю палубу, где разворачивается действо – Нептун, одетый, как полагается Нептуну, и капитан, одетый, как полагается капитану, накладывают полный половник колотого льда за шиворот пассажирам, наливая в качестве компенсации пострадавшим стакан вина. Участвуем. Но мы-то ладно, а Лелька-то чего? Но свою порцию льда она все же получает. В 16-00 наш паром прибывает в Тромсё – арктическую столицу Норвегии. Погода – как обычно – дождь, сильный ветер, холодно. Поэтому устраиваем «автобусную» экскурсию по городу. Арктический собор. Прикольно. Христос только очень похож на Юрия Гагарина. Арктический университет. Вот это да. Очень похоже на Новосибирский Академгородок, только меньше. Это отдельный комплекс зданий вне города, все компактно, все достойно. Еще в Тромсё два тоннеля под городом, пересекающиеся под землей. В центре – как обычно в Европе – круговое движение. Здорово, но под землей я это вижу впервые. Сегодня у нас вылет на Шпицберген. Для меня это главная цель. В детском возрасте мечтал я у карты мира, висящей над кроватью стараниями деда –учителя географии в сельской школе, о путешествиях в дальние миры. Прошлогодний Тибет оттуда родом. А в этом году – крайний север – Шпицберген. 78 градусов северной широты. Вот эти цифры я помню с той поры, и вот пришло время исполнения желаний. Аэропорт совсем рядом с городом – только вынырнул из тоннеля – и вот он. Большой пустой зал и одна девочка – служащая. И многочисленные стойки регистрации – самообслуживания. А девочка нужна только для того, чтобы помочь тем, у кого проблемы. У нас проблем нет, но наш рейс оказывается, перенесен на полтора часа. Регистрируемся и понимаем, что до вылета больше двух часов. Значит, обратно в город, в кабак, пить пиво, вино, в общем, жизнь прожигать. Благо, до города 5 минут. В центре, на набережной, заходим в ресторан, где рыбно пообедали, и спрашиваем про бар. Отвечают показом руки – все рядом. В баре оказываемся рядом со сценой, на которой готовятся к выступлению рок - ансамбль. Вечер удался. Тромсё –прекрасный город. Ансамбль поет Битлов и другие песни нашей молодости, мы тащимся и отдыхаем, время неумолимо бежит, а дождик к вечеру из моросящего переходит в разряд умеренных. Именно последнее обстоятельство заставляет меня отправиться одному за машиной, дабы не подвергать экипаж ненужному промоканию. И вот, подходя к машине, я слышу русскую речь. Норвежский синдром не позволяет мне проходить мимо русскоговорящей публики в Норвегии без обмена словами и мыслями. Подходя же к источнику речи, я понимаю, что это наши друзья – викинги. Объятия. Ребята только что прибыли в Тромсё (это мы халтурили на пароме, а они честно рулили по дороге) и ищут кабак с живой музыкой. Теперь я вам могу помочь! Айда в машину! В кабаке, где мой экипаж ожидает меня, мы обменяем его на вновь прибывших викингов. Встреча у кабака производит впечатление встречи друзей, которые не виделись лет сто. А мы познакомились только вчера…Поцелуи, объятия и обмен телефонами (ура, Теперь мы не потеряемся на просторах, освоенных когда-то викингами ( ах, простите, варягами, или, лучше, Русью)), и планами на будущее. Планы совпадают – достигнуть НордКапп к 18 – 19 июля. Прощание затягивается, и прервать его мне удается лишь объявив, что наш самолет улетает через 20 минут. Это отрезвляюще действует на экипаж, и мы в южноитальянском стиле (то есть на красный свет по встречке) летим в аэропорт. Последний прикол аэропорта - мне не дали посадочный талон. Вместо него мне нужно приложить к сканеру большой палец правой руки – тот же, что я прикладывал при самостоятельной регистрации. А багаж мы сами бросили на конвейерную ленту, прилепив к нему бирку, вылезшую из автомата самостоятельной регистрации в ответ на вопрос «сколько у нас мест багажа». В какой стране мы живем? Нет, в каком веке? Полет длился полтора часа и проходил над плотной пеленой облаков, вплоть до самого Шпицбергена. И вот, при подлете и начале снижения облака расступились и показали нам чудную северную землю – архипелаг Шпицберген – Свальбад – Грумант. Самолет – великая вещь. Однажды я летел в Америку, и наш маршрут походил над проливом, разделяющем Исландию и Гренландию. Тогда я, обалдевший от открывшейся красоты, понял, что я не смогу не посетить эти места. Половина (Исландия) выполнена. Облака под нами куда-то делись и остались невысокие, но суровые снежные горы, изрезанные скальные берега фьордов и еще что-то, что однозначно указывает на то, что это – край света. Выходим в аэропорту Лонгйира (норвежская столица Шпицбергена зовется правильно Лонгйирбьюен). Нас встречает огромное чучело белого медведя, сидящего на островке, обтекаемом конвейерной лентой получения багажа. Шпицберген – действительно царство белых медведей. Людям нельзя, по решению губернатора Шпицбергена, покидать пределов города без оружия. А в городе на главных магазинах весят значки – с оружием не входить. Но это завтра. А сегодня в час ночи мы выходим из здания аэропорта, где нас ждет громадный рейсовый автобус, поместивший всех пассажиров рейса по цене, равной (как мы узнали позже) такси, освещаемый ярким полуночным солнцем, везущий по всей единственной на острове восьмикилометровой дороге от аэропорта через центр мимо всех трех гостиниц города (рэдиссон, кемпинг и гесхауз) до самых до окраин – т. е. до нашего гестхауза. Разуваемся – так принято на шахтерском Шпицбергене – разуваться при входе в любое помещение – регистрируемся и под ярким ночным заполярным солнцем идем спать. Номера в гестхаузе – совершенно обычные, туалеты-души в коридоре, главное – постельное белье уже застелено. Видимо, это обстоятельство и определяет двукратное превышение цен в этом гестхаузе над ценами номеров 4-хзвездочных отелей континентальной Норвегии. На Шпицбергене есть еще и Рэдиссон САС, но снаружи она такая же, как и наш гестхауз, а цена на номер имеет 4 знака в долларах США. Отправляясь спать со словами «пока не выспимся, я сделал непростительную ошибку. В путеводителях я прочитал, что из-за полярного солнца экскурсии здесь проводятся круглые сутки. Это конечно, так. Во все дни недели, кроме четверга, который только что наступил. Спокойной ночи.