Удивительное путешествие в Норвегию и на Шпицберген (стр. 3 )

17 июля. Посыпаемся не рано. Идем на ресепшен нашего гестхауза и просим экскурсии. Любые – по острову, обзорные, с посещением русских угольных шахт – закрытой пирамиды или действующего Баренцбурга. Удивленный ответ – а все уже уехало с утра. А вечером? А сегодня вечером ничего нет. Четверг. Днем есть автобусная экскурсия (помните – 8 километров дороги) и поездка на собачьих упряжках. Давайте обе. Нет, не получится, они одновременно. Тогда, конечно, собаки. С нами ведь дети… А частники, они-то должны возить нас в любое время? Да все турбюро – частники. Их 3. и они сбрасывают свои предложения в Интернет. Ну супер. Будем гулять по полярному Лонгйиру и кататься на собачьих упряжках. А пока идем пешком в центр города. Ряды деревянных домов на сваях, очень простых, но покрашенных в яркие краски. Стоянки снегоходов, около домов. Зимой это основной транспорт. Вдоль дороги бежит речушка, на той стороне на склоне – кладбище – несколько рядов одинаковых белых крестов. А над кладбищем – деревянные опоры канатной дороги – они здесь везде, и заброшенный вход в шахту. У нас много времени, и мы сюда еще подойдем. На подходе к центру останавливаемся и прямо на лавочке около крыльца чьего-то дома допиваем остатки литовской настойки. Это вовремя – температура примерно 4 градуса, солнце спряталось (день наступил…) за облаками, да и ветер поднялся. В центре Лонгйира есть несколько магазинчиков и ресторанов – баров. Заходим во все. Что должно быть куплено на Шпицбергене? Конечно, белый мишка. Ну очень симпатичный. Все оставшееся время Лелька использовала его как подушку. В магазинах, как в наших сельпо, продается всё. Здесь и сувениры, и инструменты, и продукты. На маленькой площади между магазинами – памятник шахтеру. По пропорциям видно, что прототипом служил очень большой человек. Около шахтера – выносные столики (массивные деревянные, с лавочками) кафе, куда мы с Лелькой и устраиваемся, а экипаж тем временем проводит осмотр и инвентаризацию полок магазина. Покупаем горячий шоколад детям, кофе – взрослым. Такого вкусного горячего шоколада я не пробовал нигде и никогда. Попробовав у Лелика, двумя глотками выпиваю свой кофе и заказываю себе шоколада. Выпиваем его с Лелькой, а экипажа все нет и нет. Пора идти выручать. Заходим в магазин и видим картину: Стоят Иры и Егор около продавщицы и о чем-то оживленно беседуют на русском языке. Прислушиваюсь и понимаю, что это не менее интересно, чем горячий шоколад. Русская продавщица норвежского магазина на Шпицбергене провела нам поистине замечательную экскурсию. Причем наглядным пособием для экскурсии служили… игральные карты. На обратной стороне этих карт были размещены картинки из быта или природы Шпицбергена. Первая открытка – памятник шахтеру. Оказывается, прототипом его действительно был реальный шахтер двух метров высотой, косая сажень в плечах, и имя его тоже было названо. Да и вообще, он настолько колоритен, говорит продавщица, что встретив его, вы ни с кем его не перепутаете. Вот те раз, а мы его видели в баре, когда покупали горячий шоколад. Ну конечно, именно там он и проводит большую часть времени. А вот северные олени. Их здесь гораздо больше, чем всех остальных животных. А мы еще ни одного не встретили. Белый мишка – местный царь природы. Но они редко заходят в черту города. А за город одни не ходите… Хотя и за городом они не агрессивны, впрочем, не сезон сейчас. А это – местные птицы. Вот они как раз очень агрессивны. Поэтому, переходя через мостик, возьмите шест, стоящий в корзинке и держите его над головой, а то птичка может клюнуть в темечко. А потом поставьте этот шест в корзинку с другой стороны. А вот это – бокал шампанского. На картинке – фотография снежника на противоположном от города склоне горы. Действительно, очень похоже на рюмку на ножке. Местные жители считают, что наступило лето тогда, когда растает «ножка». Уже середина июля, а ножка еще не растаяла. Похоже, что лета в этом году не будет. И много – много цветов на открытках. Ах да. Пассаж про северные цветы уже был, поэтому не буду. Нет, буду. Просто на 78 широте величие этих невзрачных существ еще более заметно. Выходим из магазина и идем снова за горячим шоколадом. Или на шахтера посмотреть? Пьем его на улице, обсуждая услышанное. «Русские!!!» - Это невзрачный бородатый мужичок нам обрадовался на другой стороне улицы. Да, мы в этой поездке очень рады соотечественникам, но не до такой же степени! Спрашиваем его о причине его столь бурной радости. «Ну как же, люди, по-русски разговариваете. А то все белые медведи…» Разговорились. Полярник со льдины. В бухту Лонгйира зашло исследовательское судно «Михаил Седов», эвакуировавший наших полярников со льдины. Теперь мы его готовы приветствовать криком через всю улицу. Идем дальше в поисках места, где можно оставить вещи, и натыкаемся на Полярный центр. Это место настоятельно рекомендуем к посещению, особенно хорош там фильм о Шпицбергене, о его природе и животных, о шахтах и поселках. Прекрасное дополнение к рассказу продавщицы. Тем временем нам надо отправляться на экскурсию – на собачках. Вещи оставляем в Рэдиссон САС, откуда нас забирает колоритный норвежец (представляется «Карл»), лет 50, с выцветшей рыжей бородой, на дефендере. В салоне, кроме нашего экипажа, помещаются две норвежки. На выезде из города – загончики для собак, куда и заруливает наш деф. Здесь – пересадка на повозку, запряженную дюжиной ездовых собак. Карл передает нас молодому бельгийцу, который и занимается здесь обустройством и обслуживанием собачьей фермы. Но сначала нужно тепло одеться. Поверх нашей теплой одежды одеваем комбинезоны. Становимся неуклюжими, наши попутчицы похихикивают и одеваться не спешат. Бельгиец настойчиво предлагает все же пожертвовать норвежкам своим очаровательным внешним видом ради комфорта и здоровья, но те не спешат, произнося что-то типа «мы северянки». Ха, мы тоже не из Африки и четко знаем, что тепло не тому, кто не мерзнет. Единственное, что ему удается, так это уговорить их взять комбинезоны с собой. Упряжка трогается в путь, и начинается рассказ о собаках и о людях, живущих здесь. В нашей стае – собаки разных пород, и лайки, канадские и исландские, и хаски, лапландские и восточно-сибирские. Все собаки пристегнуты к центральному поводку парами, кроме одной. Почему? - не терпит никого с собой рядом. Во как. Первая остановка – через пять минут. Самое главное, - объясняет бельгиец, - не перегреть собак. Они «предназначены» для езды зимой, а летом им жарко, идет большой «расход» воды с языка, поэтому нужно часто поить. Для каждой собаки достается своя миска, куда ведром наливается вода из соседней лужи. Одна из собак тут же переворачивает свою миску лапой. «Не хочет» - говорит бельгиец и больше этой собаки не наливает. Едем дальше, понимая, насколько не зря выданы нам комбинезоны. Норвежки начинают в них потихоньку кутаться, но пока не сдаются. Вдоль дороги попадаются снежнички. Проезжаем под «рюмкой» - здесь она как на ладони. И вот через час пути достигаем цели – собачья база, - клетки для собак – там нет домиков для собак – им не надо, им зимой хорошо, а летом они мучаются. И несколько деревянных построек, в том числе и домик кают – компании, в которой мы и собираемся поговорить. Бельгиец - волонтер, студент (аспирант?) биологического института, приезжает сюда каждое лето, часть собак он привозит с собой. На Шпицбергене есть программа поддержки – возрождения исконных промыслов. И европейцы – сотрудники научных учреждений и студенты – приезжают сюда заниматься любимым делом, как правило, на несколько (5-6) лет. Наш бельгиец приезжает сюда уже третий год, но оставаться здесь зимовать не хочет. Да и вообще, тяжко ему здесь, будет прекращать. Хотя о собаках он знает все. Да и не только о собаках – разговор о животных на Шпицбергене не может не начаться с белых медведей. Мы сидели больше 40 минут, во время которых всерьез заинтересовавшийся собаками Егор пытал нашего бельгийца, а я тренировал свои навыки в русско-английском и англо-русском синхронном переводе, познавая параллельно много для себя нового. Главный вывод беседы – это ответ бельгийца на вопрос о том, как же он все-таки управляет собаками. Очень просто. Нужно, чтобы они считали вас вожаком. Во время беседы пьем чай с пирожным, поглядывая на барную стойку. Это для сотрудников, - получаем ответ и пьем чай дальше. Возвращаясь обратно, не без ехидства замечаем, что норвежки наши приоделись. Эх, северянки, ветер-то на обратном пути будет в спину… У нашей теплой одежды было еще одно преимущество – дети валялись в ней по северной холодной земле как шарики – котята, а мы их даже не пытались остановить. Обратная дорога прошла под тем же девизом – не перегреть собак. По возвращению на «городскую» собачью базу нам были продемонстрированы щенята, с которыми наши «котята» устроили фотосессию, после чего добродушный Карл вернул нас в центр города. Итак, мы посмотрели все, что смогли. Время - 7 вечера. Наш самолет в Норвегию ( на материк? На Большую Землю?) улетает только в 4 утра. Я – то думал, что мы все это время будем сайгачить по экскурсиям, и гостиницы на вторую ночь не заказал. А сходу продлить гестхауз не получилось – все забронировано заранее. Ну что ж. Тогда – ужинать, а там и решение придет. Сначала в кабак, приглянувшийся нам сразу – там внутри стоит бюст Ленина, а снаружи – надпись по-русски гласит: «На самом краю света». Все столики там оказываются заняты, и мы, забронировав таки этот бар на 10 вечера, съедаем вкуснейший ужин в кабаке напротив. После ужина – прогулка. Сначала - в сторону порта, посмотреть еще раз на «Михаила Седова» и на устройства, старые и новые, автоматической погрузки угля на корабли, затем мимо церквушки по другому берегу речки к кладбищу, а также в надежде встретить таки самого распространенного здесь зверя – северного оленя. Прогулка по другому от центра берегу достаточно сложна после ужина вследствие постоянного изменения высоты дорожки над уровнем моря, поэтому, обойдя церковь и пофоткавшись около красного здания с разложенными вокруг него частями скелета кита (впечатляет!), часть экипажа (Ш.) пошла добиваться досрочного размещения в кабаке «на краю света», а вторая – К, продолжила прогулку. Очень скромное маленькое кладбище содержит четыре ряда могил с одинаковыми крестами, с датами как довоенными, так и 90-х годов. Никаких излишеств, только самостоятельно растущие северные цветы. И олень, одиноко пасущийся рядом. Это – награда нам за то, что мы упрямо его искали, несмотря на соблазн засесть «на краю света». И снят он был со всех сторон для доказательства ушедшей части экипажа. Теперь на край света. В кабаке – шум, гам, веселятся как приезжие, так и местные, последних лишь чуть-чуть меньше. Кабак закрывается в 2 ночи, алкоголь перестают наливать в 12. Решаем сидеть, как досидится, а потом двигать в аэропорт, где поспать, как поспится. Рядом с нами гуляет молодежная компания, и через какое-то время к нам подсаживается молодой человек. Он определил, что мы говорим по-русски, и решил нас расспросить о жизни в этой далекой неизведанной стране. И для нас шанс пообщаться с парнем, выросшем на самом краю света. А время – к 12 ночи, и как уже стало обычным, из-за туч показалось солнышко. Школа на Шпицбергене считается одной из самых лучших в Норвегии, несмотря на то, что она государственная. Оно и понятно – всего сотня детей всех возрастов, практически индивидуальное обучение. В школе есть бассейн, игровые и тренажерные залы. Из занятий долгими зимними ночами – снегоходы, поэтому они все - ребята спортивные и асы по управлению сноумобилями. А летом приезжает много друзей – студентов с материка, работающих здесь волонтерами, и скучать некогда. Собственно, в этой компании он один местный, все остальные – волонтеры. «А еще, в Лонгйире есть русская девочка – продавщица, и она научила меня нескольким русским словам…» Дорогие соотечественники! Если вы владеете русским языком, пожалуйста, выбирайте слова, с которых вы хотите начать приобщение иностранцев к великой русской культуре! Они же (иностранцы) могут продемонстрировать свои знания и детям, уши которых для этого в моем понимании, не предназначены. Да и в нашем языке очень много действительно красивых слов, зачем так-то? Я постарался объяснить коллеге их смысл, и, если он конечно меня понял, вряд ли будет впредь общаться с нашей продавщицей, столь культурно и интересно рассказавшей нам о Шпицбергене. На прощанье решаем подарить бутылку водки, привезенной из России, но она в вещах, вещи – в камере хранения Рэдисссон – САС, пока Ира с Егором ходят за вещами, парень прощается. Уходит он нетвердой походкой, так что, наверное, к лучшему, что без подарка. Вызываем такси – микроавтобус, поездка в котором на всех меньше цены на автобус на трех взрослых (дети бесплатно), и в два ночи, зарегистрировавшись (здесь, как ни странно, нет стоек авторегистрации, но вместо посадочного талона снова прикладываю большой палец), располагаемся на удобных креслах зала ожидания. Длинный день, исполненная мечта детства (моя), усталость, солнце в два ночи в окно. Засыпаем.

18 июля. Начинается, наверное, самый длинный день нашего путешествия. Просыпаемся от приглашения пройти в самолет, в полудреме садимся в кресла, снова просыпаемся уже на земле, в Тромсё. Шпицберген – безвизовая зона для всех жителей Земли, и, по идее, нам должны были погасить норвежскую визу на вылете из Тромсё, и проверить ее наличие и открыть на прилете. Но никакого контроля замечено не было, и мы, как сомнамбулы, проследовали на Норвежскую территорию к стоянке, где две ночи без нас провела наша машинка. Далее – небольшая перепаковка вещей, дабы освободить максимум лежачей поверхности для досыпа экипажа, дети уложены на среднее сидение, – на третье в багажник, попыталась поразвлекать меня разговорами, но через три минуты после отъезда испросила у меня разрешения отбыть в царство морфея, кое получила, уже отбыв, вдогонку. А я? Я поставил на навигаторе цель – город Альта с 6 тысячелетними наскальными рисунками, до которой 400 километров, и проснулся. Дорога севернее Тромсё менее извилиста, менее загружена, ограничение на ней – 90 и я ехал и ехал себе с удовольствием впервые в Норвегии 110 км/час под мерное посапывание экипажа. Солнышко, тем временем, скрылось, а как же, утро. Такое движение, да еще после бессонной ночи, не может не вызвать желания присоединиться к остальным членам экипажа, и вскоре оно (желание) совпало с необходимостью заправить авто. Случилось это через пару часов пути, спать захотелось как тогда, в Литве, но теперь на борту были женщины и дети, и я вылез из машины на заправке с кружкой – термосом наперевес. Пожилой норвежец долго хохотал, пока я пытался засунуть свою литровую кружку в кофейный автомат, а потом принес из подсобки кофейник со свежесваренным кофе, который перелил в мою кружку. На вопрос, сколько это стоит, засмеялся еще сильнее, и сказал, что нисколько, поскольку я поднял ему настроение. Вылив частично кружку в себя а бензин в машину, я, посвежевший, ринулся дальше в бой, но минут через час кофе закончился, и я снова стал клевать носом. Но тут проснулись старшие представители экипажа, и я с удовольствием уступил место заняв в багажнике спальное место Проснулся только при подъезде к Альте, почувствовав, что если я этого не сделаю, то имею шанс не увидеть петроглифы. Комплекс петроглифов в Альте не только охраняется ЮНЕСКО, там расположен международный центр исследований наскальной живописи, и по скалам, где расположены рисунки, проложено два маршрута – короткий – на час, и длинный - на несколько часов. Куда мы пошли? Правильно, в столовую этого центра, благо, дело было к обеду, а мы сегодня даже не завтракали. А уж потом, подкрепившись, как завещал Великий Вини Пух, взяли путеводители (на русском!) и пошли исследовать рисунки. Между всеми скалами проложены дорожки, около скал с рисунками – площадки. Надписи гласят, что покидать эти участки нельзя, иначе можно угробить это бесценное достояние. Вспомнилось, что на Соловках можно ходить вдоль, а иногда и по, лабиринтам. Мда. Рисунки выделены красным цветом, как я понял, чтобы их было легче разглядеть. Описывать рисунки особого смысла нет, это легко прочитать в путеводителях, но чувство двоякое. Мозг говорит: шесть тысяч лет, чудо, а сердце отвечает: да ничего особенного. Наверное, уже впечатлений слишком много, домой пора. Переполнение регистров восприятия. Едем дальше в той же конфигурации – женщины спереди за рулем, дети в середине, я – сзади – досыпаю. Однако после альты дети проснулись и стали громко возиться, поэтому, чтобы выполнить свою миссию, мне пришлось на них как следует гавкнуть. Лелик – в слезы, поскольку, оказывается, шум-гам был из-за того, что многочисленные игрушечные звери Егора стали нападать и мучить многочисленных игрушечных зверей Лелика, которая на полном серьезе пыталась их защитить, а тут еще и папа отругал. Лелик в слезы, Егор затих, а папа, улучив момент тишины, уснул, наказав водителю и штурману не увлекаться ездой и не доводить ситуацию до ночевки на самом Нордкапе, поскольку место туристическое, а повторять Лофотенские упражнения не хочется. Что касается детей, то в который (на самом деле, второй, поскольку старшие дети росли и взрослели практически одновременно) раз убеждаемся, что за периодом наивных детских игр следует период подростковой «игровой» жестокости, который проходит лишь вместе со вступлением в юность (не у всех). Мне кажется, что это фундаментальное свойство личности, и воспитание, окружение, а также многочисленные жестокости или, наоборот, добро на экранах телевизоров и компьютерных игр может его лишь усилить или, наоборот, смягчить. Это важно знать воспитателям и учителям, это необходимо учитывать при поездках, чтобы не получилось, что «взрослый» Егор «по-взрослому» «мочит» еще не готового к такому повороту игры Лелика. Совсем охренел. Кроме философии начал педагогикой заниматься. Дневник пиши! Проснулся я на подъездах к Нордкапу. А что, кемпингов не было? Были, но вроде рано еще… Туннель под проливом. Дорога с уклоном в 10-12 градусов идет вниз, в нижней точке включаю альтиметр. -100 метров. Однако! Потом также круто вверх. Все, Нордкап. И первый город – Хонигсваг. Отсюда завтра увезет нас паром на восток, к границе нашей далекой России и отпуска. Мест в кемпингах нет. Но девушка на рецепции сразу дает нам адрес небольшого частного пансиона. Едем туда, это практически рядом с Нордкапом, заезжая по пути в Рорбу (встретили одно такое местечко – домики прямо на воде, идти туда надо метров 100 по мосткам, но мест нет. И слава Богу, а то вот туда вещи таскать… Около указанного места – еще два кемпинга. Заезжаем туда. Палатку – ставьте, а в домиках мест нет. Ну и ладно. Едем в указанный нам частный пансион и снимаем там две комнаты. Сегодня у нас праздник – последняя стационарная ночевка в Норвегии, следующая ночь у нас на пароме, а значит, сегодня мы последний раз стелим постельное бельё. Разгружаемся и едем ужинать в ресторанчик ближайшего к нам кемпинга. За стойкой – девочки – студентки из Польши – волонтеры на каникулах. Читаем в меню «Жаркое из оленя». Начинаю говорить «reindeer …» «Пшепроше пане, можно по-русски». Боже мой, как приятно! Причем взаимно, и нам, и им. Собственно, по-английски они говорят свободно, да и мы могем, а вот же ж. Поговорили на своем, на славянском. С оленем вышла незадача. Мясо-то вкуснейшее, да только Лелька, узнав, что это из олешка, есть со слезами на глазах, наотрез отказалась. И с алкоголем проблема – нет лицензии, поэтому нет его в продаже, и свое «не можно». Оленье мясо, впрочем, прощает все.

Едем домой с мыслью, что надо это запить вином из “Vinomonoplet”, и нас осеняет: а где же викинги? Звоним Виктору – они в кемпинге перед Нордкапом. По описанию понимаем, что именно в том кемпинге, где мы поужинали. Вопрос, кто к кому, решают дети: у викингов большая палатка. «Только спиртное не берите, у нас много», говорят они, но мы не слушаемся и берем все, что было. Ребята рассказали, что сегодня побывали уже на Нордкапе, но им не повезло, все было в тумане, ничего не было видно. Да посетовали на дороговизну билетов. Да уж… а еще и безумная плата за тоннель под проливом. Долго мы разговариваем обо всем на свете, о викингах, о путешествиях, о Норвегии и Тибете, о том, как классно встречать русских в Норвегии и почему мы не любим встречать их в Турции и других местах Европы, и почему они всегда напиваются и ведут себя громко и непристойно… И постепенно начинаем вести себя столь же громко и непристойно, как мы не любим. До сих пор стыдно за нас, за русских… Тем не менее, договариваемся завтра встретиться на Нордкапе. Это финальный аккорд нашего путешествия.

19 июля. День начался, как обычно в таких случаях, с поиска таблеток от головной боли. Хвала российскому ГАИ, обязывающему иметь в машине аптечку с анальгином. Впрочем, можно было бы пересмотреть комплектацию и заменить его на что-то более сильнодействующее. Тем не менее, приводим себя в порядок, завтракаем (в пансионе для этого предназначена общая кухня со всей утварью) и выдвигаемся в сторону долгожданного апофеоза нашего путешествия – мыса Нордкап. Нордкап – утес высотой 300 метров над волнами океана, непонятно только, какого Атлантического или Северного Ледовитого. На утесе – смотровая площадка и вход в павильон, из которого начинается туннель вниз, к нижней смотровой площадке, вырубленной в утесе, вдоль которого помещены экспонаты, рассказывающие об истории достижения этой крайней точки (условность, но как красиво!) земли разными людьми. Есть экспонат – макет русского корабля из Архангельска, есть английские фрегаты, но большее внимание уделено факту посещения Сиамского принца, есть даже отдельный зал - музей Таиланда. И потрясающий круговой кинозал, где идет потрясающий панорамный фильм о природе Нордкапа и этой части Норвегии, с подводными съемками и объемным звучанием. Очень рекомендуем к просмотру. Даже если вы оказались на Нордкапе в кромешном тумане, после этого фильма вы все равно получите впечатление от этого места. Почему «самая северность» Нордкапа - условность? Посмотрите на карту. Во-первых, Нордкап на острове, а мы-то знаем, что есть в Европе острова посевернее. А уж если о материке говорить, или о тех местах, куда по земле добраться можно, то рядом Нордкин. Ну, как бы то ни было, это место является знаковым. На площадке встречаем Викингов. Наконец-то днем выглядывает солнце. А потом набегает тучка и все погружается в туман. А потом туман редеет, и солнце в нем образует радугу. А редеет туман потому, что тучка опускается вниз, в море, и мы смотрим поверх ее. В общем, природа продемонстрировала нам все свое разнообразие, словно заставляя признать нас, что не зря мы сюда приехали, и мы можем поудивляться даже несмотря на переполненность регистров восприятия. Собственно, нам надо бежать, в 15-00 уходит наш Хюртирюте, а нам до него еще 40 километров. Берем курс на Хонигсваг, разгоняемся и… попадаем в туман. Да, дорога заставила нас немного понервничать. Но туман быстро рассеялся, и вот мы уже на въезде в город. Заправка. Плыть нам на этот раз долго, компьютер показывает, что бензина на сорок километров, значит, надо бы заправить и машину, и наши продуктовые сумки. Времени в обрез, на заправке – неразбериха, я начинаю нервничать и ругаться на девчонок, получаю в ответ, что нечего было в магазин отпускать… в общем, устали. В результате с продуктами, но без бензина влетаем на пристань, успешно регистрируемся, пассажиры могут пройти в каюты а с машиной приходится ждать – на корабле учения по гражданской обороне. И продолжаются они минут 25 – хватило бы выше крыши заправиться. Трюм на этот раз был заполнен, а наша станция – Киркенес - конечная, но паром заходит еще в несколько портов по пути, в общем необходим был непростой маневр, и докер попросил пустить его за руль. Поразмыслив, я уступил ключи, и автомобиль был поставлен на место без единого неверного движения. Подняв большой палец вверх, я сказал что-то вроде «часто приходится разные машины грузить?» - «нет, у меня личная такая же», сказал он с улыбкой. А дальше – полный релакс морского путешествия с кофе, пивом, вином, наблюдением за пожилыми парами и проплывающими мимо островами, обедом и тихим часом. На стойке с экскурсиями сидел колоритный дядя, проговоривший что-то невнятное по-русски – с жутким акцентом, но грамматически правильно. Хотим ли мы экскурсию из конечной точки нащего путешествия? – а куда? Прикололись мы, заранее зная ответ. – К российской границе…

20 июля. Сегодня последний день нашего путешествия по Норвегии. Завтракаем, за завтраком столпотворение, поэтому Шугуровы кушали в соседнем баре, поскольку не было свободных столиков, а мы нашли свободный столик, но не смогли заплатить.. Каюты освобождаем далеко заранее, поражает организация прибытия. «Господа, следующие в аэропорт, повесьте синие бирочки на багаж и оставьте его около лестницы на третьей палубе». «Господа, следующие на автобусные экскурсии, могут забрать свой багаж по их окончании в камере хранения порта, если повесят на него красные бирочки и оставят его на площадке второй лестницы на четвертой палубе». «Нет, ну конечно же вы можете оперировать своим багажом самостоятельно». Покидаем корабль и направляемся в сторону российской границы. Киркенес –маленький городок с традиционными норвежскими домишками, настолько маленькими, насколько аккуратными. Но что-то режет глаз в порту. Добрая половина суденышек у причалов – старые ржавые посудины, над которыми гордо реет российский триколор. Оно и понятно – российский гражданский флот на севере предпочитает обслуживаться в норвежских портах, поскольку это дешевле, чем в родных Мурманске и Архангельске… Это какие же цены предлагают доблестные наши портовые службы морякам, если те бегут от них в дорогущую, самую дорогую из посещенных нами стран, Норвегию? И уж, конечно, на краске мы будем экономить. Почему бы тогда не сэкономить и на материи, из которой делаются флаги, поскольку принадлежность судна с такой окраской нашей стране не вызывает сомнения и без других опознавательных знаков… Примерно в таких разговорах подъезжаем мы к знаку «таможня». Перед нами одна машина, за нами – никого. Да и впередистоящий дядя, как выясняется, русский, но с норвежским паспортом, поэтому в норвежской части у него все быстро. Да и у нас не долго, единственное затруднение вызвал у норвежца литовский въездной штампик. «Ну это Вы в Литву въехали. А в Норвегию – то как?» Краткий курс географии удовлетворил норвежца. А вот российскому пограничнику пришлось читать курс не только географии, но и политического устройства нашего государства. Нет, с девчонками проблем не возникло, они на самолете влетели прямо в Норвегию. «А Вы, Василий Анатольевич, что-то темните. У Вас нет штампа выезда из России».- «Конечно, нет. Я из Белоруссии выезжал» - «Но в Белоруссию Вы как-то попали?» Предшествующие недели размеренного отдыха в Норвегии, а также искренность непонимания стражем границы происходящего не дали мне перейти на крик, а позволили всего лишь минут за 20 объяснить качество Белорусско – Российских отношений и политическую суть нашего таможенно – пограничного союза с братской Рэспубликой. Конфликт был улажен, но во что искренне не поверил страж границы, так это в то, что на большинстве российских пограничных пунктов введен упрощенный (устный) порядок декларации автомобиля, хотя тень сомнения я, безусловно, в его сознание заложил, предложив взять количество автомобилей, переходящих границу в день через крупный пункт перехода границы, например, в Торфяновке под Питером, и умножить на время, которое я при нем потратил на заполнение двух экземпляров таможенной декларации. Так или иначе, но граница была пройдена всего лишь за часа полтора, с первым за всю поездку открыванием для контроля верхнего багажника. Больший, чем багажники, интерес вызвал бардачок. Интересно, пистолет они там хотели что-ли увидеть? Еще смутил вопрос пограничника, где мы собираемся пересекать границу на обратном пути… «Мы и так на обратном пути», - удивился я. «Нет, но в Москву – то вы поедете?» - «Конечно» - «Ну вот я и спрашиваю, где границу будете переходить!» Тут я уже почуял неладное. «Так, вроде, по России можно. Или нет?» - «Можно и по России. Но наши в Москву через Финляндию стараются ездить. Длиннее, дольше, но лучше. А то дорожки у нас не очень». Все-таки я убедил его в своем патриотизме. На выезде из пограничной зоны - проверка паспортов у шлагбаума пограничников, за будкой которых просматриваются бесконечные северные леса и никакой населенки. Во время короткой стоянки в глаза бросается горящая лампочка отсутствия бензина. Компьютер показывает, что хватит его на 15 километров. Еще километров 20 можно проехать с цифрой 0 на компьютере, но сколько еще? До остановки двигателя мы еще не доводили. Спрашиваем у уходящего пограничника, где ближайшая заправка? В Никеле. Это 45 километров. А ближе нет ничего – ни населенных пунктов, ни объектов сервиса. Честно говоря, при выезде с парома меня посетила мысль о том, что нельзя уж совсем на нуле проезжать границу, но мы уже приучены цивилизованными пунктами пограничных переходов, да и разница в цене на бензин не оставляла сомнений в существовании заправок на первом же километре российской территории… Но их не было. А были впереди 45-50 километров с бензином, которого может хватить на 15 километров. Уже 12… Как назло, потеплело. Но нет. Выключены все потребители электричества, включая кондиционер, сложены зеркала – лопухи. И скорость – 70, чтобы без переключений на высшей передаче. Экипаж притих, хотя у меня почему-то осталась абсолютная уверенность в том, что доедем. Уже на подъезде к Никелю видим указатель направо – Мурманск 225. По моей навигации от Киркенесса до Мурманска всего 240, а 50 от границы до Никеля мы уже проехали, да от Киркенеса до границы километров 15. Но меня это не смутило. Как не смутит потом и отсутствие в навигаторе карты того участка, по которому мы поедем, повернув по этому указателю. Слишком уж я был увлечен целью доехать до Никеля, а потом обрадован, что это удалось, что не обратил внимания на такие мелочи… Тем временем въезжаем в Никель. Да. Человек, безусловно, царь природы. И может с ней сделать все, что захочет. Захочет – построит чудные красивые домики, как в Киркенесе, милые, уютные и разноцветные. А захочет – построит комбинат, засыплет его вокруг отходами в виде шлака и пыли, разровняет эту темно-серую массу и вкрячит на нее безликие пятиэтажки вперемешку с двухэтажными бараками. Вот это и есть Никель. Чтобы найти заправку, пришлось спрашивать местных, свернуть с асфальтовой центральной улицы на засыпанную шлаком дорогу к заводской проходной. Заправка гордо называлась Роснефть, но под желтой окраской явно виднелись следы красной, еще советской. Бензин стоил рублей, кажется, 28…Впечатленные Никелем, двинулись дальше. Хочется пить. Останавливаемся у палатки, Ирка бежит покупать попить и возвращается с пивом. Чего это ты? – спрашиваем мы ее. – А там больше ничего не было. А за руль как же? – Да не хочу я рулить по России…Возвращаемся к указателю (а не надо было, правильная короткая дорога шла прямо, через Никель), и дорога из хорошей российской превращается сначала в обычную российскую, а потом в грунтовую, с чередой ремонтов. Скорость упала докм в час, а у нас самолет в 9 вечера, да еще два часа мы вернули природе, переведя стрелки вперед при пересечении границы. Но делать нечего, едем, и часам к 5 вечера въезжаем в Мурманск. Пожалуй, это последняя цель нашей поездки. Давно хотелось увидеть этот самый северный порт России, эту одну из самых значимых наших морских столиц. Ожидания были похожи на ожидания от встречи с Владивостоком. Разочарование тоже оказалось похожим. Нет, может, не было бы такого разочарования, если бы не было Норвегии, если бы мы просто прилетели бы сюда из Москвы. Но радости, удовольствия, мы точно не получили бы и в этом случае. Собственно, Мурманск – город вокруг порта, находящегося на реке. Порт – самый центр. И состоит он из грязных строений, порой, заброшенных, с выбитыми стеклами. И разные его участки – угольный, например, различаются лишь характерным внешним видом. Город действительно очень похож на Владивосток. Похож тем, что и тот, и этот - Города на сопках с прямым центральным проспектом и кривыми улочками, ведущими от центра. С удивительной потенциальной красотой и столь же удивительной разрухой, запустением. Нет, бывает, что городок беден, не блещет неоновыми огнями, скромен, но, тем не менее, уютен, как Иркутск, например. А здесь – разруха и нежелание людей, здесь живущих, от нее избавиться. В поисках местного «Алеши» - памятника героям – морякам Великой Отечественной проезжаем через центр – порт. С большим трудом отыскиваем к нему дорогу. Но расположен он не слишком удачно – не видно его с основных магистралей города до тех пор, пока не подъедешь вплотную. А подъехав тоже не видишь, поскольку смотреть нужно вертикально вверх. Но поднявшись к его основанию, понимаешь, что сооружение это грандиозно… впечатляет и вид с холма на окружающий город: порт, холмы, и коробки домов, насколько хватает глаз. Смешанные чувства. Время – 6. в 8 надо быть в аэропорту, а мы еще не ели. По совету местных таксистов едем в кабак, название которого из памяти уже стерлось. Кабак полон народа, кухня находится практически в зале, отделена от него лишь стилизованным деревянным частоколом, поэтому в залах жарко и душно. Но мы проголодались и заказываем много всего, не забыв напомнить девушке, что нам в аэропорт. Девушка произносит что-то типа того, что не только поесть успеете, но и переварить. А дальше мы ждем. Через полчаса мы понимаем, что есть придется в машине по пути в аэропорт, подзываем официантку и понимаем, что заказ на кухню она не отдала… Еще через 20 минут нам приносят все сразу, и мы все это запихиваем, что себе в рот, а что коробочки на вынос. Старт с визгом колес, благо, дорогу в аэропорт нам рассказал стоящий рядом с кабаком таксист. Летим по петляющим улицам и загородным дорогам. Черт. Лелька после еды не переносит агрессивную езду. Ну, да ничего. Поест еще разок в самолете… Вбегаем в аэропорт в начале девятого и натыкаемся на спящего охранника. Куда это мы? Так в Москву же, в столицу. А в Москву сегодня все уже улетело. А у нас билет. А сегодня рейсов больше нет. И сотрудников больше нет, так как рейсов больше нет. Начинаем долгое выяснение обстоятельств и понимаем, что уважаемая компания Скай-Экспресс просто взяла и отменила рейс, на который у нее не было толи людей, толи самолетов. Причем отменила его совсем, то есть из расписания убрала. И нам ничего об этом не сказала. А билеты перенесла на следующий рейс, который в 4 утра. И такое бывает с бюджетными компаниями. Хотя использовавшаяся в той же поездке Norwegian, изменив на 5(!) минут время прилета (!), задолбала меня письмами на тему согласен ли я все еще лететь ими, или я сдам билет и получу назад с извинениями свои деньги. Правда, вернувшись, я обнаружил на своей почте письмо от Ская, датированное 18 июля, о переносе рейса 20 июля, а вот использовавшаяся в перелете на Шпицберген SAS не предупредила нас никак о сдвижке рейса на час. Самое обидное в этой ситуации – отданный Лелькой вкуснейший ужин. Пока успокаиваются внезапно нахлынувшие на всех чувства, мы с женой выясняем, что через площадь от аэропорта есть летная гостиница, куда и заселяем мам Ир с детьми. Спите, отдыхайте, воспринимайте случившееся, как ничего не значащую банальность. Ничего не случится, если вы разок сходите на работу не выспавшиеся, или вообще туда разок не сходите. А я вас целую и стартую в Москву. Из Мурманска до Первопрестольной примерно 1800 км, и я хотел бы приехать завтра к вечеру. Время – 10 вечера, и в моем распоряжении сутки. Впрочем, это не догма, и если не уложусь – ну и ничего. Планирую ехать часов до 2 ночи, благо север и светло, а там поймем. Дорога не лучшего качества, но это после норвежских, но в общем-то ничего, и уж точно нет смысла объезжать ее через Финляндию, если, конечно, цель – Москва, про Питер я бы порассуждал. А в дороге на Москву я еще дома решил не ехать через Питер, а уйти в Медвежьегорске налево, на Повенец, от которого сделана дорога по восточному берегу Онежского озера на Вытегру, и, по словам архангелогородцев, весьма приличного качества. А от Вытегры на Вологду идет через Кириллов шикарная автодорога, по которой я проехал прошлым летом, возвращаясь с Соловков. Этот путь мало того, что короче, так еще и позволяет избежать езды по трассе Москва – Питер, которую, иначе, как национальный позор России, я охарактеризовать не могу. Тем временем, приближаемся к городкам Оленегорск и Мончегорск. Это два так похожих друг на друга города, что я не помню, в каком порядке я их проехал. Еще они похожи на Никель. Только больше. И комбинаты в них больше. А стоят они не в лесу или на сопках, а в болоте. Представьте себе: вы едете вдоль болота, из которого торчат деревья. Сначала – обычные, потом, по мере приближения к городу – с пожухлой листвой, или без нее. А болото становится все более и более «ржавым». А потом в нем появляются пятиэтажки, покрытые таким же ржавым налетом. Тем более ржавым, чем ближе к комбинату. А потом комбинат, в разы больший того, что в Никеле. Трасса проходит по окраине этого города. Сталкер. Погода портится, пошел дождь, и сильно потемнело. Но и машин стало меньше – практически не стало. А дождь противный, да еще и без того плохую видимость ухудшают мошки, набившиеся о лобовое стекло, а теперь методически размазываемые дворниками. Въезд в дождевой фронт совпал со въездом в Карелию. Дорога в Карелии кое-где напрочь убитая, а кое-где свежее отремонтированная, и на этих кусках можно подразогнаться, но я не делал этого, ограничив себя 120 км/час. А потом, отмыв мошек, кончился дождь, и стало светло. Судя по навигации, проехали полярный круг. Но здесь, в отличие от Норвегии, нет об этом напоминаний, разве что указатель на поселок с названием «Полярный Круг». На автопилоте проезжаю поворот на Кемь – до сюда я на машине уже доезжал. Из сумерек вырастает плотина Кемской ГЭС. Время уже к трем, клонит в сон, а тут еще и смс-ка от Ирки – зарегистрировались, все ок. После Беломорска нахожу чудный съезд в лес, полянка в карельском сосновом лесу, и засыпаю там, едва успев разложить сиденья…

21 июля. Формально, это уже не путешествие, оно закончилось вчера. А фактически до дома 1200… Просыпаюсь от смс-ки жены: «сели. Все ок. На работу не пойду». Решил поспать еще полчаса, через час встаю окончательно. Первая остановка – Медвежьегорск. Заправляюсь в городе, свернув с трассы. Проезжаю через этот милый провинциальный городок, в котором когда-то мы с женой в велопутешествии по Карелии, остановились в местной гостинице в надежде на горячую воду, и которой там не оказалось, так что пришлось осваивать местную баню… Дорога петляет по городу и ведет меня к достопримечательности, которую хотел увидеть давным-давно. Село Повенец – начало Беломорско – Балтийского канала, первый шлюз на его пути. Вот и село все проехал… Оппа! Тоненькая полоска воды, шириной с Яузу, по которой с зазором в несколько сантиметров с обеих сторон протискивается узенькая баржа… Даже язык не поворачивается назвать это водным путем. А сколько сил, энергии, жизней наконец, положено на его постройку. Детская мечта пройти Беломор на круизном судне неисполнима. «Без туфты и аманала не построили б канала…» Еду дальше, дорога – хреновенькая, и я уж было начинаю расстраиваться, что выбрал этот путь, поскольку дорожка еще и вилючая, и средняя скорость очень невелика. Но стоило мне так подумать, как за очередным поворотом появилась прямая полоска свежего асфальта, окончившаяся в городке Пудож. Очень милый городок, деревянный, на центральной площади которого обнаруживается симпатичная кафешка. В меню значатся: яичница с ветчиной, яичница с помидорами, яичница с луком, яичница с сыром… А можно яичницу с ветчиной, помидорами, луком и сыром? «Мань, а сколько мне с него взять?» - «Да возьми рублей 80» - это голос с кухни. Ну тогда еще две чашки кофе. Съедаю все это и в отличном расположении духа стартую дальше. Время – 11 утра, следующая станция – Вытегра. Вытегра – тоже прекрасный городок с милыми домиками над Волго-Балтом с круизными судами на заднем плане. А в прошлом году я въезжал в Вытегру с другой стороны – по грунтовой проселочной дороге от Вознесенья – парома через Свирь. Дорога та оставила массу впечатлений – красивый восточно-карельский лес вплотную к дороге, Свирь, и на въезде в Вытегру – красивейшая, но сильно разрушенная деревянная церковь. Дальше мне все уже известно – поковыляем по Вытегорским колдобинам, а потом начнется шикарная новая автодорога с разметкой, отбойниками, отличным покрытием и полным отсутствием трафика практически до Вологды. Вот она! На дороге – никого, и нога нажимает педаль глубже и глубже. 160 – нормальная скорость для такой дороги. Еду, наслаждаюсь, проскакиваю мостик с указателем на Архангельск (федеральная трасса Р1) – когда –то я послал туда, а сам не смог поехать, на Мицубиси-Ланцер которая в одной из луж этой трассы оставила бампер. Слегка притормаживаю, скорее почувствовав, чем увидев, какое-то шевеление в кустах. Да, оно. Тормозим по полной – в кустах –ГАИ. С милой улыбкой проезжаем их на скорости 90 и жмем на педаль. Не может же на такой пустынной дороге быть сразу два поста? Может! Рано расслабился, палочка мне, интересно, что на приборе. Инспектор сияет улыбкой: рекорд дня, 138 км/час. Спорить бесполезно, улыбаюсь ему в ответ: что ж так близко к первым – то встал? Я же разогнаться не успел – мощности не хватило! Да кивает он. – До лишения не дотянул. Но и оштрафовать тебя я не могу – слишком большая сумма (там 1000 светит), не имею права. Так что составляем протокол, его по почте в ваше ГАИ, а они уже пришлют штраф. Дальше еду аккуратно, мимо Ферапонтово, Кириллова, Вологды. В этот раз никуда не заезжаю. Дальше дорога известна и описана мной уже несколько раз. Лукойловская заправка посредине. Данилов с собором «на Горушке». Ярославль – с удовольствием через центр. Ростов по объездной. Переславль через центр с Преображенским Собором. Мимо Сергиева Посада. Кольцевая. Дом. 22-00. 8 с половиной тысяч на колесах и тысячи полторы на паромах. Самолет на Шпицберген. Какое путешествие!!!