Специальность 12.00.01 — теория и история права и государства; история учений о праве и государстве (стр. 2 )

11. В Российской Федерации необходимо использовать преимущества крупных субъектов предпринимательской деятельности, в том числе государственных, отказываясь от жестких иерархично-структурированных организационных форм объединения, вводя мягкие — договоры комиссии, агентирования, коммерческой концессии, что будет способствовать созданию инновационной экономики и расширению интеграционных процессов.

12. Альтернативные формы разрешения споров, базирующиеся на договорной основе, обладают преимуществами перед традиционным судебным разбирательством — быстрота, относительная независимость, достижение приемлемого баланса интересов, решение вырабатывается в ходе переговоров сторон, предъявляются умеренные требования, цель — снять конфликт в отношениях, согласовать интересы. Они сохраняют динамизм, рентабельность, стабильность отношений, ведут к сокращению расходов по разрешению спорных ситуаций, поиску новых контрагентов, что обеспечивает устойчивость связей и организационных образований.

Теоретическая и практическая значимость исследования заключается в том, что разработанные теоретические положения и полученные выводы развивают концепцию договора, являются предпосылкой для дальнейшего научного поиска в этой области, имеют значение для общей теории государства и права, а их новое видение обусловливает научную ценность проведенного исследования. Положения и выводы диссертационной работы значимы для уточнения и пересмотра существующих в современной юридической науке представлений о договоре, реализации концепции социально-экономического развития страны, что будет способствовать более глубокому пониманию происходящих процессов. Оно может служить основой для дальнейшего углубления теории договора.

Полученные выводы могут быть использованы в общей теории права и государства, конституционном праве, гражданском праве и других отраслевых науках при дальнейших научных исследованиях по тематике договора. Они могут иметь значение для решения научно-практических проблем нормативного правового регулирования договорных отношений. Результаты диссертации могут найти применение в учебном процессе в высших юридических образовательных учреждениях в курсах дисциплин общепрофессионального цикла и дисциплин специализации. Выводы и предложения диссертационного исследования могут быть использованы в нормотворческой деятельности по совершенствованию действующего законодательства, а также в практике органов внутренних дел.

Обоснованность и достоверность результатов исследования обеспечивается многообразием используемых научных методов, аргументированностью положений и выводов диссертации, всесторонним изучением и анализом нормативно-правовых актов, научных источников, в том числе работ по теории права и государства, отраслевым юридическим дисциплинам, философии, политэкономии, культурологии, социологии, антропологии, психологии, а также публикаций в периодической печати, аналитических обзоров, критический анализ содержания которых позволил обосновать концептуальные направления исследования.

Обоснованность и достоверность теоретических результатов работы подтверждается их использованием в работе Комитета по экономической политике, предпринимательству и собственности Совета Федерации Федерального Собрания РФ при составлении аналитических обзоров, докладов, направленных на реализацию Концепции долгосрочного социально-экономического развития РФ до 2020 г.

Апробация результатов диссертационного исследования. Диссертация обсуждена и одобрена на заседании кафедры государственно-правовых дисциплин Академии управления МВД России.

Основное содержание и выводы диссертационного исследования были изложены в 27 докладах и выступлениях соискателя на международных и всероссийских научных и научно-практических конференциях.

Результаты диссертационного исследования в виде предложений по реализации Концепции долгосрочного социально-экономического развития РФ до 2020 г. использовались в работе Комитета по экономической политике, предпринимательству и собственности Совета Федерации Федерального Собрания РФ. Подготовленные автором аналитические обзоры по проблемам реализации положений законодательства в сфере государственных контрактов учитывались в работе Предприятия по поставкам продукции Управления делами Президента Российской Федерации. Положения диссертации применяются в законодательной деятельности Калининградской областной Думы, служебной подготовке УВД по Ярославской области, УВД по Калининградской области, в учебном процессе Орловского государственного университета, Российского государственного университета им. И. Канта, Уфимского юридического института МВД РФ, Курского филиала Орловского юридического института МВД России, Академии управления МВД Республики Казахстан.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух разделов, четырех глав, 13 параграфов, заключения и библиографического указателя.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность выбранной темы исследования; показывается степень ее научной разработанности; определяются объект и предмет, цель и задачи исследования; раскрываются методология и новизна работы; формулируются положения, выносимые на защиту; характеризуются достоверность и обоснованность полученных результатов, их теоретическое и практическое значение; приводятся данные об апробации и внедрении результатов исследования.

Раздел I — «Исторические и общетеоретические направления развития института договора» — состоит из двух глав.

Глава 1 — «Институт договора: методологические подходы, основы, формирование и социокультурное значение» (состоит из трех параграфов) — содержит анализ методологических подходов, описывает договор как социальный институт, раскрывает его социокультурное значение.

В работе отмечается, что трудности изучения договора связаны с наличием многочисленных методологических и мировоззренческих установок. Так, до недавнего времени наиболее распространенным и широко используемым был сформулированный историческим материализмом закон поступательного развития человечества, ступенями которого выступают общественно-экономические формации, сменяющие одна другую в результате классовой борьбы. Формационный подход и в настоящее время продолжает оставаться востребованным. Он дает возможность содержательно решать проблемы соотношения договора с экономическими законами, увязать его с материальными условиями жизни, выделить основные этапы развития по наиболее ценным и значимым объектам собственности: рабовладельческий (раб), феодальный (земля), буржуазный (средства производства), постиндустриальный (интеллектуальная собственность). Однако нередко за его пределами находятся многовариантность, неравномерность развития, значительная часть культуры.

В ХХ в. наибольшее распространение получила теория Г. Мэна, в соответствии с которой в традиционных обществах права, обязанности, повинности индивида зависят в первую очередь от социального статуса. В современных обществах их определяет сам индивид через отношения социального контракта. В дальнейшем этнографические, антропологические данные позволили утверждать, что в различной степени любому обществу присущи как уставные, так и договорные отношения (Э. Дюркгейм, , М Мусс, П. Ювелин, Л. Поспишил и др.). Но общей линией развития считается переход от субординации и подчинения к договорам. Эта концепция, при всей ее значимости для западноевропейских стран, дает однолинейное представление о мире.

С позиций социокультурного подхода центральной темой современных дискуссий становится признание «другой» индивидуальности, культуры, группы, общества не только как фундаментально отличных, но и равноправных, поэтому приоритетным направлением является не навязывание собственных моделей развития, а постижение смысла различий и их признание. Его сторонники отказались от анализа эволюции общества с точки зрения «прогресса», рассматривая динамику либо в контексте усложнения культурных форм при одновременной дифференциации и интеграции, либо в плоскости качественной реорганизации социума в иное состояние. Но в большинстве исследований отрицается возможность найти общие критерии развития, что приводит к противостоянию ценностей и поиску универсальных законов (Ю. Хабермас, Ш. Бенхабиб, Л. Кольберг и др.).

Философское осмысление договора стало тем ориентиром, который во многом определил природу европейской цивилизации. Как и любая концепция, теория общественного договора, с одной стороны, включала в себя критику реальной действительности, с другой — разрабатывала определенный идеал социальной жизни. Сегодня констатируется необходимость перейти от конструирования идеальных моделей к осмыслению проблем и нужд данного социального устройства на конкретном историческом этапе развития[5]. Однако традиционная постановка вопроса о поиске наиболее справедливого устройства мира сохраняется, что связано с ролью таких фундаментальных категорий, как демократия, права человека, гражданское общество, социальная справедливость, равенство и т. д.

Мысль о том, что договор неразрывно связан с экономикой, проводится во всех без исключения исследованиях. Однако изменения социально-политического строя России повлекли за собой отказ от признания жесткой причинной зависимости договора от экономики и политики государства. Он стал рассматриваться и как некая правовая ценность, которая способна модифицировать отсталую систему хозяйственных отношений. При этом российская юридическая наука (не только она) восприняла обусловленную политическим выбором распространенную точку зрения о том, что экономика представляет собой отношения обмена, где общества со слабо представленными рыночными институтами рассматривают как находящиеся на более низкой стадии, но неизбежно их развитие в сторону рынка и по законам последнего[6]. Сегодня эти представления не вполне соответствуют новым идеям и сложившимся реалиям.

В работе отмечается, что наличие многочисленных мировоззренческих, методологических установок говорит скорее о невозможности выработать единую точку зрения. При этом конкурирующие концепции не исключают друг друга, а отражают не менее значимые параметры развития, что позволяет более или менее приблизиться к какому-то общему, в достаточной мере условному пониманию смысла исторических и социальных процессов.

Вместе с тем с учетом современных тенденций при изучении договора целесообразно воспользоваться институциональным направлением. Этот выбор обусловлен политическим решением (принятая в 2008 году Концепция долгосрочного социально-экономического развития РФ на период до 2020 года использует институциональный подход), приоритетами мировой науки, процессами глобализации, усиливающейся конкуренцией между странами, технологическими изменениями, снижением влияния многих традиционных факторов и т. д.

С этой точки зрения развитие не рассматривается как последовательная смена формационных стадий или качественных ступеней, модели общества определяются и во времени, и в пространстве, материалистическое видение истории не отрицается, но во взаимосвязи с культурными, национальными особенностями. Главным критерием классификации (и одновременно периодизации) выступают способы распределения, которые в различных сочетаниях присутствуют в любом обществе. Обмен в форме реципрокации представляет собой горизонтальные потоки товаров и услуг между обособленными самостоятельными субъектами. Редистрибуция закрепляет вертикальный принцип движения материальных благ и приводит к тому, что их аккумулирование, распределение сосредоточиваются в едином центре[7]. Эта позиция имеет определенные достоинства. Она учитывает целостность социальной жизни, дает возможность лучше понять, почему одни и те же программы принесли одним странам процветание, другим нищету, то, что для одних стало взлетом, для других обернулось упадком.

В работе отмечается, что институционализм не является единой теорией. В его рамках возникли и получили развитие разные подходы и концепции, рассматривающие многообразный круг проблем. Имеется и значительный массив трактовок, дефиниций понятия «институт», но попытки дать единое определение не представляются плодотворными, поскольку сужают понимание этого комплексного явления. Более приемлемыми автор считает концепции, содержащие указания на различные аспекты его многогранной сущности[8].

В самом широком смысле институт договора — это согласованное поведение, то есть организационные формы деятельности, которые отличаются значительным разнообразием: установление, образование, тип поведения, представление об идеальных взаимоотношениях, идея ценностного характера, источник права, система норм, вид контрактов, средство разрешения конфликтов, основа интеграционных процессов, механизм экономического взаимодействия и т. д. То есть, по сути, договор— это институт, в котором различные элементы, имеющие между собой мало общего, могут быть подведены под это понятие в одном из значений.

Масштабное распространение, применение организационных форм, основанных на согласии, во всех сферах человеческой деятельности позволяет рассматривать институт договора как социальное, экономическое, политическое, религиозное, культурное, правовое и т. п. явление. Для первого характерно обеспечение устойчивости связей и отношений, для второго — распределение материальных благ, третье — организует политические структуры, четвертое — создает совокупность верований, пятое — формирует мировоззрение; шестое — образует систему норм и т. д.

Договор как социальное явление — величина постоянная, его институциональные формы, содержание, виды, сферы использования — переменные. Сам процесс его формирования включает в себя ряд моментов: 1) основы и их индивидуальный уровень закрепления; 2) согласованное взаимодействие 3) отношения согласия, выступающие необходимым элементом структурирующих общество культурно-нормативных установок.

В рамках институционального анализа проблемным является вопрос отнесения договора к естественным институтам, которые порождают социальные в виде осознанной человеческой деятельности, связанной с установлением ограничений и координацией поведения людей. Этот процесс считается самым благоприятным, так как формирование организационных форм происходит в процессах взаимодействия индивидов. Автор, воспользовавшись идеей М. Ориу, выделяет в составе института договора две основы — индивидуализм и собственность. Анализ данных, полученных молекулярной биологией, генетикой, этнологией, этнографией, антропологией, лингвистикой, археологией и другими дисциплинами[9], позволяет прийти к выводу, что они существуют с момента становления человеческого общежития. Это дает возможность рассматривать договор как устойчивый тип индивидуального поведения, явление, образуемое в результате непреднамеренных действий и развития познавательных способностей индивидов, которое формируется независимо от государства и права. Институт договора — это естественно возникающая и закономерно развивающаяся структура, служащая средством познания, коммуникации, обмена, в рамках которой происходит интеграция и социализация.

Отмечается, что, судя по многочисленным исследованиям, социальная интеграция рассматривается через призму взаимодействия, поэтому необходимым элементом объединения людей является наличие согласия, которое выступает как отражение социальности, своего рода данность, где антропологическая естественная предрасположенность одного человека к совместному бытию с другим представляет собой то, что не может быть опровергнуто в принципе.

Автор вводит термин «согласованное взаимодействие», принимая во внимание, что понятия, содержащие категорию «согласия», имеют как различное, так и тождественное функциональное значение, и свести их к общему знаменателю практически невозможно, в то же время любые отношения, если они состоялись и основаны на согласии, можно именовать договором. Согласованное взаимодействие следует трактовать как неотъемлемый компонент и общее свойство всех социальных процессов, это язык, тип мышления, форма деятельности, обеспечивающая сохранение общности, что позволяет говорить о своеобразном «инстинкте», т. е. о повсеместном человеческом поведении с типичной структурой для всех регионов и времен.

Выделяются внутренние и внешние свойства согласованного взаимодействия. Внутренние свойства — это согласие, отражаемое в языке, мышлении, представлениях, установках людей[10]. Внешним проявлением согласованного взаимодействия выступает обмен как одно из основных социальных действий, осуществляемый двумя или более индивидами, либо группами, либо сообществами[11].

Согласованное взаимодействие приводит к формированию институтов, которые являются одновременно нормативными условиями возможности фактического сосуществования людей. Нормативные правила поведения первоначально создаются языком, религией, культурой, обменом, договоренностями, которые несмотря на многочисленные вариации являются неотъемлемыми свойствами любой человеческой общности, возникают вместе с ней, сопровождают ее на протяжении всего исторического развития.

В работе отмечается, что нормативная система любого общества уникальна, поэтому определение обязательности в достаточной мере условно, как и общезначимая система норм и ценностей одного общества не будет считаться таковой в другом. Например, принесение в некоторых культурах ритуальных человеческих жертв или изгнание физически и психически ненормальных детей осознаются людьми этих этнических групп как обязательные правила поведения. Соответственно, если общество существует, а не погибает в результате конфликтов, то его члены принимают и разделяют определенные установки, которые становятся для них общезначимыми и обязательными.

Соискатель приходит к выводу, что в результате исторического эволюционного развития общество выбирает те идеи, правила, типы отношений, нормативные положения, которые лучше всего отвечают его потребностям. Образуемые таким образом социокультурные институты уникальны для каждого конкретного социума. Основная их функция заключается в создании интегрированной целостности общества, обеспеченной формирующими мировоззрение согласованными нормативными установлениями, приемлемым балансом индивидуального и коллективного, взаимным социальным восприятием, гарантированным доступом к источникам жизнеобеспечения. Социокультурные институты отражают сложившиеся принципы действия базовых политических, экономических, правовых институтов, которые не могут функционировать отдельно, а также произвольно изменяться независимо от общей логики системы.

В работе отмечается, что в ряде случаев договор имеет социокультурное значение: идея получает преемственность, становится определяющей, пронизывающей все сферы жизнедеятельности людей. В таком качестве договор используется в западноевропейских странах, иудаизме и мусульманстве.

В западноевропейских странах можно выделить два основных этапа институционального оформления идеи договора: а) при становлении буржуазного общества она получает философское обоснование, нормативное закрепление в качестве гражданско-правовой категории; б) сегодня, в отличие от предыдущих периодов, институт договора определяет тип постиндустриального общества — социальный контракт, контрактное государство, контрактная экономика.

Договор в иудаизме проявляется в трех аспектах: а) как завет между Богом (Яхве) и избранным им еврейским народом; б) как «общественный договор» между народом и царем; в) как форма гражданско-правовых сделок. Рассмотрение в качестве договора завета выходит за рамки традиционного понимания договора как формы согласования индивидуальных либо общественных интересов, завет не является взаимообязывающим и предложен односторонне: одна сторона — другой стороне.

Договор в мусульманской политико-правовой доктрине рассматривается: а) как «общественный договор»; б) в качестве формы гражданско-правовых сделок. Специфика мусульманского «общественного договора» обусловлена представлением об Аллахе как единственном носителе суверенитета. Согласно суннитской концепции, мусульманское государство строится на основе поручения Аллаха общине. Следовательно, высшую власть на земле осуществляет община. Она и обладает суверенитетом, как отражением суверенитета Аллаха. Община избирает своего правителя, который правит от ее имени.

Несмотря на столь неоднозначное воплощение можно выделить общие черты института договора. Он выступает в качестве идеального способа организации жизни, дает представление о справедливом устройстве мира, является формирующей мировоззрение культурно-нормативной установкой, выходит за пределы локального использования, образуя сбалансированную социальную систему, обязательность его исполнения обеспечивается многообразными социальными регуляторами. Отличие в содержании. В западноевропейских странах договор отождествляется с равенством, индивидуализмом, собственностью, свободой, применяется для дифференциации (отделить церковь от власти, собственность от власти, индивида от власти и т. д.). Именно эти качества получили широкое нормативное закрепление и признание во всем мире. В религиозном смысле договор дает общие представления, не противопоставляя индивида обществу, собственность — власти, индивида — власти, поскольку природа человека выводится из соглашения с божественным. Материальные, духовные, правовые, моральные, религиозные, этические и т. д. аспекты взаимосвязаны и взаимозависимы, а нормы выступают как единое целое.

В работе делается вывод, что эволюция института договора как социального явления — это переход от простых форм к сложным системным образованиям, что значительно расширяет границы его использования в различных сферах человеческой деятельности — экономической, политической, правовой, культурной и др. Институт договора формируется как социальная и экономическая взаимосвязь, основанная на согласии, которое выступает как признак возможной справедливости, не обязательно предусматривая равенство и свободу.

Глава 2: «Теоретико-правовые проблемы развития института договора» (состоит из трех параграфов) — включает в себя рассмотрение проблем и состояния научных представлений о договоре, теоретическую классификацию договоров, определяет роль и значение договора в процессах глобализации.

Автор отмечает, что договор как юридическая категория в большой мере формируется вместе с развитием торгового оборота, который нуждается в правовом оформлении, защите прав участников со стороны государства. Как известно, основные элементы договора как юридического понятия разработаны в римском праве, однако это правовое наследие оказалось настолько разнообразным, что в нем обнаружились аргументы в пользу многочисленных интерпретаций. Сегодня в западных и российских исследованиях утверждается, что в римском праве не существовало единого учения о договорах; нормы, их регламентировавшие, были весьма противоречивы; общепризнанная точка зрения о том, что римская концепция контракта совпадает с договором-соглашением, является не более чем гипотезой. Римские выражения contractus, pactum, convention— это самостоятельные, не соподчиненные явления, ни одно из которых не охватывало всех отношений, имеющих договорную природу. Соглашение само по себе не связывалось с договором, не предполагалось наличие в нем самом обязательной силы, соответственно, римские дефиниции нельзя толковать так же, как определения в современных кодексах.

Общее понятие договора потребовалось при формировании буржуазного общества, что отделило хозяйственную деятельность от сферы компетенции политической власти и стимулировало развитие предпринимательства и других рыночных отношений. Договор связывается со сделкой и соглашением. При этом два законодательных акта — Французский гражданский кодекс 1804 г. (далее ФГК) и Германское гражданское уложение 1896 года (далее ГГУ), оказавшие влияние на всю европейскую правовую систему, в полной мере отразили дух своего времени и господствующие интеллектуальные течения. ФГК сформировался на базе школы естественного права как утверждение свободы, равенства и справедливости, продемонстрировав всю значимость договора. В нем нет понятий сделки, обязательства, нет общих принципов, применимых ко всем сделкам, обязательствам вообще, независимо от их разновидностей. Однако ФГК четко формулирует понятие договора-соглашения.

Принятое сто лет спустя Германское гражданское уложение во многом ориентировано на воззрения представителей исторической школы, в первую очередь , который прочно увязывает договор со сделкой, в конечном счете, с волей сторон. В ГГУ договор обрастает множеством попутных и связанных с ним понятий и классификаций. Появляются два самостоятельных раздела. Один становится общей частью и посвящен сделкам, в том числе договору, другой размещается в общей части обязательственного права и затрагивает исключительно договорные обязательства. ГГУ не закрепляет понятий договора и сделки, поскольку германские юристы подчеркивали, что выработка определений дело опасное, они часто бывают неверными, для них трудно найти подходящее выражение.

Таким образом, классическое представление о договоре как о явлении, где предельно четко выражены индивидуализм, равенство сторон, наибольшая свобода правового самоопределения, обязательная сила договора исходит из соглашения, складывается в европейской традиции права к концу XIX в.

Но произошедшие в Европе изменения, преобразовав мир производства и образ жизни, незамедлительно привели к утрате социального равновесия, борьбе за сферы влияния и рынки сбыта, обнищанию пролетариата, эксплуатации и т. д. Соответственно, возникла дилемма: либо принять некоторые социалистические ценности и взять на себя общенациональные обязательства, либо иметь социально нестабильное общество. Решение этих задач ложится на государство, которое стало выступать и элементом хозяйственной системы, и стабилизирующим фактором общественного развития.

Вначале XX в. начинается отход от классической модели договора: признано фактически существующее неравенство, принудительность заключения договоров, отсутствие свободного волеизъявления, вводится императивное регулирование, существенно поколеблен принцип нерасторжимости договоров и т. д.[12]. Сложившуюся ситуацию можно охарактеризовать словами Э. Аннерсена — в промышленно развитом обществе административное и социальное право на практике зачастую имеет большее значение для индивида, чем гражданское[13].

Практически в это же время юридической доктриной, первоначально разработанной французскими и немецкими учеными, отмечается, что публичное право должно использовать договорное начало как самостоятельный особый способ регулирования общественных отношений (Л. Дюги, В. Еллинек, Р. Лабанд, У. Апельт и др.).

Основная проблема, вокруг которой разворачивались наиболее острые дискуссии, состояла в признании возможности заключения договоров при наличии отношений «власти-подчинения» (субординационных), то есть между субъектами, которые по определению не могут находиться в равном положении. Противники такого нововведения приводили следующие аргументы: государство действует как суверен и не может ставить себя на один уровень с гражданами; публичное право предполагает подчиненность граждан государству; в демократическом государстве принцип верховенства закона исключает возможность заключения договоров; принцип равенства предопределяет равное отношение ко всем гражданам и исключает возможность договорных отношений с отдельными из них; конституция — это соглашение, а, следовательно, нет надобности в договорах. Тем не менее, судебная практика и законодательство высказались в пользу существования субординационных договоров, в том числе, было отмечено, что в современном государстве гражданин не может рассматриваться в качестве объекта управления, как это было свойственно прежним представлениям о государстве как суверене [14].

Во многих западноевропейских странах разработаны критерии публично-правовых договоров, их правовой режим, порядок оспаривания, типовые условия для конкретных ситуаций, прерогативы администрации, а также гарантии от ее произвола. При этом в германском праве понятия «публично-правовой» и «административный» договоры используются как равнозначные, но в большинстве зарубежных стран, применяющих в своём законодательстве такие конструкции (Италия, Франция, Швейцария и др.), указанные термины разграничиваются.

В качестве общих тенденций можно назвать следующие: фактически и юридически произошла дифференциация договорных отношений; стираются границы между частным и публичным правом; из сферы рынка, договорного регулирования выведены социально значимые отношения (трудовые, потребительские); в массовом экономическом обороте договор утратил классические черты (равенство, свобода, самоопределение), которые приобрели значение для социально-политической, публичной сферы в контексте взаимоотношений индивида и государства; применяются неклассические подходы к договору; происходит унификация договорного права и сближение двух главных правовых систем современности — англо-американской и континентальной; государство, посредством системы договорных отношений определяет развитие частного, смешанного и государственного секторов экономики и управляет общественными процессами и т. д.

Представители русской цивилистики приступили к формированию категорий договора значительно позже своих зарубежных коллег, где можно выделить два направления. Одно связывало договор с обязательствами, другое разрабатывало концепцию договора в рамках учения о сделках. Со второй половины XIX столетия под влиянием германской доктрины традиционным становится рассмотрение договора как волевого акта, разновидности сделки и источника обязательств (учебники и курсы , , и др.).

В советское время было разработано самое распространенное многозначное определение договора (юридический факт, правоотношение, документ), которое и сегодня продолжает оставаться востребованным, однако некоторые из аспектов договора изучаются в рамках самостоятельных направлений (обязательства), другие не столь значимы, как раньше (документ), третьи являются достаточно спорными теоретическими конструкциями (правоотношение). Наметившуюся в последнее время тенденцию — опровергать все значения договора и подразумевать под ним только акт правового регулирования — следует оценить как негативную. Речь должна идти о многозначности термина «договор», а не сводиться к попыткам дать единственно верное определение, которое может быть поставлено под сомнение самим многообразием использования конструкции «договор». Общую ситуацию, сложившуюся в гражданском праве, точно охарактеризовал — одной из традиционных и неразрешенных до настоящего времени проблем отечественной цивилистики есть все основания признать преимущественную ориентацию на изучение вопросов догмы гражданского права и слабую разработанность собственной теоретико-методологической, социологической базы и категориально-понятийного аппарата[15].