Торгово-экономические отношения Российской империи с сопредельными странами востока во второй половине XVIII – первой половине XIX в (стр. 2 )

В XIX в. вышли в свет специальные сборники договоров Российской
империи с зарубежными государствами, в которых в той или иной степени
затрагивались и вопросы двусторонней торговли. Так, в 1869 г. отечественный исследователь Т. Юзефович издал книгу «Договоры России с Востоком. Политические и торговые»[12]. Изменения в финансовой, таможенной и внешнеторговой политике нашли отражения и в других сборниках[13].

Заметим, что одна из самых первых отечественных работ, посвященных исследованию российской внешней торговли (автор – М. Чулков), была выполнена на основе тех правовых государственных актов, которые непосредственно
регулировали вопросы внешней торговли Российской
империи[14].

Шестую группу источников составили статистические материалы. Следует заметить, что в первой половине XIX в. в России значительно возрос интерес к статистике. В это время появляется немало работ теоретического и прикладного характера, в том числе посвященных торговой статистике. Сведения о внешней торговле оказались разбросанными по разным изданиям, в частности – посвященным статистическому описанию различных регионов Российской империи. Среди них особый интерес для нашего исследования представляли работы К. И. Арсеньева, , и др.[15] В них, наряду с общими данными о географии, населении, экономике как России в целом, так и ее отдельных регионов, приведены, в частности, статистические данные о внешней торговле. Определенные сведения о российско-восточной торговле можно также почерпнуть из «Статистического описания губерний и областей Российской империи», подготовленного в Статистическом отделении МВД[16]. В издававшемся в России в XIX в. «Журнале Министерства внутренних дел» была постоянная рубрика «Материалы для статистики России», где публиковались материалы об объемах ярмарочной торговли, представлялось статистическое обозрение отдельных губерний, уездов, отраслей промышленности и т. д.

Особое значение для исследователя истории внешней торговли имеют выходившие на протяжении почти всего XIX в. «Виды Российской внешней торговли», издававшиеся Министерством финансов. Вторая часть каждого сборника, как правило, была посвящена торговле по азиатской границе. В этом издании приводились сведения об объемах торговли России с государствами и народами Востока, ассортименте импортных и экспортных товаров, данные о привозе товара по
отдельным таможням и т. д. Вместе с тем, как мы уже отмечали, все сведения, приводимые в «Видах Российской внешней торговли», далеки от полноты и абсолютной достоверности. Официальные статистические данные не учитывали объемы контрабанды, которые в отдельных случаях были весьма внушительными[17].

Во втором параграфе первой главы «История внешней торговли Российской империи с государствами Востока в отечественных и зарубежных публикациях» раскрыта историография исследуемой проблемы, представлен анализ значительного пласта литературы, отражающей эволюцию взглядов, гносеологических принципов и подходов к исследованию характера, динамики, особенностей торгово-экономических отношений России с сопредельными странами Востока.

Первые труды по истории российско-восточной торговли появились уже во второй половине XVIII в.[18] Их авторы выражали стремление к развитию торговли с народами и государствами Востока, приводили сведения о ее объемах, особое внимание обращали на эволюцию таможенного законодательства. К концу века вышли работы, содержащие статистические данные о российско-восточной торговле, ассортименте восточных товаров, географии их сбыта в России, составе купечества, трудностях и препятствиях на пути развития внешней торговли на восточном направлении[19]. Зачастую публикации этого периода носили поверхностный характер, содержали немало ошибок и неточностей, что в целом отражало уровень знаний в России о сопредельных странах Востока. Тем не менее на протяжении полувека был накоплен достаточно обширный материал как о странах Востока в целом, так и о российско-восточной торговле в частности.

Качественно новым этапом в исследовании российско-восточной торговли стала первая половина XIX в. Отчасти это было связано с расширением политических, дипломатических, торгово-экономических, культурных связей Российской империи с сопредельными странами Востока. Другой причиной послужило
активное продвижение России на просторах Азии, стремление правительства и губернских властей к углублению торговых связей с соседними народами.
Наконец, к этому времени относится становление отечественного востоковедения, повышение внимания к Востоку в связи с усилением торгово-экономического соперничества России и европейских держав на его рынках. В первые десятилетия XIX в. в отечественной периодике стало больше внимания уделяться вопросам торговых связей России с конкретными странами и народами Востока, экономическому развитию государств Азии, исследованию торговых путей, сбыту восточных товаров внутри России и т. д.[20] Новым явлением в отечественной историографии стало появление аналитических трудов, непосредственно посвященных генезису и эволюции торговых связей России с государствами и народами Азии. Особенностями данных работ явились их практическая направленность, наличие конкретных рекомендаций по улучшению внешней торговли, обращение авторов к теориям и концепциям, характерным для европейской политэкономической науки, систематизация знаний об отечественной внешней торговле[21].

Во второй половине XIX – начале ХХ в. кратно возрастает количество публикаций по самым разным аспектам торгово-экономических отношений Российской империи с сопредельными странами и народами Востока. На их
тональность и содержание наложили отпечаток важнейшие события на российском порубежье в Азии: присоединение к России значительных территорий в Центральной и Средней Азии, установление вассальной зависимости от Петербурга Хивы и Бухары, укрепление позиций России на Кавказе, Дальнем Востоке, изменение стратегии и тактики правительства по «восточному» вопросу после Крымской войны[22]. Среди наиболее значимых работ, непосредственно посвященных проблемам российско-восточной торговли, следует отметить труды П. И. Небольсина, и др.[23] Дав развернутую картину торгово-экономического взаимодействия России с сопредельными странами Востока, эти авторы выступили как сторонники политики протекционизма, обосновывали необходимость использования государственных рычагов и механизмов для укрепления позиций отечественного капитала на рынках Азии. Все труды этого периода можно условно разделить на несколько групп: 1) работы, авторов которых можно отнести к представителям академического направления в отечественном востоковедении[24]; 2) исследования экономистов, статистиков, историков, географов и т. д.[25]; 3) мнения, предложения, «записки» дипломатов, купцов, путешественников, секретных агентов[26]. Авторская интерпретация истории российско-восточной торговли в этот период отличалась широтой взглядов, различной (порой диаметрально противоположной) трактовкой характера и движущих сил торгового взаимодействия России с народами и государствами Азии, разносторонними предложениями неэкономических мер и инструментов государственного регулирования внешней торговли на восточном направлении.

В конце XIX – начале ХХ в. во многих отечественных публикациях в оценке истории торгово-экономического взаимодействия России с сопредельными странами Востока во второй половине XVIII – первой половине XIX в. появляются новые интонации: многие исследователи, находясь под влиянием позитивистской философии О. Конта, преувеличивали роль географической среды и смены
направлений торговых путей в развитии внешней торговли[27]. Наконец, отдельные ученые при оценке российско-восточной торговли рассматриваемого периода субъективно исходили из реалий своего времени; некоторые из них откровенно вставали на имперские позиции, что порой приводило к недостоверным выводам и излишне тенденциозным оценкам.

Историографическая традиция, заложенная дореволюционными исследователями, нашла свое продолжение в работах советского периода. Необходимо отметить, что до середины 1950-х гг. данная проблема затрагивалась лишь в
отдельных работах научно-популярного и публицистического характера[28]. Но во второй половине XX в. ситуация в корне изменилась. В данный период вышли в свет основанные на документальных источниках (включая на восточных языках), хорошо фундированные работы, в которых исследованы различные стороны торговых связей Российской империи с конкретными странами Востока[29],
вопросы взаимосвязи внутреннего рынка и внешней торговли[30], характер англо-российского торгового соперничества[31]. Несмотря на излишнюю идеологизацию, партийно-классовый подход к оценке внешнеторговой политики российских властей в рассматриваемый период, некоторую тенденциозность и избирательность в анализе существенных процессов и явлений во внешней торговле, работы советских ученых внесли значительный вклад в разработку проблемы, обозначили основные методические принципы и методологические подходы в исследовании такого сложного явления, как внешняя торговля.

В постсоветский период российская историография, освобожденная от идеологических препон, продолжила лучшие традиции советской исторической школы. В последние годы вышли в свет крупные исследования, посвященные истории торговых связей Российской империи с отдельными государствами и народами Востока в эпоху позднего феодализма[32]. Среди них – работы, охватывающие региональные аспекты внешней торговли и деятельности отечественных купцов[33], посвященные исследованию сбыта восточных товаров на ярмарках России[34], этноконфессиональным особенностям развития внешней торговли на восточном направлении[35] и т. д. Значительно шире стала проблематика исследований, расширился корпус источников (в том числе за счет доступа к зарубежным архивным фондам), обозначились основные дискуссионные темы. Вместе с тем состояние историографии внешней торговли Российской империи можно оценить неоднозначно. Уровень научной разработки отдельных аспектов данного вопроса в теоретическо-проблемном плане характеризуется неравномерностью. Отдельные направления российско-восточной торговли исследованы достаточно полно и всесторонне (например, вопросы российско-китайской, российско-иранской торговли), другие (индийское, афганское, японское направления российской внешней торговли) до сих пор остаются мало разработанными. Наконец, комплексного исследования торгово-экономических отношений Российской империи с сопредельными странами Востока в период позднего феодализма не проведено до сих пор (в отличие от западноевропейского направления внешней торговли, в исследовании которого в последние годы достигнуты внушительные успехи[36]).

В зарубежной историографии вопросы российско-восточной торговли нашли отражение уже во второй половине XVIII в. Такие публикации можно распределить по нескольким группам: 1) описания путешествий европейцев по сопредельным с Россией странам Азии и российскому пограничью; 2) описания путешествий европейцев по российским городам – центрам торговли восточными товарами; 3) описания стран дальнего порубежья, в которых бывали российские купцы. Часто в этих работах, носивших описательный характер, лишь констатировались факты российско-восточной торговли, приводились примеры ассортимента импортных и экспортных товаров, отмечались торговые пути, по которым доставлялись товары. В них практически отсутствовали данные об объемах торговли, ценах, особенностях таможенной очистки товаров[37].

В первые десятилетия XIX в. интонация европейских публикаций о российско-восточной торговле меняется. Появляются работы, содержащие анализ торгово-экономических отношений России с государствами и народами Азии. Некоторые из них написаны достаточно профессионально, поскольку их авторы – секретные агенты, разведчики, от внимательного взгляда которых не ускользали даже мельчайшие детали[38]. Вместе с тем труды некоторых европейских авторов не лишены тенденциозности, необъективной оценки характера российско-восточной торговли. Одни в продвижении российских товаров на рынках Азии видели реальную угрозу экономическим интересам своей страны, другие, напротив, принижали объемы российской торговли, открыто признавали превосходство европейских товаров. Это был период усилившегося англо-российского соперничества на рынках Среднего Востока и Средней Азии. Расширение тематики зарубежных публикаций о российско-восточной торговле в первой половине XIX в. являлось свидетельством признания в Европе внешней торговли Российской империи в качестве заметного явления в мировой торговле.

Во второй половине XIX – начале ХХ в. многие зарубежные публикации несли на себе отголосок «торговых войн» на рынках Востока. Окончательный раздел мира между ведущими европейскими державами требовал от авторов обоснования экономических интересов своей страны и колониальной политики своего правительства. Поэтому неслучайно торговые интересы и внешнеторговая политика России на восточных рынках воспринимались и оценивались как
реальная угроза[39].

В 20–50-е гг. ХХ в. вышел ряд крупных работ, которые отчасти касались вопросов российско-восточной торговли периода позднего феодализма. Во многих из них повторялась идея о мнимой русской угрозе британским интересам в Индии, о стремлении России к безграничному продвижению в Азии. Некоторые авторы, не имея доступа к российским архивам, слишком однобоко оценивали торгово-экономические отношения России с сопредельными странами Востока, делая акцент на доминирование в Азии европейского капитала[40].

В послевоенные десятилетия с распадом колониальной системы на Востоке заметно возросло количество публикаций о внешнеторговой политике европейских держав в Азии. Это касалось как европейских ученых, так и представителей науки суверенных, освободившихся государств Востока. Так, индийские ученые более взвешенно подошли к оценке российско-восточных торговых связей,
отмечая, в частности, взаимовыгодный характер российско-индийской торговли[41]. В большинстве случаев прагматичными стали оценки европейских, американских, японских ученых[42].

В последние годы (начало XXI в.) зарубежной историографии свойственны расширение тематики исследований по вопросам торговых связей в Азии, применение различных комбинированных методов исследования (антропологических, исторических, археологических и т. д.), обращение к более узким темам[43]. Между тем многие зарубежные авторы рассматривают проблемы торгово-экономических отношений России с зарубежными странами Востока лишь в контексте более широких задач, хотя привлечение новых архивных документов по российско-восточной торговле, стремление к объективной переоценке прежних концепций, безусловно, свидетельствуют о стремлении к достижению плюралистического подхода к оценке событий и явлений прошлого[44].

Таким образом, в отечественной и зарубежной историографии накоплен значительный пласт исследований, посвященных разным аспектам торгово-экономических отношений Российской империи с сопредельными странами Востока в период позднего феодализма. За два с половиной века сложились
определенные традиции, концепции, обозначились дискуссионные проблемы. Вместе с тем полноценной картины истории российско-восточной торговли в рассматриваемый период так и не было создано. Скорее, сложилась пестрая
мозаика из отдельных элементов такого сложного явления, как история восточного направления российской внешней торговли, требующая систематизации и комплексного анализа.

Вторая глава «Изменение статуса и роли Астрахани во внешней торговле России во второй половине XVIII – первой половине XIX в.» посвящена
определению роли и места астраханского направления во внешней торговле Российской империи.

В первом параграфе «Астраханское направление в российско-восточной торговле во второй половине XVIII – первой половине XIX в.» представлена картина эволюции российско-восточной торговли по Волжско-Каспийскому пути, центром которой на протяжении всего рассматриваемого периода была Астрахань.

Астрахань, занимавшая исключительно выгодное положение связующего звена между Западом и Востоком, являлась крупнейшим торговым центром еще в XIII – XIV вв., когда она находилась в составе Золотой Орды. Активную деятельность здесь осуществляли торговцы из Индии, Ирана, ханств Средней Азии и других государств. После вхождения в состав России Астрахань сохранила свое значение в торговле России со странами Востока. По условиям Рештского трактата (1732 г.) она стала главным местом сосредоточения российско-иранской торговли. В это время ведущее значение в астраханской торговле играли иностранные купцы: на долю индийцев приходилось 41,5 % товарооборота, иранских и
закавказских – 42,1 %, русских – всего 16,4 %. Но к середине XVIII в. ситуация кардинально изменилась и на долю российских торговцев стало приходиться до 80 % товарооборота с Ираном и Закавказьем. На астраханском направлении восточной торговли России экспортными товарами были меха, сукно, писчая бумага, холсты, сахар, краски, мыло, зеркала, калмыцкие мерлушки и т. д. В Россию из стран Востока ввозились шелк-сырец, пряденый шелк, ковры, хлопчатобумажные и шелковые ткани, драгоценные камни и т. д.

Торговля осуществлялась как по морю, так и сушей, но до конца 40-х гг. XIX в. российские торговцы предпочитали сухопутный путь доставки товаров в Иран. Торговля осложнялась частыми нападениями как кочевников на сухопутные караваны, так и туркмен на российские суда. Захват торговцев, моряков, рыбаков в плен с последующей продажей их в рабство вызывали обеспокоенность российских властей. Для обеспечения безопасности мореплавания предлагались проекты учреждения каспийского крейсерства, строительства укрепленных приморских фортов на восточном берегу Каспия, решения вопросов по приему в российское подданство отдельных туркменских родов и др.

Рост купеческих капиталов в Астрахани создавал благоприятные условия для инвестирования их в собственное мануфактурное производство. Так, еще в 1742 г. астраханские купцы-армяне во главе с Ширвановым основали фабрику по производству шелковых и хлопчатобумажных изделий; в 1757 г. в Астрахани и Кизляре открылись фабрики по изготовлению красителей. Большое значение для астраханской торговли имели элтонские соляные промыслы и селитровые казенные заводы на реке Ахтубе, которые отдавались купцам в откуп. Но основной поток мануфактурных изделий в Астрахань в последней четверти XVIII в. шел из Поволжья. Основными поставщиками готовых изделий отечественной промышленности были Макарьевская ярмарка, Казань, другие волжские города.

С основанием Оренбурга торгово-экономическое значение Астрахани постепенно начинает уменьшаться. Для активизации торговли на данном направлении создавались «Компания для сбыта и обмена товаров с Ираном сухим путем через Кизляр и водяным – по Каспию» и купеческая компания по торговле с Хивой. Но в 1762 г. правительство ликвидировало монопольные права российских компаний на торговлю с государствами Востока. В 1764 г. в Астрахани был открыт Коммерческий банк, главная цель которого заключалась в предоставлении ссуд российским купцам, принимавшим участие в восточной торговле.

На рубеже 20 – 30-х гг. XIX в. расширение английской торговой экспансии на рынках Среднего Востока привело к подрыву позиций отечественного капитала в Иране. В связи с этим российские дипломаты в Иране, астраханские губернские власти и правительство империи рассматривали вопросы расширения морской торговли с Ираном, учреждения морских факторий в Гиляне, Мазендеране и Астрабаде, закреплении позиций России на юго-восточном и восточном берегах Каспия.

Таким образом, на протяжении исследуемого периода роль и значение
Астрахани как центра российско-восточной торговли изменялись. С основанием Оренбурга и началом торговли России с государствами Востока через казахские степи вектор российско-восточной торговли постепенно смещается на восток, но Астрахань сохраняет свое значение как центр российской торговли с Ираном, азиатской частью Турции, приморскими туркменами.

Второй параграф «Каспийское рыболовство и промыслы как альтернатива приложению купеческого капитала» посвящен истории одного из важнейших промыслов в Волго-Каспийском регионе и его роли в развитии торговых отношений Российской империи с народами и государствами Азии.

Рыбные промыслы и добыча тюленя в Каспийском море имели большое значение как для развития внутреннего рынка империи, так и для расширения внешнеторговых операций страны. В связи с этим Астрахань играла важную роль и как центр Волго-Каспийского рыболовства и торговых связей России с прикаспийскими туркменами.

С 1704 до 1745 г. рыбный промысел являлся казенной монополией, но затем правительство вернулось к системе откупов. Весь промысел осетровых на Нижней Волге находился в ведении Астраханской рыбной конторы, которой подчинялись конторы в Саратове и Гурьеве. Они осуществляли и контроль за посолом рыбы и икры. В 1760 г. промысел осетровых рыб и добыча икры на
северо-востоке Каспия были переданы яицкому казачьему войску с правом
реализации икры на всей территории империи.

Добыча тюленя и лов рыбы велись российскими предпринимателями вдоль всего восточного побережья Каспия. Но промысел не носил организованного характера и велся «на свой страх и риск». К концу первой четверти XIX в. шире стала практиковаться аренда рыболовных промыслов у иранских властей.
Некоторые российские рыбопромышленники закупали рыбу и у туркменских племен, в частности у йомудов. В это время российские предприниматели
настолько освоились на каспийском побережье Ирана, что включились в активное соперничество друг с другом. В экономическое противоборство рыбопромышленников оказались вовлечены даже астраханские губернские власти.

Если до конца XVIII в. продукция рыбных промыслов России на Каспии шла в основном на внутренний рынок, то в первой половине XIX в. их экономическое значение еще более возросло в связи с тем, что осетровые и лососевые породы рыб, черная и красная икра стали важной статьей российского экспорта в страны Европы и Турцию. Однако промысел красной рыбы на севере Каспия к этому времени сократился вдвое при одновременном двукратном росте лова частиковых пород рыбы; более чем в два раза уменьшился и промысел икры, что свидетельствовало об уменьшении биоресурсов моря, широком применении хищнических видов промысла. Правительство, рассматривая рыбные промыслы как исключительно важную отрасль экономики, принимало меры по рыбоохране, но в 1849 г. ограничения и охранные меры были сняты.

Таким образом, хозяйственное освоение бассейна Каспийского моря имело исключительно важное значение для экономики Российской империи. Добыча ценных пород осетровых рыб, икорный и тюлений промыслы не только обеспечивали потребности внутреннего рынка, но и способствовали увеличению экспорта рыбных деликатесов за границу. Вместе с тем расширение хозяйственной деятельности россиян на Каспии было сопряжено с укреплением позиций России на восточном берегу моря, усилением влияния среди туркменских родов, защитой экономических интересов в Северном Иране. Включение Каспийского моря в сферу своих экономических интересов позволило российскому правительству сорвать планы англичан по дальнейшему продвижению к границам Российской империи и утверждению британского влияния на восточных и южных берегах Каспия

Третья глава исследования «Трансформация внешнеторговой политики на Оренбургском направлении» посвящена определению роли и места Оренбуржья в системе торгово-экономических отношений Российской империи с
сопредельными странами и народами Востока, а также значению дипломатических и секретных миссий российских эмиссаров в ханства Средней Азии в развитии торговых связей между народами.

В первом параграфе «Формирование нового центра российско-восточной торговли в Оренбуржье и проекты властей по расширению торговых связей с Востоком» предпринята попытка оценить значение российско-восточной торговли по оренбургскому направлению в освоении новых торговых путей и рынков сбыта российской продукции на Востоке.

В XVIII в. происходит смещение на восток путей российско-восточной и транзитной торговли. Начиная с 40-х гг. XVIII в. формируется новый центр российско-восточной торговли на Южном Урале – Оренбург. Чтобы привлечь восточных торговцев к оренбургской торговле, власти приняли решение о введении здесь льготных пошлин: 3 % против 5 % по Торговому уставу. Купцы
отдавали предпочтение Оренбургу и в связи с тем, что в Астрахани на протяжении всей второй половины XVIII века и в первое десятилетие XIX в. пошлины взимали по тарифу 1754 г. на серебро, в то время как по Оренбургской пограничной линии пошлины собирались на ассигнации в соответствии с тарифом 1777 г.

Торговля в Оренбуржье до первой четверти XIX в. носила в основном меновой характер и лишь со второй четверти – денежный. В оренбургских крепостях были открыты специальные меновые дворы. В 1750 г. правительство приравняло торговлю в Оренбурге к ярмарочной, что означало снятие запретов с розничной торговли. Местная торговля носила караванный характер. Караваны из Средней Азии, Ирана, Индии прибывали в Оренбургский край дважды в год – весной и осенью, как правило, к началу Оренбургской и Троицкой ярмарок. В связи с этим одной из острейших проблем были грабежи купеческих караванов. Перед местными властями была поставлена задача создать конвой для сопровождения всех торговых экспедиций, следующих с Оренбургской линии в страны Среднего Востока. Однако на практике она не была реализована.

Основными статьями отечественного экспорта на оренбургском направлении являлись мануфактурные хлопчатобумажные, льняные, шелковые и шерстяные изделия, юфть и другие кожи, медь досчатая, латунь, железо, сталь. При этом часть российских металлов реэкспортировалась из ханств Средней Азии в другие страны Востока. Из Азии в Россию привозились золото и серебро в персидских и индийских монетах, песочное золото, драгоценные камни, хлопок-сырец и пряденый хлопок, индийские ситцы и полушелковые материи, бухарские мерлушки, меха диких животных (тигра, манула и т. д.), сухофрукты, скот, ловчие беркуты, орехи и т. д. С развитием отечественной обрабатывающей промышленности в начале XIX в. увеличивается импорт хлопка, шелка-сырца и красителей при возрастании экспорта готовой продукции – различных тканей и металлических изделий. В целом торговые операции России по оренбургскому направлению имели отрицательное сальдо, что объяснялось большой потребностью внутреннего рынка страны

В первой половине XIX в. Усиливается значение Оренбурга как транзитного центра сибирской и китайской торговли. Сюда поступали товары из Синьцзяна и Кяхты (чай, китайские шелковые изделия, серебро в лянах и т. д.), которые в основном поступали на внутренний рынок России, незначительная часть их
реэкспортировалась в Среднюю Азию.

Таким образом, с основанием Оренбурга в середине XVIII в. формируется новый центр торговли между Российской империей и сопредельными странами Востока. Торговля, носившая караванный характер, была изначально взаимовыгодной. Заинтересованная в расширении торговли с сопредельными странами Востока, Россия прилагала усилия к защите своих экономических интересов путем изменения таможенной политики и правил въезда в страну азиатских купцов, обеспечения безопасности купеческих караванов. В целом развитие восточной торговли по Оренбургской линии не только способствовало упрочению геополитического влияния Российской империи в странах Востока, казахских
жузах и туркменских родах, но и создавало предпосылки для расширения вектора внешней торговли по Сибирской линии, развития взаимовыгодных торговых связей с Китаем.

Второй параграф «Дипломатические и секретные миссии в Среднюю Азию и их влияние на развитие торгово-экономических отношений России с народами и странами Востока» посвящен изучению практической реализации проектов Оренбургской губернской администрации по улучшению торговли с ханствами Средней Азии и другими государствами Востока, а также проведению экономической разведки в регионе.

Несмотря на то что страны Востока представляли большой интерес для России в качестве торговых партнеров, развитие межгосударственных отношений между ними во многом было затруднено отсутствием надежных источников информации о них. В первую очередь это касалось ханств Средней Азии и
Афганистана, так как в Иране, Турции и Китае была несколько иная ситуация: нахождение в этих государствах постоянных миссий позволяло получать достоверную информацию от опытных российских дипломатов.

Постоянные грабежи купеческих караванов, незащищенность жизни и собственности купца, произвол ханских чиновников в отношении российских торговцев, таможенные преграды, изготовление в Бухаре фальшивых ассигнаций, обращение российских подданных в рабов, контрабандный вывоз золотой и
серебряной монеты из России, начало проникновения английских купцов на рынки Среднего Востока побуждали правительство и оренбургские губернские власти добиваться взаимопонимания с правителями среднеазиатских ханств.