Хотя многоженство дозволяется обычаем, но немногие черкесы имеют более одной жены. Причина этому есть дороговизна содержания лишней жены, а главное ревность жен и ненависть их между собою. В случае, если у черкеса нисколько жен, то каждая жена имеет особую саклю (в одной сакле не уживутся) и особую прислугу. Но и это не всегда помогает. Жены, не смотря на отдаленные жилища, не в состоянии поладить между собою, и старшая жена при малейшем предпочтении, оказанном второй жене, например, при неравномерной покупке нарядов, делает много нeпpиятностей и беспорядка в доме. Считая себя обиженной, первая жена призывает на помощь своих родных. Начинается разбирательство, и иногда дело доходит до того, что муж или разведется с первою женою или должен отослать вторую жену домой. Черкешенки не в таком глубоком рабстве, как на востоке. Обиженная мужем женщина терпит долго из самолюбия и скрывает свое положение; но в крайнем случае, она тотчас обращается к родным, которые потребуют удовлетворения от мужа.
Все сословия женятся на равных себе. Княжеские дети, происшедшие от неравного брака, называются тумаками или джанками и считаются не более как дворянами 2-го разряда. С крестьянскими девушками княгини обходятся ласково обучают их работать. Когда крестьянка выходит замуж за крестьянина другого владельца, то князь получает от этого владельца калым наличными деньгами 600 рублей серебром, из которых часть дает отцу девушки. Разводы допускаются; муж, если считает свою жену преступною, отсылает ее в дом ее отца, потребовав возврата [130] данного за нее калыма. Отсылка жены есть кровавая обида и подвергает мужа большим неприятностям, а иногда и кровомщению со стороны братьев и семейства жены. Черкесские женщины, как и везде, имеют большое влияние на мужей, поджигая их честолюбие и вражду.
Если мужем овладела лень, то жена обязана возбудить деятельность мужа и выгонять из дому, чтобы он не засиживался, а привозил домой добычу.
Наследство после смерти отца сыновья делят между собою поровну. Старший сын имеет преимущество сверх своей части выбрать себе из каждого рода вещей по одной лучшей, например одну лошадь, одного быка, одну шашку и прочая. Младший сын сверх своей части получает одну какую нибудь вещь, например лошадь или шашку. Средний сын получает только свою часть. Дочери, по адату, ничего не получают в наследство; по шариатy же дочь получает 1/6 часть тереке, т. е. такого имущества, которое досталось отцу ее по наследству от умерших родственников.
Право поземельной собственности. По понятиям черкес земля принадлежит не лицу, но целому обществу. Вода и лес принадлежит всем без исключения. В случае, если соседнее общество займет под посев или пастьбу участок, ему непринадлежащий, то возникают споры между обществами. Рубка же лесу на топливо и постройки в чужом обществе не воспрещаются. Каждое семейство берет себе земли сколько ему нужно для запашки. О продаже земли, передаче ее в наследство, уступке за калым не было никогда речи, и мы первые познакомили черкес с мыслью, что землю можно превратить в деньги. Постройка аулов самая простая. Дома (уна) у князей, также как и у простолюдинов турлучные, чисто обмазанные глиной, крыши камышевые, внутри сакли очаг с полукруглой обширной трубой. Впереди дома князя или зажиточного дворянина построена [131] кунацкая сакля (хачеш) для приема гостей, опрятно содержанная. На очаге постоянно горит огонь; кругом стены вешалки для оружия гостей. В углу сакли свалены ковры и подушки, которые раскладываются по мере надобности. Позади кунацкой сакли расположены сакли князя, его жены и его прислуги, навесы для лошадей и баз для скота. Все это обнесено забором. Поблизости княжеского жилья расположен аул князя (пшеуна-хабль), там живут его крестьяне и вольноотпущенники. Их специальное занятие есть земледелие и пастьба скота. Половина их труда принадлежит князю. Несколько подальше расположены сакли пше-уна-огг, вольных жителей и дворян, составляющих, так называемый, дом князя. В случае поездок князя, пше-уна-огг составляет свиту князя, ходит с ним на войну. В случае приезда к князю гостей, почетные гости располагаются в кунацкой сакле князя, а свита гостей располагается на квартирах в саклях пше-уна-огга, где и получает все, что нужно для продовольствия своего и своих лошадей.
Деревня (куодже) дворянина (тляко-тляжа) также составлена, как и деревня князя; кроме того в ауле дворянина живут дворяне (уорки) 2-го и 3-го разрядов, причисленные к фамилии тляко-тляжа. Это все люди вольного происхождения, отличные наездники, голы как соколы, а потому хищничество есть для них единственное средство пропитания. Тляхо-тляж такой же хозяин в своем собственном ауле, как князь в своем.
Князь с подвластных не берет никакой дани за землю также точно и тляко-тляж со своих подвластных ничего не берет. О подати черкесы понятия не имеют, а каждый владелец живет тем, что для него сделают его крестьяне. Обязанности подвластных к князю незначительны. В Большой Кабарде князь получает с подвластных ясак медом, дровами и барантою. Это есть право завоевателя, а за [132] Кубанью оно неизвестно. По обширности земель, прежде занимаемых черкесами, они никакой цены земле не приписывали, но теперь уже начинают чувствовать стеснение. Переселение аулов с места на место очень часты; аул, истощив кругом себя землю, переходит на другое место. Земли им для земледелия нужно немного. Садоводством и огородами черкесы не занимаются. По мере нашего утверждения в крае, те черкесские народы, которые не хотят нам покориться, отступают подальше в леса и трущобы за реку Белую. Аулы, переселяясь, выбирают себе крепкие места и стараются иметь вблизи себя лес, куда бы можно было убежать в случае нападения. Безопасность убежища предпочитается в таком случае приволью житья на равнине. Искуство укреплять аулы еще неизвестно черкесам.
Качества и пороки народа. Жизнь, проводимая в опасности, развивает присутствие духа, быстроту соображения, телесную красоту, гибкость и силу. Если когда нибудь этот народ воспримет христианскую нашу цивилизацию, то в науках и искуствах он может сделать огромные успехи.
Ныне все способности устремлены на хищничество и войну. Черкес также легко охлаждается, как легко увлекается влиянием настоящего мгновения. В обращении с соотечественниками он вежлив и приличен, почтителен к старшим; откровенен, говорит смело и резко, что думает. Манера развязная и ловкая, простая и вместе с тем достойная. Князья и дворяне отличаются особенною вежливостью и исполнением, так называемого, дворянского обычая (уорк-хабзе). Ко всему иноплеменному черкес питает закоснелую вражду. Гордится своим черкесским происхождением, ногайцами пренебрегает и считает их ниже себя, но в уважение того, что ногайцы магометане ставят их выше армян и евреев. О военных подвигах своих черкес никогда не говорит, это считается в высшей степени [133] неприличным; хвастовство не в моде. В обращении с нами, русскими, немирный черкес как будто каменеет, холоден и натянут; видно желание обмануть и oпасениe не быть обманутым нами. О жизни и обычаях своих говорит с нами неохотно. Легкомыслен на обещания, но о скором исполнении обещанного черкес мало думает. Страх на него действует сильно и мгновенно, но он скоро оправляется и продолжает прежнее, как бы дорого за это не поплатился. С чрезвычайною гибкостью переходит от пирушки к деятельности, от молитвы к воровству, от благочестия к злодеянию. Религия есть единственная его твердая опора; но когда он не боится наблюдения соотечественников, то легко уклоняется от исполнения религиозных правил. Также точно и в бою. Когда черкес в составе большой партии и принужден сражаться в присутствии своих сородичей, то из самолюбия готов совершить подвиги самоотвержения; он знает, что его подвиг видят все, и что он будет вознагражден общею молвою. Но на одиночных хищничествах, где нет свидетелей его поведения, он не всегда хлопочет о блеске подвига а старается поскорее убить, обобрать, украсть что попало и убраться, избегая погони. К деньгам жаден; за деньги готов на убийство, на измену; но, получив деньги, он готов раздать их кому попадется с щедростью и легкомыслием. Примеры скупости редки. Да и нельзя ему быть скупым и привязываться к чему нибудь, когда по первому слову, по первому намеку черкес должен немедленно подарить вещь нуждающемуся. Стоит только похвалить чекмень, лошадь или другую вещь, черкес тотчас вам ее дарит. Не менее того, когда пойдет дело на самолюбие, то черкес готов 20 лет тягаться за какого нибудь украденного у него теленка. Тогда спорам и разбирательствам нет конца. В одном и том же человеке вы найдете странным образом соединенными и любовь к приобретению, дошедшую [134] до сутяжничества и щедрость, доведенную до неуважения, или лучше сказать до отрицания права на свою собственность. Характер энергический и многосторонний, в котором, не смотря на видимое легкомыслие, кроется твердая настойчивость и верa. Присмирев при виде явной опасности, черкес, по миновании ее, опять враждебен нам. Наущаемый своим духовенством, во имя веры он почитает войну с неверными делом священным и душеспасительным и не перестает враждовать, пока подвинувшееся укрепление или станица наша не убедит его в возможности скорого и неизбежного наказания. Как только линия наша подвинется вперед и черкес убедится в невозможности продолжать войну, то он уходит дальше в горы или превращается в мирного. Но на мирную жизнь черкес решается не прежде, пока необходимость ясно его не убедить, что борьба бесполезна.
В аулах, во время очистки кукурузы, на свадьбах любят танцовать. Есть два рода танцев: угг, где вся молодежь попарно образует круг и ходит с большой или меньшей быстротою; музыканты в середине круга. Кафеныр род лезгинки, танцуется соло девушкой или мужчиной; присутствующие плещут в ладоши, молодежь в честь хорошеньких танцовщиц стреляет из пистолетов и винтовок. Чем больше выстрелов, тем больше чести. При всех увесилениях и танцах наблюдается большое приличие и скромность относительно девиц. Черкесы умеренны в пище, терпеливо переносят голод, в особенности во время воровства; но в гостях любят наедаться и напиваться аракою и балбузою (марвазия) без меры. Пища приготовляется весьма опрятно и очень недурно. Богатые классы живут довольно опрятно, но бедные не отличаются этою добродетелью; ходить оборванным не составляет малейшего стыда как для богатых, так и для бедных. Пренебрежение к щегольству обозначает даже настоящего наездника. [135]
Гостеприимство есть одна из важнейших добродетелей черкеса. Гость приезжает со свитою к какому нибудь князю или тляко-тляжу и живет у него неделю или две, или сколько ему заблагорассудится; выезжая, приговорится к подарку и получает его. Хозяин обязан отъезжающего гостя проводить до границы своих земель. Тягости гостеприимства уравновешиваются взаимностью, потому что двери всякого открыты для всех. Беднейшие сословия также гостеприимны, как и высшие, и бедный человек, даже крестьянин, угостит чем может и накормит лошадей, а чего не имеет сам, то займет у других. У черкес негостеприимство считается большим пороком, и есть пословица — "ты ешь один (не делясь), как ногайский князь". Бесленеевскиe крестьяне слывут у черкес скупцами и негостеприимными, а у прикубанских ногайцев нет даже кунацких, исключая князей.
Князь или тляхо-тляж, которого богатство известно, несет большие обязанности. Кроме исполнения обязанностей гостеприимства, он должен быть щедр и делиться своим добром. К нему, например, приежает так называемый гость с просьбой (хаче-уако) и, пожив у него сколько ему заблагорассудилось, просит князя подарить ему десять лошадей, да двадцать быков, да сотню другую овец, или крестьянина, и князь обязан удовлетворить просителя. Эта обязанность дарить гостей напоминает обычай древних эллинов. Улисс, во время своего путешествия, везде брал подарки и воротился домой в Итаку, собрав подарками значительное сокровище.
Изящные искуства. Черкесы любят поэзию и песни, импровизированные их поэтами, поются с аккомпаниментом пшина (скрипки). Уменье сочинить песню глубоко уважается. Знаменитейшие наездники не пренебрегают рифмой и пшином.
Магомет-Аш, один из первых богатырей [136] зa Кубанью, был отличным импровизатором. Поэзию народную трудно уловить, потому что новые песни сменяют старые, каждый подвиг, каждый новый бой рождает новую песню. Герои подвига восхваляются по заслугам и быть упомянутым в песне считается лучшею наградою. Насмешка в песне преследует трусов. Черкесские импровизаторы, по просьбе родных, сочиняют стихи в похвалу известным наездникам, убитым в боях. Непрерывная ипровизация длится иногда несколько часов, но никто не записывает этих импровизаций, и она забывается. Как только сочинится в горах песня, тотчас ее выучивают наизусть, и она быстро обежит весь закубанский край. Лучшие песни, которые удалось мне слышать, это песня про генерала Вельяминова (Pечь идет здесь об известном сподвижнике и друге Ермолова, Алексее Александровиче Вельяминове, пользовавшемся большого известностью среди горцев. Имя его, как грозного военноначальника, поминается нередко в горских песнях. Кизил-генерал значить по татарски красный генерал — намек на рыжеватый цвет волос Вельяминова. Черкесское прозвание его плижер-генерал имеет то же значение. Черкесы его боялись в уважали, считая его первым воином после Ермолова. Е. В.
Одна из таких песен в подстрочном переводе приведена в "Воспоминании Кавказского офицера 1835 — 38 года", ч. II, стр. 110. Песня следующего содержания:
"Дети, не играйте шашкою, не обнажайте блестящей полосы, не навлекайте беды на головы ваших отцов и матерей: генерал-плижер близок!
"Близко, или далеко, генерал-плижер знает все, видит все: глаз у него орлиный, полет у него соколиный.
"Было счастливое время: pусские сидели в крепостях за толстыми стенами, а в широком поле гуляли черкесы; что было в поле принадлежало им. Тяжко было русским, весело черкесам.
"Откуда ни взялся генерал-плижер, и высыпали pyсскиe из крепостей; уши лошади вместо присошек, седельная лука вместо стены; захватили они поле, да и в горах не стало черкесам житья.
"Дети, не играйте шашкою, не обнажайте блестящей полосы, не навлекайте беды на головы ваших отцов и матерей: генерал-плижер близок!
"Он все видит, все знает. Увидит шашку наголо и будет беда. Как ворон на кровь, так и он летит на блеск железа. Генерал-плижер налетит как сокол, заклюет как орел, как ворон напьется нашей крови". Ред.) (кизил-генерал), про дело Круковского (Феликс Антонович Круковской, командир Хоперского линейного казачьего полка, 2-го мая 1843 г. с двумя сотнями хоперцев отразил нападение 4000 черкесов на Бекешевскую станицу. За это блистательное дело получил он Георгиевский крест и чин полковника. В звании атамана линейного казачьего войска убит 18-го января 1852 г. в деле с чеченцами на р. Гойте. Отличался мужеством и благородным характером. Е. В.)
у Бекешевской 1843 года и про дело генерала Засса [137] на Фарсе 1841 года (В. Потто. "Яков Петрович Бакланов". Биографический очерк, стр. 17. О Зассе сложено было горцами множество песен. Одна из них, переведенная на русский язык, следующая:
Не тигр с гиеною сдружился, О, Аллах! услышь правоверных Как вихрь впезапно налетая, О, Аллах! услышь правоверных | Стрелой их кони мчатся в cечy, О, Аллах! услышь правоверных молитвы, молитвы, Мы на присошки лишь припали, О, Аллах! услышь правоверных молитвы, молитвы, Ред.) |
Старинные песни про гигантов (нарт) и про прежних рыцарей глубоко уважаются; но они очень редки. Кроме того, есть две большие песни героические, одна воспевает сражение на ур. Каз-Бурун (Песня о каз-бурунской битве приведена в его "Истории Адыхейского народа" (Тифлис). Каз-Буруном называется возвышенность правого берега р. Баксана при выходе этой реки из ущелья на плоскость. Oнa известна также и под названием Кыз-Буруна (т. е. девичий мыс) и на наших старых картах именуется Девичьим рынком. Легенда о происхождении названия Кыз-Бурун рассказана в Отечественных Записках 1827 г., том 32, стр. 285 и 451. Е. В.), а другая взятие Дербента черкесами и татарами. Первая поется за Кубанью, вторая у шапсугов. Стоило бы собрать и записать эти песни, oни очень древни, редко кто знает их целиком, но многиe поют их по частям.
Каз-Бурун составлена размером на подобие гекзаметров и она поется с аккомпаниментом пшина, как пели Илиаду древние рапсоды. Содержание Каз-Буруна следующее. Князья Большой Кабарды, потомки Кабарда, старшего сына Инала, хотят посадить для княжения над бесленеевцами [138] одного из своих, князей; но у бесленеевцев остался наследником малолетний князь, потомок Беслана, младшего сына Инала, и потому бесленеевцы сопротивляются. Князья Большой Кабарды вооружаются. Бесленеевцы, как слабейшие, приглашают в помощь все закубанские черкесские племена и крымского хана. Собираются все закубанские воители. Здесь поэт делает описание всех народов и князей, участвующих в союзе, вычисляет дворянские роды. Скопище поднялось и двинулось в Большую Бабарду. Кабардинцы также собрались, заняли позицию на р. Баксане и укрепили ее опрокинутыми арбами. Завязывается бой, темиргоевцы и бжедухи оказывают чудеса храбрости, растаскивают арбы, врываются в укрепление. Победа остается за закубанскими черкесами, и кабардинцы отказываются от своих притязаний. Этим кончается поэма.
Песня, которую поют шапсуги, описывает взятие Дербента (Демир-капу). Черкесы по вызову крымского хана пошли с ополчением на Дербент. Здесь было все лучшее черкесское дворянство, и князья Болотоковы отличились такою храбростью в этом походе, что крымский хан дал этой фамилии права Черного-хана (кара-хане или кара-султан), т. е. все права настоящего хана над народом везде, где не управляет лично сам Белый-хан, т. е. повелитель Крыма. Черкесы говорят, что эта песня есть как бы родословная книга их дворянства. Те фамилии, которые не поименованы в этой песне, не могут считаться коренными дворянскими фамилиями. В прежнее время певцы (гегуагуа) высоко были чтимы князьями и дворянством, они ходили в бой и были впереди войск. Князья гордились иметь при себе певцов; теперь времена переменились, религиозное магометанское напряжение заставило смолкнуть песни; муллы преследуют их, как нечто языческое. Пениe и музыка находятся в полудиком состоянии, но в мотивах видна мелодия, в роде григорианского церковного напева. Здесь, как [139] и везде музыка родилась из церковных песнопений. Христианствo исчезло, но мотивы его остались.
Грамотность на черкесском языке не существует, а знаниe арабского языка мало распространено в народе. Большая часть князей и старшин не знает грамоты, а потому муллы и эфендии, знающие арабский язык, суть единственные представители грамотности в народе и на народных вечах и разбирательствах имеют большой вес. Чувство изящного проявляется у черкес в их одежде, оружии, серебряных работах — любо посмотреть на черкеса, едущего верхом, как все это легко, ловко и вместе с тем прочно, какая драпировка его шерстяного чекменя, какая оправа оружия, какая легкость и удобство седда! А во время боя! Как ловко управляет он лошадью, какая грация в движениях, как ловко он умеет выхватить винтовку! А во время дождя или сырых туманов, как изящно опахнется своею буркою! Шишак и кольчуга, лук и колчан теперь на войне не употребляются, но хранятся как святыня, как остаток рыцарских времен, о которых черкесы вспоминают со вздохом. В настоящее время, при плате за кровь князей и высшего дворянства, все эти рыцарские доспехи и вооружения составляют необходимые статьи.
Военные силы. Нижние абадзехи, темиргоевцы, егерукаевцы, махошевцы, бесленеевцы, беглые кабардинцы и прикубанскиe абадзинцы, живя на равнинах, имеют большое число лошадей и суть лучшие наездники. Народы, живущие по ущельям, дерутся лучше пешком, чем верхом, как например, нагорные абадзехи. Если предположить сборище со всех немирных черкесских племен, то из всего закубанского края может собраться до 10-ти тыс. конных и столько же пеших. Черкесы не имеют opудий, и хотя у шапсугов есть фальконеты английского литья, но они их редко употребляют в поле. Закубанские черкесы, привыкнув к политической [140] раздельности, не подчинены одной власти, одному князю из своих и потому более способны к набегу небольшими силами, чем к правильной войне. Малые партии смелы, предприимчивы и потому всегда опасны для спокойствия края; но большие сборища, затеваемые черкесами, редко что нибудь сделали, потому что в них столько же было голов для совета, сколько рук для боя. Успехи, оказанные чеченцами и лезгинами в уменьи употреблять военные силы, еще не дошли до черкес. С 1842 года Шамиль постоянно посылает возмутителей с титулом наибов в закубанский край. Главных было три: Хаджи-Магомет, Солиман-Эфендий и шейх Магомет-Амин. Всем троим даны были одинаковые наставления, а именно: стараться сначала собрать воедино все черкееские и магометанские народы, а после уже действовать наступательно. Сообразно с этим и действовали наибы; они старались ослабить власть князей и дворянства, уничтожить раздельность племен и захватить власть в свои руки. По распоряжению наибов были собираемы скопища, движения имели определенную цель: или заставить колеблющийся народ приступить к союзу, или стараться силою поднять народ нам покорный и увлечь его за Лабу. С этого времени явились единоначалие. В случае войны черкесских народов между собою, что впрочем случалось редко, все дело кончается барантованием и мировою. Обиженный народ собирает партию, скрытно идет на обидчика и старается отбить его табун или баранту. Если нападающему удалось отбить баранту, то побежденный высылает депутатов для мировой. Когда условия приняты, плата за кровь определена, тогда победитель тотчас возвращает баранту и заключает мире. Так кончился набег ногайцев на баговцев в 1848 году: отбитая ногайцами баранта была разделена между участниками набега; но как скоро баговцы выслали депутатов и попросили мировой, то баранта тут же была выдана обратно и дело кончилось миром. [141]
Малые партии от 15-ти до 50-ти человек вторгаются через. Лабу на Кубань, имея целью поживиться чем нибудь. Главным путем вторжения служит волнистое пространство, ограниченное на Лабе укр. Ахметовским и Подольским постом, а на Кубани укр. Каменною башнею и ст. Беломечетскою. Партии, переправившись на правый берег Кубани, скрываются, высматривают удобный случай, и, совершив хищничество на Лабе или на Кубани, даже на средней Куме, уходят в баталпашинский участок, а оттуда или к вершинам р. Зеленчука, или к вершинам р. Кумы. Как скоро партия успеет переправиться обратно на левый берег Кубани, то она все равно что дома. Ловить эти партии очень трудно. Собираясь на хищничество, партия отлично подъярует (Подъяровить лошадь значит приготовить ее к скачке и трудному походу. Для этого дается лошади самое малое количество сена, зато дача ячменя или проса удваивается. Ежедневно лошадь проезжают шагом. От этой гигиены она становится тонка, жилиста и способна к перенесению трудов.) лошадей. Каждая большая или малая партия имеет своего начальника — дзепши (князь войска), который, ведя партию, отвечает, что она не попадется оплошно в руки неприятеля, в случае, если партия застигнута и окружена неприятелем, начальник должен скорее погибнуть, чем бежать, оставив партию. Так погиб Магомет-Аше в 1846 году, хотя мог уйти один.
Партии от 500 до 700 человек слишком значительные, чтобы скрытно пробраться на правый берег Кубани и слишком слабые, чтобы действовать открыто, обыкновенно стараются кинуться на лабинскую линию, на пространстве между Некрасовской, Владимирской и Урупской станицами. С устройством лабинской линии прорывы партий в усть-лабинский и прочноокопский участки совсем прекратились. Большое сборище, от 3-х до 4-х тыс., всегда собиралось два раза в год: весною и в октябре или ноябре месецах. Раньше 3-х недель скопище собраться не может, и нам [142] всегда есть время стянуть отряды и принять надлежащие меры. Недостаток продовольствия заставляет партии, скоро разойтись; но бывали случаи при Хаджи-Магомете, что скопище было в сборе до 6-ти недель. Большие сборища охотнее кидаются на Лабу, но главная цель их стремлений есть Ставрополье или баталпашинский участок. Некоторые народы, как например, тфишебсы делают набег раз в год целым народом, преимущественно на нижнюю Лабу и после того целый год сидят тихо.
Бегство во время боя не считается у черкес стыдом, лишь бы только партия при первой возможности оправилась и, заняв удобную позицию, опять начала драться. Зато считается постыдным, если партия застигнута врасплох, если отдала без боя добычу, если у нее отбили лошадей и если, вступив в дело, партия не вынесла из боя тел своих убитых. Сдаться военнопленным есть верх бесславия и потому никогда не случалось, чтобы вооруженный воин отдался в плен. Потеряв лошадь, он будет драться до последней возможности и с таким ожесточением, что заставит наковец убить себя.
Сословия черкесского народа. Организм черкесского общества есть чисто аристократический. Черкесы имеют своих князей (пши), равностепенное дворянство (уорк) и равностепенное сословие крестьян и невольников (пшитль). Абадзехи, шапсуги, натухайцы и некоторые малые абазинские народы не имеют князей, но дворяне и рабы существуют во всех народах. Выше сказано, что, по преданию черкес, кабардинцы и бесленеевцы считаются древнейшими черкесскими народами, поселившимися на северной покатости Кавказа.
Внутренний быт этих двух народов больше развит, нежели у других черкес (Рассмотрев подробно сословия этого общества, мы будем иметь достаточное понятие об устройстве остальных черкесских народов.); князья у кабардинцев и [143] бесленеевцев одной фамилии и по преданию происходят от Инала-Кеса (или Касая), родоначальника кабардинских князей. В Большой Кабарде считается одиннадцать сословий:
1) Князья (пши), потомки Инала-Касая. Их четыре фамилии: 1) Бекмурзины, 2) Кайтукины, 3) Мисостовы и 4) Атажукины.
2) Дворяне (уорк) первой степени в Большой Кабарде суть потомки Генартука, грузинского князя: 1) Анзоровы, 2) Куденетовы, 3) Коголковы и 4) Тамбиевы. Этот класс дворян называется тле-хотль или тляхо-тляж (от слова тляку — род, тляж — сила) и хотя подчиняются князьям, но считаются владельческими наравне с князьями.
3) Дворяне второй степени (беслен-уорк или тль-фокотль) причислены к княжеским или дворянским аулам. К этому классу принадлежат незаконнорожденные из князей (тума).
4) Дворяне третьей степени (уоркша отлехуса).
5) Уздени пшехао (пши — князь, хао — сын), которых можно назвать княжьи отроки, конвой князя. В других народах они называются шпе-уно-огг (пши — князь, уна — дом, огг — двор), дворовые княжеского дома.
6) Отпущенники из рабов (азаты).
7) Княжеский собственный крестьянин (беслень-пшитль, от слова пши — князь, тле — человек), княжеские люди.
8) Дворянский первого разряда крестьянин (огг или ук или просто пшитль).
9) Дворянский второго разряда крестьянин (тляхо-шао, от слов тлях-се-одинокий, шао-сын), дети одиноких пришельцев, которым князь или дворянин дал в жены крестьянку.
10) Дворовая прислуга, лагуни-пши (от слова лагуна-комната, пши-князь), княжеские комнатные люди.
11) Служанка в прислуге (алгава). [144]
Эти одинадцать сословий можно привести к пяти, a именно: 1) князья (пши), 2) дворяне тляко-тляжи, владетельные, 3) дворяне невладетельные, 4) азаты и 5) крестьяне.
Дворяне невладетельные могут владеть крестьянами и иметь свою деревню; но эта деревня и ее владелец причислены к владению одного из тляко-тляжей. В этом и состоит все различие владетельных дворян и невладетельных.
Рассмотрим теперь подробно все эти сословия:
1. Князь (пши), дословное значение слова пши соответствует русскому слову господин, владелец, государь, западному славянскому - пан. Так, например, когда говорится о князе, как о владельце деревни (куодж), то он называется куодже-пши; когда говорится об этом же князе, как начальнике, владльце народа (чилле), то он называется чилле-пши. Государя Императора черкесы называют Пши-Шху, Князь Великий. Название куодже-пши дается безразлично и князю и тляко-тляжу, когда говорится о них, как об владельцах деревни. Князь считается главою своего народа (чилле), начальником его вооруженных сил; народ обязан его уважать как высшего по происхождению, как старшего между владетельными дворянами. Лицо, покусившееся на жизнь князя, будет непременно истреблено с целым семейством. Князь в Большой Кабарде берет с подвластных ясак, т. е. дань хлебом, медом, дровами и барантою; у закубанских же черкес князь не берет никакой подати с народа, а живет войною и тем, что для него работают его собственные крестьяне.
Собственный конвой князя составляют его пше-уна-огг, пши-уорк и пшихао (княжеского дома двор, княжеские дворяне и княжеские отроки). Все люди вольного происхождения живут около княжеского аула, ловкие наездники и хищники. Черкесы очень уважают своих князей, если видят в них доблесть и справедливость готовы, за доброе слово готовы [145] все сделать для князя, терпеливо переносят обиды, если князь их обворовывает или обижает, но есть всему предел. Знаменитый Джембулат, князь темиргоевский, отличался крутою стаей (?) и многих вооружил против себя. Вследствие того часть народа, до 800 семейств темиргоевских, разновременно ушли от князя и переселились к абадзехам. Для любимого князя народ не жалеет пожертвований, принимает живое участие в его спорах и враждах, помогают ему оружием и запасами. С дворянами-владельцами (тляко-тляж) князь старается ладить, потому что они стоят вместе с князем во главе народа, могут сопротивляться князю и навредить ему. С слабыми и бедными князь не столько церемонится. Положим приехал к князю гость с просьбой и просит у князя подарить ему крестьянина. Князь разумеется не подарит ему из числа своих крестьян; но пошлет свой огг на розыски, ловят какого нибудь сироту, за которого тляко-тляж и родные не заступятся, которого не найти желают наследники, и князь пойманного сироту дарит гостю.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
