Этнический и религиозный факторы политической стабильности Российской Федерации (стр. 3 )

Сложность момента заключалась и в том, что оставались разногласия не только между разными этносами, но и внутри них, например, среди туркмен Закаспия. В Хивинском ханстве туркмены часто конфликтовали с узбеками и не признавали власть их хана. Казахи и киргизы были крайне разобщены. Политическая обстановка в Казахстане определялась патронально-клиентальными отношениями и была детерминирована борьбой за власть представителей трех жузов: Старшего (южный и юго-восточный Казахстан); Среднего (северный, центральный и восточный Казахстан) и Младшего (западный Казахстан).

Параграф «Генезис политики советского государства в сфере управления многонациональным и мультиконфессиональным обществом» охватывает довоенный период этноконфессиональной политики Советского государства.

В период с конца 1917 по начало 1918 гг. новое руководство страны приняло ряд законов, в том числе по национальному и религиозному вопросам. В начале ноября 1917 г. был создан Наркомат по делам национальностей РСФСР (Наркомнац) во главе с . Появление Российской Социалистической Советской Республики, учрежденной на основе добровольного союза народов России, как федерация советских республик, позволило выстроить достаточно стройную систему унитарного государства – единую крепкую вертикаль органов власти и управления; утверждались принципы разграничения полномочий и компетенций между федеральными органами власти и субъектами.

В первой Советской Конституции РСФСР (июль 1918 г.) федеративные начала государственного устройства закладывались в основу унитарного государства, однако они, будучи продекларированы в ряде статей и положений, не стали определяющими. Большевики провозгласили лозунг самоопределения наций вплоть до отделения; вместе с тем, отделение окраин рассматривалось как следствие сепаратистских устремлений национальной буржуазии и происков империализма.

30 апреля 1918 г. было объявлено о создании Туркестанской Автономной Советской Социалистической республики в составе РСФСР. В 1920 г. Бухарский эмират и Хивинское ханство преобразованы в Бухарскую и Хорезмскую народные советские республики. В начале 1918 г. создана Закавказская Демократическая Федеративная Республика, отказавшаяся признать новое правительство в Петрограде. Однако уже в мае Федерация распалась: Грузия, Армения и Азербайджан провозгласили себя независимыми государствами. Ввиду различных внешних и внутренних причин с лета 1920 г. и до марта 1921 г. все три закавказских страны стали советскими социалистическими республиками.

Для работы среди местного населения ЦК РКП (б) создал различные органы, в частности, Центральное бюро мусульманских организаций РКП (б) (ноябрь 1918 г.), Туркестанское бюро ЦК (апрель 1920 г.), Закавказское бюро ЦК. Создание автономных республик на Северном Кавказе проходило с начала 20-х до середины 30-х гг.

В процессе государственного строительства власти сформулировали в конституционных актах основные принципы свободы совести. Первая советская Конституция (1918 г.) закрепила принцип отделения церкви от государства и школы от церкви. В 1936 г. в ней впервые появилось общее положение об определении свободы совести.

Советская власть нанесла ощутимый удар по всем конфессиям, распространенным на территории бывшей Российской империи. Но это случилось не сразу и не везде. В частности, в Средней Азии к исламским деятелям большевики относились вначале достаточно терпимо. Затем, когда активность мусульманских деятелей стала негативно воздействовать на идеологическую управляемость населения, в официальных документах (1926 г.) появляется тезис об «антисоветском характере» ислама. В 1929 г. упразднились местные мусульманские административные структуры.

В конце декабря 1922 г. РСФСР, Украина, Белоруссия и Закавказская Федерация образовали новое государство: Союз Советских Социалистических республик, с разграничением компетенции между правительственными органами Союза и органами республик. Крупная реорганизация административной системы произошла в Туркестане. Здесь, в результате нескольких слияний и поглощений, возникли Узбекская, Туркменская, Таджикская автономные республики, позже, уже в конце 1936 г., появилась Казахская ССР.

В Средней Азии и на Кавказе сформировались традиционалистски-этатистские стереотипы управления и взаимодействия систем органов власти. Их исполнительная ветвь фактически включила в свой состав представительские, демократические и другие институты самоуправления. Начавшаяся реализовываться федеративная модель позволила национальным особенностям получить определенный приоритет (например, создание Совета национальностей как части парламента СССР). Однако на деле они представляли собой лишь воссоздание автократии с унифицированной структурой и иерархической пирамидой национально-государственных образований без реального отражения этнонациональных интересов, традиций народов. С годами подвижки к унитаризму усилились. Конституция 1924 г., а позже и Конституция 1936 г. укрепили эту тенденцию, размыли суверенитет республик, и в итоге стали основой для массовых репрессий в отношении южных народов.

Великая Отечественная война изменила отношения между властью и религией. В начале 1943 г. руководство СССР пришло к окончательному решению приступить к нормализации государственно-церковных отношений. Значительные преференции были сделаны в пользу ислама и буддизма. В г. Буйнакске (Дагестан) было учреждено Духовное управление мусульман Северного Кавказа (ДУМСК). Восстанавливалась деятельность мечетей. Буддийским ламам в Бурятии разрешили возобновить работу двух известных храмов: Агинского и Иволгинского. Соответствующие изменения внесены в законодательные акты.

После 1945 г. политика государства по отношению к религии несколько видоизменилась. 7 июля 1954 г. ЦК КПСС было принято постановление «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения». В соответствии с этим документом закрылись некоторые религиозные учреждения, предпринимались меры карательного характера. 28 ноября 1958 г. ЦК КПСС утвердил постановление «О мерах по прекращению паломничества к так называемым «святым местам», что больно ударило по традиционному исламу в Средней Азии и на Северном Кавказе.

С 60-х г. XX века давление на религию усилилось. Все конфессии, включая Русскую Православную Церковь, идентифицировались как идеологические противники государства. Новое руководство страны во главе с перешло к скрытой тактике вытеснения религиозных организаций из внутренней жизни государства. В декабре 1965 г. для работы с религиозными объединениями создается «Совет по делам религий при Совете Министров СССР» под началом . Тенденция религиозного прессинга сохранялась до конца 80-х гг. прошлого века.

В параграфе «Реформа системы политико-административного управления СССР в 60-х – 80-х гг. ХХ в.» основное внимание уделяется теме политико-административного управления, в т. ч. в связи с депортацией ряда южнороссийских народов.

Следует отметить, что еще до массовых переселений ссылке подвергались представители ряда народов и целые слои общества («кулаки», казаки, поляки, курды, китайцы, русские («харбинцы»), иранцы, украинцы, молдаване, прибалты, греки и др.). В ноябре 1943 г. были депортированы карачаевцы, в конце декабря того же года – калмыки, затем – чеченцы и ингуши, балкарцы, крымские татары и турки-месхетинцы. Официально было объявлено, что эти народы оказывали массовое пособничество врагу. Высылке подвергались гражданские лица и военнослужащие. Одновременно с перемещением целых народов происходила ликвидация национальных государственных образований, шла перекройка существовавших границ внутри страны.

Депортированные народы Кавказа расселялись на территориях Казахстана и Средней Азии. Потеряв прежние структуры социального порядка, аксиологические ориентиры и неся невосполнимые демографические, культурные, экономические потери, спецпереселенцы всецело полагались на священнослужителей.

С середины 50-х годов прошлого века отношение к депортированным народам стало позитивно меняться. Так 24 ноября 1956 г. ЦК КПСС принял Постановление «О восстановлении национальной автономии калмыцкого, карачаевского, балкарского, чеченского и ингушского народов», были приняты другие подобные постановления. Но реабилитацию получили не все народы, осталась проблема, крымских татар, несмотря на то, что в настоящее время они находятся на территории суверенной Украины.

Новый реабилитационный этап в политике государства наступил в конце 80-х гг. XX в. 14 ноября 1989 г. была принята Декларация Верховного Совета СССР «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав». Особое значение имел Указ Президента СССР «О восстановлении прав всех жертв политических репрессий 20 – 50-х годов» от 01.01.01 г. Расширение рамок реабилитации произошло только после принятия в апреле 1991 г. Закона «О реабилитации репрессированных народов». С тех пор разработано и принято более 60 соответствующих нормативных актов по реабилитации, включая указы Президента, и распоряжения Правительства Российской Федерации.

Несмотря на сложности в национальной и идеологической политике государства, в ЦК КПСС считали, что к середине 60-х г. ХХ в. в СССР было построено развитое социалистическое общество как закономерная ступень первой фазы коммунистической формации. В начале 70-х гг. определилась новая тенденция в идеологии государства: пропагандируется идеологема о сформировавшейся новой исторической интернациональной общности людей – советском народе.

В новой Конституции СССР 1977 г. впервые вопросам административно-территориального устройства вместо одной главы посвящен целый раздел из четырех глав. Гражданам СССР гарантировалась свобода совести и право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, отправлять религиозные культы или вести атеистическую пропаганду. Вражда и ненависть в связи с религиозными верованиями запрещалась. Церковь отделялась от государства и школа от церкви.

Таким образом, в настоящей главе автор при изучении генезиса управленческих институтов в Средней Азии и на Кавказе, особенностей общественно-политической ситуации в советское время в большей степени оперировал историко-политологическим материалом. Исследование этнической и религиозной политики государства показывает их многогранный и неоднозначный характер: в царское время приоритет отдавался местному, локальному и этнорелигиозному фактору, в советское – интернациональному, атеистическому. Декларативно-идеологический абрис СССР не соответствовал реальным интересам и потребностям, сложившимся в обществе. А стагнация экономики в 70-х гг. привела к развитию ее «теневой» сферы, базировавшейся на отношениях, не фиксируемых ни статистикой, ни государством, ни обществом. Система теневой клановой власти воспроизводила сама себя на основе распределения кадровых ресурсов.

В третьей главе «Взаимодействие этнической и религиозной политики в обеспечении политической стабильности в Российской Федерации» с точки зрения подержания политической стабильности рассматривается один из самых критических моментов в современной истории России – перестройка, связанные с ней трудности, и военные действия на Северном Кавказе.

Параграф «Истоки кризиса советского государства и его этнополитические последствия» посвящен в основном перестроечному периоду в истории страны, когда отношения между субъектами государства вступили в полосу системного кризиса.

С конца 1986 г. в СССР стали нарастать национально-этнические противоречия. Ее первые признаки относятся к декабрьским событиям в Алма-Ате, связанным со сменой Д. Кунаева, руководителя огромной союзной республики – Казахстан. В феврале 1988 г. произошли кровавые столкновения в Нагорном Карабахе, а весной 1989 г. в Грузии и Узбекистане.

Проблемам национальной политики был посвящен Пленум ЦК КПСС (сентябрь, 1989 г.). Специалистам и ученым поставлена задача по разработке такой конструкции устройства единого государства, которая отвечала бы основным ленинским принципам и в то же время учитывала имеющиеся тенденции развития как советских, так и мировых этноконфенсиональных процессов (этнонациональные движения, религиозный ренессанс, сепаратизм). Возобладал подход, предполагавший сохранение национальной федерации на основе договоров и соглашений.

Изменение религиозных отношений в стране в конце 80-х – начале 90-х гг. прошлого века наиболее значимо отразилось на положении мусульманской уммы. За последние десять-пятнадцать лет в России сформировались несколько крупных объединений мусульман: Духовное управление мусульман Европейской части России (ДУМЕР), Центральное духовное управление мусульман России и европейских стран СНГ (ЦДУМ), Духовное управление мусульман азиатской части России (ДУМАР), Совет муфтиев России, Координационный совет мусульман Северного Кавказа. Мусульманские деятели России активно участвуют в общественно-политической жизни страны, в миротворческой деятельности, особенно связанной с урегулированием межнациональных конфликтов, тем не менее, их совместное сотрудничество идет с определенными трудностями.

В начале 90-х гг. ХХ в. в российском исламе наметились несколько внутренних течений: неотрадиционализм, фундаментализм и реформаторство. К неотрадиционалистам относятся служители так называемого «официального» ислама. Наиболее ярким их лидером на сегодняшний день является муфтий Талгат Таджутдин. Фундаментализм не получил широкого распространения среди мусульман нашей страны. Суть его в возрождении религии «первозданной чистоты», осуждение попыток модернизации религиозного культа и одновременно порицание официальных духовных управлений. Самым представительным, набирающим силу движением в исламе является реформаторство. Его в известной мере можно считать продолжателем традиции джадидизма. К наиболее известным деятелям данного направления следует отнести шейха Равиля Гайнутдина.

Социологические исследования показывают, что верующих, в процентном отношении, больше всего на Северном Кавказе, причем они не формально принадлежат определенной конфессии, а активно исполняют необходимые обряды и церемонии. Высокий показатель этнорелигиозности кавказского региона, дает возможность автору сконструировать единую логическую модель этноконфессиональных факторов. Это жесткая структура, состоящая из единиц, тесно связанных между собой, с высоким уровнем общей организации по «вертикали». С точки зрения горизонтального строения (связи между различными народами), проявляется их относительная автономность, порой замкнутость и даже противопоставление. В такой ситуации возрастает угроза роста националистических настроений.

Одной из политологических особенностей развития России в 90-х гг. стало возникновение исламских общественно-политических объединений, однако парламентские выборы 1999 и 2003 гг. подтвердили тенденцию снижения роли конфессиональных и этнических объединений в политической жизни страны. Опыт показывает, что в России недопустимо формирование партий и движений по этническому или религиозному признаку.

Таким образом, в данной главе автор исследовал этнические и религиозные причины кризиса и распада Советского Союза. Кризис, охвативший государство в 90-х гг., стал результатом, не только экономической стагнации, но и отказа от достояний и достижений более чем семидесятилетнего периода существования СССР, и содержал в себе исключительно противоречивые тенденции и события реальной истории. В этом смысле идеологический кризис, охватывающий российское общество, оказался затяжным и глубоким. Отказ от славы предков ведет к упрощенным до примитивности схемам идеологического порядка. Фрустрированное сознание с трудом поддается саморефлексии, а это означает, что путь преодоления кризисов, связанный с нормализацией разрешения конфликтов на макро - и микроуровнях, окажется сложным.

В параграфе «Конфликт политики и идентичности на Северном Кавказе: геополитический аспект» автор концентрирует внимание на недавних событиях в Чечне и прилегающих регионах.

Изучение этнической составляющей общественного сознания позволяет прогнозировать параметры роста национализации общественных отношений, как на Северном Кавказе, так и в других регионах России. Без этого даже самый тщательный анализ социальных процессов, несмотря на их многостороннюю классификацию, не даст объективной картины указанного типа отношений. Изучение национальных и религиозных проблем предполагает наличие определенной методологии, вытекающей из местных условий, менталитета и традиций населения, его политической субкультуры. Дипломатия государства в национальном регионе должна основываться на гносеологические предпосылки, связанные с особенностями этноконфессионального сознания населения.

При оценке воззрений отдельных людей и целых этносов необходим комплексный и системный анализ текущих процессов и причин, их обусловивших. Стабильность в северокавказском обществе зависит от устойчивости систем обеспечения социального порядка, включающих в себя самые разнообразные институты: от устоявшихся традиций и привычек до официальных учреждений охраны правопорядка.

Исследование этнорелигиозного аспекта северокавказских процессов последних пятнадцати лет, включая военные действия в Чечне и соседствующих с ним субъектов Федерации, подтверждает мнение авторитетных ученых А. Тойнби и Э. Фромма: в кризисных ситуациях роль религии неимоверно возрастает и получает новое дыхание, иные перспективы.

Для Северного Кавказа ломка прежней социально-экономической и идеологической системы в конце ХХ в. стала принципиальной, от ее направленности зависели политический строй, уровень экономического развития региона (республики). Кризис и нестабильность макросреды оказали соответствующее воздействие на микросреду - совокупность факторов, действующих в самых мобильных группах общества (молодежь, безработные).

Нормализация межэтнической и межрелигиозной обстановки на Северном Кавказе и устойчивое развитие региона должны осуществляться в двух направлениях – политико-правовом и социально-экономическом. Необходимо предусмотреть разнообразные формы воздействия (поощрение, убеждение, принуждение) государства на него, использование как экономических, так и политических рычагов. Если же не удалось предотвратить переход противостояния из латентной стадии в открытую, следует быть готовым и к незамедлительному силовому вмешательству.

Анализ этнических и конфессиональных факторов в 90-х гг. прошлого века позволил автору прийти к убеждению, что их актуализация приводит к обусловливанию поддержания политической нестабильности в регионе, позволяющей антагонистам максимально получать всевозможные преференции, выгоду, бесконтрольность своих действий и прочие негативные явления. В активизации этих процессов бывают заинтересованы не только экстремисты, но силы (иностранные спецслужбы, отдельные российские политики, олигархи), желающие в своих интересах поддержать напряжение в регионе.

Автор пришел к выводу, что в зависимости от структуры политико-культурного пространства этносов, функциональных особенностей этнонационального менталитета и религии как отдельного проявления культуры можно выделить две основные группы межнациональных конфликтов:

1. Конфликты, вызванные стремлением этноса сохранить жизненное пространство, что подразумевает также право на собственное политико-административное устройство;

2. Конфликты ментальных структур (связанные с особенностями национальной культуры этноса) выступающие полем борьбы за умы людей в информационном пространстве российского социума.

Предложенные этнополитическая и социокультурная типологии межнациональных конфликтов направлены на выявление новых тенденций в межнациональных отношениях российского этноса. Диссертант предлагает проводить конструктивное моделирование конфликтных ситуаций в многонациональном пространстве страны с учетом ряда факторов, включая:

- геополитическое положение России в мировом сообществе;

- цивилизационные сдвиги, вызванные переходом от техногенной к постиндустриальной стадии развития;

- изменение структуры постсоветского пространства в стране и в отдельных регионах.

Современное чеченское общество представляет собой традиционный кавказский социум, с его традициями чинопочитания, преклонения перед родом, стоящим во главе, перед теми, кто обладает какой-либо властью. Неудивительно, что прежние формы поклонения перед авторитетом А. Кадырова, были перенесены на его сына, ставшего главой республики в начале 2007 г. Подобные отношения характерны и для Ингушетии, Осетии, Карачаево-Черкесии.

На развитие Северо-Кавказских событий оказали влияние исторически обусловленные и современные факторы. Среди них можно выделить:

1.  включение в состав России Кавказа, известная степень притеснения религии и культурно-бытовых традиций;

2.  непоследовательная кадровая, управленческая политика на Северном Кавказе;

3.  произвольное размежевание территорий республик, игнорирование исторически сложившихся ареалов проживания народов;

4.  сталинская политика, при которой в результате депортации ряда кавказских народов в 40-х гг. был нанесен колоссальный урон в демографическом, этнокультурном, территориальном отношениях;

5.  проблемы, связанные с политической, социальной, экономической и территориальной реабилитацией;

6.  экстенсивность экономических форм развития.

Обостренная историческая память – наиболее характерное свойство этнополитического самосознания кавказских народов. Новая ситуация, связанная с появлением в Закавказье независимых государств, изменением политико-правового статуса одних этносов Северного Кавказа и борьбой за улучшение своего положения другими, грузино-югоосетинский кризис, приведший к объявлению независимости двух регионов одного из ближайших союзников США и НАТО на постсоветском пространстве, достаточно наглядно демонстрирует остроту межнациональных противоречий, придающих в свою очередь этнической и региональной идентичностям крайне противоречивый характер.

В третьем параграфе «Этноконфессиональный аспект укрепления политической стабильности в Южном Федеральном округе Российской Федерации» автор анализирует возможные пути достижения политической стабильности на Северном Кавказе (части ЮФО) в контексте актуализации позитивного содержания этнических и религиозных факторов.

Ввиду объективных причин (уникальная религиозная ситуация, специфика этнического состава населения, социально-экономический, политический и межэтнический кризисы) стало возможным проникновение в среду северокавказских мусульман радикальных религиозных учений, в частности ваххабизма, наиболее укрепившегося в восточной части Северного Кавказа.

Негативное отношение большинства российских муфтиев к ваххабизму поднимает очень существенный вопрос о традиции и новации в мусульманском мире. Ведь в прошлом ваххабизм и традиционализм не были едины и противостояли друг другу. Для более углубленного изучения проблемы распространения ваххабизма в российских регионах и отношения к нему в интеллектуальной среде российского суннизма автор обращает внимание на теоретическую проработку понятий «традиционного» и «инновационного» в исламе. Среди возможных путей решения вопроса изоляции радикалистских течений в российском исламе можно выделить следующие направления:

1. повышение уровня жизни, сокращение и ликвидация безработицы, иные позитивные социальные преобразования;

2. поддержка естественного противника ваххабизма - традиционного российского (кавказского) ислама. Следует повышать его авторитет так же, как и традиционного (российского) исламского образования.

Военные действия в Чечне не раскололи российский ислам, не противопоставили его православию и другим конфессиям. Современные реалии дают нам достаточно оснований утверждать: христианство и ислам не только не являются объективной основой возникших конфликтов, но, напротив, сыграли немаловажную роль в их урегулировании.

Всплеск национального сознания, перерастание социально-политической активности людей в националистическую форму, образование этнорелигиозных мировоззренческих течений и общественно-политических организаций имеют объективную внутреннюю логику развития, ведущую к усилению политического экстремизма и насилия. Снижение роли русского населения в экономическом, социальном и духовном развитии народов России, а порой и полное отрицание этой роли, возложение на русский народ вины за трагические стороны деятельности режима Сталина, питают националистическую идеологию, создавая ей идейно-политическую основу. Аморфность национальной политики государства привела к тому, что критерием определения внутренней угрозы безопасности стали этническая принадлежность и религиозные убеждения российских граждан. Значительное распространение получили такие недопустимые для многонациональной страны явления, как ксенофобия и мигрантофобия. Традиционной для России формой ксенофобии был бытовой антисемитизм, постепенно уступающий место антикавказским настроениям. Ученые прогнозируют дальнейший рост национализма и ксенофобии.

Возрастание национальной доминанты в общественной жизни позволяет говорить об этнизации общественного сознания. Этот процесс может иметь разные качественные характеристики, в зависимости от региона. В областях с преимущественным проживанием русского населения он выражен незначительно, а в национально-территориальных образованиях формируются автоэтнические стереотипы.

Таким образом, в настоящей главе диссертант приходит к заключению, что среди предпринимавшихся на Северном Кавказе стабилизационных мер этническим и религиозным аспектам не было уделено должного внимания. Для управления обществом, в котором кризис прежних идеалов совпадает с религиозно-этническим ренессансом и резко выраженной социальной стратификацией, необходимо исходить из современных реалий. Для решения проблемы политического и этнорелигиозного экстремизма, необходимо использовать комплексный подход, предусматривающий систему мер социального, юридического, административно-правового, экономического, военного, оперативного и пропагандистского характера.

Четвертая глава «Совершенствование законодательной политики в этнической и религиозной сферах» охватывает отдельные направления законодательной политики государства, связанные с религией и этносом, затрагивает вопрос политической стабильности в современном мире.

Параграф «Совершенствование федеративных отношений: этнический и религиозный аспекты» рассматривает этнические и религиозные факторы как важные составные части процесса построения федеративного государства в России.

Для построения гражданского общества и достижения стабильности в нем автор предлагает шестиуровневую систему развития демократии. Первый – индивидуальный, когда человек осознает свои потребности и возможности участия в достижения предполагаемых результатов. Второй – межличностный; индивид учитывает мнение другого индивида, который может быть по социальному статусу равным, выше или ниже его. В отдельных случаях другим авторитетным индивидом может выступать Бог. Третий – семейный, предполагающий создание доверительных отношений в нуклеарной семье. Четвертый уровень – уровень локального сообщества. Здесь в действие вступают местные традиции, нормы, ценности. Пятый уровень – наиболее показательный: национальный или государственный уровень. Здесь сохраняется приоритет за такими фундаментальными понятиями, как права человека, органы управления, выборность и подотчетность. Шестой уровень следует скорее просто обозначить, нежели признать за необходимую ступень. Это международный уровень. Как показывают события последних лет, демократия «по-западному» и демократия «по-восточному» - это две разные демократии. Появилось даже понятие «суверенной демократии».

В 90-х гг. ХХ в. и в начале XXI столетия в России были приняты правовые акты, направленные на соблюдение интересов народов Российской Федерации, обеспечение взаимодействия федеральных органов государственной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления в области осуществления реальной национальной политики.

Анализ событий на юге страны показывает, что любая кризисная ситуация, вычлененная из общерегионального контекста, неразрешима. Остановить негативные тенденции можно лишь общими усилиями всех заинтересованных в этом сторон. Регионализации деструктивных процессов необходимо противопоставить исключительно единую региональную политику. В ее центре должна лежать проблема интеграции экономических, национально-политических сфер и интересов. Следует создать специальные правовые институты и органы взаимного согласования интересов.

В течение 90-х гг. ХХ в. власти РФ предпринимали усилия (с федеративным уклоном) по реорганизации управленческой конструкции государства. Исторический опыт России показывает, что в нашей стране превалировал лишь один путь - создание гетерогенного федеративного государства с признанием социально-политического многообразия. В современных условиях появилась необходимость построения федерации с учетом интеграционных факторов. Сейчас особое внимание уделяется регионам, занимающим промежуточное статусное положение между великорусскими областями, краями и национальными республиками. Будучи некрупными по множеству показателей (территория, население, экономика), такие субъекты вполне можно объединить в более мощные образования. В настоящее время в целом успешно продвигается процесс укрупнения регионов, особенно на востоке страны. Подобное для юга России в настоящее время представляется нецелесообразным. Это особый регион, со своей особой историей. Республики Северного Кавказа находятся в тяжелом положении; две из них как субъекты образовались совсем недавно, и новые реформы только подорвут хрупкий межнациональный мир. Здесь уже возникли трудности с определением границ муниципалитетов.

Очевидно, этнонациональный принцип российского федерализма исчерпал себя и пришел в противоречие с реальной действительностью, в том числе и по причине условной демаркации межреспубликанских границ. России, предстоит пойти по пути других федераций, существующих столетия и основанных по территориальному принципу. Для этого необходимы следующие шаги:

1.  Уравнение в правах великорусских краев и областей с республиками;

2.  Повсеместное обеспечение конституционными правами всех, независимо от религиозных взглядов и национальности;

3.  Пропорциональное представительство в выборных органах власти граждан титульной и не титульной национальности.

По мнению автора, важно предпринять первоочередные меры, для стабилизации обстановки на юге России: