Фашизм (стр. 3 )

«Речь огромного значения[14]… Впереди наш поход на Запад. Впереди возможности, о которых мы мечтали давно» (Всеволод Вишневский, писатель, из дневниковой записи, май 1941 г.) Вс. Вишневский «…Сами перейдем в нападение». Из дневников 1939 – 1941 гг. «Москва» 1995, №5

«Иллюзии двигают миром? Да, бесспорно. Но на его погибель. Сейчас, куда ни посмотришь, видишь марширующие миллионы, готовые поджечь мир с четырех концов и уже начавших грандиозное разрушение во имя соблазнительной и лживой мечты. Они все в бреду великих иллюзий, во власти мании величия» (Георгий Федотов, историк, философ, 1938 г.) Судьба и грехи России. т. 2, Санкт-Петербург, 1992, с. 188

«Ведь когда-то наши командиры займут в мире положение британских офицеров. Так должно быть и так будет[15]. Мы будем учить весь мир… Мне приходилось сталкиваться с обывательским, социал-демократическим, пацифистским пониманием нашей политики мира… У нас слишком много мирных настроений. Нет особой любви к спорту, строю, к оружию. Между тем вся современная обстановка требует, чтобы наш народ и наши бойцы были людьми воинственными… Товарищи, мы по самому существу нашего строя и по своему историческому призванию должны уметь воевать и любить военное дело» (майор А. Самойлов, из выступления на совещании по военной идеологии, март 1941 г.) цит. по: М. Мельтюхов. Упущенный шанс Сталина. М. 2000

«…Если сейчас войны нет между СССР и Германией, Англией, то это потому, что СССР еще не готов к войне, а если будет готов, то объявит вам, дуракам, пойдем освобождать братьев Англии и Германии, и вы все, дураки, пойдете» (красноармеец 337-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона АрхВО Зюзин, из разговора, зафиксированного НКВД, 15 мая 1941 г.) цит. по: М. Мельтюхов Упущенный шанс Сталина. М 2000, с. 450

«Тогда еще не было в армии ни дедовщины, ни самоубийств. Но было другое. Не отпускали из армии даже после того, как отслужишь положенное. «Ты сколько служишь?» – «Три года. А ты?» – «Четыре года. А ты сколько?» – «Пять лет». И непонятно было, это что, на всю жизнь – казарма? Нас копили, пока война не начнется...

Нас копили, копили, пока война не начнется. Она началась совершенно неожиданно. В тот день нас повели строем смотреть кино в Доме Красной армии под Полоцком, где мы служили. А я тихонько остался за воротами, чтобы посмотреть на женщин. Посмотреть, как они стучат каблучками. Сколько я их тогда увидел! Как они все были прекрасны! Так на всю жизнь у меня и осталось. И вдруг вываливается из Дома Красной армии наше подразделение, все обнимаются, целуются, кричат. Я к ним: «Что случилось, что?» Они счастливые: «Ты что, не слышал? Там объявили – война!»

Боже мой, война, какое счастье! Наконец-то свобода! Две недели, мы кого-то побеждаем, захватываем. Потом армия не нужна, нас демобилизуют. А до этого еще дороги туда – на Запад. Мы идем этими дорогами. Потом возвращаемся домой. Это было такое счастье! Мы шли по городу Полоцку, пели песни и смотрели на женщин, которые стояли у дверей и плакали. Ну, думаю, дуры! Мы орем на политрука: «Да Буденный уже взял Варшаву, Ворошилов подходит к Берлину, а мы-то когда?» – «Ладно, успеете, успеете...»

(Из воспоминаний драматурга Александра Володина[16]) «Литературная газета» 1997, №11

Соотношение сил

на западной границе СССР 22 июня 1941 г.

	Красная Армия	противник	соотношение
Личный состав	3	4	1 : 1,3
Орудия и минометы	59 787	42 040	1,4 : 1
Танки и штурмовые орудия	14 715	4 127	3,6 : 1
Самолеты	10 743	4 846	2,2 : 1

Планы Гитлера

«…Надежда Англии – Россия и Америка. Если рухнут надежды на Россию, Америка также отпадет от Англии, так как разгром России будет иметь следствием невероятное усиление Японии в Восточной Азии» (А. Гитлер, июль 1940 г.) цит. по: Дашичев стратегии германского фашизма. Т. I. С. 80

«Разгром России будет для Германии большим облегчением. Тогда на Востоке необходимо будет оставить лишь 40 – 50 дивизий, численность сухопутной армии можно будет сократить и всю военную промышленность использовать для вооружения военно-воздушных и военно-морских сил. Затем необходимо будет создать надежное зенитное прикрытие и переместить важнейшие промышленные предприятия в безопасные районы. Тогда Германия будет неуязвима.

Гигантские пространства России таят в себе неисчислимые богатства. Германия должна экономически и политически овладеть этими пространствами, но не присоединять их к себе. Тем самым она будет располагать всеми возможностями для ведения в будущем борьбы против континентов, тогда никто больше не сможет ее разгромить. Когда эта операция будет проведена, Европа затаит дыхание»

(А. Гитлер, из письма Б. Муссолини 21 июня 1941 г.) Вторая мировая война: Два взгляда. М. 1995. с. 136

«Об этом [о нападении на Россию] можно было бы спорить в том случае, если бы такая война действительно могла привести к тому, что Россия была бы разгромлена. Но подобный результат даже и после самых блестящих побед лежит вне всякого вероятия. Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведет к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах собственно русских… Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединятся друг с другом, как частицы разрезанного кусочка ртути. Это неразрушимое государство русской нации, сильное своим климатом, своими пространствами и ограниченностью потребностей…» (О. фон Бисмарк, канцлер Германии, 1888 г.) цит по: История дипломатии. т. 2, М., 1945, с. 103

«Война с Россией – бессмысленная затея, которая, на мой взгляд, не может иметь счастливого конца» (К. фон Рундштедт, генерал-фельдмаршал, май 1941 г.)

«…Все планирование «Восточного похода» было настолько авантюристичным, что невольно возникают сомнения, руководствовалось ли вообще германское военно-политическое руководство здравым смыслом. Во-первых, с самого начала было ясно, что разгром СССР в рамках краткосрочной молниеносной кампании неосуществим хотя бы в силу географических причин. Во-вторых, затяжная война на Востоке поставила бы Германию в ситуацию войны на два фронта, что означало бы ее неизбежное поражение. В-третьих,.. у Германии просто не было сил для разгрома Красной Армии. Если же еще учесть, в-четвертых, то, что советский военно-промышленный комплекс был гораздо более приспособлен для снабжения армии в ходе затяжной войны необходимой техникой, то весь «Восточный поход» нельзя расценить иначе как самоубийственную авантюру германского руководства» (Михаил Мельтюхов, историк) М. Мельтюхов Упущенный шанс Сталина. М 2000, с. 488–489

«Зашедший в тупик и полный страха Гитлер решился… повернуть на восток и напасть на Советский Союз» (Лиддел Гарт, английский военный теоретик) Л. Гарт. Стратегия непрямых действий. М., 1957, с. 336

Вторжение

«С осени 1939 года страна Сталина стала в Европе предметом почти всеобщей ненависти. Ее ненавидели и старые враги, и старые друзья: первые укрепились в своих чувствах, вторые были обмануты в своих лучших надеждах… И вот вторжение 22 июня 1941 года мгновенно превращает палача в жертву. Советский Союз оказывается в демократическом лагере, бок о бок с Англией, а вскоре и с Соединенными Штатами. В течение нескольких месяцев масштабы немецкого вторжения, свирепость и зверства нацистов, ожесточенность русского сопротивления превратили Советский Союз в страну-мученика и в надежду на освобождение Европы» (Франсуа Фюре, французский историк) Ф. Фюре. Прошлое одной иллюзии. М., 1998, с. 379

«Наступление германских войск застало противника врасплох. Военные порядки противника в тактическом отношении не были приспособлены к обороне… Гитлер на совещании вермахта заявил: «Нам недостаточно просто разбить русскую армию и захватить Ленинград, Москву, Кавказ. Мы должны стереть с лица земли эту страну и уничтожить ее народ» (из дневника ген. Ф. Гальдера, начальника Генштаба сухопутных войск вермахта, 1941г.) цит. по: Советский Союз в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг. Тыл. Оккупация. Сопротивление. М., 1993, с. 3

«Новый советский патриотизм есть факт, который бессмысленно отрицать. Это есть единственный шанс на бытие России. Если он будет бит, если народ откажется защищать Россию Сталина, как он отказался защищать Россию Николая II, и Россию демократической республики, то для этого народа, вероятно, нет возможности исторического существования. Придется признать, что Россия исчерпала себя за долгий тысячелетний век и, подобно стольким древним государствам и нациям, ляжет под пар на долгий отдых или под вспашку чужих национальных культур.

Еще очень трудно оценить отсюда [из эмиграции] силу и живучесть нового русского патриотизма. Он очень крепок у молодой русской интеллигенции, у новой знати, управляющей Россией. Но так ли силен он в массах рабочих и крестьян, на спинах которых строится сталинский трон? Это для нас неясно. Сталин сам, в годы колхозного закрепощения, безумно подорвал крестьянский патриотизм, в котором он теперь столь нуждается. Но и сейчас, в горячке индустриального строительства, он губит патриотизм рабочих, на котором создавалась Советская республика. Мы с тревогой и болью следим отсюда за перебоями русского надорванного сердца. Выдержит ли?..

Вот почему… так бессмысленна сейчас политическая арифметика, сложение плюсов и минусов возможных результатов. Там, где одна из возможностей есть смерть России, расчеты смолкают.

Кто не с Россией в эти роковые дни, тот совершает – может быть, сам того не сознавая – последнее и безвозвратное отречение от нее»

(Георгий Федотов, историк, философ, 1936 г.) Судьба и грехи России. т. 2, Санкт-Петербург, 1992, с. 124–125

Из германской статистики 1941 года

Минский «котел».

Захвачено 330 тыс. пленных с 3 тыс. танков, 2 тыс. орудий.

Смоленский «котел».

Захвачено 310 тыс. пленных с 3 тыс. танков, 3 тыс. орудий.

Киевский «котел».

Захвачено 665 тыс. пленных.

Брянский «котел».

Захвачено 660 тыс. пленных с 1,2 тыс. танков, 5,4 тыс. орудий.

Верховный Главнокомандующий:

«Ленин нам оставил пролетарское Советское государство, а мы его про.. али» (И. Сталин, 28 июня 1941 г.) цит. по: М. Мельтюхов Упущенный шанс Сталина. М 2000, с. 512

«...В наших стрелковых дивизиях имеется немало панических и прямо враждебных элементов, которые при первом же нажиме со стороны противника бросают оружие... и увлекают за собой остальных бойцов. В результате подобных действий... дивизия обращается в бегство... Подобные действия имеют место на всех фронтах... Беда в том, что твердых и устойчивых командиров и комиссаров у нас не так много... Приказываю: ...В каждой стрелковой дивизии иметь заградительный отряд из надежных бойцов численностью не более батальона» (из директивы И. Сталина командующим фронтами, сентябрь 1941г.) цит. по: Советский Союз в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг. Тыл. Оккупация. Сопротивление. М., 1993, с. 63

Прифронтовая столица

«18 октября. Кто автор всего этого кавардака, повального бегства, хищений, смятения в умах? ...Кругом кипит возмущение, громко говорят, кричат о предательстве, о том, что «капитаны первыми сбежали с кораблей» да еще прихватили с собой ценности... Истерика наверху передалась массе. Начинают вспоминать и перечислять все обиды, притеснения, несправедливости, зажим, бюрократическое издевательство чиновников, зазнайство и самоуверенность партийцев, драконовские указы, лишения, систематический обман масс, газетную брехню подхалимов и славословия... Страшно слушать. Говорят кровью сердца... В очередях драки, душат старух, давят в магазинах, бандитствует молодежь, а милиционеры по 2-4 слоняются по тротуарам и покуривают. «Нет инструкций...» ...Кто навязал нам этот позор? Люди, которые первые трубили о героизме, несгибаемости, долге, чести...» (из дневника московского журналиста Н. Вержбицкого, 1941г.).

«Уже сейчас они [жители Москвы] спрашивают, почему должны рушится их дома и гибнуть близкие ради спасения шкуры правительства, навязавшего ему четыре пятилетки, а теперь неспособного обеспечить достаточное количество боеприпасов, чтобы не пустить немцев в Москву. Двадцать лет у нас не было масла, а теперь у нас нет пушек» (из отчета Дж. Рассела, сотрудника английского посольства в Москве, 26–31 октября 1941 г.) цит. по: Советский Союз в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг. Тыл. Оккупация. Сопротивление. М., 1993, с. 29

«Положение с продовольствием [в Москве] тяжелое… отмечены случаи смерти от истощения среди старых и немощных людей. Однако у населения в целом, особенно у детей и молодежи, видимых признаков недоедания не наблюдается. Русские люди обладают удивительной способностью существовать на одном хлебе…

Фактически единственное место здесь, где можно услышать ропот, это очереди за продуктами… Это недовольство, однако, проявляется гораздо слабее, чем перед Новым годом, и тот факт, что Сталин, являющийся поистине национальным героем, и его ближайшее окружение не оставили Москву в дни кризиса, значительно усилил позиции правительства.

Среди населения.., особенно среди молодежи, еще очень сильно влияние идеализма, соединенное с весьма реальной гордостью за свое первое социалистическое государство… Это уже не фанатики, а очень искренние приверженцы, и они представляют большую силу, служащую значительным противовесом недовольным и разочарованным…

Продовольственная ситуация в настоящий момент представляет наибольшую угрозу для России, и эта угроза вполне реальна»

(генерал М. Макфарлейн, представитель Британской военной миссии в Москве, телеграмма в Лондон, февраль 1942 г.)

цит. по: Советский Союз в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг. Тыл. Оккупация. Сопротивление. М., 1993, с. 29

Повседневность войны

«Все движется между двух полюсов: расхлябанностью и ужасным, невероятным трудом, никому другому, кроме русского человека, неподсильным»;

«Рассказ Татаринова

… Я ходил по лесу в тылах 52-й армии. Устал как собака. Выхожу к деревеньке. Деревеньки, собственно говоря, нет, немного навозу сбоку от дороги и две-три печные трубы. Вижу, землянка, вход завешен плащ-палаткой. Пересыльный санитарный пункт. А холод, метель, – что делать? Я так устал, нахолодался, что решил зайти туда, переночевать. Захожу. Мерцает коптилочка, санитарка и человек двадцать раненых, тяжело. Стонут, скулят. А запах! Вонь такая, что свет меркнет. У одного перебита держательная пружина, и он все время валит в бинты, и скулит при этом. Гной, гниение. Каждые пятнадцать минут кто-нибудь умирает. Если он близко от выхода, девушка его выносит, вернее, вытаскивает за ноги, а если в глубине палатки, так оставляет. У нее весь фартук в крови и в лимфатических выделениях, а лет ей девятнадцать. Но в землянке тепло. Я хватил винища и заснул. Проснулся в восемь. Вонища такая, что я даже вспотел. Этот, который в бинты валил, умер. Остальные распустились – смердят и стонут. Я выбрался и от воздуха почти лишился чувств»;

«У калитки старая дочь прощается с дряхлой матерью. У дочери желтые волосы с сединой, перекошенное морщинами лицо. За плечами большой мешок, в руке посох. Мать с тоскливо-вопросительным, как у большинства глухих, взглядом смотрит на дочь. Та говорит громким, дрожащим голосом:

– Прощай, мать, может, убьют тебя… Бомбов, бомбов, я говорю, много бросают.

Мать слушает и не понимает. Дочь приближает губы к самой ее ушной раковине, повторяет эти слова. Но мать не слышит. Дочь машет рукой и уходит по дороге…»

(Юрий Нагибин, писатель[17], из дневниковых записей, 1942 г.) Дневник. М., 1996, с. 12

«А студентка Первого меда отправилась под Сталинград, где работала врачом в лагере военнопленных немцев. Лагерь располагался в заснеженной степи где все было выжжено войной, кроме врытых в землю бетонных засолочных чанов, где в мирные годы квасили капусту. В них, как сельдей в бочках, разместили пленных солдат, спасая их и без того помороженных от лютых морозов. Однако от тифа не спасли. И юный врач Женя Соколова спускалась по приставной лестнице на дно этих воистину адских котлов, где в тифозном жару и тифозных вшах умирали ее пациенты. В белом халате она казалась им ангелом, спустившимся на дно преисподней. Они так и звали ее – «фрау Энгель», совали ей фотографии своих жен и детей, как будто она могла спасти их от вдовства и сиротства. А она сама вскоре свалилась в тифозном бреду. Выжила чудом. (Николай Черкашин, капитан 1 ранга, из рассказа о матери) «Родина», 2000, № 7, с. 107

Бои 1941-го.

«С расстояния в 600 метров мы открыли огонь, и целые отделения в первой волне наступающих повалились на землю… Уцелевшие одиночки тупо шли вперед. Это было жутко, невероятно, бесчеловечно. Никто из наших солдат не стал бы в одиночку двигаться вперед… Первые три волны были уничтожены нашим огнем… Натиск четвертой волны был более медленный: люди прокладывали путь по ковру трупов… Количество, продолжительность и ярость этих атак совсем истощили и испугали нас… Если Советы могут позволить себе тратить столько людей в попытке ликвидировать незначительные результаты нашего наступления, то сколько раз они будут атаковать, если объект будет действительно важным?» (из рассказа немецкого солдата о советской контратаке под Киевом, 1941 г.) цит. по: Энциклопедия для детей. т. 5, ч. 36 с. 492

Семен Гудзенко

«Когда на смерть идут – поют,

а перед этим

можно плакать, –

Ведь самый страшный час в бою –

час ожидания атаки.

Снег минами изрыт вокруг

и почернел от пыли минной.

Разрыв –

и умирает друг.

И, значит, смерть проходит мимо.

Сейчас настанет мой черед.

За мной одним

идет охота.

Будь проклят

сорок первый год,

ты, – вмерзшая в снега пехота!

Мне кажется, что я магнит,

что я притягиваю мины.

Разрыв –

и лейтенант хрипит.

И смерть опять проходит мимо.

Но мы уже

не в силах ждать.

И нас ведет через траншеи

окоченевшая вражда,

штыком дырявящая шеи.

Бой был коротким.

А потом

глушили водку ледяную,

и выковыривал ножом

из-под ногтей

я кровь чужую».

1942г.

Особенности «Восточного похода»

«...Перед войсками возникают задачи, выходящие за рамки обычных обязанностей воина...

Снабжение питанием местных жителей и военнопленных является ненужной гуманностью...

Войска заинтересованы в ликвидации пожаров только тех зданий, которые должны быть использованы для стоянок воинских частей. Все остальное, являющееся символом господства большевиков, в том числе и здания, должно быть уничтожено. Никакие исторические или художественные ценности на Востоке не имеют значения...

Пассивность многочисленных антисоветских элементов, занимающих выжидательную позицию, должна быть ликвидирована путем разъяснения, и они должны быть привлечены к активному сотрудничеству в борьбе против большевизма. Если они не идут на это, пусть не жалуются на то, что с ними обращаются как с приверженцами советского строя»

(из приказа генерал-фельдмаршала фон-Райхенау «О поведении войск на Востоке», 1941 г.) цит. по: Советский Союз в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг. Тыл. Оккупация. Сопротивление. М., 1993, с. 55

«Мы обязаны истребить население – это входит в нашу миссию охраны германского населения. Нам придется развить технику истребления населения. Если я посылаю цвет германской нации в пекло войны, то я имею право уничтожить миллионы людей низшей расы, которые размножаются как черви» (А. Гитлер, лето 1941 г.) цит. по: Советский Союз в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг. Тыл. Оккупация. Сопротивление. М., 1993, с. 78

«В этом году в России умрет от голода от 20 до 30 миллионов человек. Может быть, даже хорошо, что так произойдет, ведь некоторые народы необходимо сокращать» (Г. Геринг – министру иностранных дел Италии Чиано, ноябрь 1941 г.) цит. по: «Новое время», 1991, № 25, с. 15

«Еслирусских самок упадут замертво, копая противотанковый ров, меня это заинтересует только в том смысле, сколько они успели сделать для Германии» (Г. Гиммлер, рейхсфюрер СС) цит по: П. Тибо. Эпоха диктатур. М., 1998, с. 164

«Кто жил в эти дни – без слов знает все. А грядущие поколения (и дай, Господи) никогда не поймут наших потерь, наших жертв, наших трагедий, обиды и боли, ужаса и сиротства, насилия и беспомощности, лжи и трусости, мелкоты падения и героических неведомых подвигов. О героях будут писать. А о маленьких повседневных безысходностях знают только те, кто их пережил» (из дневника М. Волошиной, 1944 г.) цит. по: Советский Союз в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг. Тыл. Оккупация. Сопротивление. М., 1993, с. 81

Геноцид. Холокост.

«…Идеологически мотивированные, полностью отмобилизованные и хорошо оснащенные айнзацгруппы[18] полиции безопасности и СД[19] двинулись в конце июня 1941 года вслед за стремительно наступающими войсками германской армии. Ввиду колоссальной протяженности пространства и масштабности задач основной упор в работе делался на оперативность и беспощадность… Лишнее время на выяснение обстоятельств дел, степени «виновности» не тратилось. Если задержанные попадали под категорию политически враждебных элементов или просто вызывали подозрение, их расстреливали. Принципиальное внимание уделялось расовому вопросу. Судя по отчетам фюреров команд экзекуциям подвергались евреи, цыгане и «азиаты», то есть люди с азиатской внешностью. …

Пойманных одиночек ликвидировали на месте. Для остальных разыскивали подходящий ров или воронку от бомбы и партиями по 5–10 человек расстреливали на краю рва. Так продолжалось до тех пор, пока трупы не заполняли могилу доверху. Затем военнопленные (которых тоже потом убивали) засыпали их землей. Среди казненных иногда оставались раненные, и тогда еще долго шевелилась земля, от агонии заживо закопанных, медленно умирающих людей. Каратели могли «пожалеть» и дать по земле несколько очередей из автоматов. …

В ряде мест «работой» обеспечивались и другие. Так, в г. Белая Церковь по инициативе немецкого полевого коменданта в период с 8 по 19 августа 1941 года зондеркоманда 4а (EG C) расстреляла сотни евреев. Детей убитых поместили в дом, рядом с которым была расквартирована 295-я пехотная дивизия вермахта. Услышав крики, солдаты сообщили об этом двум военным священникам, и те отправились узнать, в чем дело. На первом этаже дома, охраняемого украинскими полицейскми, они обнаружили 90 еврейских детей в возрасте от нескольких месяцев до 5–6 лет. Дети лежали или сидели на полу, испачканном их испражнениями. Объясняя происшедшее в своем отчете на имя фельдмаршала Райхенау, офицер абвера писал: «После расстрела всего еврейства города невольно возникла необходимость ликвидации еврейских детей, прежде всего грудных младенцев. Она должна была последовать сразу за ликвидацией родителей, чтобы воспрепятствовать бесчеловечному мучению». После непродолжительного спора о том, кто возьмет на себя ликвидацию детей, немецкие инстанции поручили убийство украинской полиции…

Необходимо учитывать, что немцы сделали все возможное, чтобы скрыть следы преступлений. …Была проведена тайная операция под кодовым наименованием «акция 1005». Суть ее сводилась к тому, что зондеркоманды вскрывали массовые захоронения и уничтожали трупы на кострах. Кости перемалывались в специальной машине до полного измельчения, а пепел, перед тем, как его развеять, просеивали, чтобы выявить золотые зубы, обручальные кольца… Говорили, что пепел от тысячи сожженных тел заполнял пять ведер. …По самым грубым оценкам, можно предположить, что немцы эксгумировали 1,5–2 миллиона тел. …

Персонал оперативных групп регулярно поощряли, отправляли в отпуск, меняли сроки и место службы. Особое внимание уделяли идеологической мотивации. Тем не менее угроза разложения была настолько очевидной, что управление приступило к поиску других методов массовых экзекуций. Толчком послужил визит Гиммлера в середине августа 1941 года в Минск, во время которого рейхсфюрер изъявил желание присутствовать при экзекуции… Расстрелу подлежали сто человек, из них две женщины. Заприметив в строю белокурого юношу с голубыми глазами, Гиммлер пытался проявить участие в его судьбе, но, узнав, что у него в роду все евреи, сказал, что «помочь не может». Начался расстрел, с каждым залпом которого Гиммлер становился бледнее и нервознее. Это не помешало ему выступить с речью перед солдатами. Он заявил, что они выполняют важный приказ и делают крайне необходимую, пусть и грязную работу. Подчеркнул, что за все происходящее несут ответственность он и фюрер. Однако сразу же после казни Гиммлер распорядился искать другие способы. Главное – отдалить палача от жертвы… Очень скоро выбор пал на душегубки (Gaswagen) – специально сконструированные грузовики, в герметический кузов которых поступал угарный газ от работающего двигателя автомобиля. …В ноябре–декабре 1941 года все айнзацгруппы получили по несколько машин, в каждой из которых можно было умерщвлять до 60 человек. Жертвы загонялись в кузов, и машина направлялась к месту заранее приготовленного захоронения, где ее уже ожидали могильщики. В пути пускался газ, и к моменту прибытия люди погибали мучительной смертью. Затем кузов тщательно мыли, после чего автомобиль был готов к новой партии. Всего по оккупированной советской территории разъезжало 15 машин. Считается, что в них погибло до 250 тысяч человек»

(Сергей Кудряшов, историк) «Родина», 2000, № 6, с. 50–54

«Депортации повсюду проходили примерно одинаково. Людей предупреждали, что они должны собраться вблизи железнодорожной станции с ручной кладью весом не более 10–15 килограмм. Тех, кто пытался спрятаться, больных и слабых расстреливали на месте. … В большинстве своем евреи верили, что их направляют на работу. Кроме того, ослабленные голодом в гетто, измученные издевательствами люди все равно не могли оказать сопротивления… Немцам активно помогала местная полиция; «Госубая полиция» в Польше, «Зеленая полиция» в Голландии, французские, румынские и венгерские жандармы, украинские, литовские, латышские и эстонские полицаи и др. Жители с интересом или равнодушием, иногда с жалостью глядели из-за занавесок на происходящее.

На станции евреев заталкивали в эшелоны по 100–150 человек в вагон. В невероятной тесноте при отсутствии каких-либо санитарных условий, люди ехали по много суток, так как транспорты с заключенными пропускали воинские составы. Ни есть, ни пить в пути не давали. К месту назначения, особенно зимой, едва прибывало две трети эшелона. С евреями из Западной Европы обращались в пути несколько лучше. Чтобы не создавать паники, их даже везли в некоторых случаях в пассажирских вагонах.

По прибытии в лагерь людям сообщали, что их отправят на работу, что им нужно идти в баню, а их одежда будет продизенфицирована. Женщинам стригли волосы. «Душевые» оказывались газовыми камерами… Нацисты старались, чтобы узники ничего не знали о грозившей им участи. Разработанная нацистами система маскировки держала евреев в постоянной неизвестности вплоть до газовой камеры»;

«До 1933 года в Германии жили 566 тысяч евреев. 170 тысяч погибли в Катастрофе. К этому числу надо добавить еще 25000–30000 немецких евреев, которые до начала войны эмигрировали в другие европейские страны и были там уничтожены вместе с местными евреями. Большинство оставшихся в живых эмигрировали до того, как закрылись ворота. Накануне аншлюса Австрия насчитывала 185 тысяч еврейских граждан. Около 65 тысяч были убиты, остальным удалось выехать. Из 118 тысяч чешских евреев пали от рук нацистов 75–80 тысяч человек»;

«Депортация евреев генерал-губернаторства [Польша] началась в 1942 году после создания лагеря смерти в Бельжеце. Темпы усилились, когда начали действовать газовые камеры Собибора, и дьявольская машина заработала полным ходом после пуска конвейера смерти в Треблинке. … Около 600 тысяч евреев убили в Бельжеце, продолжавшем функционировать до декабря 1942 года. Лагерь в Треблинке действовал до конца августа 1943 года; число жертв достигло 870 тысяч. К 14 октября 1943 года, когда нацисты ликвидировали Собибор, там погибли около 250 тысяч человек. Евреи Верхней Силезии, присоединенной к рейху, были отправлены в Освенцим. К концу 1943 года этот район был «юден фрай», то есть очищен от евреев. …

Перед Второй мировой войной в Польше жили 3 миллиона 350 тысяч евреев. Около 3 миллионов погибли от рук нацистов и их пособников»;

«В марте 1941 года французская полиция стала устраивать в Париже облавы на евреев. Тысячи евреев, главным образом не имеющие французского подданства, были схвачены и отправлены в лагерь Дранси под Парижем. … Составы, в каждом из которых находились примерно тысяча евреев, шли из Дранси в Освенцим и Собибор… После оккупации нацистами южной зоны [французской территории, контролируемой правительством Виши] жившие там евреи также отправились в лагеря. Некоторым удалось бежать в занятую итальянцами Ниццу. … В сентябре 1943 года нацисты вошли в Ниццу и депортировали оставшихся там евреев. Всего во Франции погибли 77 тысяч евреев»;

«Перед оккупацией в Бельгии жили 90 тысяч евреев. Около 40 тысяч были отправлены в лагеря смерти в Польшу. 25 тысяч бежали во Францию только затем, чтобы разделить судьбу тамошних евреев»;

«Дания формально сохраняла независимость, хотя и находилась под немецкой оккупацией. Король и правительство сопротивлялись требованию нацистов депортировать 8 тысяч датских евреев. … План депортации датских евреев стал известен Ф. Дуквицу, служившему морским атташе немецкого посольства в Копенгагене. Он сообщил о нем лидерам датских социал-демократов. Предупрежденные евреи сумели спрятаться при содействии практически всего местного населения. Во время облавы, устроенной немцами с 1 на 2 ноября 1943 года, было задержано только несколько сот евреев. 7200 человек датчане переправили на лодках в Швецию.