Сибирское казачье войско как социально-территориальная система: организация и основные этапы развития (1808 – 1917 гг.) (стр. 2 )

– определен характер правительственных мер по формированию казачьего населения войска, выявлены факторы, оказывавшие влияние на динамику численности и этноконфессиональной структуры сибирского казачества;

– показан процесс складывания территории войска, раскрыто значение основных категорий войсковых земель в развитии войскового хозяйства;

– раскрыта специфика административно-территориального деления войска, ее зависимость от способа комплектования казачьих строевых частей и влияние этого принципа на эффективность функционирования войсковой администрации;

– определены организационно-правовые основы, структура и основные этапы развития войскового управления;

– раскрыт механизм обеспечения боеспособности строевых частей войска за счет создания и развития войскового хозяйства и совершенствования военной подготовки казаков;

– выявлены основные тенденции в развитии всех уровней войскового хозяйства, а также влияние порядка отбывания воинской повинности на его состояние;

– на основании избранных автором методологических установок выделены основные этапы развития Сибирского казачьего войска как социально-территориальной системы.

Результаты исследования позволяют рассматривать процесс дезорганизации войска в качестве одной из главных причин его гибели.

Практическая значимость диссертации. Выводы работы могут быть использованы в исследованиях истории Западной Сибири и Казахстана, истории российского казачества, аграрных отношений дореволюционной России, при подготовке лекций и спецкурсов по отечественной истории, истории государства и права, истории российской армии, в краеведческой работе и др.

Апробация работы. Важнейшие положения диссертации были представлены в виде сообщений и докладов на международных, всероссийских, региональных научных и научно-практических конференциях в Омске (), Ишиме (2000), Новосибирске (2003), Барнауле (2005), Тимашевске (Краснодарский край) (2006), Кокшетау (Республика Казахстан) (2001).

Структура диссертации: Диссертация состоит из введения, пяти глав, заключения, списка источников и литературы и приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность темы, показывается степень ее изученности, определяются объект и предмет, цели и задачи исследования, его хронологические и территориальные рамки, формулируется методология диссертации, дается характеристика источников, научная новизна и практическая значимость работы.

В главе 1 – «Казачье население Сибирского казачьего войска» – рассматривается процесс формирования войскового сословия и складывания его этноконфессиональной структуры.

Параграф 1 посвящен характеристике правительственных мер по формированию казачьего населения Сибирского войска, выявлению факторов, оказывающих влияние на динамику его численности.

Формирование сибирского казачества, ядром которого стали казаки Сибирских пограничных линий, происходило путем его естественного и механического прироста, хотя соотношение этих источников не было постоянным. До середины 1840-х гг. преобладал естественный прирост, не превышавший 1 % в год. Дополнительным источником «приумножения» войска по Положению 1808 г. являлось добровольное зачисление в его состав казахов и калмыков. Обязательным условием их обращения в казаки было не только крещение, но и «неприписанность ни в какой род жизни», т. е. в крестьянское или мещанское сословие. Несмотря на заинтересованность в увеличении численности линейного казачества, войсковое начальство нередко отказывало желающим вступить в казачье сословие, и, в первую очередь, представителям податного населения, так как закон не предусматривал подобных перечислений. Исключения были крайне редки и допускались только с Высочайшего повеления. В эти годы принудительное обращение в казаки происходило лишь дважды: в 1813-14 гг. и в 1831-34 гг., когда на основании Высочайших повелений войско пополнилось несколькими сотнями военнопленных поляков. Накануне реформы войска 1846 г. численность сибирского линейного казачества составляла около 48 тыс. чел.

Со второй половины 1840-х гг. резко возрастает роль «искусственного» увеличения численности казачьего населения за счет массовых, как добровольных, так и принудительных зачислений, которое в отдельные годы становилось главным источником пополнения сибирского казачества. Если в основе первого массового зачисления крестьян в Сибирское войско (1846 г.) лежало стремление местных властей несколько ослабить напряженность казачьей службы и создать единый массив войсковых земель, то в дальнейшем (, 1856, 1858-60 гг.) подобные мероприятия проводились, главным образом, с целью военно-хозяйственной колонизации Казахской степи. К 1861 г. численность казачьего населения Сибирского войска достигла 93 тыс. чел., более ¼ из них составляли бывшие государственные крестьяне.

Последний случай принудительного зачисления в сибирское казачество произошел в 1861 г. в ходе неудачной попытки включения в войско западносибирских городовых казаков. Этой мерой генерал-губернатор Западной Сибири пытался решить проблему комплектования городовых казачьих полков и наделения их землей. В войсковое сословие вошли также крестьяне Канонирской волости Семипалатинского уезда. Темпы естественного прироста в эти годы оставались невысокими (в среднем 1,24 %), что было связано с высоким уровнем смертности, особенно детской. К концу 1866 г. численность сибирского казачества увеличилась до 109 тыс. чел.

Образование из части сибирских казаков Семиреченского войска
(1867 г.), упразднение частей бывших городовых казаков (1868 г.), исключение из войскового сословия бывших крестьян Канонирской волости (1871 г.) уменьшили численность сибирского казачества почти на 25 тыс. чел. С 1872 г. естественный прирост вновь стал доминирующим. В 1870-е гг. при среднегодовом общем приросте в 1,63 % он составлял 1,58 %. Однако войско нуждалось в более высоких темпах роста казачьего населения: вскоре после принятия нового закона о военной службе (1880 г.) выяснилось, что для укомплектования частей по штатам военного времени не хватало более 1800 казаков строевого разряда. Но лишь немногие из переселенцев в Казахскую степь соглашались вступить в казачье войско. В 1880-х – первой половине 1890-х гг. механического прироста сибирского казачества не наблюдалось вовсе. Напротив, число покидавших войсковое сословие превышало число зачислявшихся в него, что было связано с жестокими неурожаями и появлением у некоторых категорий казаков возможности легально выходить из войска. При увеличении естественного прироста казачьего населения до 1,7 % его общий прирост в 1880-е гг. составил лишь 1,52 %.

В 1890-е гг., с началом массового переселения в Степной край, количество желавших вступить в ряды сибирского казачества заметно возросло. Пока в войске сохранялось относительное многоземелье, в его состав зачислялись целые группы переселенцев. Но с начала ХХ в. войсковая администрация уже не имела возможности обеспечить полными 30-десятинными наделами даже своих казаков, и потому в большинстве случаев была вынуждена отказывать потенциальным переселенцам.

В  гг. среднегодовой общий прирост сибирских казаков вырос до 2,33 %. Темпы их естественного прироста составляли 2,13 % и по-прежнему сдерживались высокой смертностью, связанной с неурожаями, отсутствием в станицах необходимых санитарных условий, низким уровнем медицинского обслуживания. К 1916 г. численность сибирского казачества достигла почти 172 тыс. чел. (примерно 3,9 % от общего числа казаков Российской империи).

В параграфе 2 анализируется этнический состав казачьего населения войска, показаны механизмы естественной ассимиляции, протекавшей в полиэтничной казачьей среде.

Сибирское казачество, как и казачество других войск, не было этнически однородным. Кроме восточнославянского компонента (русских, украинцев, белорусов) в его состав входили тюрки (татары, казахи), мордва и др.

До середины 1840-х гг. сибирское линейное казачество было почти исключительно русским: немногочисленные казахи, калмыки, поляки, входившие в войсковое сословие отдельными семьями или небольшими группами, достаточно быстро ассимилировались в русской этнокультурной среде. Этническая структура казачьего населения войска стала более сложной в результате массовых зачислений крестьян ( гг.). К концу 1870-х гг. русские составляли более 84 % сибирских казаков (78871 чел.). В Омском, Атбасарском, Акмолинском, Усть-Каменогорском, Каркаралинском уездах, Зайсанском приставстве, на Бийской линии казачье население было исключительно русским. В других уездах русские среди казаков составляли абсолютное большинство (Петропавловский – 94,5 %, Павлодарский – 99,8 %, Семипалатинский – 99,5 %). Лишь в Кокчетавском уезде это большинство было относительным – 1/3.

Украинцы составляли 7,54 % войскового сословия (7055 чел.). Более
80 % из них приходилось на Кокчетавский уезд. Казаки-украинцы Петропавловского уезда (1389 чел.) составляли население ст. Вознесенской. Удельный вес татар среди казаков был невелик – 0,9 % (838 чел.). Казаки-татары Петропавловского уезда проживали в ст. Становой, Петропавловской и в пос. Архангельском. В Кокчетавском и Семипалатинском уездах они жили компактно – в пос. Имантавском и ст. Семипалатинской. Белорусы – 3 % (2793 чел.), мордва – 4 % (3802 чел.), чуваши – 0,16 % (145 чел.) проживали только в Кокчетавском уезде. В целом 94,86 % сибирских казаков было представлено восточнославянским элементом.

В этническом отношении особое место среди всех частей войсковой территории занимал Кокчетавский уезд. Его казачье население представляло собой достаточно сложную полиэтническую общность: ее треть составляли русские, украинцы – 29 %, белорусы – 14,3 %, мордва – 19,4 %, татары –
3,4 %, чуваши – 0,7 %. В здешних казачьих поселениях русские не доминировали. Поэтому темпы естественных ассимиляционных процессов, протекавших в рамках иноэтнических групп, не были высокими и зависели от ряда факторов: отсутствия насильственной русификации, численности этнических групп, компактности проживания, возможности заключать моноэтнические браки. Более высокими темпами происходила ассимиляция чувашей и белорусов. Относительно многочисленные по сравнению с ними украинцы и мордва, воспринимая элементы материальной и духовной культуры русских, сохраняли свою этническую идентичность. Этническая обособленность казаков-татар подкреплялась их иноконфессиональностью.

К началу ХХ в. сибирское казачество представляло собой локальную культурно-территориальную общность достаточно сложного этнического состава, в основе своей – русских. Малый исторический период, прошедший после зачисления в его состав разных по своему происхождению и языку этнических групп, не привел к слиянию их в единую этническую общность.

В параграфе 3 дана характеристика конфессионального состава казачьего населения войска, рассматривается динамика численности и размещение общин старообрядцев, сектантов и мусульман.

До второй половины 1840-х гг. сибирское линейное казачество было почти исключительно православным. Казахи и калмыки, зачисляемые в войско, предварительно проходили обряд крещения. Последователи других направлений христианства были представлены несколькими сотнями католиков-поляков (их потомки становились православными) и несколькими десятками старообрядцев.

В дореформенный период небольшие общины казаков-староверов проживали на Пресногорьковской, Бийской линиях и в Кокчетавском внешнем округе. До начала 1860-х гг. их официальная численность существенно не менялась. Однако можно предположить, что в этот период в войске помимо легального раскола существовал тайный раскол. Число его тайных последователей могло увеличиться в ходе зачисления в войско крестьян из Саратовской, Оренбургской и Тобольской губерний ( гг.), в ряде волостей которых существовали влиятельные общины староверов. Косвенным подтверждением тому является неожиданное для войсковой администрации появление (скорее всего – легализация) в начале 1860-х гг. в ст. Акан-Бурлукской и ее поселках достаточно многочисленной общины староверов, надолго ставшей своеобразным центром войскового раскола.

Старообрядчество в Сибирском войске было представлено как приемлющими священство, так и не приемлющими его. Почти до конца XIX в. общины «поповцев» представляли меньшую часть казаков-староверов. Ситуация изменилась с середины 1890-х гг. после зачисления в войско нескольких сотен донских казаков – старообрядцев, приемлющих священство. К 1903 г. из 490 казаков-«поповцев» 25 чел. принадлежали к числу так наз. окружников, 462 чел. – к раздорникам, 3 чел. – к беглопоповцам. К 1910 г. их общая численность достигла 607 чел. Подавляющее большинство из них проживали в Усть-Каменогорском уезде. 

«Беспоповцы» в Сибирском войске принадлежали к поморскому толку. Их общины существовали в ряде поселений Кокчетавского и Петропавловского уездов. В 1878 г. в войске насчитывалось 406 поморцев, большинство из них приходилось на ст. Акан-Бурлукскую. К началу ХХ в. их численность почти не изменилась. Это объяснялось тем, что в начале 1890-х гг. часть староверов-беспоповцев стала последователями секты «Духовных христиан нового духовного Израиля». В последующие годы число поморцев постепенно уменьшалось и к 1911 г. сократилось до 362 чел.

В 1890-е гг. среди сибирских казаков появляются последователи старых русских сект. Вероучение секты «Духовных христиан нового духовного Израиля», одного из течений христововерия, имевшего многочисленных последователей в ряде казачьих областей, требовало подчинения властям и разрешало военную службу. В 1894 г. общины «духовных христиан» в Сибирском войске объединяли 136 чел. Возникнув в казачьей среде, они оставались преимущественно казачьими. В 1907 г. из 555 их членов, проживавших исключительно в ст. Акан-Бурлукской и ее поселках, 540 были казаками. В 1910 г. небольшая община этой секты (49 чел.) возникает среди донских переселенцев в пос. Азовском. Первое упоминание о появлении в войске молокан относится к 1897 г. Их единственная казачья община существовала в пос. Новомихайловском: в 1907 г. она насчитывала 178 чел. Эти казаки, по-видимому, являлись представителями молоканства «донского толка», приверженцы которого не уклонялись от военной службы и признавали присягу.

Численность старообрядцев и сектантов и их доля среди сибирского казачества постепенно росли, достигнув своего пика в 1909 г. – 1875 чел. (1,2%). Со второй половины 1890-х гг. примерно две трети казаков-старообрядцев и сектантов проживали в первом военном отделе, другая треть – в третьем военном отделе.

Мусульмане среди сибирских линейных казаков появились во второй половине 1840-х – начале 1850-х гг. в результате зачисления в войско тобольских и саратовских крестьян. В эти годы последователи ислама составляли примерно 0,7 % сибирских казаков. Их доля выросла до 2,9 % (более 3 тыс. чел.) после включения в войско в 1861 г. городовых казаков, но после упразднения частей последних в 1868 г. вновь сократилась до дореформенного показателя. К концу 1870-х гг. 853 мусульманина представляли 0,9 % казачьего населения войска. В дальнейшем, несмотря на некоторый рост численности, происходивший почти исключительно за счет естественного прироста, их доля среди сибирского казачества не превышала 1 % и с начала ХХ в. постепенно уменьшалась. К концу 1914 г. 1368 казаков-мусульман (0,81 %) проживали в 4 поселениях войска.

К началу 1916 г. конфессиональный состав сибирского казачества был следующим: православные – 98,34 % (168821 чел.), староверы и сектанты – 1,05 % (1802 чел.) и мусульмане – 0,61 % (1049 чел.).

Глава 2 – «Территория Сибирского казачьего войска» – состоит из трех параграфов. В параграфе 1 рассмотрен процесс формирования территории войска, показан ход войскового землеустройства и выявлены причины его незавершенности.

Впервые право на получение земельного обеспечения – 6-десятинных душевых наделов – иртышские крепостные казаки получили по сенатскому указу от 01.01.01 г. Постепенно юридическая практика распространила его действие и на другие пограничные линии. Однако реальное наделение Сибирских линий казаков землей началось лишь спустя несколько десятилетий. Поэтому отсутствие наделов, необходимых для обеспечения хозяйственной и служебной деятельности, казачьи команды восполняли земельными захватами.

Положение 1808 г. подтвердило право сибирских линейных казаков на получение 6-десятинных наделов, но не обеспечило их отвода. К середине 1840-х гг. он не был завершен по причинам технического характера и из-за поземельных споров с крестьянами. Кроме того, в законе ничего не говорилось о предоставлении Сибирскому войску во владение иных земель, кроме надельных. Вследствие этого отсутствовали достаточные юридические основания для закрепления за войском земель, предоставленных ему во временное пользование частными решениями местной и центральной власти. К концу 1846 г. межевание надельных земель было завершено лишь в пяти полках. Их казакам было отведено 315072 дес. (64207 дес. удобной и 250865 дес. неудобной земли).

Новое Положение о войске (1846 г.) впервые четко определило статус и основные категории войсковых земель, права войска на владение ими, установило правила их отвода. Путем зачисления в войско крестьян 42 деревень была ликвидирована чересполосность большей части казачьих земель в районе Сибирских пограничных линий. Определением границ войсковой территории и размежеванием полковых округов занялась межевая партия, созданная в 1851 г. В 1851-66 гг. было завершено проектное межевание десяти полковых округов, но Александр II утвердил проектные планы только пяти из них (3, 4, 5, 6, 7). К концу 1861 г., когда закончилось формальное межевание земель 3, 4, 5 и 6 полка, общая площадь окончательно отведенных Сибирскому войску земель составила 1949058 дес.

В последующие годы на формирование войсковой территории определяющее влияние оказывали широкое привлечение сибирских казаков для военно-хозяйственной колонизации Казахской степи, решения правительства об изъятии части войсковых земель (9 и 10 полковые округа), межведомственные споры относительно некоторых категорий последних. После утверждения в  гг. проектных планов казачьих земель, входивших ранее в 1 и 2 полковые округа, общая площадь войсковой территории составила 4995233 дес. Пространственное расположение ее частей чаще всего определялось не хозяйственной целесообразностью, а стратегическими соображениями правительства. Внешние границы войсковой территории были окончательно установлены в гг., когда завершилось разграничение казачьих и кабинетских земель в районе Бийской и Иртышской линий.

В 1904 г. после многолетних споров с гражданскими ведомствами во владение Сибирскому войску была передана находившаяся в его пользовании так наз. 10-верстная полоса. Однако владельческие права войска были частично ограничены: по Высочайше утвержденному 31 мая 1904 г. мнению Государственного совета казахам, арендовавшим у войска угодья в пределах полосы, предоставлялось право «до окончательного их устройства» пользоваться той же площадью земель, причем размер арендной платы повышать запрещалось.

Длительный процесс формирования войсковой территории завершился 23 апреля 1906 г., когда Сибирское войско получило от Николая II крепительную грамоту на вечное владение своими землями в их бесспорных границах. Вместе с тем грамота сохраняла в силе ограничения войска в пользовании недрами и мнение Государственного совета от 01.01.01 г.

Войсковое землеустройство так и не было завершено. К 1916 г. было окончено проектное межевание 95,4 % войсковых земель, составлены проектные планы всех казачьих поселений войска, 646 офицерских участков и 84,4 % войсковых запасных земель. Необмежеванными оставались 5 дес. войсковых запасов. Формально обмежеванные земли составили только 2202369 дес. (44,4 % войсковой территории). Постоянными межевыми знаками были обозначены границы юртовых наделов 109 казачьих поселений (1861704 дес., или 62,53 % этих земель), 462 офицерских участков (335046 дес., или 66,4 % этих земель) и 5619 дес. запасных земель (0,45 % от их общего количества). Общая площадь войсковой территории (с учетом примерного количества необмежеванных запасных земель) составляла 45 дес. (около 10 % земель всех казачьих войск).

В параграфе 2 раскрывается специфика административно-территориального деления войска, принципы образования его административных единиц и влияние этих принципов на эффективность войскового управления.

Особый статус войсковых земель, порядок отбывания казаками воинской повинности и высокая степень милитаризации управления определили специфику административно-территориального деления Сибирского казачьего войска. Она определялась способом комплектования казачьих строевых частей. Население каждой административно-территориальной единицы (отделение, полк, полковой округ, военный отдел) в случае необходимости должно было выставлять на службу установленное законом количество полков и подразделений.

Для уравнительности отбывания воинской повинности войсковая администрация, насколько позволяли возможности, стремилась добиться равномерного распределения казаков по полкам (полковым округам, военным отделам). Площадь и конфигурация территории каждого из них, число поселений, входивших в его административные границы, зависели от численности казачьего населения. Именно этим были вызваны неоднократные перераспределения станиц и поселков по полковым округам в период активного использования сибирских казаков для колонизации Казахской степи (с середины 1840-х до конца 1860-х гг. они были проведены 5 раз). Некоторые административно-территориальные единицы войска были достаточно компактными, что позволяло организовать управление ими на более рациональных основах, другие тянулись узкой полосой на сотни верст, что вызывало значительные трудности в их оперативном управлении.

С передачей сибирских казаков во всех отношениях, кроме военного, в ведение гражданских властей способ комплектования казачьих частей не изменился, что обусловило существование с конца 1860-х гг. двойного административного деления войсковой территории: в соответствии с административными границами уездов и военных отделов.

Подчинение в 1891 г. казачьего населения войсковой администрации (во всех отношениях, кроме полицейского и судебного, превышающего компетенцию станичных судов) окончательно установило единое административно-территориальное деление Сибирского войска на военные отделы. Разделение войсковой территории на три большие, неравные по площади части (1 отдел – 18,2 %, 2 отдел – 33,4 %, 3 отдел – 48,4 %), административные границы которых определялись соображениями военно-организационного свойства, вызывало определенные трудности при решении вопросов хозяйственного, земского характера. Это вынуждало войсковое начальство в целях более оперативного управления военными отделами неоднократно вводить их вспомогательное административное деление.

К 1917 г. территория Сибирского казачьего войска находилась в Акмолинском, Атбасарском, Кокчетавском, Петропавловском, Омском уездах Акмолинской области, в Павлодарском, Каркаралинском, Семипалатинском, Усть-Каменогорском, Зайсанском уездах Семипалатинской области и в Бийском и Змеиногорском уездах Томской губернии.

В параграфе 3 дается характеристика правового статуса и основных способов использования юртовых, офицерских и войсковых запасных земель.

Основные категории земель Сибирского казачьего войска были установлены в 1846 г. по донскому образцу. Основой материального благополучия казака должен был стать 30-десятинный земельный пай. Не случайно межевание полковых округов начиналось с отвода станичных юртов. Их значение заметно возросло после введения в войске в 1861 г. очередного порядка службы и самоснаряжения, что требовало от казаков активизации хозяйственной деятельности. Увеличилась их роль и в жизни станичного общества, денежные средства которого формировались преимущественно за счет сдачи в аренду части юртовых угодий.

Проектное межевание юртовых земель в Сибирском войске прошло два этапа. С 1851 г. казачьим обществам отводились участки в соответствии с установленной законом нормой. Но войсковые земли находились в нескольких природно-географических зонах (лесостепь, степь, предгорья), что обусловило разнообразие их почв и различное соотношение угодий. Поэтому для уравнительности земельного обеспечения казаков с 1877 г. было начато перемежевание юртовых наделов на основах таксации (т. е. с учетом качества и доходности земель), завершившееся в целом к концу XIX в. Одновременно с увеличением площади юртов (в некоторых районах войска до 20 %) таксационное межевание ограничивало казачье захватное землепользование. При установлении точных границ юрта часть казаков теряла возможность пользоваться близлежащими запасными землями по своему усмотрению, что вызывало их недовольство войсковым землеустройством. К 1898 г. площадь юртовых земель составила 2935173 дес., или 59,7 % войсковой территории. За 20 лет средний размер казачьего пая в войске уменьшился с 50,6 до 39,3  дес. удобной земли и продолжал уменьшаться (к 1916 г. – 27,4 дес.).

Рост численности сибирских казаков при сохранении экстенсивного характера земледелия поставил на повестку дня вопрос о необходимости увеличения юртовых наделов за счет других категорий войсковых земель. Ввиду этого особо важное значение приобрели запасные земли, изначально отводившиеся в качестве резервного фонда «на прибылое население» и для войсковых хозяйственных нужд, а также 10-верстная полоса, предоставленная в пользование войску. Именно за счет них происходило увеличение площади юртовых земель и отвод офицерских участков во время таксационного межевания (за 20 лет их доля сократилась с 49,9 % до 28,4 %).

Но в начале XX в. ходатайства казачьих обществ об отводе им дополнительных угодий удовлетворялись лишь в исключительных случаях, так как запасные земли стали главным источником доходов войсковой казны. К тому же эти земли имелись не во всех частях войсковой территории. Деятельность войсковой администрации, стремившейся сохранить и даже увеличить площадь запасных земель, например, за счет отрезков от офицерских участков, вела к столкновению частных казачьих и войсковых интересов, назреванию в войске земельных противоречий. К 1916 г. в запасах числилось 1475382 дес., или 29,8 % всех земель войска.

Земли офицерской потомственной собственности представляли собой особую категорию войсковых земель, предназначенных для материального обеспечения казачьих классных чинов вне службы. Начало офицерскому землевладению в Сибирском войске было положено предоставлением его офицерам в 1846 г. права на получение пожизненных земельных участков, но до начала 1860-х гг. оно носило формальный характер. Введение очередного порядка службы в 1861 г. заставило часть офицеров реализовать это право. Но в сибирских условиях пожизненные участки не могли улучшить благосостояние классных чинов, для которых более актуальным было получение денежного обеспечения. К 1877 г. лишь 50 % офицеров войска, их вдов и сирот (198 чел.) пожелали получить землю. Несмотря на это, правительство и войсковая администрация продолжали насаждать офицерское землевладение, стараясь предоставлением дополнительных прав и льгот, в частности, закреплением в 1877 г. земли в потомственную собственность, привлечь к получению участков возможно большее число казачьих офицеров. Основной причиной этого было не столько желание создать основу будущего экономического развития войска в виде офицерских «образцовых» хозяйств, сколько стремление оградить войсковую казну от пенсионных выплат.

С завершением проектного межевания офицерских участков (к концу XIX в. в их состав было отведено 587422 дес., или 11,9 % войсковой территории) юридическое оформление офицерского землевладения в войске не закончилось. К 1917 г. 27 % владельцев офицерских участков так и не получили крепительных документов на свои земли. Реализацию офицерами владельческих прав на отведенные им участки можно рассматривать как непрерывно развивавшийся процесс отделения земли как объекта собственности от земли как объекта хозяйствования. Основными способами использования офицерских участков стали сдача их в аренду и продажа. Рядовые казаки болезненно воспринимали их переход в руки разночинцев и оценивали это как расхищение войскового земельного фонда. Стремясь сдерживать распродажу офицерских земель, войсковая администрация, используя недостатки проектного межевания, в два этапа изъяла их часть. Это давало ей некоторую свободу маневра в условиях нарастания аграрных противоречий в войске. К 1917 г. доля офицерских земель в Сибирском войске сократилась до 8 %.

В главе 3 – «Управление в Сибирском казачьем войске» – анализируются организационно-правовые основы, структура, специфика функционирования и основные этапы развития войскового военного и гражданского управления.

В параграфе 1 раскрываются особенности войскового управления в дореформенный период. Доклад военного министра «О новом образовании Сибирского линейного казачьего войска», утвержденный Александром I 19 августа 1808 г. в качестве первого Положения о войске, крайне схематично определил структуру и функции войскового управления. Поэтому ряд организационных вопросов, не нашедших отражения в тексте закона, решался распоряжениями и инструкциями командования Сибирских пограничных линий. Так, при формировании управления на местах оно самостоятельно ввело два административных звена – отделения и дистанции, позже преобразованные в полки и сотни.

В ходе подготовки Сибирского учреждения (1822 г.) управление в Сибирском войске было оставлено без изменений. Войсковая администрация по-прежнему обладала нечетко очерченными правами и не могла эффективно управлять казачьими поселениями, растянувшимися на 2400 верст. Вместе с тем с начала 1820-х гг. в военной и хозяйственной организации войска появились военно-поселенные черты. В этих условиях исключительно важной фигурой в структуре войскового управления стал полковой командир. Его действия регламентировались только инструкциями и предписаниями войскового начальства. При отсутствии должного надзора за ним со стороны войскового атамана и войсковой канцелярии почти неизбежными становились разного рода злоупотребления.