Сибирское казачье войско как социально-территориальная система: организация и основные этапы развития (1808 – 1917 гг.) (стр. 1 )

На правах рукописи

АНДРЕЕВ

Сергей Михайлович

СИБИРСКОЕ КАЗАЧЬЕ ВОЙСКО

КАК СОЦИАЛЬНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ СИСТЕМА:

ОРГАНИЗАЦИЯ И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ (1808 – 1917 гг.)

Специальность 07.00.02 – отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Кемерово – 2007

Работа выполнена на кафедре философии и политологии Омской
академии министерства внутренних дел России

Официальные оппоненты доктор исторических наук, профессор

доктор исторических наук, профессор

доктор исторических наук, профессор

Ведущая организация Омский государственный университет

им.

Защита состоится «____» ______________ 2007 г. в «___» часов на заседании диссертационного совета Д 212.088.04 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук в ГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет» Кемерово, ул. Красная, 6.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет».

Автореферат разослан «___» ___________ 2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат исторических наук, доцент

Актуальность темы. Исследовательский интерес к пространственным аспектам отечественной истории, укорененный в ее онтологической специфике, всегда был значительным. В России, стране обширных пространств, постоянно наблюдалась значительная вариация исторической динамики составляющих ее регионов и социокультурных общностей. Без обращения к их истории невозможно целостное и объемное воссоздание прошлого.

В современном гуманитарном знании изучение проблем «локального» в силу ряда взаимовлияющих факторов онтологического и гносеологического порядка получило особый статус и ценность. Без сомнения, обновление взгляда на роль местных акторов в жизни империй вывело исследования в русле империологии на новый теоретический уровень[1], придав им свежее дыхание.

Это совпало, а отчасти и повлияло на углубление представления о территории и территориальности в истории социальных общностей, когда рассматривается не просто пространственное выражение исторического развития, но встроенность территории в самый механизм этого развития. Или, иными словами, «территория всегда является результатом двойного движения: социализации пространства и распространения социальности»[2]. Повышение интереса к локальным аспектам истории было подкреплено и актуализировано процессом глобализации, который не только не отменил существование региональных и локальных особенностей, но и усилил их. Взаимодополняемость и взаимозависимость глобальных и локальных тенденций в современном мире удачно концептуализирована английским социологом Р. Робертсоном в термине «глокализация»[3].

В этом контексте изучение уникального института, сформировавшегося именно в результате сопряженности социального и пространственного аспектов российской истории, каковым является казачество, приобретает особую значимость. Сибирское казачество, благодаря сочетанию в его социальной организации боевого и хозяйственного начал, являлось весьма эффективным инструментом имперской политики освоения восточных регионов страны. Поэтому история Сибирского казачьего войска привлекала внимание многих поколений отечественных исследователей. В современных условиях многие проблемы его истории из теоретических перерастают в практические. Ставшее реальностью движение за возрождение казачества и поиск оптимальных путей использования его потенциала в интересах государства и общества обусловили необходимость детального исследования социальной, военно-организационной, экономической структур войска. Использование созидательного потенциала казачества невозможно без изучения исторического опыта этого сословия, отказа от идеализации прошлого, наметившейся среди части активистов казачьего движения.

Степень изученности темы. В отличие от истории Донского, Кубанского или Оренбургского казачьих войск, историография Сибирского войска не является столь объемной и разнообразной. В 1850-е – 1870-е гг. отдельные эпизоды истории войска нашли отражение в сочинениях путешественников, военных литераторов, офицеров войска (, И. Завалишина, , М. Красовского, , Н. Краснова, М. Хорошхина и др.)[4]. Их авторы не только приводили достаточно широкий статистический материал, касавшийся различных сторон жизни сибирского казачества, давали яркие этнографические зарисовки, но и делали небольшие исторические обзоры по ряду вопросов. В конце XIX – начале XX в. хронологические и проблемные рамки подобных работ расширили , , и др.[5]. Признанным авторитетом историографии Сибирского войска стал
[6]. Помимо вопросов военной истории сибирского казачества он уделял большое внимание изучению культурного взаимовлияния казачьего и казахского населения края. Его несомненной заслугой является постановка проблемы возникновения в войске внутрисословных и межсословных противоречий и исследование их социально-экономических причин.

В 1920-е гг. «казачья» проблематика не получила дальнейшего развития. Появление некоторых исследований, посвященных социально-экономическим процессам, протекавшим в Сибирском войске, носило преимущественно практический характер – они должны были помочь формированию экономической политики Советской власти в отношении сибирского казачества[7]. В 1930-е – 1950-е гг. при господстве официальной оценки казачества как контрреволюционной силы исследование истории Сибирского войска, как и других казачьих войск, было прервано.

Значительные сдвиги в изучении истории сибирского казачества произошли в 1960-е – 1970-е гг. К изучению отдельных аспектов демографических и социально-экономических процессов, протекавших в войске в начальный период его существования, обратились , , [8]. Социальное происхождение и социально-экономическое положение сибирского казачества в XVIII – первой половине XIX вв. становится предметом специального изучения [9]. Он рассматривал сибирское линейное казачество в качестве «военизированного крепостного крестьянства», «своеобразного военно-крепостного сословия», эксплуатируемого государством посредством «военно-крепостнической барщины».

Исследовательский интерес другой группы ученых касался предреволюционного периода истории войска. О назревшей необходимости более полно выявить факторы, обусловившие позиции различных слоев сибирского казачества в 1917 г., свидетельствовало появление работ , . Проблемы социально-экономического положения сибирского казачества, землевладения и землепользования в Сибирском войске накануне 1917 г. изучала . Она обозначила важнейшие вопросы для изучения аграрных отношений в войске: формирование войсковых земель; землеустройство; казачье и офицерское землевладение; нарастание аграрных противоречий в войске и их причины[10]. Особенности поземельных отношений в войске укладывались ею в заранее принятую схему, ставшую основой для ряда принципиальных положений: о глубокой классовой дифференциации в казачьей среде, о несравненно худшем положении казака, чем крестьянина, о прогрессирующем упадке мелкотоварного казачьего хозяйства, о том, что «рост гнета массы казаков привел к возникновению у них революционных настроений и к революционной борьбе» и пр.

К изучению пореформенного периода истории Сибирского войска обратился . Он опубликовал серию статей и две монографии, отдельные параграфы которых были посвящены подготовке и проведению реформ в 1860-х – 1890-х гг. в казачьих войсках Сибири, их основным направлениям и этапам[11].

В целом же, до середины 1980-х гг. «казачья» проблематика незаслуженно оставалась на периферии научных изысканий сибиреведов. Недостатками ее освоения являлось господство достаточно жестко детерминированных идеологических схем, что нередко препятствовало введению в научный оборот не вписывавшихся в их рамки комплексов источников, приводило к применению формально-статистического подхода, игнорированию целого спектра важных проблем.

Об усилении научного и общественного интереса к истории Сибирского казачьего войска в конце 1980-х – первой половине 1990-х гг. свидетельствовало заметное увеличение числа публикаций, расширение проблематики исследований, проведение тематических научных конференций, защиты кандидатских диссертаций[12]. Историки и краеведы обращались к изучению казачьего хозяйства (, , ), аграрных отношений в войске (, ,
), войскового управления (), участия сибирских казаков в Первой мировой войне (, , ), в революции и гражданской войне (, ), традиционной культуры сибирского казачества (, ), научного наследия (,
), проблем современного казачьего движения (). Вместе с тем, эти работы были посвящены отдельным сюжетам истории войска. справедливо отмечала: «Изучение истории урало-сибирского казачества ведется в крайне малых масштабах, не соответствующих ни его количеству, ни его исторической роли. Показательно, что в обобщающих трудах по истории Сибири и Урала казачеству фактически не нашлось места»[13].

Выход в свет в 1995 г. трехтомного коллективного труда по истории казачества Азиатской России отчасти исправил эту ситуацию и явился определенным итогом в изучении сибирского казачества[14]. Однако при несомненных достоинствах, особенно 1-го тома, исследование в части, касающейся истории Сибирского войска с 1861 г. по 1917 г., обладает рядом недостатков. В их числе – отсутствие цельной концепции аграрных отношений в казачьих войсках Сибири. На ее страницах представлены две взаимоисключающие друг друга позиции: о наличии острых аграрных противоречий между рядовыми казаками и владельцами офицерских участков и войсковыми администрациями () и о почти полном отсутствии подобных противоречий (). Вместе с тем, этот труд положил начало более глубокому изучению истории сибирского казачества.

В течение последующего десятилетия росло число авторов, затрагивавших отдельные вопросы истории Сибирского войска: , , , . Другие ученые занимались исследованиями в этой области более последовательно. Своеобразным итогом научной деятельности стала двухтомная монография, подготовленная на основе защищенной в 1999 г. докторской диссертации[15]. Характеризуя дореформенный период истории войска, автор осветил вопросы об источниках формирования и численности сибирских линейных казаков, их социальном положении и материальном обеспечении, особенностях и видах их службы.

Расширил сферу научных изысканий , занимавшийся ранее изучением городового казачества Западной Сибири. Отмечая недостаточный исследовательский интерес к казакам Алтая, он совместно с опубликовал очерки по истории этой части сибирского казачества[16].

В этом же направлении работают и . Так, осветил некоторые вопросы взаимоотношений властей Алтайского горного округа и администрации Сибирского казачьего войска, землеустройства на Колывано-Кузнецкой линии, службы и размещения алтайских казаков[17]. рассмотрел социально-экономическое положение бийского казачества, материальные причины ожесточенного противостояния алтайского казачества и крестьянства в годы гражданской войны.

К проблемам дореволюционного периода жизни сибирского казачества неоднократно обращался , высказав при этом ряд принципиально важных положений: о развитии в Сибирском войске, как и в других казачьих войсках, процесса естественно-исторического расказачивания, обусловленного реформами Александра II, о позитивном, в целом, влиянии на казачье хозяйство порядка отбывания воинской повинности, введенного Положением 1880 г., о совпадении по времени кризиса вольнозахватного общинного землепользования в Сибирском войске и революции 1917 г. и др.[18]

Правовые основы функционирования и практическая деятельность войсковых органов управления является предметом научного интереса
[19]. Различные аспекты взаимодействия сибирского линейного казачества и казахов исследует [20]. Продолжают плодотворно изучать традиционную культуру сибирских казаков и
[21].

Современная зарубежная историография, посвященная Сибирскому казачьему войску, невелика и представлена в основном работами казахстанских историков. Наиболее последовательно изучением истории казачества, в том числе и сибирского, занимаются , , и др.[22] Характер большинства их работ определен издержками становления молодой национальной государственности, ее потребностью в «конструировании» новой национальной истории, и, на наш взгляд, далек от заявленных в них принципов историзма и научной объективности. В качестве черт, присущих казахстанской историографии Сибирского казачьего войска, следует отнести избирательное использование источников, практику весьма широких обобщений, упрощенное видение многих проблем межсословных, аграрных отношений и др.

Таким образом, в последние годы сделан значительный шаг в изучении истории Сибирского казачьего войска. Однако при кажущемся обилии публикаций и достаточно большом объеме накопленного фактического материала не все периоды истории войска исследованы в равной мере. Более основательно изучены дореформенный период и два последних десятилетия существования войска. Большинство проблем исследованы фрагментарно. Остаются недостаточно изученными протекавшие в войске демографические процессы, поземельные отношения, вопросы развития войскового, станичного и казачьего хозяйства, становление и эволюция всех звеньев войскового управления и др. При рассмотрении тех или иных сторон жизни Сибирского войска далеко не всегда учитывалась их взаимообусловленность. Так, практически не затрагивался вопрос о влиянии порядка отбывания воинской повинности на организацию военной подготовки казаков и войскового управления, на развитие всех уровней войскового хозяйства, а также об обратном влиянии экономического фактора на характер военной службы. Наконец, незаслуженно на периферии научных интересов остается войсковая организация сибирских казаков. Вместе с тем без всестороннего изучения основных этапов развития, особенностей организации и функционирования Сибирского казачьего войска невозможно воссоздать целостную картину истории сибирского казачества, объяснить политическое поведение его различных групп в годы революции и гражданской войны. Поэтому необходимость дальнейшего комплексного исследования всего спектра отмеченных выше проблем, подготовки обобщающей работы по истории войска обуславливается не только ее актуальностью, но и научной значимостью.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования является сибирское казачество в XIX – начале ХХ вв. В качестве предмета исследования выступает Сибирское казачье войско как относительно самостоятельная и целостная социально-территориальная система.

Целью исследования является выявление основных черт организации Сибирского казачьего войска как социально-территориальной системы в процессе ее возникновения, становления и развития, анализ связей и отношений между ее подсистемами.

Для достижения поставленной цели необходимо было решить следующие задачи:

– определить структуру Сибирского казачьего войска как социально-территориальной системы, установить взаимосвязь ее подсистем;

– проследить процесс организации имперской властью казачьего населения войска и выяснить его этноконфессиональный состав;

– охарактеризовать процесс формирования войсковой территории, являвшейся средой и фактором жизнедеятельности сибирских казаков, раскрыть особенности основных категорий войсковых земель и выявить основания административно-территориального деления войска;

– определить специфику организации войскового управления на каждом этапе его развития;

– показать становление и развитие экономических основ жизнедеятельности войска – войскового, станичного и казачьего хозяйства;

– проследить эволюцию организационно-правовых основ военной службы и боевой подготовки сибирских казаков;

– выделить основные этапы развития Сибирского казачьего войска и раскрыть их особенности.

Территориальные рамки исследования охватывают территорию Сибирского казачьего войска, находившуюся к 1917 г. в Акмолинской, Семипалатинской областях и Томской губернии.

Хронологические рамки работы включают период с 1808 г. по февраль 1917 г. Нижняя временная граница обусловлена принятием 19 августа 1808 г. законодательного акта, ставшего правовой базой для создания войска – Высочайше утвержденного доклада военного министра «О новом образовании Сибирского линейного казачьего войска». Верхней границей является февраль 1917 г., когда началась дезорганизация войска как социально-территориальной системы. Попытка коренного реформирования войска в новых социально-политических условиях, завершившаяся его гибелью, должна стать предметом специального изучения.

Методологические основы исследования. Как справедливо отмечает , историографии казачества не свойственен терминологический консенсус[23]. Однако, если вокруг дефиниций «казачество», «казак» дискуссии ведутся, то в отношении другого ключевого понятия – «казачье войско» – сложилась парадоксальная ситуация: историки либо используют его как некую историческую аксиому, либо пытаются раскрыть содержание этого понятия, не выделяя его сущностных признаков (например, рассматривает Кубанское казачье войско в качестве «…единой военно-хозяйственной и административной единицы»)[24].

Отчасти это объясняется сложностью и уникальностью данного исторического феномена, многовариантностью его проявлений. Выявить то общее, что объединяло возникшие в разных исторических условиях и отличавшиеся своей организацией казачьи войска, чрезвычайно трудная задача. На наш взгляд, значительно продвинуться в этом направлении позволит их изучение на основе системного подхода.

Каждое казачье войско представляло собой целостную, пространственно организованную форму жизнедеятельности общности казаков. Такие качества, как относительная обособленность, целостность, структурированность, подчиненность единой цели, связи с внешней средой позволяют рассматривать казачье войско как сложную социальную систему.

Существование любой социальной системы локализовано во времени и пространстве. Определенный участок земной поверхности, который обеспечивает жизнедеятельность социальной системы, можно рассматривать в качестве социально организованного пространства, или ее территории. Организация социальной системы, ее функционирование в значительной степени обусловлены этой территорией и ее особенностями (наличием природных ресурсов, социально-экономической инфраструктуры, факторами протяженности, дислоцирования по отношению к другим территориям и пр.).

Материальной основой жизнедеятельности и важнейшим атрибутом казачьего войска являлась имевшая особый статус войсковая территория. Поэтому казачье войско следует рассматривать не просто как социальную систему, а как систему социально-территориальную. Под социально-территориальной системой мы понимаем в целом стабильный по этноконфессиональным и другим признакам социум, определенным образом организованный для длительной самостоятельной жизнедеятельности, поддержания своего существования как целостного социального организма на данной территории[25].

Использование исследователем системного подхода предполагает определение состава, структуры и организации частей системы, обнаружение ведущих взаимодействий между ними; выявление функции системы и ее роли среди других систем; анализ диалектики структуры и функции системы; определение внешних связей системы, выделение из них главных; обнаружение на этой основе тенденций развития системы.

Казачьи войска – как инкорпорированные в состав империи «вольные», так и созданные по инициативе имперской власти – выполняли ряд специальных функций, главной из которых было воспроизводство подготовленных к военной службе (в материальном, боевом, морально-психологическом отношениях) иррегулярных воинов, преимущественно кавалеристов. Будучи универсальным, не требующим значительных расходов казны силовым ресурсом, казачество активно использовалось правительством в качестве средства внутренней и внешней политики.

В структуре казачьего войска, диалектически связанной с главной функцией системы, можно выделить следующие подсистемы: а) социальную общность – казачье население войска; б) территорию войска; в) войсковое управление; г) войсковое (в широком понимании) хозяйство; д) институт служебно-боевой подготовки.

В своем развитии любая социально-территориальная система проходит несколько этапов: возникновение, становление, преобразование (прогрессивное и регрессивное) и гибель. Возникновение социально-территориальной системы – сложный, противоречивый процесс, в ходе которого формируются ее подсистемы и устанавливаются взаимосвязи между ними. Однако первоначально эти связи носят неустойчивый характер. Новая система должна обрести устойчивость, утвердиться.

Становление – следующий этап развития системы, когда происходит упрочение и упорядочивание ее структуры. Подсистемы организуются таким образом, что их взаимозависимость становится наиболее полной в данных условиях. Формирование социально-территориальной системы, как целого, завершается. Казачье войско с окончательно оформившейся организацией, как правило, становилось развитой подсистемой социально-территориальной системы более высокого уровня – Российской империи, и его дальнейшее развитие неизбежно подчинялось потребностям империи.

Изменение внешней среды, в которой происходило становление войска, приводило к его преобразованию, в ходе которого осуществлялась корректировка функций и организационная перестройка подсистем, не затрагивавшая определяющих связей между ними.

Завершающим, конечным этапом в развитии социально-территориальной системы является ее гибель. Система прекращает существование в результате дезорганизации, когда устоявшиеся связи между ее подсистемами разрушаются, а новые еще не установлены.

Воссоздание реальности в историческом исследовании оказывается корректным и эффективным лишь при условии, что оно опирается на принципы историзма и научной объективности. Согласно принципу историзма ни сам человек, ни его мышление, ни социальные отношения и общественные институты не могут быть поняты вне связи с обстоятельствами места и времени их функционирования и вне контекста конкретных условий их возникновения и развития. Принцип научной объективности требует от исследователя анализа возможно полного объема исторических источников, отказа от «подгонки» материала под уже существующие теоретические концепции и схемы, от политической конъюнктуры. Поэтому история Сибирского казачьего войска должна изучаться во всем многообразии проявлений, при этом прежние упрощенные идеологические установки не должны подменяться новым мифотворчеством и идеализацией казачьей жизни.

Методологические основания диссертации определили методы исследования. Нами использовались как общенаучные, так и специальные методы. В частности, применение историко-генетического метода позволило изучить структуру, выделить основные этапы развития самой социально-территориальной системы, а также ее отдельных элементов, например, войскового хозяйства. Историко-сравнительный метод дал возможность выявить общее и особенное в процессе развития Сибирского казачьего войска, определить факторы, обусловившие его отличие от других казачьих войск. Структурно-функциональный метод использовался для изучения всех звеньев войскового управления. При рассмотрении демографических, социально-экономических процессов, протекавших в войске, применялись статистические методы обработки материалов.

Касаясь понятийного ряда работы, следует отметить, что понятия «сибирские казаки», «сибирское казачество» используются исследователями в двух смыслах: в широком, когда подразумеваются казаки всех групп и категорий, проживавшие в Сибири, и в узком, когда речь идет только о казаках Сибирского линейного (с 1861 г. – Сибирского) казачьего войска. Мы используем эти понятия в узком значении, особо оговариваясь в иных случаях.

Источниковая база исследования. Круг источников исследования достаточно широк и разнообразен. Один из основных комплексов источников представляют законодательные акты, опубликованные в Полных собраниях законов Российской империи и Своде законов Российской империи. Они определяли права, преимущества и обязанности казачьего сословия, структуру войскового управления, особенности отбывания казаками воинской повинности и пр. С 1865 г. текущее «казачье» законодательство стало ежегодно публиковаться в Сборнике правительственных распоряжений по казачьим войскам. Кроме дублирования важнейших правовых актов, в нем помещались ведомственные организационно-распорядительные акты как общеказачьего характера, так и касавшиеся только Сибирского войска.

Основная часть источниковой базы исследования представлена делопроизводственной документацией центральных и местных государственных учреждений, органов управления Сибирского казачьего войска и их подразделений, хранящейся в фондах Российского государственного военно-исторического архива, Государственного архива Российской Федерации, Государственного архива Омской области, Государственного архива Томской области и Центра хранения архивного фонда Алтайского края.

Одним из самых информативных источников являются своды приказов по военному ведомству, войскам Отдельного Сибирского корпуса и Западно-Сибирского (Омского) военного округа, по Сибирскому войску, его полкам и военным отделам. Приказы касались организации военной подготовки казаков, вопросов административного, хозяйственного, земского характера. Особо велико значение этого источника при изучении первых десятилетий существования войска, когда ограниченность его правовых основ восполнялась публиковавшимися в приказах распоряжениями и инструкциями командования Сибирских пограничных линий и Отдельного Сибирского корпуса.

Особого внимания заслуживают материалы работы войсковых комитетов и комиссий, созданных для подготовки законопроектов. Эти источники позволяют проследить процесс законотворчества: выяснить предысторию законопроекта, показать борьбу интересов при его подготовке, определить условия его реализации. Ценность делопроизводства комитетов и комиссий возрастает, если их законопроекты не были реализованы. Эти рабочие материалы позволяют проследить, как шел поиск путей решения той или иной проблемы. Не менее интересны записки должностных и частных лиц, которые нередко инициировали начало работы над новым законом. Круг делопроизводственной документации значительно расширяют материалы ревизий войска, которые содержат характеристику уровня военной подготовки его строевых частей, состояния его хозяйства, эффективности деятельности войсковых учреждений.

Наиболее ценным для исследования является фонд войскового хозяйственного правления Сибирского казачьего войска (ГАОО). Наряду с разнообразной делопроизводственной документацией он содержит материалы военно-административного и хозяйственного учета и статистики, на основе которых составлялись годовые отчеты о состоянии войска. Регулярный сбор сведений, их однородность, редко менявшаяся структура отчетов дают возможность проследить динамику демографических, социально-экономических процессов, протекавших в войске, а дополнение этого комплекса источников ежегодными отчетами военного министерства и Комитета казачьих войск позволяет выявить общее и особенное в развитии Сибирского войска.

Документация межевой партии вместе с материалами чертежных Томского губернского управления и Главного управления Алтайского округа дают возможность изучить процесс формирования войсковой территории, рассмотреть особенности войскового землеустройства, выявить причины его незавершенности.

Уникальным комплексом источников является фонд Чарышского станичного правления (ЦХАФ АК), позволяющий рассмотреть реальную практику казачьего самоуправления, состояние общественного и частного хозяйства, порядок землепользования, сложившийся в этой части Бийской линии.

Важной составляющей источниковой базы исследования являются материалы личного происхождения, дореволюционной газетной и журнальной периодики, издания справочного характера.

Научная новизна и теоретическая значимость исследования состоят в том, что:

– впервые в отечественной историографии Сибирское казачье войско рассмотрено в качестве социально-территориальной системы. Это позволило наиболее полно показать развитие, взаимообусловленность и взаимосвязь его подсистем;