Необходимость снижения экологической опасности как императив глобального мироустройства (философский анализ) (стр. 4 )

Различают индивидуальный и коллективный (групповой) субъекты. Ин­дивидуальный экологический субъект – это индивидуум, онтологи­ческий экологический субъект, отдельный ученый, специалист, исследова­тель с его природно-социумными (в том числе экологическими) характери­стиками, ак­тивность которого направлена на экологический объект. Коллективный (групповой) экологический субъект – это совокупность входящих в него ин­дивидуальных субъектов (без них он не существует), об­ладает теми же функ­циями, только более масштабного и общественного ха­рактера, т. е. является носителем «определенных норм деятельности, позна­ния и коллективного сознания, «коллективных представлений», как система взаимоотношений входящих в него индивидов, … существует в пространстве и времени и предполагает отношения с другими коллективными субъек­тами».[30] Коллектив­ным экологическим субъектом можно считать научный коллектив, сообщество, социальную группу, нацию, общество в целом. Мы считаем, что во взаимодействии индивидуального и коллективного экологических субъек­тов образуется нечто «третье» - человечество, обладающее экологиче­ским сознанием как новым типом общественного сознания. Человечество становится новым типом эколо­гического субъекта для решения глобальных проблем современности и эко­логического кризиса в первую очередь. Но та­кая трансформация экологического сознания обеспечивается сбли­жением ин­тересов и потребностей индивидуальных и коллективных субъек­тов. Мотивы и побуди­тельная сила для этой интеграции – еди­ная цель: выжи­вание челове­чества перед угрозой экологического кризиса.

В четвертом параграфе «Индивидуальный субъект как наблюда­тель, активатор, проектировщик. Рациональное и иррациональное субъ­екта» даются характеристики познающего экологического субъекта. Дис­сертант приводит точку зрения , отмечающего набор признаков по­знающего субъекта постнеклассической науки. Он должен не только: иметь профессиональные знания; усвоить этос науки (установку на поиск ис­тины и установку на рост ис­тинного знания); не только ориентироваться на неклассические идеалы и нормативы объяснения и описания, обоснования и доказательности знания (относитель­ность объекта к средствам и операциям деятельности); но и осуществлять рефлексию над ценностными основаниями научной деятельности, выраженными в научном этосе. Такой набор призна­ков познающего субъекта постнеклассической науки можно считать «гносео­логическим паспортом – кодексом» экологического субъекта.

Во взаимоотношении субъектов про­является рациональное и иррацио­нальное в каждом субъекте, что делает эти взаи­моотношения условием появ­ления многообразия теоретических интерпрета­ций, решений, проектов. В ус­ловиях постнеклассической науки изменился подход к познаю­щему субъ­екту. Как отмечает [31], субъект предстает «человеком – мыс­лящим, познающим, действу­ющим, чувствующим – в целостности всех его ипостасей и проявлений». Экологический субъект в своей экологической деятельности в процессе восприятия информации, при сравнении и выборе проектов, приня­тии решений, интерпретации текстов, в процессе формиро­вания научного знания очень часто использует иррациональные механизмы (интуицию, сте­ретотипы, эмоции и др.), не подверженные механизму рассу­ждения. И эти иррациональные моменты научного поиска часто выполняют важную эври­стическую роль. У. Матурана обратил внимание на то, что при познании мен­тальная модель субъекта важнее информационной, поступаю­щей от органов чувств.[32] Это происходит потому, что само творчество зави­сит от ментально­сти субъекта и обусловлено этой «живой» рационально­стью, в ко­торой проявляются как логические, так и дологические и антропо­логические особенно­сти познающего субъекта как гносео-онтического, на­званные гибкой рациональностью,[33] которую можно считать «когнитив­ным паспортом» любого познающего субъекта, в том числе эколо­гического субъекта. Заметим, что гибкая рациональность проявляется именно в процессе на­учного поиска, когда еще не найдены логические эквиваленты мысли, когда интуиция еще «блуждает» (, [34]) в лабиринтах сознания. Как отмечает , «в процессе новых от­крытий рацио­нального меньше, чем интуитивного и внерационального. Глу­бинные слои человеческого Я не ощущают себя полностью подчиненными разуму, в кло­кочущей стихии бессознательного слиты вожделения, ин­стинкты, аф­фекты».[35] Но при выходе из состояния «блуждания» субъект обре­тает себя уже в результатах своего научного поиска – формах более строгой (точной) «жест­кой» рациональности, т. е. в вербально оформленных гипотезах, теориях, схемах, сценариях, моделях и т. п., стремясь к максималь­но достижимой оп­ределенности, точности, доказательности, объективной ис­тинности рацио­нального знания.

Когнитивные характеристики индивидуального экологического субъекта влияли на выполняемую им роль и результаты его экологи­ческой деятельно­сти. Познающий субъект выполняет активную направляющую познаватель­ную, организационную, конструктивную функцию, оставаясь при этом са­мим собой. «Постнеклассический этап рациональности характеризуется со­отнесенностью знания не только с активностью субъекта и со средствами по­знания, но и с «ценностно-целевыми структурами деятельности». Человек входит в картину мира не просто как активный ее участник, а как системо­образу­ющий фактор. В контексте новой парадигмы субъект есть одно­вре­менно и наблюдатель, и активатор»[36]. указал еще на одну ипо­стась экологического субъекта в лице – быть новатором мысли. Как отмечает, «он настолько обогнал свое время, что лишь сейчас мы догадываемся о значении ученого для настоящего и будущего. Он дал нам биосферное и космическое мышление уже не в терминах мистицизма и на­турфилософии, а на базе строгой и точной науки».[37]

Кроме роли наблюдателя, активатора, эрудита, познающий субъект в экологической деятельности может выполнять роль «планировщика» – на­ходить смыслы и связи определенной идеи с проявлениями соответствующей установки, определять готов­ность человека к определенному поведению, со­ответствующему критериям коэволюции и гармонического взаимодействия с природой. В этой ситуации возникает необходимость в обеспечении адап­тивности в природе, управлении интеллектуальными систе­мами по выпол­нению задач, моделировании своего поведения. И экологический субъект вынужден так поступать, потому что на «Вызовы» природы нужно давать - проектировать и осуществлять – «Ответы». Но и в этой роли познающий субъект выступает целостно как «гносео-онтический субъект» (­лова[38]), т. е. в совокупности своих рацио­нально-иррациональных характери­стик. Эколог-планировщик выносит раз­витие сознания на принципиально новый уровень, так как устанавливает проявления новых информационных связей между элементами прежнего уровня сознания и в то же время прово­дит исследования переживаний, пове­дения, психологического состояния, интересов и мотивов в единстве в усло­виях выживания общества на основе коэволюции человека и природы как двух феноменов объективного мира. Так, рассмотрел множественность интересов субъектов в усло­виях организационной и социальной иерархии и неизбежной неполной ин­формированности субъектов. Ученый использовал теоретико-игро­вые кон­струкции, благодаря которым предложил подход к численному ана­лизу и синтезу сложных иерархических систем управления и построил информаци­онную теорию этих систем, в ос­нове которой лежит модель, описывающая нетождественность целей системы и отдельных ее элементов, принятие ре­шений каждым из них в условиях неполной информированности. Так скры­тое ир­рациональное, проявленное субъектом во множественности интересов, по­лучило рациональное информационно-математическое оформление – интер­претацию в теории, что стало своего рода вехой в развитии экологического сознания.

Итак, анализ роли экологического субъекта как наблюдателя, актива­тора, эрудита, новатора мысли, планировщика и т. п. подтверждает вывод психологов, что «субъект и есть та инстанция, на кото­рой непосредственно разворачивается акт развития деятельности».[39]

В пятом параграфе «Коллективный субъект интеграции экологиче­ского созна­ния и деятельности. Экологические организации и движения» разверты­вается представление о природе коллективного экологического субъекта, его деятельности, структуре, функциях и роли, которые имеют свою специфику, отличную от индивиду­ального субъекта, накладывающую отпечаток на статус в обществе.

Коллективный субъект – более сложная по сравнению с индивидуаль­ным субъектом система по структуре и управлению. В коллективном субъ­екте связаны воедино и выражае­мые посредством деятельности информаци­онные каналы, цели и функции организации, идеология (корпоративная, управленческая и общественная), интересы и поведение, формальные и не­формальные отношения работников между собой и с представителями внешнего окружения; уровень организа­ционного и индивидуального разви­тия и культуры, информированность, ме­тоды работы с информацией, ме­тоды научного исследования и др. Конечно, весомым элементом структуры и деятельности коллективного субъекта является научный результат. Но он – «подвижная структура». Система управления структурами коллективного экологического субъекта как системой является формой реального воплоще­ния сложившихся в ней связей и отно­шений в соответствии с условиями, принципами построения, функциониро­вания и преобразования этой системы.

Особенности деятельности коллективного субъекта таковы. С одной стороны, он выполняет свою экологическую деятельность в более сложных условиях по сравнению с индивидуальным субъектом, так как необходимо выра­ботать общие «правила игры», взаимопри­емлемые для существования и функционирования для всех членов объедине­ния, сообщества. С другой сто­роны, общие связи, усилия облегчают работу коллективного субъекта, так как происходит общественное разделение научного труда, появля­ется возмож­ность благоприятного финансирования научных исследований со стороны государства, осуществляется помощь со стороны заинтересованных органи­заций и др. С третьей стороны, появляется конкуренция, выраженная иногда в недобросове­стной рекламе, манипулировании сознанием общественности посредством СМИ и т. п. Все это заставляет коллектив заботиться и о собст­венной безопасности (информационной, организационной, научной и иной), сохранении собствен­ного имиджа на «рынке» научных идей, особенно эко­логических. Тем не менее, общая цель сближает людей, заставляет их выра­батывать нормы поведения, регулировать отношения во избежание кон­фликтов и в на­правлении усилий в одно русло. Это обусловлено и наличием нравственных и правовых регулятивов.

История развития коллективных экологических исследований показы­вает эффективность конструктивного подхода в решении экологических про­блем, вырабатываемого коллегиально. Конструируется не только общая ра­бота, но и деятельность каждого субъекта научного сообщества, раскрыва­ются иные его ипостаси. Научная школа как «коллектив­ный исследователь» формиру­ется не сразу, но длительно во времени и не по приказу, а кропотли­вым трудом науч­ного лидера – поисковика научных талантов, «фильтрую­щего» молодежь. Лидер научной школы выступает как индивидуальный субъект в рамках кол­лектива и наблюдателем, и активатором, и эрудитом, и новатором мысли, и «планировщиком», и воспитателем, т. е. профессиона­лом высочайшего класса, который сам стал «научным продуктом», результа­том своей материн­ской научной школы, выпестовавшей его.

История становления научной коллективной мысли, генезис идей и их эволюции показали действенность взаимодействия всех направлений форми­рования структуры научного экологического сообщества – организацион­ного, гносеологиче­ского, логического, методологического, аксиологического. Они складывались почти одновременно в античной культуре и определили сущность, струк­туру и философские основы науки как формы познания.

Первые научные школы в истории науки – философские школы, которые сложились в античной Греции (милетская, эгейская, пифагорейская, школа атомистов, школы Сократа, Платона, Аристотеля и др.) мы можем смело на­звать и первыми «экологическими» коллективами как родоначальниками коллективного экологического субъекта. Собственно экологические коллек­тивные исследования, их рождение, развитие и достаточно зрелые научные формы изучения экологических про­блем в рамках научного сообщества воз­никают лишь в 19 в. Этому способст­вовал ряд научных открытий содержа­тельного характера, сделанных уче­ными как индивидуальными субъектами - Ю. Либихом, Ч. Дарвиным, Ч. Элтоном, Э. Геккелем, и др. В XX в. создал учение о «биосфере» и уче­ние о «ноо­сфере» (идея планетарной цивилизации). Это было начало новой эры в не­обходимости разра­боток новых взаимоотношений человека и природы, сво­его рода «ноосфер­ный поворот» в общественном сознании.

Кроме содержательного развития научных знаний («мозга» коллектив­ного субъекта) формировалось и «тело» его – непосредственно коллективные сообщества экологов: первые экологические общества на Западе в Европе (Вели­кобритания) и США в начале ХХ в. (1913-16 гг.), в 1968 г. был создан Римский клуб по инициативе А. Печчеи; начинается выпуск первых специа­лизированных экологических журна­лов. Появляются научные результаты – научные труды, пробуждается интерес к специальному изучению экологии человека, разрабатываются схемы по­строения формализованных моделей и количественных оценок взаим­ного влияния экологических, демографи­ческих и экономических характери­стик и др. Кроме чисто научной «начинки» (на­учных кадров, ученых), коллективный экологический субъект получил зна­чительную политическую «стать»: государства, политические и общест­вен­ные движения, заинтересованные в сохранении стабильности системы «об­щество – природа», активно включились в экологическое движение как спо­соб решения проблем экологического кризиса. Стремление к снижению эко­логической опасности стало велением времени, политическим императивом. Началось активное международное сотрудничество коллективных экологи­ческих субъектов, разросшихся до «эко-социо-геополитических» субъектов.

Международное сотрудничество в ре­шении глобальных проблем имеет определенные условия, предпосылки (естественные, научные, социально-экономические и др.) и осуществляется в определенных фор­мах: 1) меж­дуна­родные правительственные союзы и организации (МПО); 2) меж­дународные не­правительственные объединения (МНПО); 3) региональные формы между­народного сотрудничества. К сожалению, международное сотрудни­чество проходит в острой борьбе. Обнаружились две позиции сторон – а) конструк­тивная, учитывающая интересы всего человечества, и б) деструктивная, учитываю­щая интересы лишь некоторых (развитых) стран и политических сил. Задача построения системы снижения экологической опасности – до­биться от мирового сообщества признания конструктивных направлений раз­вития всей цивилизации.

Итак, совокупность действий по формированию «тела» и «мозга» кол­лективного экологического субъекта привело к положительному результату: человечество на всех уровнях (межнациональном, межправительственном, национальном, региональном, городском, муниципальном, индивидуально-личностном и групповом, научном и бытовом) постепенно обретает власть над собственными страхами в противостоянии с природой, приучает себя к мысли о необходимости консолидации сил и выработки коллективных пла­нов и осуществления немедленных действий по сохранению стабильности во взаимоотношениях общества и природы, в достижении компромиссов между противостоящими политическими силами, соблюдении толерантности, тер­пимости, необходимости принятия решений с учетом мнения и националь­ных интересов сторон, и т. д. Через многообразные государственные и обще­ственные организации формируется экологическое сознание уже не отдель­ного коллективного субъекта, а более глобального – человечества.

  Глава третья «Философско-методологические основы формирова­ния системы снижения экологической опасности» состоит из четырех па­раграфов, в которых раскрываются подходы, парадигмы, система философ­ских принципов экологической безопасности, закладывающих ее методоло­гический фундамент.

  В первом параграфе «Подходы к становлению экофилософской мето­дологии» анализируются основные научные подходы, приемлемые в целях формирования методологии снижения экологической опасности – дея­тельностный, праксиологический, системный, междисциплинарный, ноо­сферный. Плюрализм методологических подходов с приоритетом соблюде­ния снижения экологической опасности в решении экологического кризиса на благо человечества позволяет разнообразить аспекты видения проблемы, а также выбора путей, методов и способов практической их реализации.

Деятельностный подход как наиболее основательный в теоретическом плане и проверенный опытным путем играет ведущую роль в раскры­тии творческого потенциала экологического субъекта, обладая поистине неис­черпаемыми возможностями и результативностью в достижении цели. Со­держанием экологической деятельности является целесообраз­ное и творче­ское освоение и преобразование среды обитания. Автор осуществляет кате­горизацию экологической деятельности в по­знавательных разрезах, опреде­ляя ее структуру – субъекты, объекты, знаки и символы, связи и взаимоот­ношения (между субъектами и объектами, между субъ­ектами). Экологиче­ский субъект в процессе преобразования внешнего мира де­лает себя дея­тельным субъек­том, а осваиваемые им явления приро­ды – объектом своей деятельности. Одновременно субъект преобразует себя, с одной стороны – противопоставляя себя объекту, с другой стороны – сливаясь с ним. Эколо­гическая деятельность есть единство опредмечивания и рас­пред­мечивания как непрерывный пере­ход из формы действующей способности человека в форму предметного во­площения и обратно. Деятельностный подход как ис­следовательская экологическая про­грамма предполагает выбор содержатель­ного теоретического экологического ядра, идеала исследования. В качестве такового история науки имеет два идеала в аспекте взаимоотношения чело­века и природы: исторически первым был космоцентризм, его сменил ан­тропоцентризм. В настоящее время есть возможность третьего понимания деятельности – в контексте идеала коэво­люции, т. е. взаимодействия и взаи­мообусловленности ее естественных и ис­кусственных компонентов, нового понимания проектности в культуре.

Праксио­логический подход обусловлен появлением экологической прак­сио­логии, способной исследовать не только особенно­сти структуры экологи­ческой деятельности, но и разрабатывать практические рекомендации по по­вышению эффективности экологической деятельности, в том числе и науч­ной. В качестве важнейших средств повышения эффективности трудовой деятельности экологического характера можно считать планирование дея­тельности, распределение имеющихся материальных и человеческих ресур­сов, организационное обеспечение и систематическое руко­водство процес­сами реализации плановых, рубежный и итоговый контроль за результатами выполнения приня­тых планов, их корректировку, перераспределение средств по итогам кон­троля.

В формировании системы снижения экологической опасности большую роль играет системный подход, пришедший на смену локальному подходу к экологической проблеме. Акаде­мик признан основополож­ни­ком изучения окружающей среды как единой системы. Системный подход служит конструктивным принципом, максималь­но широким и гибким осно­ванием, методологиче­ским инструментом, аналитическим и синтетиче­ским средством организации общественно-на­учного познавательного содержа­ния сис­темы глобального снижения экологической опасности. Система сни­жения экологической опасности рассматривается с двух сто­рон: 1) как гипо­тетический объект: ученые выявляют вероятност­ный ха­рактер поведения ее составляющих – человека и среды обитания; 2) как реальный объект: она должна обладать реальными свойствами, ка­чествами, параметрами, которые должны быть жесткими, незыблемыми, ста­бильными и обеспечивать сниже­ние не только «внешней» экологической опасности, но и самое систему снижения экологической опасности, т. е. «внутреннюю» безопасность. Итак, системный подход может обеспечить магистральный путь форми­рования экологического сознания, алгоритмов экологической деятельности и по­строения глобальной системы снижения экологической опасности, двигаясь по кото­рому, можно реализовать идеалы единства научного знания, которое станет гно­сеологическим ядром формирования единства человечества и его эколо­гического сознания.

Междисциплинарный подход к решению проблемы формирования сис­темы снижения экологической опасности порожден методоло­гией современ­ной науки постнеклассического этапа ее развития и соответствует гносеоло­гическому биному «объект познания – предмет ис­следова­ния» – положе­нию, выдвинутому : «один предмет изучается сразу многими науками, и одна наука изучает сразу различные предме­ты». Становлению междисциплинарного подхода в большей степени способ­ствует гибкое един­ство дифференциации и интеграции, определяющее временное доминиро­ва­ние одного из этих процессов в различных ус­ловиях или на конкретных ста­диях функциониро­вания познания. Интеграция стала наиболее значима при решении проблемы экологического кризиса, необходимости выработки но­вой системы – глобальной системы снижения экологической опасности как магистрального пути управления взаимодействием человечества с планетар­ными естественными процессами. При этом важные интегрирующие функ­ции выполняют филосо­фия, а также такие научные дисциплины, как матема­тика, логика, киберне­тика, вооружающие науку системой единых методов.

Ноосферный подход в системе снижения экологической опасности при­зван обеспечивать адаптивность в природе. Как способ безопасного и точ­ного эко­логического познания, он играет роль навигатора, экологического «штурмана» в деятельности экологического субъекта – он «наво­дит» содер­жание экологической деятельности на соответствие с целями построения системы снижения экологической опасности. В роли «маяка» ноосферный подход «высвечи­вает» новые рубежи и ориентации формирования методоло­гии экологиче­ского познания, адекватной новым задачам снижения экологи­ческой опасности, с учетом согласования человеческой де­ятельности и при­родных ритмов, кри­териев коэволюции и гармонического взаимодействия с природой. Кроме того, ноосферный подход раскрывает еще раз роль эколо­гиче­ского субъекта как «планировщика» в управлении интеллектуальными эко­логическими и иными системами на пути превра­щения биосферы в ноо­сферу. Для большей наглядности перехода к ноосфере как весьма сложного и грандиозного по своим масштабам социально-экологического феномена Э. В. Ги­русов и позволили себе прибегнуть к небольшой аллегории семейно-бытового характера, но выражающей логику ноосферно-эпистемического процесса: «Представим себе семью, в которой растет своенравная и даже зловредная в подростковом возрасте внучка (техно­сфера). По мере своего взросления под добрым влиянием бабушки (био­сферы) и родителей (антропосферы, человечества) девушка постепенно смяг­чается, гуманизируется, становясь для старших членов семьи верным и за­ботливым другом и помощницей. Так из ранее перманентно конфликтного семейства (социосферы) постепенно формируется дружная и счастливая се­мья (ноосфера)»[40].

В совокупности перечисленные функции и роли (навигатора, экологи­ческого «штурмана», «маяка», «планировщика») ноосферного подхода в комплексном сочетании с другими подходами активизируют и разворачи­вают деятельность экологического субъекта в соответствии с целями и зада­чами действительно планетарного экологического сознания и его безо­пасно­сти.

Во втором параграфе «Парадигмы экологического сознания» развер­ты­вается представление о парадигмальности проблемы снижения экологиче­ской опасности. Экологические парадигмы – различные варианты поиска опти­маль­ных форм организации процессов взаимодействия общества и при­роды, осо­бенно во времена экологических кризисов. При изучении эволюции экологического сознания и формирования сис­темы снижения экологической опасности появляется возможность понять и объяснить раз­витие, смену и взаимодействие экологических парадигм; объяснить возможности нового по­нимания в третьей четверти ХХ в. ар­хитектоники на­уки – плюралистичной, многоуров­невой, междисциплинар­ной, исхо­дящей из посылки принципиаль­ной вариабельности бытия. Задача парадигмального подхода – раскрыть за­кономерный харак­тер не­линейного процесса возникновения, сосуществова­ния и конкуренции раз­личных экологических парадигм в стабильные и не­стабильные пе­риоды раз­вития социума и при­роды. Большинство ученых до­пус­кают сосуществование различных парадигмальных установок (полипара­диг­мально­сти) в одних и тех же ус­ловиях снижения экологической опасности при опре­деляю­щей роли одной из парадигм. Остается, правда, при этом не­ясным, ка­кие именно экологические парадигмы следует признать допусти­мыми, а ка­кие – нет. Тем самым на первый план необходимо выдвигается за­дача определения предпочтительных «стандартов» функ­ционирования сис­темы снижения экологической опасности.

Наиболее значимыми, на наш взгляд, являются парадигмы экологиче­ского сознания в формирующейся системе снижения экологической опасно­сти – конструкционистская, эволюционная и синергетическая.

Идейной основой конструк­ционистской парадигмы считаем конструк­ционизм (конструктивизм). Разницу в этих терминах видим в следующем: конструктивизм – акцент на конструктивной деятельности познающего субъекта, конструкционизм – акцент на результате конструктивной деятель­ности, т. е. на конструкции. Конструктивистская экологическая парадигма –оп­ределенный ориентир построения системы снижения экологической опас­ности для разных экологических субъектов: радикальный конструктивизм –для обладающих «жесткой» экологиче­ской ориентацией, а методологический конструктивизм – связан с проблемой обо­снования знания.

Эволюционная парадигма пришла на смену конструктивизму на этапе постнеклассической науки. Эволюционизм – черта всех элементов системы «человек – природа – общество». отмечает, что одним из цен­тральных и спорных пунктов истории и методологии науки является про­блема начала, в котором находит свое выражение потребность исследователя осмыслить истоки и логику сво­его научного направления, обрести опору для воспроизводства системы зна­ний. Предполагается, что, фиксировав на­чало, мы можем затем воспроизвести все богатство предмета изучения.[41] Про­блема начала требует методологического решения. Исходя из этих историко-философских экскурсов в проблему развития, как естественник (химик) и как философ предложил концепт пара­доксального методологиче­ского решения проблемы эволюции – «познание начинается с середины»: в науке познание объекта означает не сведение его к низшей форме, а диалек­тическое тождество двух моментов – с одной сто­роны, постижение понятия объекта путем установления его генетической связи с низшей формой, а с другой – на основе изучения более высокой сту­пени развития, где раскрыва­ются, становятся более зримыми и очевидными тенденция движения, до поры до времени скрытые возможности, потенции объекта. В целом, эволю­ционная парадигма дает комплексный вариант картины мира, связывая во­едино все сферы среды обитания человека – природу, об­щество и самого че­ловека. Учет данной парадигмы в процессе формирования системы снижения экологической опасности просто необходим. На основе идей коэволюции происходит понимание глубоких принципов не только целостно­сти природы как единой системы, но и целостности самого человека в рамках целостности объединяющей их системы «природа – человек – общество».

Синергетическая парадигма определяет существенные пере­мены и «ра­дикальные изменения видения природы» в современной на­уке на основе тео­рии само­организации. Это – парадигмальный сдвиг, «эпистемо­логический поворот», смена вектора движе­ния научной мысли, связываемое с иссле­дова­нием фено­менов глобальной эволюции, изучением процессов ста­новления «порядка через хаос» (И. Пригожин). Новые образы описывались посредст­вом концептов синергетики – само­организация, нелинейность, неравесновес­ность, хаос, порядок, ат­трактор, неустойчивость, бифуркация, каждый из ко­торых, правда, может быть проблематизирован. Важной особенностью си­нергетической парадигмы формирования эко­логического сознания в системе снижения экологической опасности является: а) исследование процессов эво­люции как процессов самоорганизации, когерентности (самосогласованно­сти) взаимодействия элементов и возникновения упорядоченных структур (паттернов) экологи­че­ских систем; б) изучение эмерджентных явлений, воз­никающих в результате взаи­мо­действия нелинейных подсистем, соединен­ных компонентов, которые не «сплавляются», а интегрируются, обуславли­вая появление уникальных новых свойств; в) использование синергетических знаний в раскрытии некоторых клю­чевых аспектов информационных техно­логий, предвещающих радикальные изменения. Синергетика влечет за собой глубокие мировоззренческие следст­вия. Глобальным результатом ее является возникновение качественно иной картины мира, отличной от клас­сической науки. В ней акцент падает на становление, коэволю­цию, когерент­ность, кооперативность элементов мира, нелинейность и открытость (различ­ные варианты бу­дущего), возрастающую сложность формообразова­ний и их объединений в эволюционирующие целост­ности. Формируется новая пара­дигма, изменяется вся концептуальная сетка мышления. Исследования, про­водимые экологическими субъектами в синергетической парадигме в целях адаптации к проблеме снижения экологической опасности, придают новый импульс для обсуждения тра­диционных философских проблем случайности и детерминизма, хаоса и по­рядка, открытости и цели эво­люции, потенциаль­ного (непроявленного) и ак­туально­го (проявленного), части и целого и др. Комплексное применение нескольких парадигм, воплощенных в синергети­ческой парадигме, отражает фиксируемую в философ­ско-методологических исследованиях новизну современной постнеклассиче­ской науки XXI в. – па­радигмальный сдвиг как «переход от объективистской науки к эпистемиче­ской (диалогической), от истины как слепка с объекта – к истине как спо­собу взаимодействия с объектом, от структуры – к про­цессу, от господства и контроля над природой – к ненасилию».[42] Система снижения экологиче­ской опасности должна быть целостной, хо­листической, системной, экологи­чески комплексной. Такую взаимосвязь должна обеспечить безопасная эко­философская методология.