Роль молодежи в политической модернизации постсоветской России (стр. 2 )

Цель данной работы – анализ потенциала и путей практического использования молодежного ресурса в политике в условиях постсоветской модернизации.

Достижению поставленной цели способствовала постановка конкретных задач:

систематизировать и проанализировать основные теоретические подходы к участию молодежи в политической модернизации постсоветской России;

выявить основные закономерности модернизационного процесса в современной России, определить роль молодежи в этом процессе;

сопоставить различные подходы к разработке молодежной политики на государственном и региональном уровнях;

показать современные тенденции политического участия молодежи;

выявить и систематизировать модели поведения молодежи на различных этапах модернизационных преобразований в постсоветской России;

обосновать специфическую роль молодежи в сохранении самобытности российской цивилизации;

определить характер новых форм взаимосвязи властных структур федерального, регионального и муниципального уровней и молодежных организаций, активно включенных в модернизационные процессы;

проанализировать позитивные и негативные факторы, влияющие на выработку современной молодежной политики;

рассмотреть особенности регионального политического участия юношей и девушек;

выработать возможные практические рекомендации для развития молодежной политики в современной России;

дать прогноз возможной оптимизации участия молодежи в модернизации современной России.

Теоретико-методологическая база исследования. При написании работы автором были проанализированы различные теории модернизации, труды зарубежных и отечественных авторов по проблеме глобализации. Особое внимание было уделено теориям, раскрывающим роль молодежи в ходе радикальных преобразований.

Авторская позиция состоит в реабилитации такой стратегии модернизации сложных социально-политических систем, в результате которой не утрачиваются связи с собственной историей и традиционными ценностями. В связи с этим влияние глобализации рассматривается не только как углубление международной и региональной интеграции, но и как политика вестернизации и выстраивания мирового порядка, тяготеющего к однополюсной системе. Альтернативой подобной политики может стать не слепое копирование западного опыта и следование всем рекомендациям, а собственные программы модернизационных преобразований, соответствующих глобальным вызовам современности и социокультурным особенностям российской действительности. Задача эта не простая и ее решение во многом зависит от того, насколько молодежь сможет синтезировать в своей политической культуре традиционные российские и либеральные ценности, мотивирующие модернизационную активность, нацеленную на возможность реализации самобытного варианта модернизации, максимально отражающего интересы России.

Ключевой методологической основой исследования стали междисциплинарные знания, полученные на основе использования принципов, подходов и идей, сформулированных авторами различного профиля: политологами, социологами, философами, историками, юристами, культурологами, педагогами. Междисциплинарный теоретико-методологический арсенал отмеченных исследований расширил рамки комплексного изучения проблемы, позволил глубже понять инновационную природу молодежного ресурса в ходе воспроизводства общественных отношений. Методологическая парадигма исследования базируется на цивилизационном, историческом, системном и институциональном подходах. Активно использовались диалектический, сравнительный, аксиологический, бихевиористский и деятельностный методы.

Цивилизационный подход применялся для выяснения специфики модернизационных циклов России, влияния глобализационных факторов на российскую молодежь. Сложность использования цивилизационного подхода состояла в расхождениях его понимания. Дело в том, что согласно многим зарубежным и отечественным исследованиям Россия рассматривается как «нецивилизация», «недоцивилизация», или конгломерат цивилизаций. Определение авторской позиции имело принципиальное значение, поскольку от признания цивилизованности или недоцивилизованности всецело зависит оценка модернизационных «волн» в историческом прошлом и современной России. Сравнительный анализ различных трактовок цивилизованности, безусловно, подтвердил, по убеждению автора самобытность и самодостаточность российской цивилизации и ее позитивную роль в мире.

Системный подход позволил рассмотреть молодежь как определенную систему субъект-объектного взаимодействия в процессе политической модернизации, выделить ее структурные подсистемы, изучить их ресурсность и функциональность, оценить перспективы усиления субъектной ресурности и автономизации социально-политического участия молодежи.

Исторический подход выявил основные модернизационные циклы в российской истории, их направленность, характер, движущие силы, дал возможность оценить роль молодежи в различных объективно-исторических периодах; способствовал определению основных тенденций и закономерностей участия молодежи в модернизационном процессе; позволил автору сформулировать рабочую гипотезу о том, что именно молодежь на разных циклах модернизации становится носителем инновационных идей, инновационного творчества.

Институциональный подход использовался диссертантом для анализа взаимосвязи политических институтов государства и общества, центральной и региональной, муниципальной власти в сфере решения молодежных проблем, направления энергии молодежи в созидательное русло. С его помощью выявлена специфика новых, партнерских отношений власти, молодежи и общества в целом, а также современных молодежных организаций.

С помощью диалектического метода раскрывается противоречивость модернизационных процессов в России и других странах, даются субъект-объектные характеристики современной российской молодежи и тенденциям соотношения между ними, оценивается эффективность конечных результатов молодежной политики в стране и отдельных регионах.

Сравнительный метод позволил соотнести опыт отдельных стран и регионов с различными теоретическими моделями, а также отразить позитивные и противоречивые моменты вовлечения молодежи в модернистские преобразования. Сравнительный анализ политической модернизации дал возможность выявить изменчивость и неоднозначность данного процесса, специфику поведения в нем различных молодежных акторов, оценить эффективность различных способов осуществления политических преобразований.

Особую значимость имел аксиологический метод, с помощью которого удалось проследить как эволюцию мировоззренческих представлений молодежи, так и генезис взглядов молодых людей на традиционные ценности присущие российской ментальности, а также их способность синтезировать и «переплавлять» заимствованные ценности в качественно новые формы жизнедеятельности.

Плодотворным оказалось использование деятельностного метода, позволившего проверить рабочую гипотезу о том, что молодежь в модернизирующемся обществе превращается из объекта политики в реального субъекта, своей деятельностью подтверждающего политическую зрелость, умение организоваться, ставить и решать важные задачи.

С помощью бихевиористского метода исследовалась специфика поведенческих ориентиров молодежи и старшего поколения в России, обоснован ряд выводов о сближении поведенческих мотивов молодежи с целями и задачами модернизации; о формировании не конфликтного и не протестного, а деятельного поколения. Вместе с тем бихевиористический метод позволил выявить существенную недооценку в восприятии модернизационного ресурса молодежи со стороны властных структур, партий, общества в целом. Акцент исследователей, средств массовой информации на радикальных и девиантных формах поведения молодежи не отражает общей тенденции молодых к позитивному творчеству, формирует искаженное восприятие молодыми людьми собственного поколения и его потенциальных преобразовательных возможностей.

Метод включенного наблюдения активно применялся автором в более чем десятилетней профессиональной деятельности в различных молодежных организациях, на дискуссионных площадках, в ходе реализации многочисленных авторских инициатив по представлению и защите интересов молодежи в социально-политической сфере и в конкретных властных институтах.

Источники исследования. Диссертация выполнена на основе разнообразных по своему характеру и содержанию источников. Прежде всего, это Конституция РФ, нормативно-правовые акты законодательных и исполнительных органов власти, указы и выступления президентов страны, а также нормативно-правовые акты законодательных и исполнительных органов власти регионов (по большей мере Саратовской области).

Обширный фактический материал об общественно-политической активности юношей и девушек содержат различные отчеты, справки Министерства молодежной политики, спорта и туризма и Министерства образования Саратовской области, областной Избирательной комиссии. Кроме того, в диссертации использовались программы политических партий, резолюции различных общественных мероприятий, материалы молодежных общественных объединений, а также материалы социологических исследований, проводившихся в рассматриваемый период в различных регионах страны, в том числе и в Саратовской области при непосредственном участии автора[26].

Вторичными источниками информации послужили аналитические работы отечественных и зарубежных специалистов по рассматриваемой проблематике. Среди них статьи, опубликованные в научных сборниках и периодической печати, монографии, а также диссертационные работы. Большое внимание автор уделял выявлению достоверности конкретных источников, их сопоставлению и критическому осмыслению.

В ходе исследования использовался также личный опыт автора в качестве председателя «Саратовского союза молодежи» (1998 – 2000 гг.), председателя «Молодежного парламента Саратовской области» (2000 – 2002 гг.), кандидата в депутаты областной Думы третьего созыва (2002 гг.), члена Президиума областной Общественной палаты (2000 – 2002 гг.), члена коллегии Министерства молодежной политики, спорта и туризма Саратовской области (1999 – 2003 гг.), руководителя программы «Дискуссионное пространство молодежи Саратовской области» (1999 – 2008 гг.).

Теоретическая новизна диссертационного исследования заключается в следующем:

предпринято комплексное исследование взаимосвязи и взаимообусловленности модернизационных и глобализационных процессов и их влияния на политическую субъектность молодежи;

выявлены основные закономерности модернизационного процесса в истории и современной России, заключающиеся прежде всего в преобладании авторитарных методов распоряжения ресурсным потенциалом различных социальных групп и, особенно, молодежи;

дана авторская классификация этапов и содержания модернизации в постсоветской России, вскрыта специфика и особенности этих этапов, их обусловленность объективными и субъективными факторами, представлены механизмы включенности молодежи в политическую, производственную, духовную, социальную и внешнеполитическую сферы деятельности;

систематизированы модели политического поведения молодежи на различных этапах модернизационных преобразований в постсоветской России;

проведен анализ основных средств влияния на молодежь со стороны государства и ведущих политических институтов на разных этапах постсоветской модернизации и оценены особенности и последствия мобилизованного включения молодежи в политическую жизнь;

раскрыты способности молодежи к самоорганизации в условиях модернизации политической системы России и выявлены причины социальной аномии значительной части российской молодежи;

охарактеризованы особенности формирования молодежи как субъекта модернизационной политики в типичном регионе России – Саратовской области;

исследованы новые формы взаимосвязи властных структур федерального, регионального и муниципального уровней и молодежных организаций, активно включенных в модернизационные процессы;

доказано, что в соотношении ресурсности российской молодежи как объекта и инструмента в процессе современной модернизации и ресурсности самодостаточного субъекта преобразований имеет место тенденция усиления последней;

проанализированы позитивные и негативные, внутренние и внешние факторы, влияющие на выработку современной молодежной политики;

выявлена асинхронность происходящих перемен при региональном и централизованном управлении молодежным ресурсом;

на основе обобщения концептуальных подходов и обширного эмпирического материала выработаны практические рекомендации по развитию молодежной политики в современной России и прежде всего целесообразность квотирования мест для молодежи во всех звеньях политической системы.

Основные положения исследования, выносимые на защиту:

1.  Поведенческая парадигма современной российской молодежи формировалась в противоречивых условиях перехода от авторитаризма к демократии. Основное противоречие государственной молодежной политики постсоветского периода состояло в сочетании концепции либерализма и попыток сохранить советские методы влияния на молодежную субкультуру в условиях резкого ухудшения социально-экономического положения большинства населения, что привело к кризису доверия к молодежным организациям, как институтам гражданского общества. В контексте соотношения субъект-объектного модернизационного потенциала, современная молодежь условно подразделяется на две группы.

2.  К первой можно отнести тех, кто оказался не только свидетелями, но и участником демонтажа советской политической и социально-экономической систем. Основы политической социализации этой части молодежи закладывались еще в рамках октябрятско-пионерско-комсомольской системы, ориентированной в период «перестройки» на ценности «социализма с человеческим лицом». Вступление же во взрослую жизнь проходило в условиях идейного и мировоззренческого плюрализма, фактической деидеологизации государственной молодежной политики, радикальной смены политической и социально-экономической систем, в условиях кризиса, бедности, безработицы, духовного обнищания, обострения межнациональных конфликтов, падения доверия людей к власти. В политике произошел резкий переход от патернализма к популизму в отношениях с молодежью, что в значительной степени блокировало автономное политическое поведение молодых граждан страны. Кроме того, именно представители данного поколения стали «ресурсом» двух «чеченских кампаний». В 2000-е гг. данная возрастная группа (25 – 35 лет) стала свидетелем и участником укрепления «вертикали власти» и государственности, возрождения влиятельной позиции России на мировой арене, трансформации партийной системы и других преобразований. Тем не менее в условиях отсутствия четких общенациональных стратегических ориентиров и идеалов, базовыми ценностями ее стали индивидуализм и прагматизм. Субъектный модернизационный потенциал данной молодежной группы в политической жизни относительно невысок, ее приоритеты сосредоточены на семье и работе.

3.  Вторая группа (лет) начинала формироваться в условиях либерально-плюралистической безыдейности и государственной деиделогизации, информационной открытости и технологической информационной революции. Однако в 2000-е гг. изменение государственного вектора политической социализации привело к тому, что данная группа не только стала главным объектом для целенаправленного воздействия и воспитания, ресурсом для мобилизованного политического участия, но и сформировала весомый субъектный потенциал для самодостаточного участия в общественно-политической жизни. Продемонстрированный интерес со стороны государства, партий, общественных организаций был активно поддержан снизу со стороны самой (особенно студенческой) молодежи.

4.  Как субъект модернизационных преобразований современная молодежь быстрее, чем старшее поколение, адаптируется в меняющемся мире, не находится в антагонизме ни со старшим поколением, ни с властью. Основными ее характеристиками являются: свобода, инициативность, высокий уровень образования, амбициозность, устремленность в будущее, разумный консерватизм, желание видеть Россию великой мировой державой с демократическим устройством.

5.  Инновационный потенциал молодежной политики формируется прежде всего на региональном уровне. Молодежь регионов России проявила способность к аккумулированию общественных интересов, агрегируя их в конкретные модели политического участия. Роль молодежи в политической модернизации региона наиболее полно отразилась в создании молодежного парламентаризма, который интегрировал инновационный слой молодых лидеров, расширил рамки политического участия на уровне принятия решений, дал возможность апробации молодежных идей, способствовал активизации низового звена молодежной самоорганизации в муниципалитетах, органах местного самоуправления.

6.  Специфическая роль молодежи проявилась в разнообразии форм и методов самоорганизации. Она продемонстрировала потенциальную способность к положительной динамике наращивания своего вклада в решение важнейших общественно-политических проблем современной России, активно участвовала в выборах представительных органов власти разного уровня, не только в качестве электората, но и выдвигала своих кандидатов в депутаты, способствовала контролю за соблюдением избирательных прав в качестве наблюдателей, членов избирательных комиссий, агитаторов, способствовала формированию гражданского общества. Вместе с тем российская политическая система оказалась малоэффективной в способах агрегирования и представительства интересов отдельных сегментов молодежного социума. В результате значительная часть молодежи оказалась вне модернизационных процессов.

7.  Привязка государственной молодежной политики во многих регионах к системе образования сузила сферу политической социализации молодежи. Между принятием основных документов федерального уровня в отношении молодежи и их действительной реализацией на местах существует разрыв, как правило, не менее двух лет. Главными причинами такого «опоздания» являются не только консервативное отношение к реформам на местах, но и трудности финансирования и кадрового обеспечения проводимых преобразований, концептуальная разобщенность различных ветвей власти, преобладание мобилизационных способов вовлечения молодежи в политику.

8.  Вызовы глобализирующегося мира, сокращение молодежного социума в результате продолжающегося демографического спада, нарастание дифференциации молодежного контингента, формирование асоциального слоя с девиантным поведением констатируют назревшую необходимость формирования конструктивной государственной молодежной политики, выработки закона о молодежи, более слаженной работы федеральных и региональных властных структур в деле сбережения и использования молодежного ресурса.

9.  Функционирование современной политической системы без должного представительства молодежи затрудняет процессы модернизации, способствует воспроизводству недоверия в молодежной среде к политическим институтам. Решить эту проблему можно прежде всего с помощью обеспечения правовых основ и институциональных предпосылок, стимулирующих вхождение молодежи во властные структуры различных уровней. Государственную и общественную молодежную политику целесообразно строить на дифференцированном подходе побуждения разных слоев молодежи к выполнению своей роли стратегического ресурса общества. Задачи построения гражданского общества не могут быть реализованы без создания широкой сети молодежных организаций как по различным интересам, так и по профессиональной деятельности.

10. В условиях плюрализма идеологий и многопартийности канализировать энергию и социальный потенциал молодежи в конструктивное модернизационное русло представляется возможным прежде всего на основе формирования единого ценностного фундамента и базовых основ политической культуры. Исследование показало, что у российской молодежи, даже в условиях резкой дифференциации по различным основаниям, доминирует стремление соединить демократические ориентации с традиционными ценностями России. В связи с этим, молодежь становится стратегическим инновационным ресурсом, обладающим мощным запасом знаний, пока еще скрытой энергией политического действия и едиными устремлениями. Задача общества, всех политических и государственных институтов состоит в том, чтобы раскрыть творческий потенциал молодежи, воспитать ответственность за решение не только текущих общественных проблем, но и за будущее России, стимулировать ее самостоятельное и осознанное участие в демократических политико-правовых, социальных, экономических и межнациональных отношениях.

Теоретическая и практическая значимость проведенного исследования. Особенности модернизации и глобализации, их влияние на политическую активность и мировоззренческую устойчивость российской молодежи обусловливает необходимость обеспечения более интенсивного и целенаправленного использования такого стратегического ресурса, как молодежь. В работе предложена и апробирована авторская концепция, позволяющая осуществлять комплексные исследования разноуровневых политических процессов, в которых задействован политический ресурсный потенциал молодого поколения.

Практическая значимость работы состоит в возможном использовании выводов и положений, рекомендаций для совершенствования молодежной политики, оптимизации привлечения молодых людей в политическую и гражданско-правовую жизнь. Результаты проведенного исследования могут быть применены различными властными структурами, политическими партиями, молодежными организациями при выработке стратегий, программ, молодежных проектов, решений по целому ряду молодежных проблем. Проведенный анализ позволяет прогнозировать развитие молодежного социума как в условиях Саратовского региона, так и в целом по стране. Результаты исследований электоральной динамики и предпочтений молодежи могут быть использованы избирательными комиссиями, руководителями политических партий и общественными организациями. Собранный материал, научные положения и выводы, сформулированные в диссертации могут стать основой для разработки спецкурсов с целью политического информирования учащейся и студенческой молодежи, осознания ею значимости собственного активного политического участия.

Предпринятый в исследовании анализ форм и методов взаимодействия муниципальной власти с молодежью поможет предостеречь практических работников от возможных ошибок и просчетов на региональном уровне. Сведения о развитии молодежного движения могут найти применение в преподавании учебных курсов по отечественной истории, политической регионалистике, социологии и политологии и т. п.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации изложены автором в научных публикациях общим объемом более 50 п. л. Результаты исследования были представлены на научных и научно-практических конференциях.[27] Соискатель принимал непосредственное участие в разработке проектов, методических пособий отдела молодежной политики Министерства образования Саратовской области, выступал соавтором ежегодных докладов о положении молодежи и молодежной политики в Саратовской области (2006, 2007 гг.), совместно с председателем Избирательной комиссии Саратовской области опубликовал аналитическую статью на страницах федерального журнала «Выборы».

Свои суждения по рассматриваемой проблеме исследователь неоднократно публично озвучивал на заседаниях «Общественной палаты», «Круглого стола молодежных и детских общественных объединений», «Молодежного парламента» Саратовской области. Автор непосредственно участвовал в «Дне дублера мэра г. Саратова», являлся инициатором и одним из организаторов проведения в Саратовской области Года молодежи (2002 г.).

Апробация целого ряда суждений, предложений осуществлялась как на муниципальном, региональном, всероссийском, так и международном уровне, в частности, во время пребывания в США, Германии и Литве в качестве участника различных молодежных семинаров, конференций и «круглых столов».

Структура диссертации соответствует поставленным задачам. Диссертация состоит из введения, четырех глав, 14 параграфов, заключения, приложений, списка использованной литературы и источников.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во «Введении» обосновывается актуальность темы исследования, показана степень ее научной разработанности, объект и предмет исследования, сформулированы основная цель и задачи; определены теоретико-методологические основы и эмпирическая база исследования; выделены основные положения, выносимые на защиту; доказаны новизна и практическая значимость диссертации, представлены параметры апробации основных положений и полученных результатов.

В первой главе «Теоретико-методологические аспекты роли молодежи в политической модернизации» рассмотрена эволюция теоретического анализа проблем политической модернизации, выявлены место молодежи в решении задач трансформирующегося общества и модели управления молодежным ресурсом, дана характеристика современной российской модернизации, показана ее взаимосвязь с процессами глобализации.

В первом параграфе «Основные теории политической модернизации и модели управления молодежным ресурсом» рассматривается остающийся дискуссионным до настоящего времени вопрос, имеющий методологическое значение, – понятие «модернизация». В зависимости от того, что подразумевается под модернизацией: «вестернизация», процесс «осовременивания» общества при сохранении цивилизационной специфики или средство достижения различных целей зависит развитие молодежного ресурса. Опираясь на работы западных теоретиков С. Липсета, Ф. Рига, С. Хантингтона, Р. Даля, Г. Алмода, Л. Пая, З. Бжезинского и других, автор пришел к выводу, что противоречивость многих концепций состоит прежде всего в идеологической обусловленности и стремлении взять под контроль модернизационные процессы, происходящие в других странах. Отсюда и стремление выработать рекомендации радикальных преобразований, представить модели развитию, обеспечить политическую элиту модернизирующихся стран совокупностью методов и механизмов политического регулирования.

Специфика российских исследований состоит в рассмотрении модернизации сквозь призму всечеловечности и культурной самобытности. Вопреки распространенному клише западных теоретиков, сводящему модернизацию к разрушению традиционного общества и развитию индустриальных отношений, отечественные ученые вскрывают объективные предпосылки преобразований в зависимости от цивилизационной специфики. Проблемы взаимосвязи модернизации и цивилизации подробно рассмотрены в трудах и . Широко распространено восприятие модернизации как конфликта ценностей.

Придерживаясь концепции осовременивания общества, автор пришел к выводу, что новые модели управления молодежным ресурсом подтверждают их соответствие демократическому выбору, способствуют закреплению нового статуса политики.

Анализ теории и практики процесса модернизации выявил стойкую тенденцию в научной среде, которая характеризуется увлечением западными теориями в ущерб национальным ценностям. В то же время опыт ряда стран, использовавших молодежный ресурс в качестве инструмента политической модернизации, оказался вне поля зрения современных реформаторов.

Во втором параграфе «Особенности современной российской модернизации» осуществлена классификация трактовок современной российской модернизации. Изучение и анализ литературы позволил выявить кризисную, либеральную, традиционалистскую, западно-евразийскую, социологическую и циклическую концепции модернизационных изменений. Полемизируя с учеными, заменяющими понятие «модернизация» на понятие «трансформация», диссертант отрицает такие характеристики модернизации, как «верхушечная», «периферийная», «мнимая», «ложная». Автор пришел к выводу, что по степени решения задач, прежде всего политического характера, современная российская модернизация представляет собой динамичный преобразовательный процесс, включающий четыре основных этапа:

1. Модернизация, осуществляемая в 1990–1995 гг., может быть названа, на наш взгляд, модернизацией прорыва. Ее характерные черты – радикализм, ориентация на западные ценности, ломка государственных структур, уничижительное отношение к прошлому, формирование новых властных структур и упразднение старых, передел собственности, утверждение новых элит, отсутствие у власти четкой молодежной политики.

2. Модернизация 1996–1999 гг. может характеризоваться как модернизация сознания широких масс населения. Политические и экономические рычаги к этому времени уже были сосредоточены в руках новой элиты. Предстояло вовлечь в модернизационное русло более широкую социальную базу. Политические партии, молодежные организации, профсоюзы, СМИ, религиозные объединения были задействованы в процессе единения общества. Концептуально признается движение в сторону демократии.

3. Стабилизирующая модернизация, по нашему мнению, формировалась в период 2000–2005 гг. Именно в это время был устранен дисбаланс между «новыми» и «старыми» кадрами. Пришло осознание необходимости опоры на традицию в решении модернизационных задач. Стабилизирующий характер модернизации определялся целым рядом событий: избрание нового Президента России, изменение структуры государственного управления, создание федеральных округов с институтом полномочных представителей Президента в них, принятие законов о политических партиях, местном самоуправлении, завершение формирования вертикали власти, разработка комплекса федеральных и региональных законов. Власть и элита, электорат овладели новыми видами формирования представительных органов через выборы, референдумы, прямое политическое действие.

4. С 2005 г. идет становление современного этапа модернизации. Ее характерными признаками можно считать:

– более четкое обоснование собственной позиции России в мире;

– попытку преодоления глобализационных вызовов;

– разработку концепции суверенной демократии, включающей независимость российского народа и государства, возможность каждого гражданина эффективно участвовать в формировании органов государства, государственном управлении, реализации конституционных прав, обеспечивающих свободу, экономическое и духовное развитие, участие в делах государства;

– воспитание молодежи в духе патриотизма;

– принятие Стратегии развития России до 2020 г., основной задачей которой является создание в России достойных условий жизни для развития человека;

– формирование правосознания народа на основе созидания гражданского общества и правового государства.

В параграфе прослеживается динамика формирования молодежного политического ресурса нового типа, показана сложность и противоречивость влияния процессов модернизации на молодежь. Переход в качественно новое состояние молодежного социума сопровождался ломкой сложившихся ранее стереотипов. Если в СССР молодежь была признана резервом властвующей политической партии, находилась под ее патронажем, то в начальный период модернизации она оказалась предоставлена сама себе. Главное противоречие молодежной политики данного этапа состояло в признании концепции либерализма и сохранении советских методов влияния на молодежную субкультуру, что привело к кризису доверия у юношей и девушек к молодым институтам гражданского общества.