Зовите меня Энжи (стр. 4 )

СЬЮЗЕН. Рада, что вы тоже решили выбрать сувенир, мистер Говард.

ГОВАРД. Да, мне тоже... как раз... я подумал...

СТЮАРД (Сьюзен). Миссис Кроуф, на внутренней стороне каждой маски я написал номер, – так будет легче запомнить – а вот те два ритуальных кинжала идут в наборе с номером тридцать два. Кажется, всё. Должен извиниться, меня ждёт Капитан.

Стюард идёт к маленькой двери, ширма скрывает его от Сьюзен и Говарда. Хлопнув дверью, он на цыпочках возвращается к сервировочному столику, опускается на четвереньки, чтобы залезть внутрь, но в дверь входит Динст. Стюард делает вид, что ищет что-то на полу. Динст подходит вплотную. Стюард приподнимается с пола, держа в руках кольцо для салфетки.

СТЮАРД. Серебряные. Именно поэтому они часто пропадают. Эконом судна грозился оштрафовать.

ДИНСТ. А я надеялся, вы ищете подходящих крыс для моего «Да-шу». (заглядывает за ширму) Приятная неожиданность, господа! Был уверен, что вы тоже сошли на берег и я остался на судне один-одинёшенек. (увидев маски) Потрясающе! (подходит, берёт, рассматривает) Целиковое дерево, надо же! А какие насыщенные краски! И кинжалы...

СЬЮЗЕН. Хочу выбрать сувенир на память. Всё равно на берегу жара.

ДИНСТ. Кстати, Стюард. Мне показалось, краска, которой покрашена ватерлиния судна, не соответствуют стандартам пароходства. М-м? Как там у вас... э-э-э... (берёт Стюарда под руку) Судно «Santa Rosa» относится к смешанному типу кораблей пароходофрегат. В 1921 году компания «Ллойд Сабаудо заказала судостроительной компании... (уводит Стюарда)

ГОВАРД. Стюард мне передал... хотя, может быть он...

СЬЮЗЕН. Он ничего не напутал, Джон – я хотела тебя видеть. Только, пожалуйста, ничего не придумывай.

ГОВАРД. Значит, ты...

СЬЮЗЕН. Джон... Милый Джон... Я не хлебная корка, но, несмотря на то, что кроме того года в моей жизни не было ничего хорошего, я всё ещё могу чувствовать и понимать, что чувствуют другие. Что чувствуешь ты.

ГОВАРД. Ты хочешь, чтобы мы наказали друг друга расставанием?

СЬЮЗЕН. Это всего лишь смирение.

ГОВАРД. Значит, я не хочу с этим смиряться.

СЬЮЗЕН. Джон, не стоит пытаться начать всё сначала. Это невозможно.

ГОВАРД. Невозможно так говорить, если думаешь совершенно иначе.

СЬЮЗЕН. Ты меня не слышишь... Я сказала - это невозможно.

ГОВАРД. Невозможно жить дальше и делать вид, будто ничего не случилось.

СЬЮЗЕН. Это невозможно!

ГОВАРД. Невозможно каждую секунду чувствовать, что ты проживаешь совсем другую жизнь.

СЬЮЗЕН. Это! Просто! Не-воз-мож-но!

ГОВАРД. Конечно. Кто-то должен отвечать за несовершенство мира.

СЬЮЗЕН. Прошу тебя, Джон, перестань! Для мира будет лучше, если каждый ответит, хотя бы за себя.

ГОВАРД. Что ты имеешь в виду?

СЬЮЗЕН. Объявления в «Манчестер Гардиан».

ГОВАРД. Твой тибетский... Калзан-баца...

СЬЮЗЕН. ...и «твоя» Дороти Ходжкин - выдумки. Прошлый раз, когда ты ушёл, я говорила с твоей женой.

ГОВАРД. С моей женой? Зачем?!

СЬЮЗЕН. Чтобы проверить догадку. Сочинила небылицу про Ходжкин и ту самую газету. Твоя жена назвала это «уткой», а в качестве доказательства, что напечатать заведомую ложь в газете может любой, рассказала, как много лет назад она без труда разместила там свои объявления. Думаю, это были те самые объявления.

ГОВАРД. Моя жена-а?!

СЬЮЗЕН. Это не всё, Джон. Она сослалась на своего отца, а это уже многое объясняет.

ГОВАРД. Ничего не понимаю!

СЬЮЗЕН. Он работал начальником одного из почтовых отделений Лондона. После этого я не удивилась, когда миссис Говард процитировала твоё письмо. То самое, которое читал мне ты и, которое я так и не получила.

ГОВАРД. Грета?! (стиснув зубы) Какой же я идиот...

СЬЮЗЕН. Джон, успокойся, прошу тебя.

ГОВАРД (вспомнив). А-а-а! «Соборы Нотр-Дам, Катедраль-де-Сан-Тринити и Национальный дворец, я осмотрю, невзирая на твою головную боль» - вот!

СЬЮЗЕН. Господи... Что с тобой?!

ГОВАРД. Я найду её в столице независимого государства, вставшего на путь демократии и дружбы с Соединёнными Штатами Америки и тогда... (хватает со стола маску, надевает на себя, хватает оба кинжала) Бамбоче и Ла Бандера!!!

Говард успевает скрыться за дверью, тут же появляются Динст и Стюард.

ДИНС. Миссис Кроуф! Я случайно...

СТЮАРД. Мы случайно, мэм.

ДИНСТ. Да, услышали крики и-и-и... Здесь ничего не случилось?

СТЮАРД (посмотрев на стол). Я не вижу маски под номером тридцать два. Которая с ритуальными кинжалами.

СЬЮЗЕН (в изнеможении опускается на стул). Боже мой, остановите же его!

Фонограмма. Динст выбегает, Стюард бросается следом. Затемнение.

ВЕРХНЯЯ ПАЛУБА.

Фонограмма предыдущей сцены. Стюард везёт столик на колёсиках. В многочисленных углублениях позвякивают металлические контейнеры с блюдами. Фонограмма обрывается, кто-то несколько раз дует в микрофон, затем стучит по нему пальцем, как это делают, когда пробуют прохождения звука в динамики. Затем вступает спокойная мелодия, после нескольких секунд микшируется и раздаётся голос Капитана. На протяжении всего текста Капитана, Стюард везёт столик по палубе.

Голос КАПИТАНА. Леди и джентльмены, говорит капитан «Santa Rosa» Дэвид Робинсон! Рискну занять минуту вашего внимания, при этом вы можете стоять ко мне спиной. Вы догадались, что это шутка? Тогда идём дальше! Судя по тому, что за всё время нашего путешествия никто из пассажиров не бегал за мной с револьвером, наши повара ни разу не пережарили ваши бифштексы, а музыканты играли не слишком фальшиво, о чём я с удовольствием доложу пароходству. Надеюсь, не слишком испорчу вам настроение, если скажу, что после выхода из порта нас ждёт небольшая болтанка. Так, балла 3-4, не больше... Если кто-то не надеется на Господа Бога, может проверить свой спасательный жилет, который находится в каждой каюте в специальном шкафу перед дверью. Любой стюард подскажет, как его надеть, хотя, сказать по правде, никому из них ещё ни разу не приходилось им пользоваться. Всем, кто меня слышит, придётся повторить мои слова опоздавшим к отплытию, если, конечно, они нас догонят... Эта шутка пользуется успехом не один год. У меня всё, господа, благодарю вас за внимание!

КАЮТ-КОМПАНИЯ КЛАССА «ЛЮКС».

Стюард вкатывает столик через свою дверь, выгружает содержимое на обеденный стол, заканчивает сервировку к предстоящему ужину. В главную дверь кают-компании входит Динст с палочкой. Его левая нога загипсована выше колена. Видно, что движения ему даются с большим трудом и причиняют боль. Он проходит на своё место, садится. Стюард ставит перед ним блюдо, что-то выкладывает в его тарелку из кастрюльки, наливает сок в бокал.

ДИНСТ. Всё! Я предлагал выгодные условия, парень, но ты завяз в этом деле, как оса в джеме! Теперь, на то, что после этого рейса ты останешься стюардом, я не поставлю даже рваные шнурки от ботинок!

СТЮАРД. Поправьте меня, если я ошибаюсь, сэр, но капитан на судне не вы.

ДИНСТ. Эта ручная, беззубая акула сделает всё, что я скажу!

СТЮАРД. Вы считаете, когда мы катились с трапа, мне стоило взять вас на руки?

ДИНСТ. Даже рваные шнурки!

СТЮАРД. Подайте в суд на аборигенов, у которых некоторые маски идут в комплекте с кинжалами.

ДИНСТ. От старых, изношенных ботинок!

СТЮАРД. Мы не дали убить мистера Кроуфа, в противном случае Капитан мог бы претендовать на вакансию самого младшего кочегара этого судна.

ДИНСТ. С чего ты взял, что коммивояжёр собирался убить Кроуфа?

СТЮАРД. Вы же слышали, как его супруга просила о помощи.

ДИНСТ. Путешествие не закончилось, и если Говард вбил это себе в голову, ты не сможешь ему помешать!

СТЮАРД. Это было под влиянием момента. Уверен, рецидив не повторится.

ДИНСТ. Даже рваные шнурки от ботинок!

Входят Кроуф и Сьюзен с сумочкой.

КРОУФ. Как я и предполагал, юристы из «Макс и Спенсер» добросовестно отрабатывают свои гонорары... Приветствую, мистер Динст!

ДИНСТ. Кажется, вас, как и меня можно поздравить?

Кроуф и Сьюзен занимают свои места, Стюард ставит перед ними блюда.

КРОУФ (с аппетитом ест). Уверен, что завтра получу радиограмму, в которой будет сказано о контрактах заключенных по нашим ценам. Арчи предложил унитазы всего по три доллара семьдесят пять центов за штуку, писсуары – за два девяносто, а с учётом, что заказ идёт на три парохода, биде обойдутся им практически даром – всего за какие-то...

Входит Говард. У него перевязана голова и обе руки, но он решителен, даже резок и видно, что получает от такого состояние удовольствие.

ГОВАРД. Добрый день, господа!

Динст и Стюард придвигаются ближе к Кроуфу. Бизнесмен этого не замечает, изумлённо глядя на вошедшего. Говард проходит, садится на своё место.

СЬЮЗЕН. Майкл, твой бизнес никого не интересуют.

КРОУФ. Разумеется, мистер Говард... то есть, я хотел сказать...

ГОВАРД. Наплюйте! (показывает как) Тьфу!

Стюард кладёт еду на тарелку Говарда. Тот протягивает руку к столовым приборам, но из всего комплекта на привычном месте находит только ложку.

ГОВАРД. Ни разу не пробовал ложкой есть салат.

СТЮАРД. Простите, сэр.

Стюард кладёт перед Говардом нож с вилкой и остаётся стоять за спинкой его стула. Следующие две минуты проходят в абсолютной тишине. Все четверо, в разном темпе и с разным аппетитом по-настоящему едят. Когда Стюард вынужден подходить к другому пассажиру, он делает это торопливо, чтобы не оставлять надолго без присмотра свой «пост». В наступившей тишине раздаётся голос Лоцмана порта, усиленный динамиками. Судя по дикции, в зубах Лоцман держит толстую сигару.

Голос ЛОЦМАНА ПОРТ-О-ПРЕНС. Парни, приготовиться к лоцманской проводке!.. Швартовой команде отдать концы, только не так, как это было на прошлой неделе, о*кей?.. Якоря забрать и не забудьте, что их у вас целых два, ребята, иначе мы рассмешим здешних осьминогов... (звук поднимающейся якорь-цепи) Буксир «Baby», подтяни-ка трос, а заодно пусть его капитан Паттерсон не забудет про свои штаны! Право на борт, отдай кормовой!.. (гудок буксира) «Baby» и «Santa Rosa», самый малый вперёд!.. (мощный пароходный гудок) Паттерсон, проверь, что у тебя делается в котлах – от моей сигары больше дыма, чем вылетает из трубы твоего буксира... Рулевой, по курсу мол намного больше моего прыща, поэтому на румб сто девяносто!.. Держать по створу, если тебя хорошо учили!.. Чтобы подтащить вас к океану, рулевому следовать за буксиром, малый вперёд!..

В дверях, покачиваясь, появляется Грета. На ней - спасательный жилет. При её появлении Говард вскакивает, но в следующую секунду сообразив, что выдаёт себя, поправляет стул.

ГРЕТА. Господа! Меня штормит почти два часа, но ничего кроме удовольствия я от этого не испытываю! (проходит на своё место, садится)

ДИНСТ. Учтите, Грета - удовольствия, к которым мы не привыкли, беспокоят нас больше, чем привычные горести. К тому же, шторм объявлен позже.

КРОУФ. О каком шторме речь?

ГРЕТА (Кроуфу). Мне сказали, Капитан приказал молиться Богу и надеть спасительные жилеты. Я не хотела на себя ничего напяливать, но эта штука удивительно гармонирует с моим платьем.

СТЮАРД. Это заслуга исключительно вашего платья, мэм, так как все жилеты на судне одного цвета. Кроме того, Капитан не мог сказать ничего подобного, тем более, назвать спасательные жилеты «спасительными». Он лишь предупредил, что после выхода из порта нас ждёт волнение в 3-4 балла, мэм. Этого довольно, чтобы потопить ковбойскую шляпу, но для такого судна, как...

ГРЕТА. Нюансы меня не интересуют.

КРОУФ. Мы уже вышли?

СТЮАРД. «Santa Rosa» в акватории порта, сэр - идёт лоцманская проводка. Через полчаса судно будет в море и возьмёт курс.

КРОУФ (жене). Дорогая, ты не собираешься пренебрегать мерами безопасности?

СЬЮЗЕН (глядя на Грету). Да, на сегодня с меня хватит.

Кроуф и Сьюзен поднимаются из-за стола. Сьюзен бросает взгляд на свою сумочку, но, замешкавшись на долю секунды, оставляет её на прежнем месте.

СТЮАРД. Леди и джентльмены, завтрашнюю прессу мы получим уже в Дувре, куда придём в шесть часов по местному времени. Это минус шесть часов от Центральной временной зоны штата Миссисипи, в котором находится Галфпорт.

Супруги Кроуфы уходят. Динст, глядя на Говарда, демонстративно кладёт ложку с вилкой на тарелку, отодвигает.

ДИНСТ. Ощущение, что жуёшь гипс и запиваешь йодом... Стюард! Принесите мне в каюту блюдо, которое я м-м-м... пробовал перед прибытием в Порт-о-Пренс.

СТЮАРД. Да, сэр!

Динст с трудом встаёт, берёт палочку, уходит.

ГРЕТА (мужу). Радуйся, утром мы будем в Дувре. (глядя вслед Динсту) Почему у него одна нога в гипсе?

ГОВАРД. Налетел на якорь, когда гулял в темноте по морскому дну.

ГРЕТА. Посади свой юмор на диету – он стал тяжеловат. Стюард! Вы оказались правы: алкогольная продукция страны, которая поспешила встать на путь независимой дружбы, оказалась такого низкого качества, что ваш фреш уже ничего не решит.

СТЮАРД. Мэм?..

ГРЕТА (подавшись вперёд, полушёпотом). Только изделие без примесей может восстановить мои вкусовые рецепторы. М-м?

ГОВАРД. Чуть позже, Стюард. Пока займитесь мистером Динстом, мы не будем обедать.

СТЮАРД. Да, сэр. (уходит)

ГРЕТА. Почему ты сказал ему - «чуть позже»?

ГОВАРД. Мне нужно с тобой поговорить.

ГРЕТА (вздохнув). Оживлённый разговор глухого с немым... Ты себя не бережёшь. (замечает повязку на голове мужа) Вы гуляли по морскому дну на пару?

ГОВАРД. Я знаю всё!

ГРЕТА. Мои поздравления. Подавай заявку в книгу рекордов Гиннеса.

ГОВАРД. Я знаю, что ты перехватывала мои письма к Сьюзен Роблин и её письма – ко мне! Сначала поместила объявление в «Манчестер Гардиан», что я женился на Дороти Ходжкин, а потом – что она вышла замуж за этого... Калзан... Клазан...

ГРЕТА. Калзан-баца. Я тоже не могла запомнить это чушь с первого раза... Получается, если б ты не разбил голову, то так ничего и не понял бы?

ГОВАРД. Забудь про мою голову!

ГРЕТА. Не кричи, подумают, ты свалился за борт, и прибегут спасать.

ГОВАРД. Я хочу знать, зачем ты это сделала?!

ГРЕТА. Что из того, что я сделала - «зачем»?

ГОВАРД. Ты не понимаешь?!

ГРЕТА. Мы с тобой очень многие вещи понимаем по-разному.

ГОВАРД. Зачем ты всё это подстроила?!

ГРЕТА: Теперь поняла. Не поручусь, что точно воспроизведу свои желания двадцатилетней давности, но раз ты настаиваешь... Кажется, э-э-э... это был 11-й год. Я положила на тебя глаз. Зачем? У актрисы с большим будущим должен быть муж. Наступает день и ей неприлично оставаться одной. Это чисто профессиональное... Даже продюсеры не так рвутся с цепи, если актриса замужем, а на то, чтобы от них отбиваться, хотя бы через раз, нужны силы. Так вот. Я приметила тебя раньше белошвейки, но прозевала ваш роман. Когда я это узнала, возненавидела её и испугалась за себя. Это произошло одновременно. А если женщина ненавидит и боится одновременно, в этом коктейле ненависти всегда больше. Поэтому я и приняла решение действовать. Ты должен был стать мужем актрисы, которая снимается в кино. Тот Джон Говард идеально подходил на эту роль. Муж, который не интересуется, во сколько закончилась съёмка и как долго группа находится в экспедиции. Который не понимает, что муж и любовник – это две разновидности, от которых требуются совершенно противоположные достоинства. Усыновить ребёнка тоже оказалось хорошей идеей – можно было продолжать сниматься, а не возиться с пелёнками. Но Господь забыл написать у тебя на лбу, что молодой, высокий красавец-сын текстильного магната с чёрными смоляными волосами через двадцать лет превратится в лысеющего коммивояжёра и станет меньше ростом. А ещё Господь забыл предупредить, что у этой актрисы не только не будет большого будущего, а вообще никакого... Но не в моих правилах спускать такие штучки даже Господу Богу! Я не осталась перед ним в долгу и перестала ходить в церковь!

ГОВАРД. Ты должна вернуть все письма - Сьюзен и мои!

ГРЕТА. Не путай их с акциями. Проценты по любовным письмам ещё не выплачивал ни один банк в мире, поэтому я их не сохранила. Извинишь? Постой... Совершенно вылетело из головы, что твою пассию тоже звали Сьюзен... О! Как жену Кроуфа. Уж не потому ли ты опрокинулся в обморок, что это она и есть?!

ГОВАРД. Если б я не разбил себе голову, ты так и не догадалась бы.

ГРЕТА. Такую встречу стоит отметить! Можешь не приходить сегодня ночевать.

Говард вскакивает, но в этот момент открывается дверь и появляется Сьюзен.

СЬЮЗЕН. Забыла сумочку. (подходит к стулу, забирает)

ГРЕТА. Вы всё ещё без жилета, миссис Кроуф?

СЬЮЗЕН. Не нашла подходящего оттенка к своему платью.

ГРЕТА. Значит, мне повезло больше.

СЬЮЗЕН: Не думаю. (Грета уходит)

Голос ЛОЦМАНА ПОРТ-О-ПРЕНС. «Baby» и «Santa Rosa», впереди океан с водой, стоп машины!.. Швартовой команде, забрать трос, отдать трап с левого борта, приготовиться к приёму лоцманского судна, мне пора домой, парни!

Говард и Сьюзен наблюдают через стекло за лоцманским катером.

СЬЮЗЕН. Когда катер заберёт лоцмана, они с буксиром вернутся обратно?

ГОВАРД. Это их работа.

СЬЮЗЕН. Жалко, что нет катера, который возвращает людей в прошлое.

ГОВАРД. Мы с тобой можем это сделать сами.

Голос ЛОЦМАНА ПОРТ-О-ПРЕНС. Лоцманское судно, к швартовке! Рулевой, легче на штурвале, не раздави ненароком мою малютку, она чуть больше яичной скорлупы! Ребята, я свою работу сделал и хочу вернуться домой, если вы, конечно, ничего не имеете против!

СЬЮЗЕН. Нет, Джон, нет. Уже нет. И катера такого никогда не будет - в нём не поместятся все желающие... Прошлый раз ты обещал объяснить, почему тебе отдали Энжи.

ГОВАРД. Ты непременно хочешь знать?

СЬЮЗЕН. Да.

ГОВАРД. Это плохая идея, Сью.

СЬЮЗЕН. Всё самое плохое уже произошло, Джон.

ГОВАРД. За месяц до того моего приезда в приют, местное Управление Совета Попечителей посетил человек, который являлся доверенным лицом одного богатого американца.

СЬЮЗЕН. Да, именно Управление, а не руководство приюта прислало письмо о гибели Энжи... Что было нужно этому человеку?

Голос КАПИТАНА. Швартовой команде убрать трап с левого борта!..

Скрипят лебёдки, поднимающие трап. Раздаётся тонкий гудок лоцманского катера, который удаляется. Ему отвечает мощный гудок лайнера.

СЬЮЗЕН. Что ему было нужно, Джон?!

ГОВАРД. По поручению своего доверителя американец привёз отказ.

СЬЮЗЕН. Какой отказ?

ГОВАРД. Письменный отказ матери от своего ребёнка.

СЬЮЗЕН. Этого не может быть!

ГОВАРД. Необходимые подписи были на месте, документ, заверенный по всем правилам, не вызвал у инспектора никаких сомнений. Когда письмо приняли, человек добавил, что кроме этого ему поручено предложить Управлению Совету солидную денежную сумму в обмен на просьбу.

Постепенно усиливается шум ветра и гул океана. Слышится рокот приближающейся грозы. Судно заметно покачивается.

СЬЮЗЕН. Какую?! Какую просьбу?!

ГОВАРД. Его доверитель недавно женился, но в его кругу не приветствуется иметь чужого ребёнка. Даже отказ не решает проблемы. Лучше, если на имя жены придёт письмо с известием о гибели мальчика. Способ гибели был заранее обговорён с доверителем перед отъездом.

СЬЮЗЕН. Кроуф...

ГОВАРД. У инспектора не вызвало опасение, что история об утонувшем пароме повлияет на репутацию приюта - вряд ли слухи из небольшого английского городка переплывут океан. К тому же, приют нуждался в средствах.

СЬЮЗЕН. Кроуф выдумал утонувший паром...

ГОВАРД. Мне обо всём рассказал привратник Саймон Грэшэм - предложение доверенного лица недолго держали в секрете. Официальный отказ Управление получило, поэтому мне и отдали Энжи.

СЬЮЗЕН. Двадцать два года.

ГОВАРД. Сью, тебе нелегко это слышать, я понимаю.

СЬЮЗЕН. Двадцать два года я жила с человеком, который утопил моё счастье.

ГОВАРД. Мы оба прожили эти годы не лучшим образом. Прости...

СЬЮЗЕН. Не надо просить прощения, Джон. Ты всё правильно сделал.

Раскат грома, ветер. Сьюзен выходит на палубу. На море шторм. Преодолевая качку, она идёт к дверям, ведущим в коридор, где располагаются каюты.

КОРИДОР ВЕРХНЕЙ ПАЛУБЫ.

Посередине коридора стоит Кроуф. Он едва держится на ногах, его мутит. В руках у бизнесмена два спасательных жилета. Входит Сьюзен.

КРОУФ. Сью, как хорошо, что ты... из-за этой проклятой качки я не могу его надеть... пожалуйста...

СЬЮЗЕН: Надо было просто нажать кнопу и вызвать стюарда.

КРОУФ. Но я не мог найти кнопку... чтобы её вызвать... то есть, пожалуйста! помоги!

СЬЮЗЕН. Тебе плохо, Кроуф?

КРОУФ. Мне ужасно!

Сьюзен подходит к мужу, забирает оба жилета, но вместо того, чтобы помочь надеть, поворачивается и возвращается к дверям.

СЬЮЗЕН. В помещении у меня кружится голова. Выйдем на палубу.

КРОУФ. Но я не могу... на палубу... Я вообще ничего не могу!

СЬЮЗЕН. Если мне станет плохо и я упаду, тебе никто не поможет. Лучше выйти на воздух, там качка переносится легче, и я надену на тебя жилет. Ну? Дай мне руку!

Сьюзен протягивает руку, но остаётся стоять на месте. Кроуф, которого кидает из стороны в сторону, двигается по коридору навстречу. Как только он подходит, Сьюзен хватает его руку и выталкивает за дверь.

ВЕРХНЯЯ ПАЛУБА.

Кроуф вылетает на палубу, вцепляется в фальшборт.

КРОУФ: А-а-а!!! Меня же сейчас смоет!!!

СЬЮЗЕН. Страшно, правда?

КРОУФ. Быстрей надень на меня жилет!

СЬЮЗЕН. А когда ты подделывал мой отказ от сына, тебе не было страшно?

КРОУФ. Ты с-с-сошла с ума! При чём сейчас...

СЬЮЗЕН. Я хочу, чтобы ты ответил.

КРОУФ. Мне плохо!

СЬЮЗЕН. Когда послал своего доверенного в Управление Совета Попечителей, чтобы купить извещение о гибели моего ребёнка, тоже не было?

КРОУФ. Я... прошу... ж—ж-жилет!

СЬЮЗЕН. Может быть, всё-таки было? Раньше? Когда ты разглядывал свои унитазы, а сам выдумывал историю о затонувшем пароме?

КРОУФ. Чего ты... от меня... меня... хочешь?!

СЬЮЗЕН. Я хочу, чтобы ты ответил. За всё! Ты для того и выдумал именно паром – ведь от такой смерти не остаётся могилы.

КРОУФ. Костюм новый... а меня вырвет... сейчас... сильно!

СЬЮЗЕН. Ты был уверен, что сумеешь отговорить меня, когда я собралась ехать, чтобы увидеть эту самую речку Дуэ.

КРОУФ (двигается к дверям). Пусти-и-и!!!

СЬЮЗЕН. Хочешь обратно в каюту? А вдруг корабль утонет? Как тот паром, который ты выдумал. Для такого случая существует жилет. Вот он! Но сначала я хочу, чтобы ты представил ту смерть, которую придумал мне. Да, да, да! Именно мне, Кроуф! Потому, что все эти годы я проклинала себя, что оставила там сына, потому, что каждую ночь я просыпалась от одного и того же видения: на реке переворачивается паром и начинается паника. Взрослые пытаются спасти детей, но детей больше, чем взрослых, поэтому спасти удаётся не всех. Остальные идут ко дну. Пузырьки из детских губ летят наверх тоненькой змейкой, а они, не понимая, что происходит, медленно опускаются вниз с открытыми глазами. Двадцать два года каждую ночь я шла ко дну вместе с моим сыном! И сейчас я хочу, чтобы ты почувствовал это. Всего один раз! Это же справедливо: двадцать два года, каждую ночь тонула я, и за это ты пойдёшь ко дну всего один раз? Сколько ночей в двадцати двух годах? Посчитай, у тебя это хорошо получается. Ну?!!

КРОУФ. Я... я больше не... Дай жи...

СЬЮЗЕН. Сколько ночей?! Считай, Кроуф!

КРОУФ. Это же... жеидиотизм! Я-а-а... же-не не-мог...

СЬЮЗЕН. Чего ты не мог?!

КРОУФ. Это только мой бизнес! Мой!!!

СЬЮЗЕН. Испугался, что Энжи станет наследником... Не родной сын заберёт все миллионы – это ужасно! Представляю, как ты переживал. Чтобы сохранить свою жизнь, люди платят большие деньги, но за чужую смерть они готовы заплатить ещё больше, и поэтому ты купил юристов, нотариусов, попечителей. Ведь купить можно всё, да?

КРОУФ. Да-а-а!!!

СЬЮЗЕН. Купи у меня жилет.

КРОУФ. Что-о-о?

СЬЮЗЕН. Купи у меня спасательный жилет. Без него у тебя не будет шансов, когда я сброшу тебя в море. А с жилетом ещё можно спастись. Ну?!

КРОУФ. Сейчас не время... д-д-для шуток!

СЬЮЗЕН. Я не шучу.

КРОУФ. Пятьсот!

СЬЮЗЕН. Даже твои унитазы стоят дороже.

КРОУФ. Пятьсот пятьдесят!

СЬЮЗЕН. Ты дёшево ценишь свою жизнь.

КРОУФ. Две тысячи... Жилет!!!

СЬЮЗЕН. Сколько было ночей в двадцати двух годах?

КРОУФ. Ты... ты с-с-сумасшедшая!!! Как я могу...

СЬЮЗЕН. Тебе будет легче умирать, когда увидишь соотношение цифр. Не теряй времени!

КРОУФ. Ты-из-з-з-здеваешься надо мной...

СЬЮЗЕН. Только не забудь, что в високосном году на один день больше, значит, за двадцать два года их было четыре. Ещё целых четыре ночи, Кроуф!

КРОУФ. Сколько... ты... хочешь?!!

СЬЮЗЕН (после паузы). У тебя никогда не будет столько денег. (выбрасывает оба жилета за борт) Сейчас ты пойдёшь ко дну, Кроуф. Ты готов?

КРОУФ: Восемь тысяч тридцать пя-а-а-а-а-ать!..

Раскат грома.

ШЛЮПОЧНАЯ ПАЛУБА.

По-прежнему штормит, хотя заметно, что стихия начинает слабеть. Входит Грета. Она в том же спасательном жилете, в руках бутылка. Грета подходит к фальшборту.

ГРЕТА (смотрит за борт). Что на душе, то и в пространстве... Окружили! (глядя на бутылку) Но есть ещё островки спокойствия! (пьёт) Спасибо, мамочка! Если твою доченьку смоет за борт, и мы увидимся, я попрошу поселить нас в разные каюты! При условии, что на том свете есть каюты... (пьёт)

Голос КРОУФА. Восемь тысяч тридцать пя-а-а-а-ать!

ГРЕТА. Что это было?

Грета идёт по палубе, натыкается на чьи-то ноги, свисающие с верху.

ГРЕТА. Эй! Что вы там делаете?

Голос КРОУФА. На по-о-о-о-мо-о-о-о—о-ощь!

ГРЕТА. Никуда не уходите, слышите?! (убегает)

ВЕРХНЯЯ ПАЛУБА.

Кроуф висит, вцепившись в леера так, что на уровне палубы видны только его руки. Вбегает Грета.

ГРЕТА: Я здесь! (опускается, хватает Кроуфа за руки) Держу! Вылезайте!

КРОУФ (делает попытку взобраться). Не могу!

ГРЕТА. Мистер Кроуф?! Это вы-ы-ы?!

КРОУФ. Всё равно не могу!

ГРЕТА. Я позову на помощь! (хочет идти)

КРОУФ. Не-е-е-ет!!! Не уходите... Один я обязательно свалюсь!

ГРЕТА. Что же нам делать?

КРОУФ. Руки... они сейчас отвалятся...

ГРЕТА. Вы продержались 8035 секунд! Не сдаваться же когда осталось совсем немного? Вот что! Рукам нужен отдых. (вынимает из кармана бутылку, снимает жилет)

КРОУФ. Как?! А на чём я тогда буду висеть?!

ГРЕТА. Не думайте о ерунде. Если сунуть голову в жилет, а ремни завязать на этих штуках... (стучит по леерам) ...можно висеть ничуть не хуже. Когда руки отдохнут, попробуем ещё раз. (делает, как сказала) Готово! Отпускайте руки! Смелее, смелее!

КРОУФ (отпускает руки, остаётся висеть). Бла... лагода... рювас...

ГРЕТА (садится рядом, протягивает бутылку). Хотите глотнуть?

КРОУФ (отрицательно качает головой). Печень. Лучше рассказывайте что-нибудь. Всё равно – что, иначе я сойду с ума!

ГРЕТА. У меня на примете как раз завлекательная история для будущего фильма. Она в буквальном смысле, не выходит из головы. Называется - «Наказание жизнью».

КРОУФ. «Наказание жизнью» - не слишком пафосно?

ГРЕТА. Не важно... Не смотрите вниз! Я расскажу только суть, литературное изложение займёт много времени. (делает глоток) Героиня фильма начинает замечать за собой странности. Раз в месяц на неё нападает необъяснимое чувство. Пять-шесть дней она не находит себе места, ей хочется укусить собственный затылок, она не может спокойно спать, читать, находиться в одном месте больше часа. Её корчит как Кинг Конга при виде ускользающей блондинки Дэрроу. Кстати, вы уже видели Кинг Конга? Не важно... Удивительное, что в этот период девушка не переносит замкнутого пространства: её физически выталкивает наружу. Когда-нибудь ощущали что-то подобное?.. Не смотрите вниз!

КРОУФ. Клаустрофобия?

ГРЕТА. Холодно, уважаемый зритель, холодно.

КРОУФ. Так это фильм ужасов?

ГРЕТА. Это трагедия, мистер Кроуф... (делает глоток) Слушайте дальше!

КРОУФ. Мне кажется, уже можно попробовать выбраться?

ГРЕТА. Рано! Оцените историю... Героиня напряжённо работает - встречи, коллеги - жизнь проходит, а зритель изводится загадкой, и постепенно начинает верить в мистические причины. Но тем неожиданней будет финал!

КРОУФ. То есть, это имеет нормальное объяснение?

ГРЕТА: Ещё какое! (делает глоток) Очень скоро мучения несчастной достигают предела. Совсем немного и она сойдёт с ума. Ей кажется, узнай она причину, и всё изменится. И тут у девушки умирает мать.

КРОУФ. Руки полностью восстановились!

ГРЕТА. Обманчивое ощущение. Но перед смертью мамаша успевает... Не догадаетесь! Обвинить дочь, что фактом своего появления на свет та разрушила ей жизнь! И знаете как?!

КРОУФ. Значит, это мелодрама?

ГРЕТА. Говорю же, трагедия! Слушайте дальше... Эта её очаровательная мама собиралась замуж, когда поняла, что будет стоять перед алтарём с огромным животом - она была беременна, а в старой Англии этого не любят. Ни секунды не сомневаясь, женщина решает избавиться от ребёнка. Врачи делают всё, что положено, и она спокойно ждёт свадьбы. Но, как это иногда случается, врачи ошиблись: оказывается, внутри пуританки было два разнояйцовых близнеца. Две жизни! И когда одну жизнь уничтожили, вторая продолжала развиваться, и через девять месяцев всем на удивление появилась на свет. За это внеплановое рождение мама и возненавидела собственного ребёнка. И финал! Героиня понимает, что мучилась всю жизнь потому, что она только половинка от биологически целого, но к этому времени жизнь уже прошла, а от понимания почему-то совсем не стало легче – о, сюжет! А?!

КРОУФ. Этого не может быть!

ГРЕТА. Я сказала то же самое... той женщине, которая всё это... мне рассказала. (делает глоток) Но с тех пор ненавижу нечётные числа.

КРОУФ. Шея.

ГРЕТА. Что?

КРОУФ. Я почти не чувствую шею.

ГРЕТА. Значит, руки отдохнули. Хватайтесь, я развяжу ремни!

Грета отставляет бутылку, ложится на палубу и хватает Кроуфа.

ГРЕТА. Мы-сде-ла-ем-э-то-ну-у-у-у!!! (вытаскивает Кроуфа на палубу)

Некоторое время оба тяжело дышат, не в силах произнести ни слова.

КРОУФ (глядя на бутылку). Ради такого случая стоит глотнуть.

Грета протягивает Кроуфу бутылку, тот припадает к горлышку. Когда он отрывается, перед нами совершенно другой человек.

КРОУФ. Отличный денёк сегодня, не правда ли, Грета?!

ГРЕТА. А как же печень?

КРОУФ. Мы ей ничего об этом не скажем! Извините, но ваша история невероятна даже для того, чтобы быть мистикой.

ГРЕТА. Чего не придумаешь, чтобы отвлечь человека, когда он болтается над океаном.

Оба начинают смеяться. Кроуф не замечает, что Грета смеётся сквозь слёзы. Смех перекрывает грохот разматывающейся якорь-цепи. Затемнение. Всплеск от падения якоря в воду. Одновременно раздаются голоса Разносчиков газет.

С этого момента они звучат на протяжении всего действия вплоть до начала следующей сцены. Стюард со специальной сумкой для переноски газет с эмблемой судна идёт по коридору верхней палубы.

КАЮТ-КОМПАНИЯ КЛАССА «ЛЮКС».

Входит Стюард. Ставит сумку на свой столик, открывает. Достав оттуда кипу газет и журналов, начинает раскладывать их на две стопки. После окончания работы, одну стопку Стюард кладёт на журнальный столик в той части помещения, где обедают пассажиры, вторую откладывает в сторону.

1-й РАЗНОСЧИК ГАЗЕТ. На кого намекает Уолт Дисней в своём мультфильме «Три поросенка»! Весь путь от сценария до майской премьеры в Америке проделал корреспондент «Дейли мейл»!

2-й РАЗНОСЧИК ГАЗЕТ. «Дочь пианистки и банкира 18-летняя Мария Кислер впервые в истории кино снялась полностью обнажённой в чехословацко-австрийском фильме Густава Махаты «Экстаз»! Всего одна неделя после премьеры и 280 разводов от «Экстаза»! Подробности в «Дейли телеграф!»

3-й РАЗНОСЧИК ГАЗЕТ. «Нью-Йорк таймс!» «Впервые в Великобритании! Дебют американского оркестра под управлением Дюка Эллингтона! Перед началом репетиций музыканты скупили весь алкоголь в близлежащих магазинах!»

4-й РАЗНОСЧИК ГАЗЕТ. «Джек Шарки продержался всего шесть раундов! Имя нового чемпиона мира по боксу среди профессионалов в тяжёлом весе режет слух американцам! Сколько девушек провожали итальянца Примо Карнера в его апартаменты после поединка, и сколько удостоилось чести там остаться! Читайте «Чикаго Трибюн!»

5-й РАЗНОСЧИК ГАЗЕТ. «Первая англичанка, выигравшая чемпионат Франции по теннису в одиночном разряде Пола Скрайвен в гостях у «Санди таймс». «Перед чемпионатом на мою ракетку помочились два соседских щенка – Дафнис и Хлоя»!

6-й РАЗНОСЧИК ГАЗЕТ. «Вашингтон Пост». «В городе Кэмден, штат Нью-Джерси, открылся первый кинотеатр, в котором автолюбители могут смотреть кино, не выходя из автомобиля. Профсоюз профессиональных водителей города подал иск в суд о защите прав, чести и достоинства с требованием открыть аналогичный кинотеатр для водителей большегрузных трейлеров!»

Стюард берёт отложенную стопку корреспонденции, выходит.

КАЮТА КАПИТАНА.

Входит Капитан. Вешает китель в шкаф, развязывает галстук. В дверь стучат.

КАПИТАН. Войдите! (входит Стюард с корреспонденцией)

СТЮПАРД. Свежая пресса, капитан!

КАПИТАН. Спасибо, Саймон! Положите на столик и можете идти.

СТЮАРД. Слушаюсь, сэр, но... я хотел бы вернуть деньги.

КАПИТАН. Опять?!

СТЮАРД. Видите ли, сэр... Мне показалось, с некоторых пор вы изменили своё решение по поводу инспектора. Это могло произойти по тысяче причин и не моё дело рассуждать хотя бы об одной из них, но за неделю этот парень зарекомендовал себя, как вечный кандидат на смирительную рубашку. Мне пришлось очень постараться, чтобы выполнять свою работу и при этом сохранить приличия, так как по ходу возникло одно обстоятельство.