Лесные сказки и были (стр. 2 )

– Ой, а эта ягодка почему-то другая? Может испорченная?

– Сам ты испорченный! – обиженно отзывается кустик с голубовато-синими с сизым налетом ягодками. Он гораздо выше черники. Да и ягодки на нем висят не круглые, а овальной формы. И к тому же более светлые. – Не попробовав ­– не критикуй! – хором пищат ягодки. Зайчонок раскусывает одну – мякоть не темная, а зеленоватая, да и вкусом на чернику не похожа. – Мы − голубика топяная, или болотная. Слышал про такую? – Конечно же нет – ведь зайчонок был еще совсем маленький и только начинал познавать окружающий его мир. – Нам, можно сказать, не повезло. Часто смотрят на нас и не узнают «в лицо». Считают просто крупной черникой. Мы хотя и из одного семейства, но совсем разные. А еще сосед нам, багульник болотный, попался слишком пахучий. Мы-то тут не виноватые, что он всем головы дурманит. Но никто этого понять не желает. Вот и прозвали голубичную ягоду ни за что ни про что – пьяникой, дурникой. Голубица, голубень, гонобобель, синика – как только нас не зовут. Да ладно, не в этом дело. Ведь несмотря ни на что − любят нас птицы. Да и медведь косолапый с рыжей плутовкой лисой захаживают частенько. Слышишь, рычит! Беги лучше на болото. Оно тут недалеко. Здесь нас мало, а там − среди обилия воды − гораздо больше моих сестренок ты найдешь.

Солнце жжет так, что воздух струится от марева. Пахнет сомлевшим разнотравьем. Впереди на опушке душного бора в просветах сосен стоит кто-то большой и страшный, а на голове развесистые кусты растут. Это лось, наклонившись, выискивает что-то в траве и срывает вместе с листиками. Причмокивает от удовольствия.

Любопытно стало зайчишке – чем же лакомится странный зверь? Присмотревшись, видит: среди знакомой ему уже черники на низеньких опрятных кустиках розовеют ягодки с белым бочком. Брусника, брусница, брусена, бруска… – родная сестра черники и голубики. Вечнозеленый кустарничек. У подножия смолистых стволов их раскинулась аж целая поросль.

К концу августа изумрудно-зеленый ковер украшается гроздями ярко-красных блестящих ягод. Маленькие пригожие крепыши с кожистыми темно-зелеными листочками хоть и плодоносят поздно – в 10-15 лет, но живут дольше всех среди ягодников − до 100 и даже 300 лет! И морозы им не страшны. Да и в отличие от других ягод храниться могут долго, не теряя целебных и пищевых свойств. И все благодаря бензойной кислоте, не допускающей гниения.

Смотрел-смотрел зайчик на красну ягодку – и решил попробовать. Раскусил –ничего, есть можно. Кисловато-горькая с терпким привкусом. Черника с голубикой лучше, но и эта сойдет. Куда торопиться – солнце высоко, вечер далеко. А там и третья ягодка, и четвертая в рот попала…

– Фу, какая гадость! – Вроде бы такую же в рот взял. И листья и ягоды брусничные. А нет − какая-то суховатая да волокнистая попалась. К тому же внутри еще твердая косточка, похожая на большую дробину. Странно?!

− Ты чего плюешься! − рычит кто-то грозно. Зайчишка аж задрожал от страха. − Не нравиться – не ешь. А я вот все ягоды люблю, в том числе и толокнянку. Да и птицы ее охотно клюют. − Увлекшись ягодками, зайчонок и не заметил, как рядом медведь оказался…

Голубая дымка стелется над высокими кустиками с мелкими кожистыми листочками, сидящими средь зеленых подушек мха по зарослям вечнозеленого багульника. Пьянит запах его, нагоняет головную боль. Но зайчик на это не обращает внимания − лишь бы ягод было побольше да никто не мешал. То тут, то там мелькает среди невысоких зарослей голубики его белая шубка.

− Да вас и вправду здесь много, − зайчонок оглядывается кругом. Почти все кочки голубизной отдают. К ягодкам то и дело подлетают серо-бурые небольшие птички – рябчики. Вот уж истинные любители ягод! Как впрочем, и вся их семейка тетеревиных. Они вечно пасутся на ягодниках − это истинный рай для них и других пернатых. То черники поклюют, то брусники или на болото слетают.

Вдруг из-под самых лапок зайчонка взорвался и улетел выводок белых куропаток. А вот и глухарь вытянул голову над осокой, обозревая болотное пространство. Потом снова опустил ее, словно в воду нырнул, и двинулся к соседнему кусту голубики. Стал обрывать сизые ягоды, негромко пощелкивая клювом. Глухарь аккуратно обрывал ягодку за ягодкой, прихватывая иногда и листики.

Услышав какой-то шорох неподалеку, сразу весь сжался и вытянулся, повернув голову в сторону опасности. Вместо того, чтобы взлететь, как всякий его сородич в таком случае, умный старик шустро юркнул в траву и был таков.

Зайчик, внимательно наблюдавший за птицей, решает, наконец, полакомиться голубикой, как невдалеке среди корявых сосенок и карликовых березок мелькает огненный лисий хвост. От испуга зайчонок бежит обратно в лес. Клубком выкатывается прямо под лапы медведю.

− Ой! − только и успевает крикнуть малыш, отскочив в сторону.

Медведь нехотя отрывается от любимого занятия − что уж говорить, а малинку он обожает. Недовольно ворчит:

− А это ты, опять трусишка! Смотри куда бежишь, чуть не придавил тебя. Что так несешься?

− Я, дедушка медведь, от лисы убегал. Вы случайно не видели ее?

− Охо-хо, − басовито смеется медведь. − Не было здесь ее и не будет, пока я тут нахожусь. Успокойся, малыш. Попробуй-ка вот лучше малинки. Охо-хо! Одно удовольствие! Как я ее уважаю − целый день готов собирать! − Облизнувшись широким языком, мишка снова принимается за лесной гостинец − «букет косолапых».

Ягоды малины, словно капельки солнца, сверкают в лучах драгоценными рубинами. Крошечные «вишенки» тесно срослись друг с другом,, а внутри каждой − маленькая косточка. Одна другой ягодка краше и больше. Так и просятся в рот, чтобы их попробовали.

Очарованный зайчишка, приподнявшись на задние лапки, прикасается губами к одной − какой аромат! А вкус! А цвет! Такая же яркая сочная окраска бывает у вечерних и утренних зорь, за что и зовут их малиновыми. У птицы малиновки тоже малиновая грудка, и она часто вьет свои гнезда в зарослях этого кустарника.

− Ну как, вкусно? − спрашивает медведь.

− Изумительно! − Зайчик от удовольствия аж глазки прикрыл.

− Я же говорил тебе. − Косолапый расплывается в широкой довольной улыбке. − У такой чудесной ягодки гостей всегда хватает. Жучки-червячки и те любят ее нежной мякотью полакомиться. А вот попробуй еще сизую ежевику. Тоже хороша ягодка! Кстати очень похожа на малину. За темные, почти черные плоды ее часто так и зовут – черная малина. Да и родственницы они ближайшие. Вот погляди! − Смотрит зайчик: стелятся по земле побеги с шипами − ни проехать, не пройти. У малины хоть колючки, а тут − острые шипы.

Правда, медведя, который страшно любит ее, это не смущает. А вот зайчишки трудно приходится. Просто горе! Но он терпит, боится друга обидеть. Да и ягодки на вкус приятные оказались. Жаль только не на всех кустиках встречаются. Многие растения странные какие-то. Торчит зеленая дуга, обоими концами в землю уткнувшись. Ни листика, ни ягодки. Что за чудо?

− Это ежевика так размножается. Не усиками, побегами и корневищами, а длинными гибкими ветвями, − поясняет медведь, срывая очередную ягодку. − Ох, и наелся я сегодня, − ревет из густого малинника. − Пойду, пожалуй, посплю. А ты, зайчишка, можешь костяникой еще угоститься. Кстати, тоже к семейству розовых относится. Тут недалече произрастает. А тебе, малинка, большое спасибо за угощение. − Кланяется до земли.

− На здоровье, мишка! Приходи почаще. − Медведь грузно шлепает в лесную чащу, а зайчишка бежит в соседний лесок.

Тенистый лес с его прохладой и ароматами – кому же он не по душе в летнюю пору! Войдешь в это царство берез, дубков, кленов, осин – и словно зачарованный делаешься. Лесная дива костяника здесь на каждом шагу! Сколько же ее тут много! Бывает до 68 кустиков на квадратный метр! У зайчика аж глаза разбегаются в разные стороны. Каждая ягодка состоит из отдельных горошинок, словно гранат без кожуры в миниатюре. Да и вкусом они похожи − с приятной освежающей кислинкой. Много прозвищ у этой удивительной ягоды с пушистыми листьями! И одно из них − каменная малина, каменика: хоть и вкусна костяника, но твердая, с косточками. Однако птицы такие плоды и любят. Чем мелкие камешки глотать для скорлупы − уж лучше ягодки с косточками есть.

Из растущего рядом куста с крупными листьями вылетает серо-бурая птичка – дрозд-рябинник. Он охотно поедал большие черные блестящие бусины крушины ломкой. Даже сильный неприятный привкус ему не помеха. Заметив среди зеленых тройчатых листьев костяники белую заячью шубку, кричит на лету:

­­− Скоро на болоте поспеет клюква. Приходи туда через десять лун. Там все лесные жители соберутся. Ягод в этом году много – на всех хватит.

− Обязательно прибегу! − летит в вдогонку птице писк зайчика. Ягоды ему все понравились. Надо бы и клюкву попробовать…

Удивительна она эта пора большого ягодного парада! Лучшая в году – зенит лета. Сколько же здесь участников! Сколько цветов, форм, вкусов ягод! И все богаты витаминами и почти у всех целебны не только плоды, но и листья.

Журавинка

На склоне лета ягодная скатерть-самобранка по-прежнему щедра и многоцветна. Великолепен набор лесных гостинцев. И одним из наиболее ценных даров является клюква болотная. Самая поздняя наша ягода. Сокровище болот.

Летом клюква-лежебока совсем неприметна. Ее длинные нитевидные стебельки с крошечными кожистыми листьями теряются среди зелени мхов. Зато к осени пышные мягкие подушки подрумяниваются. И каждая, словно бусинками, усыпана блестящими красными ягодками.

«Курлы-и! курлы-и!» − для красавцев журавлей это ягода пламень − настоящее спасение и лекарство и щедрой осенью, и голодной весной. И не только для них. Клюквой подкрепляются гуси и цапли. Ее ягодами питаются рябчики, тетерева, куропатки. Да и четвероногим она необходима: на клюквищах откармливаются медведи, забегают позавтракать куницы, белки.

Вот и наш приятель зайчонок тут как тут. Но за время нашей последней встречи он заметно подрос и поумнел.

− Тетушка клюква, здравствуйте! Наконец-то вы поспели. Я так ждал.

− Здравствуй, зайчик! Я тоже очень рада видеть тебя. Тут недавно медведь приходил ко мне в гости. Так он не только поел моих ягодок всласть, но еще и повалялся во мху, весь измазавшись клюквенным соком. Вот попробуй мои ягодки. Они хоть и кисленькие, но очень полезные. ­– Взяв в рот клюквовку, зайчишка морщится от терпкой кислинки.

− Ой! − говорит он. − Я больше сладкую ягодку люблю – землянику, малину, ежевику.

− Приходи тогда весной. За зиму я слаще стану, может и понравлюсь тебе. А сейчас попробуй вон морошки, пока ее всю не поели. Многие птицы и звери обожают эту ягодку. Кстати, она приходится родственницей твоей любимицы малины и зовется арктической малиной. – Здесь же на окраине болота примостилась нежно-янтарная ягодка. Переспевшая, она так и манила к себе, светясь, словно маленькое солнышко.

Зайчонок не успел как следует насладиться удивительным ягодным вкусом, как налетели на болото белые куропатки. Важно расхаживая по клюквеннику в белых чулочках, не забывали и морошкой лакомиться. Наевшись под завязку, уже и взлететь не могли. Ходили по кочкам туда-сюда, выпятив тугонабитые белые животики.

Ягодный август перешагнул порог осени. Звякнул в ночной тишине упавший с березы желтый зубчатый лист. В росистых зарослях ольшаника тревожно свистнула коноплянка. Печальному посвисту снегирей вторит тихая, как бы журчащая песенка «свири-свири-свиристии…». Это десятки, а порой и сотни свиристелей совершают налеты на рябину, боярышник, калину или заросли шиповника, жадно заглатывая плоды.

− Давай, ребята, не робей! Налетай! − пищит наиболее смелый. Братцы тут же облепляют весь рябиновый куст, и он бедный аж трясется под их тяжестью.

Ёж, похожий осенью на колобок с колючками, посматривает на откуда ни возьмись прилетевшую массу птиц с удивлением.

− И чего это вы так расшумелись? Жадничаете, словно всем ягод не хватит, – вопрошает он.

− Мы спешим, спешим, спешим… Чего тянут? Надо быстренько все съесть и подальше улететь. − Свиристели с громким верещанием срываются и исчезают в туманной дымке.

− Вот это да! – Чешет лапкой за ушком еж. − Я таких обжор с роду не видел! − Что уж другим зверям и птицам говорить, если сам ежик-обжорка так считает.

Частенько навещают рябину и другие птицы: тетеревиные, дрозды-рябинники, сойки – и даже вороны. Любят ее ягодки медведи и лоси. Выручает она белок, бурундуков, соболей. Лакомятся зайцы, лисы, куницы, грызуны, кабаны – и даже волки. Всем хватает – никого щедрая рябинка не обижает за свой долгий – до 150 лет – век.

Да и неказистый на вид кустарничек-долгожитель (четыре века живет) боярышник привлекает животных и птиц не только роскошными кистями с «яблочками», но и надежным укрытием от хищников. Вот и сейчас в его колючих зарослях прячется зайчик-трусишка. Вокруг куста бегает лисица и всячески пытается достать его. Но… сунет лапку – вытащит, сунет другую – отдернет. Уж больно куст колюч! «стоит дерево кудряво, а когти волчьи».

-- А ну тебя, все лапы исколола. Некогда мне тут с тобой возиться. В следующий раз встретимся. ­-- И взмахнув пушистым хвостом, рыжая плутовка исчезает в густой траве.

-- Спасибо тебе, боярышник, за то что укрыл меня от этой хитрюги. Теперь-то я буду осторожнее.

-- Да не за что, -- скрипит колючими ветвями добряк куст. -- Будет нужда прибегай, всегда рад помочь.

Не отстает от ягодных кустарников и калина обыкновенная. И ростом вышла – до 5 метров. И вкусом ­– своеобразный горьковато-сладкий. И красотой – ягодки ярко-красные лаковыми гроздями висят. Не куст, загляденье! Словно живой самоцвет.

В похожих сарафанах стоят рядом с ней барбарис, а также бузина красная с многочисленными гроздьями – родственница калины и жимолости. Блестящие красные с горошину ягоды-двойняшки последней хорошо видны среди зеленой листвы. Их также легко находят и очень любят птицы, несмотря на сладковатую горечь «волчьей ягоды».

В кустах бересклета бородавчатого с яркими красочными серьгами-подвесками на длинных веточках слышится мелодичная спокойная песня:

-- Я кушаю-кушаю-кушаю всегда хорошо! Но ягодки такие вкусные, такие сладкие, что я никак наесться не могу. Не могу! -- А вот и сам певец – светло-коричневая птичка чуть меньше воробья. Ярко-малиновый лоб и красные пятна по бокам грудки. Коноплянка, или реполов.

Не пролетают пернатые и мимо многочисленных кистей, лоснящихся от черных как смоль ягодок черемухи, черно-фиолетовых плодов бузины черной.

-- А мы любим можжевельник! И пусть иные говорят, что он невкусный терпкий. Нам привкус и запах смолы не помеха! Дааааррр, даааааррр, -- трещат со всех сторон братцы дрозды, облепившие деревце похожее на маленькую елочку или кипарис. Его иссяня-черные мясистые шарики-горошинки им явно по вкусу пришлись.

Словом, немало встречается в лесу разных ягод. Многие из них съедобные не только для животных, но и для человека. Однако есть среди них и ядовитые. Тот же всем хорошо известный ландыш душистый с крупными оранжевыми ягодами, его родственница – купена лекарственная с синевато-черными плодами.

И много других ядовитых растений. Белладонна (сонный дурман) – высокое (до метра и выше) растение из пасленовых с ожерельем из черных (иногда желтых) ягод. Привлекает весной красивыми сиреневыми цветами, а в конце лета ­– красными ягодами размером с косточку вишни невысокий кустик волчьего лыко. Ядовиты и плоды вороньего глаза (мудрянки), напоминающие больший сизый глаз вороны. А также черные блестящие овальные плоды воронца колосистого. Они торчат, словно грозди винограда, но только вверх. Высокая травянистая трава с перистой листвой, не последняя в ядовитом семействе.

Однако и у этих ядовитых растений встречаются свои почитатели, особенно среди пернатых. Но зачем собирать такие плоды? Обойди их стороной, не трогай. Погляди, сколько вокруг ароматных хороших ягод. И все они словно капельки солнца, а горсть их − солнечный глоток. Туесок радости и витаминов на целый год.

Что в звериных закромах?

В лесу вовсю хозяйничает осень. Одела деревья в багрянец и золотую парчу. Тропинки засыпала пестрым ковром из листьев. Нанесла разноцветный узор на изумрудную зелень мхов. Поработав на славу в лесу, мастерица вдруг спохватилась – краски яркие закончились. Ясная лазурь неба вот помутнела, посерела, – надо бы ее обновить. Но увы! – больше нечем. Пусть зима теперь беспокоится. Скоро ее черед придет. Грядут холод и голод. Лесные обитатели хорошо знают, что с этой снежной дамой шутки плохи. Тот, кто отнесется к ней легкомысленно, может поплатиться многим, даже собственной жизнью.

Поэтому в животном мире подготовка к зиме идет заблаговременно. Те, кому положено спать, устраивают еще с осени мягкие постели в норах или берлогах. А те, кто предпочитает бодрствовать, – решают эту проблему по-разному. Подавляющее большинство птиц переселяются в теплые края, другие слетаются туда, где больше кормов. Третьи делают себе на зиму кое-какие запасы. Поэтому в лесу и начинается великая страда по заготовке кормов. Даже молодежь, еще ни разу не испытавшая тягот зимы, участвует в этом важном мероприятии.

В густом подлеске слышится осторожный шорох листьев: «Шух-шух… Шух-шух…». Это лесная мышка усиленно готовиться к зиме. Великая труженица начинает делать запасы еще с ранней осени. Собирает семена деревьев (вяза, клена, липы), кустарников, трав. Не покладая лапок, трудится на хлебных полях, прилегающих к лесу. В закромах ее бывает до двух килограммов зерен. Зачастую она даже не в состояние его съесть за зиму.

Из кустов крушины ломкой высовывается потешная мордочка хомяка. Заметив серенькую спинку, обрадовавшись, кричит:

– Привет, соседушка! Все трудишься. Наверное, уже все свои кладовки набила под завязку?

– Тружусь, – не отрываясь от работы, отвечает мышь. – Семян вон натаскала всяких. Зернышек припасла.

– А я тоже баклуши не бил. Потрудился на славу. У меня закрома полным полны: желуди, плоды можжевельника, липы, терна, боярышника. Но это еще не все, – хвастается хомяк-толстяк. – Я не поленился – натащил с колхозного поля килограмма три мелкой картошки да с килограмм крупных зерен подсолнуха прихватил. А еще сбегал в ближайший сад. И теперь зимой на десерт буду грызть не только семечки, но и косточки абрикоса, сливы, вишни.

– Молодец, сосед! – хвалит хомяка мышь. – Я тоже косточек немного припасла да семян граба. А вот теперь хочу еще желудей набрать. – Мышка-норушка очень запаслива. Собирает не только то, что сбил с деревьев ветер, но будучи великолепной древолазкой забирается вверх и сбрасывает оттуда желуди и орехи. Только в одной из кладовых, а их у мыши бывает несколько, может находиться до двести орехов лещины. В другой – до четырех килограммов отборных желудей. Никакая зима не страшна!

И проворная мышка, не теряя времени на пустую болтовню, как заправский альпинист, быстро карабкается на небольшой дубок. Через минуту на землю шлепаются крупные, самые лучшие спелые желуди. Хомяк, воровато оглядываясь по сторонам, хватает пару-тройку отборных желудей, и мигом скрывается в кустах.

– Ничего страшного, – ворчит хитрец с набитыми щеками. – С нее не убудет. Еще себе собьет. – А он спешит домой, в норку – пополнить закрома.

Облетают с деревьев остатки листьев, но водоемы еще не замерзли. Наступает великая страда по заготовке кормов и у водных животных. Если мелкие грызуны припасают их килограммами, то бобры, например, – кубометрами. И, конечно, никакие кладовые под такие запасы не приспособишь. Приходиться складывают разгрызенные, словно пилой распиленные на небольшие чурки, ветки осины, ивы, реже березы в воду, у своих жилищ.

– Здравствуйте, дядюшка бобер! – Хомяк и здесь не прочь бы чем-нибудь поживиться – да нечем: ветки ему не по вкусу. – А вы тоже, смотрю, запасы делаете?

– А как же без них, приятель! Вон смотри: сколько уже наготовили, – и бобер с гордостью машет лапкой в сторону своей хатки. Там и вправду высится большая горка-поленица свежих веток.

– Ого сколько! – искренне удивляется хомяк, выпучив глаза-смородинки.

– Так-то оно так. Но этого еще мало. Зима долгая, все погрызем. Еще и не хватит. Придется и в снег, и в морозы выбираться за новыми веточками ивы или осинки.

– Надо же, – хомяк щупает защечные мешки: подобранные в зарослях лещины орехи на месте. – А я думал вы всю зиму под водой сидите. Как-то холодно тут у вас на реке, зябко. Побегу-ка я лучше в лес. Там все-таки теплей.

И хомяк спешит в соседнюю дубовую рощицу. Вдруг что-нибудь там перепадет. Не успевает он ступить во владения вековых исполинов, как уж вознагражден сполна. Крупный желудь пребольно щелкает его по голове.

– Аяй, больно! – верещит толстяк, хныкая. – Кто там еще хулиганит?

– Ой простите, дядюшка хомяк! Это я оборонила. Я совсем-совсем не хотела вас обидеть, – извиняется непоседа белочка, рыжей молнией прыгая по стволу. – Вот запасы на зиму делаю. Не успеваю – холода скоро. Вот и валиться все из лапок.

– А ты не торопись – и все успеешь. Поспешишь – зверей насмешишь, – поучает хомяк молодую симпатичную соседку. – Я вот никогда не спешу, а кладовая полна-полнехонька уже!

– Хорошо вам говорить: не спеши, когда все припасы в одном месте, – оправдывается белочка, сверкая выразительными черными глазами-бусинками. – А я вот натаскала все, что под лапки попалось: орехи, семена, желуди, ягоды, плоды, клубни, корневища, лишайники, травы, личинки насекомых... Попрятала в дупла деревьев, засунула в трещины коры, зарыла среди корней. Грибов предостаточно засушила, развесив на ветках. А теперь вот вспомнить не могу, где мои запасы находятся. Три тайника нашла, а помню, еще были. – И зверек порывается уже куда-то бежать, прыгать, летать. Аж кисточки на длинных ушах покачиваются от нетерпения и пушистый хвост выписывает в воздухе узоры.

– Не волнуйся, соседка! Не пропадут твои запасы, – успокаивает бурохвостку хомяк. – Зимой сама найдешь или других угостишь. – Так-то оно так. И белочке хорошо и другим зверям и птицам не голодно. Да и леса эти грызуны помогают сохранять. Закопанные в землю ими осенью орехи весной дружно прорастают.

Вдруг, почуяв что-то неладное, белочка замирает, прислушиваясь. Встает на задние лапки, передние подгибает. И, как дозорный, оглядывает все вокруг внимательно. Издав пронзительный звук, попрыгунья-акробатка с острыми, цепкими когтями вмиг оказывается на вершине ближайшего дуба. И вот уже, лавируя хвостом, снова делает прыжок в три-четыре метра, а то и до пятнадцати по кривой, приземляясь на соседнее дерево.

В лучах заходящего солнца среди ветвей ближайшего дерева мелькает каштановая шубка. Показывается мордочка с треугольными ушками, окаймленными желтой полоской, злейшего врага белочки – лесной куницы. Такой же прекрасной гимнастки-прыгуньи, умеющей к тому же еще разворачивать ступни на 180o. Наверное, куница тоже к зиме готовится: фрукты, ягоды, орехи запасает. Но это так – на десерт. Основная же пища всеядной хищницы – рябчики, тетерева, полевки... Кроме тушек мелких животных, припасает она также яйца, улиток, ящериц, змей, лягушек, разных насекомых. Не брезгует и падалью.

Хомяк на всякий случай затаился. Предосторожность никогда не помешает. Неожиданно по стволу соседнего дерева стрелой проноситься бурый зверек с белой грудкой и черной кисточкой на кончике хвоста. Глаза-бусинки зорко смотрят по сторонам. Хомяк едва успевает спрятаться за пень.

– Ой, это же еще один опасный хищник – горностай. Кстати, родственник куницы. Дядюшка лось говорил, что с наступлением осени, когда улетает большинство болотных птиц, этот зверек начинает охоту на грызунов, а также запасает ящериц, гадюк, мелких птиц. Почти такие же запасы делает и рыжий колонок да еще один представитель куньих – черный, или лесной хорь. Его особенно надо опасаться. Коротышка, вооруженный длинными острыми когтями, очень агрессивен и бесстрашен. Да и вид у него устрашающий. Точь-в-точь, как охотник в маске. Нападает даже на зверей, крупнее его по размеру и весу. Очень ловок и проворен. Словно лента черная вьется в кучах валежника и между камней. Того и гляди, схватит. Охотится на лягушек, жаб, змей, зайчат, птичек, крупных насекомых. Но особенно предпочитает мышей, крыс и мелких птичек, вроде синичек. Отваживается даже нападать на домашних цыплят и утят. Так что с этим разбойником надо держать ухо востро. – Хищник не замечает затаившегося за пнем хомяка, скрываясь в густом подлеске. Толстячок продолжает путь дальше.

Неожиданно дорогу ему преграждает довольно глубокий водоем. В нем вовсю плещется выдра. Высунув довольную усатую мордочку из воды, она кричит:

– Привет, хомяк! Прыгай ко мне, вместе поплаваем.

– Добрый вечер, выдра! А чего это ты бездельничаешь? Зима ведь на носу. Некогда отдыхать.

– А сейчас я, по-твоему, чем занимаюсь? – Темное гибкое тело зверька неслышно скрывается под водой. И тут же он с довольной мордочкой выныривает обратно – в пасти торчит небольшая рыбка. – Пожалуй, на сегодня хватит. Я уже достаточно заготовила свеженькой рыбки. Кладовая моя полна по завязку – килограммов десять будет. Хлопотливая норка, соседка моя, тоже славно порыбачила. Не меньше меня рыбы запасла. Да еще лягушек наготовила впрок. Кучками под водой лежат.

Из лесу выходит, переваливаясь, бурый медведь. Сытый, довольный. Шерстка так и лоснится от жира. Увидев хомяка с выдрой, добродушно рычит:

– Ну что, братцы-зверята, к зиме подготовились?

– Готовы, дядюшка медведь, – пищит хомяк, раздувая важно белые щечки. – Да и вы я посмотрю, тоже неплохо подкормились. – Вздернув розовенький носик, толстячок посматривает хитро на мишку.

– Да я-то особо и не готовлюсь к зиме, – оправдывается медведь. – Разве что при случае припрячу под кучей хвороста или в яме остатки оленя или другой крупной добычи. Но тогда и сторожить приходится. Звери у нас вороватые пошли. Чуть зазеваешься или отойдешь подальше – мясо как не бывало. Все растащат, ни кусочка не оставят. – Покряхтев-поохав, косолапый не спеша пьет холодную водицы. И бредет в густой лес.

Выдра, высунув из воды любопытную мордочку, звонко кричит неповоротливому хомяку:

– До встречи весной, толстячок. Прибегай, как сойдет снег. Я думаю, нам будет, что рассказать друг другу.

– Обязательно приду, – обещает хомяк проворной подруге. И бежит, торопиться к своей норке. Солнце уже закатывается за горизонт. Зачем лишний раз на глаза хищникам попадаться.

Треск сучьев заставляет хомяка остановиться. От страха пепельно-бежевая шубка его еще пушистей стала. На фоне стволов вековых сосен маячит знакомая фигура лесного великана. «Это же дядюшка лось», – облегченно вздыхает хомяк.

– Дядюшка лось! Дядюшка лось! – изо всех сил кричит хомячок.

Лось настороженно поводит ушами, прекратив жевать ветку осины. Оглядывается по сторонам. Заметив толстенького светло-коричневого зверька, обрадованно сопит:

– Это ты, малыш! Рад тебя приветствовать. Давно не виделись. Что щеки-то надул? Небось, все запасы на зиму делаешь.

– Да я, дядюшка лось, уже запасся. Килограммов двадцать всякой всячины.

– Что молодец – так молодец. А я вот без запасов жить привык. И вполне неплохо себя чувствую. Похожу-поброжу по зимнему лесу, полюбуюсь. То тут отхвачу веточку или кору молодой осинки, вяза или рябинки сдеру, то там лозу погрызу или объем вместе с хвоей тонкие веточки и вершинки сосенок-елочек.

– Хорошо тебе, – соглашается хомячок.

– Не жалуюсь, – гудит лось. – Только вот корма мне много, в отличие от тебя, надо – до семи-девяти килограммов в сутки. Вот и приходится по лесу шататься. Зато потом, спокойно лежа на снегу, пережевываю жвачку. Не я один в лесу такой лентяй. Косули, олени, зайцы тоже на авось надеются. И ничего – живы остаемся. Да и хищники рыскают по лесу лишь, когда голод одолеет. Редко, когда рыси или волки прячут в снегу лишний кусок. Предпочитают сразу все съедать. Так что, каждый обитатель леса приспосабливается к зиме, как может.

Перед долгой зимой

Холодно. Только что прошуршал длинными серебристыми нитями дождь. Раздетые деревья тянут мокрые почерневшие ветви к свинцовому небу, будто умоляя вернуть солнышко. Днем оно и впрямь ненадолго стыдливо показывало редкие лучи. Но их тут же заслоняли темные грозные тучи. И снова монотонный шум дождя висит над притихшим лесом.

Поздней осенью в предзимье в пустом и голом лесу за целый день, бывает, не встретишь ни души, разве стайку синичек да одинокого дятла. Иногда унылый прозрачный лес оглашается грустными посвистами снегирей. Еще один голос зимы – громкая серебристая трелька. А вот и сами певцы – хохлатые свиристели. В компании снегирей да дроздов стайками перелетают они с дерева на дерево. Ищут – где бы подкормиться? Где алеют иль чернеют бусинки рябины-бузины, жемчужинки крушины да ягодки боярышника, жимолости, барбариса… Все по вкусу им! Пока еще есть что клевать да мороз не так силен. А вот впереди и рябинка горит тяжелыми гроздьями рубин.

– Эй, ребята, не робей. Налетай – успевай! – свистом и криками наполняется лес. Мигом огромная стая бойких пернатых обсыпает деревце. Пару минут – и стая дружно взмывает ввысь, а на рябине не остается ни одной ягодки.

Неожиданно в грустную симфонию ноябрьского леса врывается новый звук. Робкий, но сила его возрастает с каждым аккордом:

– Тррррррррррххх, тттррррррхххххх... – Он звучит все громче и громче, словно маленький, но крепкий молоточек бьет по наковалинке.

С ближайших деревьев, где среди голых ветвей сиротливо чернеют такие незаметные летом плоские вороньи и сорочьи гнезда-шары, срывается сплетница-сорока – не сидится в гнезде – и бело-черной с зеленым отливом стрелой торопится в сторону шума.

– А, это ты, сосед, расшумелся на весь лес, – кричит она, увидав нарушителя спокойствия – большого пестрого дятла. Провинившийся, не останавливаясь, продолжает что есть мочи барабанить по стволу старой березы.

– Да угомонись ты, наконец! Успеешь еще настучаться! – тараторит сорока, прихорашиваясь. – Я вот спросить хочу. – Дятел прекращает работу, недовольно косясь в сторону любопытной соседки.

– Чего тебе?

– Вот скажи мне, дятел, напрямик. И зачем стучишь ты по березе? Голова твоя цела, не болит?

– Ну и глупая, ты, глупая птица! Столько лет живешь – все спрашиваешь. Память, видно, у тебя слаба! – возмущается дятел. – Я ж не просто так долблю, будто нечего мне делать. Я же гусениц-жучков достаю. И дереву хорошо – и мне сытно. Вот-вот снег пойдет – и тогда прощай червячки-паучки! Не смогу до них добраться – глубоко, ох как глубоко в ствол букашки убегут. Не достать мне их никак. Не такой клюв мощный у меня, как у родственника моего – дятла черного. Самого крупного из нашей родни. Его еще желной прозывают.

– Такого знаю-знаю! – стрекочет возбужденно белобока. – Уж коль возьмется родичь твой, силач-трудяга, лишь щепки во все стороны летят да падают в ольшанике стволы гнилые. По сторонам смотри и не зевай, не то прибьет.

– Да… – многозначительно дятел изрекает. – Как крупной птице подобает, мой родственник напрасно время не теряет. Достаточно лишь взгляда одного, чтоб оценить размах его работы. Так хитро клюв его устроен. Удар столь мощный так силен, что и стволы, тверды как камень, не помеха. Коль есть там долгожданная добыча. Зимой по-прежнему поклонники животной пищи и родичи мои другие. Трехпалый, белоспинный дятлы не прочь наесться короедами. А малый пестрый мой собрат по берегам озер и речек букашек ищет. Он терпелив, настойчив в этом деле. Обследует не только дерева, но и высокие растенья, типа тростника. Я ж не могу так, – честно признается, вздохнув, большой пестрый дятел. – А мне вот, слабаку, – хочешь–не хочешь, а вегетарианцем стать придется. Перебиваться зиму всю сосны и ели семенами. – И, щелкнув клювом, грустно добавляет: – Уж верно лакомлюсь последние деньки столь вкусными паразитами. – Наклонив подвижную головку в бардовом берете, дятел ловко вытаскивает из-под коры зазевавшегося жучка.

– Ладно, трудись. Не буду тебя отвлекать, – и сорока, взмахнув длинным хвостом, исчезает в глубине леса. Со стороны дубовой рощи доносится громкое сорочье стрекотанье. Надо проверить, что же там случилось?

Чудеса – да и только! Сорок там нет и в помине. А сидят на мокрых ветках могучего дуба взъерошенные сойки и самозабвенно упражняются в ариях. То собакой вдруг залают, то кошкой замяукают... Слушала-слушала сорока да не выдержала обмана, стала возмущаться, стыдить соек:

– Как, соседки, вам не совестно! Что разлаялись-расшумелись? Вы же птицы, а не звери! Так и пойте по нашему, по-птичьи.

– А тебе какое дело? Вечно ты везде суешься, – огрызается одна из соек. Вздорности, сварливости, впрочем как и сороке, им не занимать. И в настороженно замолкшем лесу далеко разносится хриплое короткое карканье.

Вмиг все сойки дружно набрасываются на старый дуб. И, повиснув на кончиках верхних ветвей, балансируя крыльями, словно огромные бабочки, быстро начинают набивать остатки урожая желудей в подъязычные мешки – растяжимые складки под клювами. Насытившись, стремительно несутся в глухой тенистый ельник.

Любопытная сорока летит следом. Она должна знать все, что творится в лесу. Сойки разлетаются кто куда. А вот и одна из них – везет белобокой шпионке. Сойка бесшумно прыгает по пожухлым листьям. Посматривает по сторонам (не видит ли кто?), но сороку не замечает. Зато та все зорко примечает. Вот сойка быстро прячет свою ношу в мох и под корни, в лесную подстилку и под пни. Куда придется. Зимой, в бескормицу, мороз, горе-разведчица по лишь известным ей приметам найдет свой тайничок, снег раскопает – вот завтрак, ужин и обед готов. Пусть даже и ошибочка произойдет. Окажется соседским он – с орешками, плодами ландыша иль картофелинками и зерном – ее сей факт нисколько не смутит. Ей лишь бы зиму продержаться и до весны дотянуть. Хорошо, если снег небольшой. И беда, коль он выше тридцати сантиметров. Но и тут не стоит в панику впадать. Сама не сможет до еды добраться, воровки мышки с белками найдут. Хотя и сами не с пустыми кладовыми. Авось оставят и хозяйке сойке что-нибудь. Вот только тут еще одна опасность притаилась – тоннель из снега столь коварен, что невзначай накроет с головой. Захочешь есть – приходиться рискнуть. А если уж продержаться запасы до тепла – полезут всходы дружные, приветствуя весну.

На опушке леса слышатся громкие карканье-гвалт. Огромная масса птиц темно-серым пятном укрыла припорошенную снегом землю. Это галки-вороны решают на ночлег ближе к городу перебраться. Там теплее, сытнее. Кто крикливей – ворчат недовольно, бурчат. Нахохлившись, спокойные, смирно сидят. Непоседы деловито, неторопливо обследуют все вокруг. Зорко смотрят по сторонам – зазевавшиеся мышки-полевки, что помоложе да поглупее, на ужин вполне пригодятся. Перед стартом закусить никогда не помешает. Сорока не очень-то хочет в беседу вступать – разбойник разбойнику – ни товарищ, ни брат. И осторожно облетает их сторонкой.

Сквозь ивняка прозрачные кусты речушка синим рукавом мелькает. Подруги-чайки тут живут. Их навестить бы вовсе не мешало. Ну как же так!! И тут не очень-то спокойно – уж издали слышны и шум, и гам, и крики. Над водной гладью, не совсем еще замерзшей, проносятся, как хлопья снега первого, озерные чайки. Наряд свой поменяв на белый праздничный. Весной береты в шоколад они носили. Сейчас все, в основном, белее снега, лишь на щеках – штрихи коричневого цвета. Да молодежь, «урожай» этого лета, с накидками бурыми на спинках не желает расставаться. Опускаясь на воду, пернатые кажутся корабликами легкими. Парусниками на свинцовой волне. Вот замерзнет речка и покинут они родные края. Им, как и уткам, нужна вода.