Лесные сказки и были (стр. 1 )

АНДРЕЙ МАТВЕЕНКО

ТАТЬЯНА МОИСЕЕВА

ЛЕСНЫЕ

СКАЗКИ И БЫЛИ

Рассказы о природе для детей и взрослых

Вы, ребята, когда-нибудь слышали о конкурсе птичьих гнезд или параде лесных ягод? Или может быть хотели побывать на луговом концерте, где в качестве музыкантов-солистов выступают насекомые? А как вы думаете, что едят зимой звери и птицы в заснеженном лесу и умеете ли вы читать их следы-автографы на снегу? А знаете ли вы у кого из животных норка уютнее и шубка теплее? Или чем же занимаются в стужу, под толстым слоем льда водные обитатели озер и речек? И кто из цветов первым украшает лесные полянки и опушки? А кто из этих нежных созданий на свете всех прекрасней, душистей и милее?

Обо всем этом и о многом другом, не менее увлекательном и познавательном, вам, ребята, поведают сами обитатели наших лесов, лугов и речек, а авторы лишь немного помогут им донести эти сказки и были до вас.

Книга будет интересна не только детям разного возраста, но и взрослым, неравнодушным к природе.

Кто самый первый?

В лесу стоит тишина. Он не совсем проснулся от долгого сна, но уже начал скидывать порядком надоевшее за зиму снежное покрывало. Снег еще лежит сугробами, но стал серым и плотным, отяжелевшим от воды. На лесных полянках, где прыгают солнечные зайчики, блестят коричневые лужицы, засыпанные семенами-крылатками сосны и ели да пыльцой ивы. Снег здесь растаял полностью. Побежали ручейки. По ночам морозу удается остановить их веселый бег. Но все равно повсюду чувствуется весна. По прозрачному голубому небу плывут облака. Повеселели птицы. Первая зелень крошечных листиков так радует сердце − весна пришла!

А вот около деревьев и в зарослях кустарников снег еще сопротивляется, худея и серея постепенно. Деревья-старики, проснувшись, скрипят ветвями, не веря, что пережили лютые морозы и метели. Молодежь же шаловливо трепещет тоненькими веточками: ей все нипочем.

Неожиданно торжественную тишину пробуждения лесного царства нарушает не звонкая капель и не пение птиц, а тонюсенький натужный крик:

− Эх, ну давай, поднатужься! − На небольшом холмике, хорошо прогреваемым солнечными лучами, среди тающего снега и выступающей влажной земли появляется нежный цветочек. Нетерпеливо откинув в стороны трехпалые листочки, с радостью подставляет головку ласковому солнышку. Как хорошо!

Вот сюрприз, так сюрприз! Возвышается над землей тоненький стебелек − длинная шейка, а на конце его − красивый цветок − голубовато-лиловое чудо с изящными белыми тычинками.

Белобокая сорока, прыгающая по веткам старого дуба, спешит сообщить новость лесным жителям:

− Первый цветок, первый цветок! − тараторит она на всю округу. − Я первая увидела! Я первая заметила! − Хрупкий цветок удивленно, с детской наивностью осматривается вокруг и счастливо, доверчиво улыбается, кивая солнышку, деревьям, кустам.

− Действительно, я и мои родственники всегда появляемся в лесу среди первых. С осени готовим цветочные бутоны и укрываем их в почки. Зима такая долгая, и как только сходит снег и пригреет солнышко, торопимся вылезти из земли − сколько можно сидеть в темноте и сырости.

− И как же тебя звать-величать? − любопытствует сорока.

− Перелеска благородная. А еще, бывает, кличут Печеночницей − мои листья по форме похожи на печень, говорят, даже лечат ее.

− Сразу видно, что культурный цветок. − весело стрекочет сорока-белобока. − Так и есть благородный, а то и поговорить зимой было не с кем. Вон дубу скажешь утром «Здравствуй!», а он лишь вечером ответит, когда уж спать пора, а то и вовсе промолчит, угрюмый пень. С зайцем и вовсе не успеешь поговорить: откроешь клюв, а его уже и след простыл − только пятки из кустов мелькают. Смотри, смотри! А ты уже не первая! Вон еще твои сестры лезут: одна, вторая, третья… Как их много здесь!

И как красиво! Каждый цветок сияет точно звездочка с закругленными краями. Только не на небе, а на земле. Перелески, словно небольшие озерца, отражают голубизну неба. Но если приглядеться, можно заметить: есть не только голубые, но и синие цветочки. И даже розовые и белые попадаются иногда.

Вдруг из прозрачных голых кустов орешника, еще не прикрытых зеленью, раздается чей-то негромкий, но настойчивый писк, перерастающий в многоголосье:

− Простите, я подслушала ваш разговор и хотела бы уточнить. Это кто тут первый?! Перелески?! Ничего подобного, это я − Медуница − первая зацветаю. Все знают, что я в лесу раньше всех цвету. Не успевает снег сойти, как на ветру уже колышутся наши короткие стебельки, усыпанные мелкими цветочками. К тому же мы − одни из самых ранних медоносов. А вот и первые мои посетители спешат за пыльцой. (Летят, басовито гудя, мохнатые шмели.) − И скромно потупив васильковые глазки, медуница замолкает: не очень-то любит хвастаться. Хотя и слывет первой весенней красавицей. Как же не заглядеться на нее: одно вроде бы растеньице, а цветки разные − синие, голубые, розовые, малиновые… У кого еще встретишь такую палитру красок?!

− И все-таки я настаиваю, что именно перелески появляются в лесу первыми, − возмущается печеночница.

− Нет, мы! − стоит на своем медуница.

Болтушка-сорока молчит, засмотревшись на цветики − они хоть и маленькие, но их много на стебельке и каждый пищит, доказывая, что он распустился первым. К тому же, и Перелеска не желает уступать свое первенство.

− Да угомонитесь вы! Тише, глупые, подождите, не тараторьте, − осекает сорока спорщиц, пытаясь, навести порядок. − Но всю впустую: Медунички, да и Перелеска, и слушать ничего не хотят, − знай себе верещат.

Птица раздраженно перелетает с ветки на ветку: как же трудно примирить между собой красавиц:

− Какая разница − кто первая? Все вы красивые и все достойны звания первоцветов. Ведь именно благодаря вашей красоте и Весна быстрее приходит в наши леса, а за ней и теплое солнышко, по которому мы все так соскучились за зиму. Но есть много и других цветов, которые торопятся на свидание с весной. Уж я-то знаю − везде летаю, все вижу.

Сорока права. Через пару недель лесные полянки и опушки еще краше, нарядней становятся. Там, где солнечные лучики постарались лучше согреть землю, то тут, то там лезут цветы-торопыжки.

В каждом уголке страны они свои. На юге Приморья, в Приамурье, на Сахалине подснежником зовут золотистый горицвет, или адонис амурский. Встречается этот цветок и на Северном Кавказе. Любитель горных лесов. Адонис словно бабочка: чтобы согреться на солнышке и распустить цветок, ему достаточно несколько минут. Но также мгновенно действует на него и ненастье. Едва дохнет холодом, как цветочная чашечка закрывается, чашелистики охватывают ее сверху, и стебелек прижимается к почве. В Сибири − это фиолетово-синий прострел, или сон-трава.

Есть свои подснежники и в средней полосе: миниатюрная, очень изящную сиреневая хохлатка с кружевными листиками, гусиный лук желтый. В числе первых появляются и ярко-желтый лютик, или чистяк весенний. Спешат порадовать нас желтоватые и белоснежные ветреницы (лесная, дубравная, лютиковая), или анемоны, названные так потому, что появляются рано весной, когда холодные ветра не дают покоя деревьям, а может быть, и из-за сходства с флюгером. На теплых, прогретых солнцем откосах, в дубравах сплошной ковер успевает сплести чина весенняя с голубовато-красными цветочками, похожая на обычный горошек: как ни как родственники − в одном семействе бобовых находятся.

Нельзя не упомянуть и первоцвет высокий. Считается, что именно этот солнечный цветок наделен правом символически открывать весну, поэтому и называют его в народе «ключ Святого Петра», или «небесный ключ». Он и название дал группе весенних цветов − первоцветов, или, как говорят в народе «подснежников» − всех тех растений, которые цветут очень рано и выходят почти что из-под снега.

Только вот настоящий подснежник белоснежный, родом с юга Европы, у нас не обитает − холодно им, наверное, несмотря на свой «подснежный нрав». Там он растет в горных лесах. Цветки «молочного цветка» действительно молочно-белые. Крупный бутон, готовый вот-вот раскрыться, похож на висящую каплю молока. А внутри, как в маленьком колоколе, спрятаны шесть тычинок и пестик. Впрочем, в окультуренном виде подснежниками можно любоваться и у нас − на городских клумбах и дачных участках.

В дикой природе севера Европы редко встречаются, кстати, и пролески − не путайте эти невысокие многолетние луковичные растения с широко распространенными у нас перелесками.

Но в наших лесах и других первенцев весны хватает. Только вот, к сожалению, люди, наведываясь в лес, не только восторгаются первыми цветами, но и срывают их, обедняя природу. Некоторые первоцветы, встречающиеся раньше часто, сегодня стали редкостью и угодили в Красную книгу, в том числе первоцвет высокий, ветреница дубравная, прострел раскрытый и прострел луговой (сон-трава).

Любуйтесь цветами, но не срывайте их! Букетик из этих хрупких нежных созданий долго не простоит, а из леса они могут исчезнуть навсегда. Грустно будет без них, уныло…

Конкурс птичьих гнезд

Весна вовсю хозяйничает в лесу. Легким ветерком заметает прошлогодние листья по оврагам. Умывает дождем стволы деревьев, сбрызгивает изумрудную травку. Вот-вот проклюнутся малахитовые нежные листочки.

Но самое главное, − в наши леса вернулись из заморских путешествий пернатые, наполнив его праздничными песнями возрождения. Писк, свист, трескотня, переливы доносятся изо всех уголков лесного царства.

Сорока, пролетая над полянкой, усыпанной первоцветами, замечает певчего дрозда. Он устраивает в ветвях молодой елочки гнездо.

− Привет! − радостно стрекочет сорока. − Я смотрю: ты уже вовсю трудишься.

− Конечно, − деловито высвистывает дрозд. − Я к строительству гнезда подхожу со всей ответственностью. Оно у меня большое, сложено из стеблей трав, листьев, веточек и мха, а также бересты, папоротника и разных корешков, − любой строительный материал в дело идет. А лоток, внутреннюю чашечку гнезда, делаю из сгнившей древесины, смешанной со слюной; при высыхании образуется твердая «штукатурка». Этим-то и отличается мое гнездо от домов других дроздов.

− Ну ладно, трудись. Не буду тебе мешать, − говорит сорока-белобока. − Полечу дальше. Посмотрю: кто еще какие гнезда строит.

− Трррррррррр, трррррррррр, − гулким эхом раздается по лесу дробь. Любопытная птица спешит на звук и видит деловито стучащего по стволу высокой осины большого пестрого дятла.

− Привет, приятель! Ты чего расшумелся на весь лес?

− Не видишь − гнездо строю, − ворчит тот.

− Ха, что это за гнездо такое? Знай, долбишь себе дырку -- и все, готово. Ну да ладно, не всем же быть искусными строителями, -- усмехается белобокая сорока.

Птица летит дальше, рассуждая вслух:

− Вот мы, например, с мужем к строительству гнезда подходим основательно. Сначала ищем в густых зарослях кустов или ветвях деревьев «тайничок». Вначале толстые сучья снаружи оплетаем стеблями трав и скрепляем глиной, а для внутренней отделки используем более тонкие веточки. Сверху и с боков гнездо прикрываем сучьями в виде крыши. Внутри выстилаем мягким мхом, шерстью, травой, чтобы нашим птенчикам было уютно, тепло и сухо.

Пролетая над обрывом реки, неугомонная птица замечает суетящихся ласточек-береговушек: трудятся, роют ходы-норки в песке. А вот их ближайшие родственники − деревенские ласточки держатся поближе к людям. Гнезда строят на чердаках, под крышами в виде чашечки, вылепленной из мелких комочков влажной земли, травинок, соломинок, обильно смоченных клейкой слюной. Внутри сооружение выстилают толстым слоем пуха, перьев и мягкой травы.

По соседству с человеком обитает и такая всем известная птичка, как домовый воробей, используя для жилья вентиляционные шахты, отверстия под карнизами, сплетения густых веток. Собирает все, что не попадется на глаза: соломинки, сено, перья, пух, обрывки бумаги – и даже пленки (Что добру зря пропадать!). Гнездо получается округлой формы, рыхлое, с боковым входом и куполом-козырьком.

Мелкие воробьиные птицы посещают и кормят своих птенцов по возможности незаметно − с большой оглядкой, наблюдая за своими врагами и прислушиваясь ко всем сигналам, которые раздаются в лесу. Иногда (например, воробьи и трясогузки) устраивают свои гнезда внутри громадных гнезд таких крупных хищников, как орлан-белохвост или орел-могильник.

А вот грачи, также не боящиеся людей, живут семьями, неподалеку друг от друга. Гнезда сооружают на вершинах деревьев по лесным опушкам и в парках. Они, как и сами птицы, массивные, из толстых сучьев, долговечные: каждый год грачи прилетают в свои старые жилища, достраивая их и ремонтируя.

Серая ворона тоже живет колониями. Самка с самцом строят мощное, хорошо укрепленное гнездо. Черный ворон же наоборот предпочитает уединение, не вынося соседства даже своих родичей. А гнездо его похоже на гнезда серой вороны и грача.

Вдруг в птичьем гомоне послышались тревожные ноты.

− Что такое? Что такое случилось? − Любопытная сорока тут как тут.

Какие-то птицы кричат в два голоса, отчаянно и тоскливо, как в минуту крайней опасности. Это чечевицы, те самые птички, что недавно чистым звонким голоском отчетливо выводили: ви-тю ви-дел? Ви-тю ви-дел? Они появились совсем недавно − в последнем эшелоне пернатых гостей − в конце мая. Парочка − самец в необычайно красивом ярком карминно-красном наряде самочка, по внешности мало отличающаяся от самой обыкновенной воробьихи, но, тем не менее, умеющая поставить себя должным образом, − поселилась в зарослях орешника. Оказывается, гнездо этих неумех-родителей, сорванное ветром с места, накренилось так сильно, что яички едва удерживались на его краю. Вот незадача, так незадача!

Это и неудивительно, что такая неприятная история произошла именно с чечевицей. На конкурсе птичьих гнезд ей, вне всякого сомнения, пришлось бы довольствоваться одним из последних мест: корзиночка ее из сухой травы такая зыбкая, что, глядя снизу, прямо сквозь дно гнезда, можно пересчитать лежащие внутри яйца.

Многие птицы, например маленькие пестрые пичуги − лесные коньки, также не утруждают себя строительством гнезд. Оно у них находится среди густой травы, в углублении земли. Сиди смирно − глядишь, и не заметят, а шевельнешься − и себя откроешь, и гнездо пропадет с кладкой.

Первое же место по строительству гнезд можно, пожалуй, отдать лесной завирушке. Птичка эта маленькая, неприметная, и песенка у нее негромкая, но зато по части домашнего комфорта она − поразительная искусница. В основание гнезда она укладывает тонкие еловые прутики, а лоток выстилает свежим лесным мхом. Ярко-голубые, словно лакированные яички на изумрудно-зеленом ложе выглядят необыкновенно нарядно.

Впрочем, по эстетике на первенство с успехом могла бы претендовать и другая наша лесная птичка − пересмешка. Свое имя она получила за песенку. собственной у нее, можно сказать, и нет, но зато она очень ловко подражает голосам других лесных обитателей. День-деньской, не закрывая рта, перепевает она чужие песенки, сопровождая их задорными коленцами. И все жилища этой птички в лесу похожи друг на друга: в стенки своего беленького гнезда пересмешки вплетают лоскутки бересты, и в эту-то белоснежную корзиночку откладывает ярко-розовые яички!

А вот зяблики − не только превосходные мастера камуфляжа (трудно заметить их гнездо среди еловой зелени): наружные стенки гнезда она искусно маскирует под окружающий фон, используя для этой цели кусочки лишайника с того же дерево вот гнездо-бокальчик и сливается с елью, словно выросло на ней, − но и отличные строители. Самка умудряется из нехитрых лесных материалов, которые ей доставляем самец, как подсобный рабочий, возвести такое прочное и совершенное по форме сооружение. А поскольку немалое время уделяет пению, то работает, скажем прямо, не слишком усердно. Зато супруга его трудится на совесть. Как всякий уважающий себя архитектор, она начинает с «эскиза»: в облюбованном месте между стволом и боковой веткой можжевельника точно по форме гнезда натягивает паутину и в этот легкий гамачок начинает вплетать сухие травинки, корешки и тонкие веточки. Каждую новую деталь дома она заботливо пристраивает на свое место, а всего ей приходится укладывать их не менее тысячи. В качестве связующего используется паутина, зачастую вместе с паучьими коконами, а то и с самим хозяином, − в лесном строительном деле совершенно незаменимая и явно дефицитная вещь. Порой, не дожидаясь замешкавшегося супруга, зябловка сама отправляется на поиски нужного сырья. Наконец, стенки гнезда достигли нужной высоты и толщины, остались внешняя отделка и внутреннее убранство квартиры. Тут уже зябловка на своего супруга не надеялась − сама летала за материалом, принося то волосы, то великолепные перья − ну, чем не перина! Снаружи птица мастерски замаскировала гнездо кусочками лишайника и волокнами можжевеловой коры. И дом вышел на славу! Камуфлируют свои гнезда и другие лесные птицы. Славка, например, часто опутывает их пятнами паутины. Попробуй различи!

Много разных пернатых обитает в наших лесах и городах. И каждая птица, птичка, пичужка строит гнездо по-своему, по мере сил, возможностей, сноровки и смекалки. Большинство птиц выбирают наиболее укромное место для постройки гнезда, а затем стараются делать его как можно незаметнее. Много пернатых гнездится в дуплах и дуплянках, такие, как вертишейка и большая синица.

И, конечно же, все гнезда уникальны и заслуживают похвалы. Но самое главное, чтобы в них было уютно птенцам. И пусть птичьи дети как можно скорее подрастают, чтоб порадовать нас вместе с родителями удивительными песнями, звучащими над лесами, полями, лугами и в городах с ранней весны и до осени.

Луговой оркестр

Лето. Раннее утро. Макушка солнышка стыдливо показывается у окраины огромного луга, еще не совсем пробудившегося от ночного сна. Блестят, переливаясь, изумрудные капельки росы. Но вот в сыроватой тишине нарастает гул, будто летит маленький крошечный вертолетик.

− Вжжжжжж-жжжжж, − и на роскошный бардовый цветок клевера приземляется упитанный шмель. Этакий красавец-щеголь в черной бархатистой шубке с золотистыми лампасами поперек груди. Самый близкий родственник медоносных пчел, но гораздо пушистее и крупнее их − до двадцати восьми миллиметров. Иногда его называют еще земляной пчелой – гнезда его находятся в почве.

Мохнатое нарядное созданьице деловито потирает лапки и лишь затем приступает к сбору пыльцы. Опускается в самую сердцевину цветка, поникшего под тяжестью крылатого посетителя. «Хорошо, что я так рано вылетел − никто не будет мне мешать», − думает шмель про себя.

Он нисколько не замерз, несмотря на прохладный еще воздух, а даже успел разогреться от быстрого полета до сорока градусов. Ведь шмели − одни из самых холодостойких насекомых. Их не пугает ни холодный ветер, ни моросящий дождь, ни даже гроза или град. В то время как не то что фуражиры, а и пчелы-стражи даже усика не кажут из ульев! Шмели вылетают до восхода солнца и продолжают летать после его захода и даже ночью. К тому же они более сноровистее и проворнее пчел.

Вдруг рядом слышится тоненький писк; он словно паутинкой повис в воздухе. Трудяга, нехотя прервав работу, недовольно ворчит:

− Ну кто там еще пищит? Летает тут всякая мелюзга, только работать мешает? − Над цветком клевера повис маленький комарик, усиленно (до пятисот взмахов в секунду!) махая прозрачными мерцающими крылышками.

− Взззззззз-зззззззз, − зудит Комариха (оказывается это она, а не комарик, умеет так нудно пищать). − Простите, пожалуйста, грозный дядя. Извините за причиненное беспокойство. Позвольте вас спросить – а что это вы делаете?

− Собираю пыльцу. Опыляю растения, − бурчит Шмель. – А ты, доходяга, лети давай отсюда поскорее в кусты − солнце уже встает. Не мешай трудиться.

Обиженная неприветливостью важного толстого господина в шикарной шубке худенькая танцовщица с потрясающей скоростью отлетает на безопасное расстояние. Кружась над цветком цикория, протяжно пищит, передразнивая сердитого шмеля:

− Тоже мне работник. Не мешай, лети отсюда. Подумаешь! – Продолжая прерванный полет, она замечает около старой липы какую-то суету.

− Интересно, что там происходит? − Подлетает ближе и тут же слышит возле себя резкий звук: − Жыххххх, вжыхххх…! Убирайся с дороги малявка, а то ужжжалю. – Комариха быстро пикирует к земле и коричнево-серой хвоинкой прячется в траву, бесшумно передвигаясь ползком с помощью шести длинных стройных ножек.

«Вот уж страшилище, так страшилице! − думает малышка, трясясь от страха. - Как налетит! И кто же это такой – ужасный, грозный, полосатый? – На розово-красный цветочек садится пестрое чудовище – гвоздика-травянка аж закачалась от тяжести! – и начинает жадно поглощать вкусный нектар. Оно очень похоже на пчелу, но куда более стройнее, с тонкой талией и менее мохнатое. Оказывается, это обыкновенная оса.

К полудню на окраине луга слышится громкое жужжание. Это сотни пчел собираются в плотный черно-желто-белый гудящий клубок. Вначале на поиски нового жилья − дерева с дуплом или покинутого гнезда летят вперед разведчики, следом − густым облачком остальной рой.

Время попусту терять нельзя. После новоселья надо скорее приниматься за работу. И вот уже, деловито жужжа, неутомимые мохнатые труженицы, опоясанные черно-желтыми полосками, усердно собирают нектар с цветков. За лето пчелиная семья может заготовить до сто пятидесяти килограммов меда. Чтобы собрать один килограмм пчела должна облететь около десяти миллионов цветков и принести до ста тысяч порций нектара. За это время она проделывает путь в несколько раз превышающий длину земного экватора. И все это − ради одного килограмма меда!

Вдруг одна из пчелок принимается кружиться по воздуху в вихре танца, громко подпевая себе жужжанием. Таким образом она сообщает своим сестрам о том, где найти нектар, о его количестве и качестве.

Невдалеке слышится зудение – и на золотистый шарик одуванчика приземляется крупная серо-коричневая муха с мясистым хоботком и огромными в радужных полосках и пятнах глазами.

− Ох, еле отбился от этих разбойниц ос, − гудит незнакомец. − Живут в гнезде на липе. А я летел, ну и решил присесть отдохнуть на веточку с душистым цветком, а тут эти разбойницы.

− Да с осами шутки плохи. Особенно надо опасаться наиболее крупную из них − шершня, − поддакивает притаившаяся внизу в траве Комариха. − Я вот как вижу этих крылатых хищников в буро-оранжево-желтой полосатой шубке − сразу прячусь. Да и ос боюсь, ведь они не только жалят, но и кусаются. А вы муха? − пищит она, кружась над новичком с огромными глазищами. Похожие на крошечные, плотно прижатые друг к другу подзорные трубы они состоят из тысячи ячеек-фасеток. − Я таких больших раньше не видел! В основном общаюсь с мошкарой мельче себя.

− Да, я тоже отношусь к мухам. Среди нас встречаются как мелкие мошки-невидимки, так и более крупные яркие большеглазые журчалки, больше напоминающие пчел и ос. Вот уж любительницы неподвижно парить в воздухе, скользя по нему в разных направлениях. Есть в семействе мушиных и большие сине-зеленые с металлическим отливом и черно-серо-коричневые мухи, − гудит незнакомец. − А меня зовут Слепень. В отличие от многих своих родственников лично я питаюсь цветочным нектаром. Правда, наши самки так же, как и вы, комарихи, пьют кровь животных.

Насекомые долго сидели рядышком на цветке одуванчика. Желтый был любимым цветом мухи. Слепень гудел, горячился, доказывая что-то свое. Комариха сердилась и пищала почти не переставая.

А вокруг них в густой траве прыгают разные кобылки из саранчовых. Попрыгунистые стрекоталки, отталкиваясь крепкими короткими задними конечностями, словно летят по воздуху. При этом издают негромкие звуки типа «шк-жк-шк-жк…».

Солнце, сделав полный круг по небосводу, собирается на отдых. Притомившись за день, разлетаются по гнездам полосатые собиратели нектара и пыльцы. Комариха приободряется − она обожает вечернюю прохладу.

Неожиданно раздается мелодичный звук, словно совсем рядом играет маленькая скрипочка:

− Ц-ц-ц-ц…

− Ой, а кто это так красиво играет? Отзовитесь? − В высокой траве будто кто-то стучит по крохотной наковальне.

− Шухх, − и рядом с Комарихой и Слепнем приземляется кто-то огромный в зеленом кафтанчике с длиннющими ногами и такими же большущими усами. Мышцы задних ног кузнечика очень сильные, а в колене у него есть замечательная пружина, благодаря которой он может подпрыгнуть на высоту в двенадцать раз превышающую его рост. Представьте себе, что перепрыгиваете через дом!

− Меня зовут Кузнечик. Я живу здесь на лугу, в траве и по вечерам люблю сочинять музыку. Мы прямокрылые все не лишены музыкального слуха. И у каждого из нас своя особенная песенка. А вы, приятели, на каком инструменте играете? − Комариха со Слепнем лишь переглянулись друг с другом.

Пролетевшие мимо комарики, грустно вздыхая, пищат:

− Мы ни на чем не умей играть. Мы предпочитаем молчать.

− Не печальтесь. Послушайте вот мою новую мелодию. Я ее только вчера сочинил. − И над лугом льется чудесная музыка о том, как шелестят травы, как прихорашиваются после утренней росы цветы, как раскрываются навстречу солнечным лучам бутоны...

Тут же на полянке – откуда ни возьмись! − появляются другие музыканты, − и начинается настоящий концерт. Сначала тихо-нежно, а потом громче и громче стрекочут кузнечики. Раздается монотонное грустноватое трюканье полевого сверчка. На одной высокой ноте жужжат-зудят комарики, словно играя на обернутом бумагой гребешке.

Исполнители стараются изо всех сил − кто во что горазд. Кто усиленно машет крылышками, кто потирает лапки или надкрылья с твердыми щетинками друг о друга или о тело. А наиболее искусные музыканты используют ноги, водя ими, словно скрипач смычком по струнам, по надкрыльям. И чем быстрее они потирает ногами-«смычками» о «струны»-прожилки, тем выше издаваемый звук. Лентяй, медленно работающий ногами, производит лишь низкое гудение. Так что у каждого музыканта свой стиль исполнения.

Цветы кивают головками в такт этой мелодии, колыхаются в танце травы. А над растениями кружатся в вальсе, тоненько попискивая от удовольствия, комарики. Часы заката для них − самое удивительное время!

И вы, ребята, если когда-нибудь тихим теплым вечером, выйдя в сад или проходя по лугу, услышите странный трескучий звук, то его исполнителем, вероятно всего, окажется не птица, а сидящий в траве кузнечик-самец, пытающийся заинтересовать своим «пением» самочку. Один из лучших и наиболее ярких и узнаваемых певцов среди насекомых (с ним, конечно, вполне могут поспорить сверчок и, прежде всего, цикада!). Но у каждого в этом гигантском оркестре своя партия.

Остановитесь на минуту, и я уверен: и для вас кузнечики сыграют свои самые лучшие мелодии. Так что, чтобы послушать завораживающую музыку, совершенно не обязательно идти на концерт или в оперу.

Кто на свете всех милее?

Хорошо в лесу летом, прохладно. Стоят, скрипят о чем-то своем высокие сосны. Внизу трепещет, шутит с легким ветерком молодой подлесок. А возле старого полуразвалившегося пня, на залитой солнцем опушке выстроилось целое войско высоких (в полтора метра!), стройных красавцев-цветов иван-чая, или кипрея узколистного. В пурпурно-розовых шапках-султанах. Переговариваются, раскачиваясь на длинных кистях.

− Да, мы самые красивые. Самые высокие. Самые многочисленные в лесу, − хвастаются они друг перед другом. − На самом деле так и есть: трудно представить летом вырубку или полянку без цветов иван-чая.

С другого конца опушки доноситься нестройный хор писклявых голосков:

− Ничего подобного − нас больше.

− А вы кто такие? – еще выше тянется кипрей, оглядывая зорко окрестность.

− Цветы золотой розги, или золотарника. Мы самые красивые и нас больше.

− Ха-а, ха, ха…, − трясется от смеха кипрей. − Тоже мне нашлись красавцы! Посмотрите на себя: растете каким-то редким кустом, не то что мы − целая опушка в нашем распоряжении. Да и цветы у вас какие-то мелкие − не чета нашим. И ростом вы не вышли.

Спор, наверное, так и продолжался, если бы в разговор не вступил необычный желто-фиолетовый цветочек.

− Извините, что вмешиваюсь в вашу беседу, но думаю все споры излишне.

− А ты кто такой? − Кипрей от такой наглости аж закачался на стебле.

− Ах, простите, что не представился. Зовут меня обычно иван-да-марья, а по-научному − марьянник дубравный. Вот желтые узкие цветочки − это марья, а фиолетовые прицветники − собственно иван. − В пестрой цветочной гамме такой цветок трудно не заметить − и цвет, и форма необычные. Да и по образу жизни отличается, являясь корневым полупаразитом. Сорвешь его стебелек, а он вянет буквально на глазах, потому что живет в основном соками других растений.

− Какое очаровательное имя, − прошелестел золотарник, покачивая желтыми свечами.

− А, по-моему, − самое обычное, − смущенно потряс листочками марьянник.

Невдалеке послышался мелодичный переливающийся звон, будто хор колокольчиков зазвенел над опушкой.

− Что за чудные звуки? − встрепенулся золотой цветок, всматриваясь в сторону дивной музыки, льющейся из густой травы.

В травяных зарослях мелькнули широко раскрытые голубовато-лиловые колокольца.

− Я колокольчик персиколистный, − представился музыкант. − Сидел в траве, слушал-слушал ваш спор, надоело − вот и решил заиграть.

− Да у тебя талант, − восхищенно воскликнул кипрей. − Поиграй нам еще, пожалуйста.

− С удовольствием, − прозвенел колокольчик. − И вновь над лесной опушкой полились чудесные звуки лесной мелодии.

Вот среди сочной зелени блеснула ярко-розовая звездочка гвоздики-травянки. Одна, другая… Показались беленькие цветики звездчатки.

− Нам ничего не видно, − пищали они хором, стараясь как можно выше вытянуться.

− И мне, − вторила им лесная герань, выглядывая из травы розовыми глазками-цветочками

− А вы лучше слушайте! Все равно вам, малявкам, ничего не увидеть, − подрасти сначала надо, − с гордостью заявил кипрей, покачивая высокой шапкой.

− Как тебе не стыдно обижать маленьких, − подала голос модница ромашка, хранившая молчание до последнего. Не пристало ей белоснежной красавице с янтарным ожерельем вступать в перепалки. − Эти цветки хоть и мелкие, но также являются украшением нашего леса.

− Я тоже считаю, что нельзя обижать малышей, − прошелестел где-то внизу медвяный голосок, распространяя приятный аромат. И из редкой травы показались распластанные длинные побеги с мелкими пушистыми листочками. Розовато-лилово-фиолетовые цветочки этого растения дружно собрались в кисти-головки.

− Позвольте представиться: чабрец, а также тимьян ползучий, или богородская травка. Я вот тут слушал внимательно, и диву давался: как же вы не можете дружно жить. Тебе, кипрей, все бы ссориться да обижать других. Нельзя так, мы же соседи.

− Конечно, это не порядок. Так дальше продолжаться не может. Нельзя обижать тех, кто ниже тебя ростом, а то и самому придется земле поклониться, − едко заметил очиток − любитель острот и жизнелюб. Он прекрасно чувствовал себя в компании своих ярко-желтых родственников. Таких же низкорослых стелющихся крепышей с мясистыми толстыми сочными, как у кактусов, листьями.

− Да, да. Надо жить дружно, − вторили другие растения − жильцы опушки. И золотистые цветы чистотела, звездочки зверобоя, шары одуванчика и желто-оранжевые корзинки цмина песчаного. Не вступал лишь в спор синеокий изящный цикорий, засмотревшись в голубое небо. Да скромница дрема белая, разморившаяся на солнышке, молчала.

− Ишь, ты, защитники, выискались! Мелюзга! Самих еле видно, а еще учить меня вздумали. Вначале подрастите. − Иван-чай от злости даже раскосматился.

И тут на опушке начался такой шум-гам, что рядом в лесу проснулся даже старый кряжистый дуб. Он лениво потянулся, скрипнув мощным стволом, и сердито взмахнул нижними ветвями.

− Тихо вы, малышня. Ишь расшумелись! Даже меня, старика, разбудили. Нашли, о чем спорить. Вы бы лучше дружили да радовали нас, стариков, своей красотой и ароматом. Какая разница кого больше, кто красивее, кто выше… Дарите радость окружающему миру. Делайте его еще краше, лучше, добрее.

А вы, ребята, не сидите дома. Спешите в поле, в лес, на речку. Лето − самая подходящая пора для наблюдений за природой.

Парад лесных ягод

Ярким летним полднем с пригретых лесных луговин веет сладким ягодным духом, пряной испариной свежей земляничной листвы. Заветный гостинец Берендея раскинулся плотными зарослями у подножия вековечных сосен, по соседству с муравейником. Земляника так же, как и муравьи, любит сушь да легкий солнцепек.

Пробегавший мимо зайчонок, не удержавшись, пробует красную ягодку. Она словно волшебная капля вобрала в себя и краски, и запахи, и даже пение птиц.

− Как вкусно! − Еще бы! Это знает всякий! И белка, и барсук, и медведь, и косуля… На лесной скатерти-самобранке у самой душистой и самой яркой из всех ягодок поистине нет соперниц. Земляницу величают самой лучшей. О ней и в загадке сказано «Стоит Егорка в красной ермолке, кто ни пройдет, всяк поклон подает». И целебна, и питательна. К тому же самая первая − открывает ягодный сезон.

А еще есть у этой ягодки одно замечательное свойство − в незнакомой местности может служить … компасом. У недозрелой земляничины − один бок белый, другой − румяный от солнца. Вот он и смотрит всегда на юг.

Всем и для всех хороша ягодка, но недолог ее век − всего каких-нибудь три-четыре недели. Надо успеть полакомится, и зайчик разыскивает среди необычных тройчатых листиков соблазнительные землянички.

Жара. Даже под пологом леса трудно найти прохладное местечко. Только в сумрачном ельнике хорошо. Под густой еловой лапой примостился, прижав ушки, белый пушистый комочек. Спрятался от зноя.

− Ой, вы бы не могли немного подвинуться, − пищит кто-то у него под ухом. Малыш удивленно смотрит по сторонам – кто бы это мог быть?

− Вы наступили на мои ягодки, − слышится снова. Зайчонок отскакивает в сторону. Осматривается: рядом с ним растет маленький ажурный кустарничек, весь усыпанный черными ягодами.

− Простите, я вас не заметил, − извиняется зайчик. − А вы кто?

− Мы черничник-долгожитель, − с гордостью отвечают кустики (оказывается их здесь много). – Наши владения раскинулись на десятки километров. Мы царствуем над всеми остальными ягодами. И в сосновом бору, и в ельнике, и даже в роще. Нам не страшны ни сушь, ни сумрачная тень. Расположившись под кронами деревьев, мы сберегаем для них влагу. А они укрывают нас от палящего солнца и воздух вокруг освежают. Попробуй нас, не бойся! Мы всем нравимся: и косулям и лосям, барсуку, медведю и разным птицам. А вот и попрыгунья белочка решила нас навестить. – Невдалеке мелькнул пушистый рыже-серый хвостик. Зайчонок осторожно срывает одну ягодку, другую, прикасается к третьей.