Генезис и эволюция уголовно-правовых институтов в Московском государстве в XIV–XVII в в (стр. 3 )

В связи с охватившим страну церковным расколом был издан ряд законов, содержавших перечень «раскольнических» преступлений и устанавливавших за них наказания вплоть до квалифицированной смертной казни. Если предшествующие памятники права не раскрывали состав церковной татьбы, то во второй половине XVII в. этот пробел был устранен. В частности, она стала подразделяться на святотатство, то есть кражу из церкви предметов культа, и кражу иного имущества, находившегося в церкви.

Новым преступлением против правосудия был признан побег из ссылки, который мог караться в том числе смертной казнью.

Очень широко представленные в законодательстве второй половины XVII в. должностные преступления подразделялись на общедолжностные (например, взяточничество) и преступления должностных лиц в различных сферах: в военной, в сфере межевания, охраны правопорядка и т. д.

Важнейшим новшеством законодательства о сословных преступлениях стало установление уголовной ответственности за побег крестьянина от помещика или вотчинника либо холопа от господина (нормы о наказании за прием беглых крестьян или холопов существовали и ранее).

В отличие от Судебников и Уложения, которые расценивали учинение пожара как преступление против собственности, законы второй половины XVII в. трактовали его главным образом как преступление против общественной безопасности. По крайней мере, они карали именно за невыполнение противопожарных правил, но ничего не говорили о наказании за уничтожение или повреждение чужого имущества в результате пожара.

Среди экономических преступлений, по-прежнему очень часто встречавшихся в законодательстве, преобладали такие деяния, как неуплата налогов и сборов, сокрытие имущества и доходов от налогообложения и всевозможные нарушения правил осуществления внутренней и внешней торговли и уплаты торговых и таможенных пошлин. Также подробно регламентировалась ответственность за преступления в сфере денежного обращения.

Правовое регулирование наказания во второй половине XVII в. в целом развивалось в рамках, очерченных Уложением.

Вопрос о законодательном регулировании и практике применения смертной казни как исключительного вида уголовных наказаний рассматривается в четвертой главе диссертации «Смертная казнь в Московском государстве», состоящей из двух параграфов.

В первом параграфе «Смертная казнь по законодательству Московского государства XIV–XVII вв.» освещается эволюция высшей меры наказания в законодательстве Московского государства с 1397/98 г., когда она была впервые официально включена в систему уголовных наказаний, до конца XVII в. Анализируются такие проблемы, как виды преступлений, за которые устанавливалась смертная казнь, ее способы, порядок исполнения, субъекты вынесения смертных приговоров, а также лица, которым данное наказание не назначалось. Обращается внимание на ряд спорных моментов.

В частности, аргументируется утверждение о том, что совершение любого из перечисленных в ст. 9 Судебника 1497 г. преступлений – государского убойства, крамолы, церковной или головной татьбы, подмета или зажигательства – являлось достаточным основанием для смертной казни преступника независимо от того, был ли он ведомым лихим человеком или нет. Высшая мера наказания применялась к виновному в силу исключительной общественной опасности самого совершенного им преступления, а статус ведомого лихого человека в этом случае правового значения не имел.

Также высказывается предположение о том, что поскольку предписание ст. 58 Судебника 1550 г. о «казни» мошенника так же, как и татя, на самом деле не означало тождественности наказаний за мошенничество и кражу, то в отличие от повторной татьбы повторное мошенничество не влекло за собой смертной казни.

Подробно исследуется вызывающий разногласия среди ученых вопрос о числе преступлений, каравшихся смертной казнью по Уложению 1649 г. Положив в основание методики подсчета не количество статей Уложения, предусматривающих смертную казнь (как делают многие историки-правоведы), а количество преступлений, облагаемых ею, диссертант приходит к выводу, что Уложение назначало высшую меру наказания за 20 преступлений. Это позволяет оценить Уложение как весьма умеренный для своего времени закон.

Уголовное законодательство второй половины XVII в. о смертной казни характеризовалось то смягчением санкций за те или иные преступления путем отказа от зафиксированной Уложением высшей меры наказания за их совершение, то, наоборот, усилением репрессии посредством замены закрепленных Уложением наказаний на смертную казнь. В дальнейшем законодатель мог вновь вернуться к тем санкциям, которые имелись в Уложении.

Анализ эволюции смертной казни в XIV–XVII вв. показывает, что в указанный период она была подробно урегулирована на законодательном уровне. В Судебниках, Уложении и других нормативных правовых актах нашли отражение все ключевые аспекты высшей меры наказания. Пристальное внимание, уделявшееся законодателем смертной казни, свидетельствовало о том, что он рассматривал ее как неотъемлемый элемент системы мер, направленных на противодействие преступности. В то же время ни на этапе собирания русских земель вокруг Москвы, ни в эпоху расцвета Московского государства смертная казнь не являлась основным видом уголовных наказаний. Ее доля в общей массе наказаний всегда была незначительной.

Сравнение законодательного регулирования смертной казни в Московском государстве с законодательством Германии, Франции и Англии свидетельствует о том, что по числу преступлений, каравшихся высшей мерой наказания, русское уголовное право XIV–XVII вв. было гуманнее современного ему западноевропейского.

Второй параграф «Практика применения смертной казни в Московском государстве в XIV–XVII вв.» посвящен вопросу о применении норм о смертной казни на практике. Необходимость его изучения обусловлена тем, что само по себе законодательство еще не отражает в полной мере характер уголовного права. Для того чтобы судить о нем, нужно оценивать не только и даже не столько законодательные нормы, сколько практику их применения, то есть масштабы казней и их способы. Ведь какими бы суровыми ни были законы, весь их карательный потенциал так и останется на бумаге, если они не будут реализовываться в соответствующих судебных приговорах.

В Московском государстве смертная казнь в целом применялась очень умеренно. Смертные приговоры, как правило, были редкостью и выносились только после тщательного расследования, проведенного с соблюдением всех процессуальных требований. Даже если высшая мера наказания была установлена законом, она чаще всего не назначалась, поскольку суду было свойственно отступление от требований закона в сторону смягчения наказания. Смертная казнь также зачастую не приводилась в исполнение в силу древнего обычая «печалования», то есть ходатайства о помиловании преступников, которым активно пользовалось духовенство. Одним из наглядных подтверждений того, что смертная казнь в России не была будничным явлением, может служить то, что в русских городах отсутствовали специально оборудованные стационарные эшафоты и виселицы.

До середины XVII в. государственная власть лишь дважды – в годы Опричнины и Смуты – отступала от привычного гуманного курса, что приводило к сравнительно резкому увеличению числа казней. Только во второй половине XVII в. в силу ряда причин смертная казнь стала применяться чаще, чем в предшествующие эпохи.

Что касается способов казни, то их арсенал был весьма невелик. В Московском государстве применялись, и то относительно редко, такие квалифицированные виды смертной казни, как сожжение, четвертование, залитие горла расплавленным металлом, сажание на кол, окопание в землю, повешение за ребро, колесование и битье кнутом перед казнью. Причем три последних вида казни носили единичный характер.

Сопоставление практики применения высшей меры наказания в Московском государстве с соответствующими западноевропейскими показателями говорит о том, что проводившаяся в Московском государстве уголовная политика была более мягкой и цивилизованной, чем в странах Западной Европы.

Пятая глава диссертации «Преступления и наказания в Московском государстве по свидетельствам современников-иностранцев», состоящая из четырех параграфов, является логическим продолжением и дополнением к основному материалу диссертации, написанному на основе анализа отечественных юридических и иных документов.

В первом параграфе «Смертная казнь и каравшиеся ею преступления» дается характеристика правового регулирования и практики применения высшей меры наказания.

По способам приведения смертных приговоров в исполнение смертная казнь подразделялась на простую (повешение, отсечение головы, утопление и казнь посредством удара в голову) и квалифицированную (сожжение, четвертование, залитие горла расплавленным металлом, сажание на кол, окопание в землю и колесование). Самым распространенным способом казни являлось повешение. Описывается порядок совершения всех этих видов казни и указывается, за какие преступления они применялись.

Вынесение смертных приговоров, за редким исключением, входило в компетенцию Государя и Боярской думы, тогда как руководители на местах, как правило, не имели самостоятельного права казнить преступников. Приговоры приводились в исполнение в основном месту совершения преступлений или по месту жительства виновных.

После объявления приговора осужденный помещался на шесть недель в тюрьму для покаяния. За три дня до казни священник принимал у него исповедь и причащал его. Приговоренный шел к месту казни пешком или ехал в санях, в сопровождении небольшого конвоя. Осужденный мог идти без кандалов или, напротив, со скованными руками и ногами, держа зажженную свечу. На месте казни некоторые преступники обращались к народу с последним словом.

В Московском государстве отсутствовали специально оборудованные стационарные эшафоты и виселицы. Вместо этого чаще всего использовались скамьи, на которых без караула находились писец, оглашавший приговор, и его помощники, перед которыми происходила казнь прямо на улице. Виселицу просто перевозили на место казни. По ее окончании труп казненного мог быть оставлен на некоторое время на виселице, на коле или на земле, а если преступник был обезглавлен или четвертован, то отсеченные части тела могли быть воткнуты на колья или прибиты к виселице. Для оповещения окружающих о том, за что именно был казнен преступник, к его одежде иногда прикреплялась соответствующая записка. Через некоторое время труп отдавали родственникам или знакомым, а если их не было, то передавали священнику или сбрасывали в «Божий дом». Казненные не получали «паспорт», то есть выдававшийся церковными властями документ, который вкладывался в руку покойного в подтверждение того, что он жил как православный христианин.

Смертная казнь, особенно квалифицированные ее виды, применялась довольно умеренно. Относительно небольшое число приводившихся в исполнение смертных приговоров не в последнюю очередь было обусловлено широкой практикой прощения преступников Верховной властью. При этом для большего психологического воздействия на осужденного ему могло быть сообщено о помиловании непосредственно перед приведением приговора в исполнение.

Во втором параграфе «Телесные наказания и каравшиеся ими преступления» рассматриваются такие виды наказаний, как болезненные, выражавшиеся в битье преступника кнутом, батогами или плетьми, и членовредительские, представлявшие собой его клеймение или изувечение.

Наиболее суровым болезненным наказанием являлось битье специальным палаческим кнутом. Оно заключалось в том, что осужденный обнажал тело по пояс и ложился на спину помощника палача или кого-либо из зрителей, обхватывая его шею руками. Ноги у осужденного связывались, и специальный человек мог тянуть их веревкой, чтобы наказуемый не двигался. Палач наносил удары хвостом кнута параллельно вдоль всей спины преступника. Количество ударов законом не регламентировалось и определялось судьей самостоятельно в каждом отдельном случае (в основном 20–30 ударов). Не выдерживая истязаний, многие падали в обморок во время экзекуции или после нее, а некоторые даже умирали. Битье кнутом как наказание производилось публично, в том числе «в проводку», когда виновного наказывали, водя по улицам и площадям.

Вторым по степени тяжести и самым распространенным болезненным наказанием было битье батогами. По общему правилу, наказание производилось публично, в присутствии судьи и истца. Раздев приговоренного до рубашки или полностью обнажив ему спину, палачи клали его на землю лицом вниз, после чего один из них садился на него со стороны головы, а другой на ноги, чтобы осужденный не мог пошевелиться. Каждый палач брал по одному или два батога и бил ими истязуемого по спине. Сами батоги представляли собой палки или гибкие прутья примерно с мизинец толщиной. Количество ударов зависело от характера совершенного преступления, но заранее не оговаривалось, поэтому битье батогами продолжалось либо до тех пор, пока судья или приказный служащий не распоряжался прекратить удары, либо, при квалифицированном битье кнутом, пока спина наказуемого не превращалась в живое мясо. По окончании экзекуции виновный должен был поблагодарить распоряжавшееся наказанием лицо, поклонившись ему. Поскольку в отличие от смертной казни и битья кнутом битье батогами не требовало от исполнителя наказания особых палаческих навыков, оно могло производиться не только палачами, но также стрельцами и солдатами. Хотя по степени тяжести битье батогами уступало битью кнутом, оно тем не менее тоже являлось очень болезненным наказанием, которое также могло окончиться даже смертью осужденного.

Битье плетьми как уголовное наказание стало применяться не с конца XVII в. – начала XVIII в., как принято считать, а с середины XVI в. или, по крайней мере, с начала XVII в. Оно, впрочем, не входило в число традиционных, общеупотребительных наказаний.

Если свидетельства иностранцев о клеймении преступников единичны и крайне скупы, то с изувечивающими наказаниями дело обстоит иначе. Иностранцы часто упоминают различные их виды, что указывает на активное использование этих наказаний в отечественной судебной практике анализируемого периода. В источниках зафиксированы как самостоятельные разновидности изувечения, например, отрезание уха, «порка» ноздрей, отрубание руки и т. д., так и «комбинированные» виды – отрезание носа и ушей, отрубание руки и ноги и т. д. Изувечивающие наказания применялись как сами по себе, так и вместе с другими наказаниями. Нередко изувечение назначалось по принципу талиона.

В третьем параграфе «Наказания, связанные с изоляцией преступника от общества, и каравшиеся ими преступления» освещаются такие наказания, как тюремное заключение и ссылка. В отличие от других наказаний они не столь подробно описываются иностранцами.

В иностранных сочинениях упоминаются кратковременное, среднесрочное, длительное и пожизненное тюремное заключение, а также пребывание в тюрьме «до порук». Наряду со светскими тюрьмами, подразделявшимися на несколько видов, существовали церковные. По своему устройству тюрьмы были двух видов: специально оборудованные тюрьмы и сооружения и помещения, которые не являлись тюрьмами как таковыми, но были приспособлены для содержания заключенных.

Условия тюремного заключения были очень суровыми. До 1662 г. государство не обеспечивало заключенных «кормовыми деньгами», поэтому они питались либо на свои средства, либо за счет родственников, либо на подаяние. Оковы на них налагались не только тогда, когда их выпускали для сбора подаяний, но и когда они сидели в тюрьме. Для предотвращения побегов наряду с наружной охраной тюрем мог осуществляться внутренний надзор за заключенными, для чего к ним приставлялись персональные сторожа.

По большим праздникам и в знаменательные для страны дни Государь и члены его семьи посещали тюрьмы, раздавали заключенным милостыню, а также выпускали некоторых из них на свободу.

Ссылка в Сибирь назначалась не самостоятельно, а вместе с другими наказаниями. Преобладала пожизненная ссылка. Ссыльные добирались в Сибирь под конвоем. Семейные осужденные направлялись в ссылку с семьями. На новом месте ссыльный трудоустраивался с учетом своей социальной принадлежности и бывшего должностного положения, а также исходя из конкретных потребностей государства, то есть крестьяне занимались земледелием, посадские люди – промыслами и торговлей, а служилые люди определялись на службу. Кроме этих трех видов ссылки иностранцы сообщают о ссылке с целью добычи пушнины, что не соответствовало действительности.

В четвертом параграфе «Денежно-имущественные наказания и наказания, связанные с умалением чести, и каравшиеся ими преступления» рассматриваются материальные и бесчестящие наказания.

Денежно-имущественные санкции (возмещение причиненного преступлением ущерба, «продажа», штраф и конфискация) играли ведущую роль в системе наказаний, применявшихся в Московском государстве. Наиболее подробно иностранцы пишут об особенностях штрафа за оскорбление, отмечая, что его размер либо фиксировался в законе в твердой сумме исходя из социального статуса оскорбленного, либо зависел от величины его годичного жалования. При оскорблении замужней женщины размер штрафа определялся статусом мужа и умножался вдвое. Если виновный в установленный срок не уплачивал штраф, то его ставили на правеж, представлявший собой особую юридическую процедуру взыскания долга путем физического воздействия на должника с целью побуждения его к погашению задолженности.

Конфискация могла быть полной или частичной, при этом изъятое имущество, как правило, обращалось в собственность государства. Также применялась специальная конфискация.

К наказаниям, связанным с умалением чести, относились опала, отнятие чести, вырывание бороды и выдача головой. Свидетельства иностранцев об этих наказаниях немногочисленны и носят фрагментарный характер.

В заключении излагаются основные результаты проведенного диссертационного исследования, которые в своей совокупности позволяют получить целостное представление о важнейших особенностях генезиса и эволюции уголовного права Московского государства в XIV–XVII вв.

По теме диссертации опубликованы следующие работы автора:

I. Монографии, учебники, учебные пособия

1. Уголовное право Московского Государства (XIV–XVII вв.): учебно-методическое пособие. – Ульяновск: Изд-во «Корпорация технологий продвижения», 2007. – 8,7 п. л.

2. Смертная казнь в России и Западной Европе в XIV–XVII вв.: сравнительно-правовые очерки: монография. – Ульяновск: Изд-во «Корпорация технологий продвижения», 2009. – 4,8 п. л.

3. Преступления и наказания в Московском Государстве XV–XVII вв. по свидетельствам современников-иностранцев: монография. – Ульяновск: Изд-во «Корпорация технологий продвижения», 2010. – 7,7 п. л.

4. Религиозные основы и юридические источники уголовного права Московского Государства (XIV–XVII вв.): монография. – М.: МОСА, 2011. – 6,0 п. л.

5. История уголовного права Московского Государства XIV–XVII вв.: монография. – М.: Юрлитинформ, 2012. – 32 п. л.

II. Публикации в изданиях,

входящих в Перечень рецензируемых научных журналов,

в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней доктора и кандидата наук

6. Смертная казнь в Московском государстве по Уложению 1649 года и законодательству второй половины XVII века // Российский юридический журнал. – 2008. – № 1. – 0,5 п. л.

7. Смертная казнь в Московском государстве по свидетельствам современников-европейцев // Российский юридический журнал. – 2010. – № 3. – 0,9 п. л.

8. Членовредительские наказания в Московском государстве XVI–XVII вв. по свидетельствам современников-европейцев // Вестник института: преступление, наказание, исправление. – Вологда: ВИПЭ ФСИН, 2010. – № 11. – 0,7 п. л.

9. Битье кнутом как наказание в Московском государстве глазами современников-европейцев // История государства и права. – 2011. – № 2. – 0,5 п. л.

10. К проблеме определения преступле6ний, каравшихся смертной казнью по Судебнику 1497 г. // Российский юридический журнал. – 2011. – № 5. – 0,9 п. л.

11. «Государское убойство» в Судебнике 1497 г. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – Тамбов: Грамота, 2011. – № 4. – Ч. 3. – 0,3 п. л.

12. К вопросу о пожизненном лишении свободы в Уложении 1649 г. // Общество и право. – 2011. – № 2. – 0,4 п. л.

13. Тюремное заключение как наказание в Московском государстве XVI–XVII вв. по свидетельствам современников-иностранцев // Евразийский юридический журнал. – 2011. – № 11. – 0,6 п. л.

14. Мошенничество и наказание за него по Судебнику 1550 года // Вестник Саратовской государственной академии права. – 2011. – № 6. – 0,5 п. л.

15. Религиозные основы уголовного права Московского государства // Ученые труды Российской Академии адвокатуры и нотариата. – 2011. – № 4. – 0,4 п. л.

16. Процедура правежа в Московском государстве по свидетельствам современников-иностранцев // Российский судья. – 2011. – № 10. – 0,4 п. л.

III. Публикации в иных научных изданиях

17. Законодательное регулирование тюремного заключения по Судебнику 1550 г. // Современные проблемы уголовного права и криминологии: Сб. материалов Всероссийской научно-практической конференции 22 февраля 2007 г. – М.: РУДН, 2007. – 0,4 п. л. (в соавторстве с В. А. Пертли).

18. Система наказаний по Уложению 1649 года // Государство и право: проблемы, поиски решений, предложения: Ученые записки Ульяновского государственного университета. – Ульяновск: УлГУ, 2007. – Вып. 1 (22). – Ч. 2. – 0,7 п. л.

19. Смертная казнь в Московском государстве по законодательству второй половины XVII в. // Государство и право: проблемы, поиски решений, предложения: Ученые записки Ульяновского государственного университета. – Ульяновск: УлГУ, 2007. – Вып. 1 (22). – Ч. 2. – 0,3 п. л.

20. Тюремное заключение в Московском государстве во второй половине XVI–XVII в. // Проблемы преступления и наказания в праве, философии и культуре: Материалы Международной научно-практической конференции 25–26 апреля 2007 г. – Самара: СЮИ ФСИН, 2007. – Кн. 1. – 0,3 п. л.

21. Состязательный судебный процесс по Уложению 1649 года // Современные вопросы, государства, права, юридического образования: Сб. научных трудов по материалам IV Общероссийской научно-практической интернет-конференции 22 декабря 2007 г. – Тамбов: Изд-во  В., 2008. – 0,4 п. л.

22. Законодательное регулирование тюремного заключения как наказания в Московском Государстве во второй половине XVI века – XVII веке // Актуальные проблемы юридической науки: Материалы V юбилейной Международной научно-практической конференции «Татищевские чтения: актуальные проблемы науки и практики» 16–19 апреля 2008 г. – Тольятти: ВУ им. В. Н. Татищева, 2008. – Ч. 1. – 0,6 п. л.

23. Жестокость Уложения 1649 года: миф или реальность? (к вопросу о смертной казни по Уложению 1649 года) // Развитие молодежной юридической науки в современном мире: Материалы III Общероссийской научной юридической Интернет-конференции аспирантов, студентов и молодых ученых 23 апреля 2008 г. – Тамбов: Изд-во  В., 2008. – 0,3 п. л.

24. Виды преступлений по Судебнику 1497 года // Тенденции и перспективы развития законодательства: Материалы научно-практической конференции с участием международных представителей (заочной). – Ульяновск: УлГТУ, 2008. – 0,3 п. л.

25. Смертная казнь в Московском государстве в XIV – первой половине XVII в. // Научные труды Российской академии юридических наук. – М.: ИГ «Юрист», 2008. – Вып. 8. – Т. 1. – 0,4 п. л.

26. Система преступлений по Судебнику 1550 года // Современные вопросы государства, права, юридического образования: Сб. научных трудов по материалам V Общероссийской научно-практической интернет-конференции 22 декабря 2008 г. – Тамбов: Изд-во  В., 2009. – 0,3 п. л.

27. Смертная казнь в Московском Государстве глазами современников-европейцев // Актуальные вопросы современной науки: Сб. научных трудов. – Новосибирск: ЦРНС; «СИБПРИНТ», 2009. – Вып. 6. – Кн. 1. – 1,8 п. л.

28. «Сусальная Европа и варварская Москва». К проблеме смертной казни в Московском Государстве и Западной Европе в XIV–XVII вв. // Иван Солоневич – идеолог Народной Монархии: Материалы VI Научно-практической конференции 13 апреля 2008 г.). – СПб.: РИС-О; ред. газеты «Монархистъ», 2009. – 1,2 п. л.

29. Приказное управление в Московском Государстве в XVII веке: общая правовая характеристика // Проблемы российской государственности: вопросы истории, теории, практики: Межвузовский сб. научных трудов. – Ульяновск: УлГУ, 2009. – Вып. 2. – 0,2 п. л.

30. Смертная казнь по Уложению 1649 года // Татищевские чтения: актуальные проблемы науки и практики: Материалы VI Международной научно-практической конференции 16–19 апреля 2009 г. – Тольятти: ВУ им. В. Н. Татищева, 2009. – Ч. 1. – 0,5 п. л.

31. Способы смертной казни в Московском Государстве по описаниям современников-европейцев // Развитие молодежной юридической науки в современном мире: Материалы IV Общероссийской научной юридической Интернет-конференции аспирантов, студентов и молодых ученых 27 апреля 2009 г. – Тамбов: Изд-во  В., 2009. – 0,4 п. л.

32. Народное восприятие смертной казни в России и Западной Европе в XIV–XVII веках // Актуальные вопросы современной науки: Сб. научных трудов. – Новосибирск: ЦРНС, 2009. – Вып. 7. – Кн. 1. – 0,8 п. л.

33. Битье кнутом как наказание в Московском Государстве глазами современников-иностранцев // Актуальные вопросы современной науки: Сб. научных трудов. – Новосибирск: ЦРНС, 2009. – Вып. 10. – 1,4 п. л.

34. О некоторых терминологических нюансах законодательного закрепления тюремного заключения в Судебнике 1550 года // Альманах современной науки и образования. – Тамбов: Грамота, 2009. – № 11. – Ч. 2. – 0,3 п. л.

35. Уголовная ответственность за церковную татьбу по русскому законодательству второй половины XVII век // Духовне життя суспiльства та злочиннiсть. Сьомi юридичнi читання: Матерiали Мiжнародноi науковоi конференцii студентiв, аспiрантiв i молодих вчених. Украiна, м. Одеса, 11 грудня 2009 р. – Одеса: Астропринт, 2009. – 0,1 п. л.

36. Преступления, каравшиеся смертной казнью, в Московском Государстве XVI–XVII вв. (по свидетельствам современников-европейцев) // Актуальные проблемы науки и практик: Сб. научных статей научно-практической конференции с международным участием. – Кизляр, 2009. – Ч. 2. – 0,8 п. л.

37. Денежно-имущественные наказания в уголовном праве Московского Государства // Современные вопросы государства, права, юридического образования: Сб. научных трудов по материалам VI Общероссийской научно-практической интернет-конференции 22 декабря 2009 г. – Тамбов: Изд. дом ТГУ, 2010. – 0,3 п. л.

38. Цели наказания в уголовном праве Московского Государства XIV–XVII вв. // Эволюция государственно-правовых систем современности: Материалы Всероссийской научно-практической конференции 20 февраля 2010 г. – Абакан: Бригантина, 2010. – 0,3 п. л.

39. Преступления против правосудия в уголовном праве Московского государства (XV–XVII вв.) // Актуальные проблемы права на современном этапе развития российской государственности: Материалы Всероссийской научно-практической конференции 25–26 марта 2010 г. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2010. – Ч. 3. – 0,4 п. л.

40. Правовое регулирование тюремного заключения по Судебнику 1550 года // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. – 2010. – № 3. – 0,4 п. л.

41. Битье батогами как наказание в Московском Государстве глазами современников-европейцев // Россия – правовое государство: проблемы и пути формирования: Материалы Всероссийской научно-практической конференции 4 марта 2010 г. – Дербент: ДГПУ, 2010. – 0,3 п. л.

42. Принцип равенства всех перед законом и судом в уголовном праве Московского Государства по свидетельствам современников-иностранцев // Дотримання прав людини при здiйсненнi правосуддя. Восьмi юридичнi читання: Матерiали Мiжнародноi науковоi конференцii студентiв, аспiрантiв i молодих вчених. Украiна, м. Одеса, 14 травня 2010 р. – Одеса: Астропринт, 2010. – 0,1 п. л.

43. Имущественные (экономические) преступления в Уложении 1649 года // Уголовное право в эволюционирующем обществе: проблемы и перспективы: Сб. научных статей по материалам Международной научно-практической конференции 24 мая 2010 г. – Курск: ЮЗГУ, 2010. – 0,2 п. л.

44. Квалифицированные способы смертной казни в Московском Государстве и странах Западной Европы в XIV–XVII вв.: сравнительный анализ // Актуальные проблемы науки и практики: Сб. научных статей II Международной научно-практической конференции с международным участием. 15 июня 2010 года. – Кизляр, 2010. – Ч. 2. – 0,4 п. л.

45. Болезненные наказания в Московском Государстве XVI–XVII веков по свидетельствам современников-европейцев // Вестник Елецкого государственного университета. – Елец: ЕГУ им. И. А. Бунина, 2010. – Вып. 26. Серия «Право». – 1,0 п. л.

46. Преступления против общественной нравственности и борьба с ними в Московском Государстве XVI–XVII вв. по свидетельствам современников-иностранцев // Теоретико-правовые проблемы укрепления российской государственности: Научные труды IV Международной научно-практической конференции. – Махачкала: ДГУ; И (ф) МГОУ в г. Махачкале, 2010. – 0,4 п. л.

47. Правовое регулирование наказания в Московском Государстве в XIV в. – первой половине XVI в. // Государство и право: проблемы, поиски решений, предложения: Ученые записки Ульяновского государственного университета. – Ульяновск: УлГУ, 2010. – Вып. 1 (22). – 0,6 п. л.

48. О преступлениях, каравшихся смертной казнью по Судебнику 1550 года // Государство и право: проблемы, поиски решений, предложения: Ученые записки Ульяновского государственного университета. – Ульяновск: УлГУ, 2010. – Вып. 2 (23). – 1,0 п. л.

49. Свидетельства современников-иностранцев о Московском государстве как источник для изучения уголовного права России XV–XVII вв. // Российское право в Интернете. – М.: МГЮА, 2010. – № 4. Спецвыпуск (Материалы Международной научно-практической конференции «Государство и право: вызовы 21 века (Кутафинские чтения) 1 декабря 2010 г // http://rpi. *****/prints/ 201004_ 15rozhnov. html. – 0,3 п. л.

50. Обстоятельства, исключающие преступность деяния, в Уложении 1649 года // Теоретические и прикладные проблемы современной науки и образования: Материалы Международной научно-практической конференции 31 марта – 1 апреля 2011 г. – Курск: КИСО (ф) РГСУ, 2011. – Ч. 1. – 0,2 п. л.

51. К вопросу о значении понятия «поличное» в памятниках права Московского государства XIV–XVI вв. // Уголовное право: истоки, реалии, переход к устойчивому развитию: Материалы VI Российского конгресса уголовного права 26–27 мая 2011 г. – М.: Проспект, 2011. – 0,2 п. л.

52. О смертной казни по германской Каролине 1532 года // Теоретико-правовые проблемы укрепления российской государственности: Научные труды VI Международной научно-практической конференции. – Махачкала: ДГУ; И (ф) МГОУ в г. Махачкале, 2011. – Т. 2. – 0,3 п. л.

53. Основные законодательные источники уголовного права Московского Государства XVI–XVII веков: общая характеристика // Теоретико-правовые проблемы укрепления российской государственности: Научные труды VI Международной научно-практической конференции. – Махачкала: ДГУ; И (ф) МГОУ в г. Махачкале, 2011. – Т. 2. – 0,3 п. л. (в соавторстве с А. Б. Баумштейном).

54. Практика применения смертной казни в Московском Государстве и странах Западной Европы в XV–XVII вв.: сравнительно-правовой анализ // Предупреждение преступности: реалии и перспективы в XXI веке: Материалы Международной научно-практической конференции 25 марта 2011 г., Казахстан, г. Астана. – Астана: ЕНУ им. Л. Н. Гумилева, 2011. – 0,8 п. л.

55. Уголовно-правовая охрана чести и достоинства личности в Московском государстве во второй половине XVI – XVII вв. // Инновационные процессы в гуманитарных, экономических, юридических, математических областях научного знания: Научные труды МОСА. – М.: МОСА, 2011. – Вып. 6. – 0,5 п. л.

56. Взяточничество и борьба с ним в Московском государстве XV–XVII вв. по свидетельствам современников-европейцев // Развитие российского законодательства: актуальные аспекты и перспективы: Материалы Всероссийской научно-практической конференции 12 апреля 2011 г. – Дербент: ф ДГУ, 2011. – 0,3 п. л.

57. Изувечивающие наказания в Московском государстве XVI–XVII вв. по свидетельствам современников-иностранцев // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. – 2011. – № 3. – 0,5 п. л.

58. Институты неоконченного преступления и обстоятельств, исключающих преступность деяния, в Уложении 1649 г. // Государство и право: проблемы, поиски решений, предложения: Ученые записки Ульяновского государственного университета. – Ульяновск: УлГУ, 2011. – Вып. 2 (25). – 0,4 п. л.

59. Разбой, грабеж и кража в Судебнике 1497 г. // Известия экономики и права. – Кизляр: СПбГИЭУ (КФ), 2011. – № 1. – 0,4 п. л.

60. Государственные (политические) преступления в Уложении 1649 г. // Государство и право: проблемы, поиски решений, предложения: Ученые записки Ульяновского государственного университета. – Ульяновск: УлГУ, 2011. – Вып. 3 (26). – 0,3 п. л.

61. Почему западноевропейское право и юриспруденция не повлияли на уголовное право Московского Государства? // Государство и право: проблемы, поиски решений, предложения: Ученые записки Ульяновского государственного университета. – Ульяновск: УлГУ, 2011. – Вып. 3 (26). – 0,2 п. л.

Общий объем опубликованных работ составляет 86 п. л.