Уацамонга или приватные беседы с «Джабеличем» (стр. 3 )

Замечу также, что мне трудно понять крайне неразборчивых в средствах для достижения собственных узколокальных целей людей, которые постоянно твердят о некой привлекательности некого объективно мало понятного «русского пути», ибо в моем понимании пресловутый «русский путь», очищенный от шелухи лже-патриотизма, явно заквашенной на шовинистических дрожжах, есть всего лишь многовековое, имманентное состояние глубочайшего народного горя и всяческих, создаваемых этим путем несчастий.

Русские впервые за последние полвека начали делать стратегически верные шаги (в том числе и у нас на Кавказе) - это говорит о том, что мы наблюдаем старт очередного положительного витка в развитии российского государства, безусловно имеющего все шансы облагородить и образумить не только саму Россию, но и весь остальной, находящееся в глубоком духовном кризисе мир. А это на данный момент – главное...

...Всем, брат, давно уже предельно ясно – решающая битва за Кавказ еще впереди. Ясно должно быть и то, что гипотетически линия фронта всегда будет проходить по самому сердцу Осетии, ибо тот, кто владеет Осетией, получает не имеющий себе равных в регионе плацдарм для успешного контроля как всего Большого Кавказа, так и сопредельных ему территорий.

Единая Осетия – горная, недоступная в военном отношении страна (свидетельство тому - тысячелетняя история), контролирующая все важнейшие стратегические проходы, имеющая огромный генетический ресурс для осуществления этого контроля. Территория, действительно являющаяся связующим звеном между двумя практически разнородными мирами, без сомнения, есть лакомый кусок в любой серьезной геополитической игре. Это понимают и русские, и американцы, это давно уже должны были понять и осетины по обе стороны Кавказского хребта.

Именно это долгожданное осознание могло стать той панацеей, которая, без сомнения, способна изжить из родного социума синдром младшего, инфантильного брата, постоянно ждущего решения своих проблем откуда-то свыше.

Только культурно-экономическая гегемония Алан в регионе, предполагает в перспективе светский, способный к восприятию и проведению в жизнь передовых идей нового мира Кавказ. Кавказ, способный решать сложнейшие задачи далеко за пределами своих географических границ. Способный стать самым действенным и преданным союзником для любой, действительно положительной мощной силы, поставившей своей высшей мессианской целью достижение нерушимого единства мира.

Достижение этой гегемонии и должно было стать нашей высшей стратегической задачей, подчиняющей себе весь имеющийся в наличии этнический потенциал (именно этого ждал от тебя народ Осетии, приведший тебя к власти). Все остальное, брат, к нашему национальному росту не имеет никакого отношения.

Мы давно должны были титаническими усилиями превозмочь безысходность, накрывшую многих и многих наших современников, наших братьев по духу. Есть огромный дееспособный пласт людей, готовых вот-вот «пуститься во все тяжкие», дабы стряхнуть с себя это непривычное, вяжущее дух оцепенение, безусловно, сделавшее всех нас, от мала до велика, атрофированным, рудиментарным придатком, не имеющих будущего, отживших свой век канонов вчерашнего мира, которые пока так цепко держат нас в плену собственных, давно уже мертвых догматов.

Древний, благородный в своем большинстве народ, стал заложником трагических форм  современного, лишенного всякого аристократизма переходного миропорядка. Носитель истинно божественно духа, не востребованного пока действительностью, он изнывает в потемках навязанных ему правил игры, противоестественных его благородной сущности.

Воистину, страшное зрелище видеть сильный, не оскверненный посредственностью в своей исторической деятельности народ, задыхающийся в мутных, смрадных водах постоянных ошибок лжеморализующего, деградирующего меньшинства. Меньшинства, лидером которого ты так необдуманно и с такой наивной радостью себя провозгласил...

...Борьба с грузинским шовинизмом, без сомнения, есть сильный, стимулирующий внутриэтническое единство фактор, однако он никак не может стать системообразующей идеей глобального масштаба, способной возбудить в народе энтузиазм к каким-то действительно судьбоносным свершениям. Рассмотрение этой конфликтной ситуации не выходит за рамки тактической плоскости, в то время как стратегия нашего успешного роста сосредоточивает наше внимание исключительно на жестком устранении очагов разложения внутри самого осетинского социума, кои наносят нации гораздо больший урон, нежели ничем серьезным необоснованная «грузинская воинственность».

Конфликтная  реальность сегодняшнего дня так или иначе обязывает нас к серьезному анализу и глубокому осмыслению сложившейся ситуации, дабы однозначно определить для себя, что же представляет собой Грузия, чего она хочет, и не расходятся ли ее желания с ее реальными возможностями.

Колоссальное количество несуразностей всякого толка, коими изобиловали действия всех грузинских элит, начиная с развала Союза, становились в разные периоды непреодолимой преградой в деле достижения Грузией хотя бы минимальных успехов. Вряд ли кто-то сможет отрицать, что ни Осетия, ни Абхазия, ни, тем более, Россия не приложили и десятой доли тех необходимых усилий для компрометации грузинской государственности, кои были приложены самими, крайне разношерстными и поразительно неадекватными грузинскими элитами последних 20-ти лет.

Я, брат, не ставлю перед собой цели анализировать крайне ущербные попытки грузинских элит в выработке системных механизмов, необходимых для создания и жизнеобеспечения вновь образовавшегося государства. Это - проблема Грузии, и нас с тобой она касается, быть может, меньше всего, однако мы обязаны определить для себя те знаковые, переломные пункты в генезисе становления грузинской политики, результат преломления которых в реальной, практической политике нас не коснуться не может.

Я отмечал выше, что самой грубой системной ошибкой грузинской элиты было утверждение тенденции на строительство этнократического государства, что не могло не вызвать объективной, отрицательной реакции со стороны многих народов, доставшихся так называемому грузинскому геополитическому ареалу в наследство от разваленного Союза.

Грузинские политики не уловили того критического момента, когда в обязательном порядке должны были отказаться от дальнейшей эксплуатации националистической идеи, так успешно развалившей СССР. Идея, которая априори являлась идеологией раскола, в одной отдельно взятой Грузии никак не могла привести к сплачивающему социум эффекту. Вместо того, чтобы сразу и беспощадно пресечь эту разлагающую все положительные перспективы заразу, грузинская политика еще долго лелеяла и поддерживала ее. Доподдерживалась она до того, что вышеозначенная идеология, как оказалось, на благодатной грузинской почве стала обретать некие гипертрофированные, сугубо грузинские, но от этого не менее уродливые черты.

Именно в этот тяжелый, и в первую очередь для грузинского народа, период, мир воочию увидел «лицо» отрицающего все гуманистические ценности грузинского национал-паразитизма. Именно паразитизма, ибо никакого социально активного пути развития, к этому шовинистическому словесному поносу не прилагалось.

Надо было понимать, что после четко обозначенного уродливого оскала грузинского фюреризма говорить о единстве грузинского геополитического ареала - дело настолько же безнадежное, насколько и глупое. Никто, впрочем, во властных структурах Грузии долгое время не утруждал себя подобными размышлениями, автоматически катясь по мерзкой, никуда не ведущей, но уже проторенной колее.

Именно политика шовинизма не дала Грузии использовать тот мощный геополитический потенциал, бережное отношение к которому могло вознести Грузию на абсолютно другие высоты.

Нравится это кому-то или нет, но демократическое сообщество строго придерживается в своей жизнедеятельности определенных, давно выкристаллизованных общечеловеческих ценностей, то есть конкретных цивилизованных норм, наличие и соблюдение которых является первым и неотъемлемым условием при сближении с любым новоиспеченным партнером, будь то Грузия или кто-то еще. Грузии надо было отдать себе отчет в том, что несоблюдение этих норм автоматически лишает ее положительной перспективы.

Я не идеализирую западное сообщество и признаю существование вопиющих фактов отхода от декларируемых ими же ценностей в угоду определенным мелким и очень эфемерным локальным успехам в малозначащих в глобальном смысле ситуациях – это, на мой взгляд, самая серьезная, знаковая ошибка Запада.

Как бы то ни было, сила западной цивилизации зиждется не на той псевдо-либеральной, неодемократической галиматье, мощным фонтаном извергаемой из уст довольно сомнительных демократических деятелей типа Буша и его свиты, а на тех фундаментальных гуманистических ценностях, коими «заправлена» старая, если так можно выразиться, демократия. Та демократия, незыблемое соблюдение ценностных установок которой привела Запад почти к глобальному господству...

...Трагедия грузинского народа в современном постсоветском мире, равно как трагедия всей грузинской политики, заключается в отсутствии исторического опыта независимого существования, объективно перерастающего в полное отсутствие политических лидеров, способных определить четкий, вменяемый курс хотя бы в условиях относительной независимости.

Именно эта ахиллесова пята не дает грузинской власти вот уже в третьем бесславном поколении, даже при громадной поддержке извне, создать нечто удобоваримое хотя бы в пределах собственной, вдруг обретенной территории.

Как это ни парадоксально, но факт того, что Грузия оказалась в столь судьбоносный для всего региона момент полностью разрушенной в политическом плане, не отягощенной уже утвердившимися, труднопреодолимыми идеологическими элементами страной, имело грандиозный позитивный ресурс, ибо новой элите давалась возможность без оглядки на существующую традицию (ввиду полного ее отсутствия) начать писать историю собственного государства с чистого листа. Вопрос успешности такого предприятия зависел исключительно от верного осмысления новой грузинской властью не просто сиюминутного расклада в регионе, но и грамотной оценки  потенциальных путей развития, объективно диктуемых региону глобальными геополитическими изменениями.

Американцы, на которых грузины ошибочно сделали окончательную ставку, без сомнения, имели в своих глобальных расчетах великую надежду на контролируемое сотрудничество с Кавказом в целом, ибо в данном случае это – естественное желание любого дееспособного политического игрока.

Грузия с ее маловразумительным государственным статусом была интересна американцам исключительно как некий системообразующий плацдарм, с которого можно было бы впоследствии начать по возможности безболезненную экспансию всего региона. Это – правда, которую мало было просто понимать. Это – фактор, который надо было учитывать при любом своем серьезном шаге, дабы не растерять к себе вышеозначенный интерес, так щедро расточаемый тогда американцами.

У Грузии не оказалось этого системообразующего потенциала, ввиду чего она автоматически потеряла для Запада всю свою былую привлекательность. Надо четко понимать – виноградники Кахетии и яблоневые сады Курта и Ачабета были интересны американцам равно настолько же, как банановые плантации Тринидада и Тобаго. Именно поэтому их с такой легкостью и сдали со всем «движимым» и недвижимым имуществом.

Все без исключения шаги грузинской власти показали, что ею абсолютно не поняты те грандиозные перспективы, кои открывала для них западная экспансия, ибо обозначение уже в третий раз приоритета на строительство этнократического государства, которое Грузия не может построить по определению, кардинально расходятся с теми надеждами, которые существовали по отношению  к ней со стороны Запада.

Грузия должна была понять, что успешная реализация стоящих перед ней стратегических задач предполагала не бряцание оружием - этим на Кавказе, а в Осетии подавно, можно разве что во вред себе раззадорить обленившиеся пласты дееспособного населения, – а создание и активную декламацию новых, основанных на врожденной ментальности региона идеологических императивов, адекватных конкретному историческому моменту. Грузии нужно было нечто такое, что могло вызвать естественный интерес к ней со стороны тех народов, которых они так страстно возжелали вдруг видеть в роли своих братьев. Опираясь же на давно набившую оскомину  как в мире, так и в регионе дежурный американский брэнд неких лишенных объективного начала, абстрактных демократических  ценностей (так монотонно и целенаправленно уничтожаемых во всем мире самими американцами), Грузия рискнула, переведя много собственных сил и еще больше чужих средств, оказаться в патовой ситуации сегодняшнего дня, разрушающей сами предпосылки дальнейшего независимого существования.

Определив себя в роли прозападно ориентированного государства, что в действительности значило оказаться на самом острие захлебывающейся военно-политической экспансии Америки, новой Грузии требовалась тонко продуманная, сбалансированная государственная идеология не только для внутреннего использования, а что самое главное – идеология, способная обеспечить успешный экспорт вышеозначенной экспансии. Ничего подобного сделано не было, а, учитывая то, что отсутствие подобной цементирующей идеологической составляющей является самым слабым, малопродуманным звеном всей американской экспансии, не дающей им переработать имеющиеся относительные военные победы не в эфемерные краткосрочные успехи, а в реальное, долгосрочное геополитическое господство, то и грузинам в этом направлении они не смогли предложить ничего стоящего…

...Основная беда миролюбивого, совершенно не агрессивного грузинского народа состоит в том, что в высших эшелонах власти в государстве, хоть и с чужой подачи, но с поразительной последовательностью, оказываются совершенно неадекватные в психологическом отношении люди. Люди, чье мировоззрение напрочь бывает лишено тех фундаментальных гуманистических основ, из которых, в конечном счете, и состоит, на мой взгляд, грузинская ментальность как таковая, грузинская культура в высших своих проявлениях.

Начиная с Гамсахурдиа и Натадзе и кончая Окруашвили и самим Саакашвили, ни один политический лидер, придерживающийся этаких гипертрофированных национал-грузинских позиций, коих народ (хочется надеяться) лишен, как мне кажется, совершенно, не сделал для Грузии ничего хорошего, о чем можно было бы упомянуть вообще. Единственное и неоспоримое, что этим «господам» удалось сделать совместными усилиями, это превратить прекрасный процветающий край, гостеприимных людей в юдоль человеческой скорби, где безраздельно господствует нищета. Для меня, впрочем, остается большой загадкой и то, как народ с такой огромной генетической памятью, уходящей вглубь древних веков, так легко и непринужденно проглатывает примитивные идеологические наживки, кои грубо, совершенно бездарно штампуются в нынешнем, абсолютно недееспособном политическом «цеху» высших эшелонов грузинской власти.

Грузинский народ даже не понял, как к текущему историческому моменту в буквальном смысле слова оказался на краю бездны, сорвавшись в которую грузинской государственности с колен уже не подняться.

Мы все видели жалкие концы прежних, всегда громко орущих режимов, коих сам же грузинский народ отправил на «заслуженный» отдых, оплеванных по самое никуда, однако агония, охватившая Грузию сегодня, есть агония не власти и конкретных политических фигур, ибо слабый ресурс, имевшийся в самом начале независимого государственного становления, исчерпан до основания. И предпосылок к дальнейшему росту не осталось никаких.

То, что мы с печалью наблюдаем сегодня, есть закономерная и давно назревшая агония государственности как таковой. Увы, сами грузины не справились с той непосильной, как оказалось, задачей, на решение которой они так опрометчиво, с открытым забралом, бросились 20 лет назад. 20 лет, не принесших Грузии ничего, кроме крови и всяческих лишений...

...Можно по-разному относиться к Грузии с ее «розовыми» и «пальмовыми» революциями, однако одно можно сказать с определенностью – вряд ли эта субтропическая флористика вызовет позитивную реакцию в суровых условиях Аланских гор, где преобладают не лютики и тюльпаны, а камень и металл, накладывающий свой неизгладимый отпечаток на всех тех, кто вырос в этом благородно-молчащем крае исполинов духа.

Однозначно одно - революция «розового креста», начавшись в Грузии, там же и захлебнется. Захлебнется не в силу собственной малой идеолого-духовной потенции, а в результате грубых ошибок  малокомпетентных  неучей, которым была поручена ее реализация.

Обидно, тем более, что подобная, наделенная большой мистической силой идея действительно могла предотвратить много кровопролития, много недоверия и взаимных обид. Вина за такой провал лежит даже не столько на малокомпетентной грузинской власти, сколько на тех так называемых деятелях, кто, не зная истинную ментальность региона, так опрометчиво сделал ставку на Грузию с ее ничтожной идеолого-политической потенцией. Грузию, не имевшую ни малейшего шанса хоть в малой степени стать флагманом кавказской перестройки.

Можно приводить тысячи доводов, однозначно доказывающих ошибочность избранного грузинскими лидерами пути, однако оставим их с богом, брат, и поговорим лучше о наших собственных, осетинских делах. Делах, зашедших в такой непролазный тупик, что однозначно требуют нашего быстрого, оперативного вмешательства...

...Самая большая беда Осетии сегодняшнего дня – это осетины. Осетины не как нация, брат, а те из них, кто, поддавшись всеобщему глобальному упадку, утратил вместе с великой, многовековой традицией предков иммунитет, ограждающий от смрадного гниения эпохи. Торжество декаданса, привольно расправившего свои больные крылья, все глубже и глубже пускающего свои корни в самые потаенные глубины нашего национального самосознания, наносит гораздо больший вред, нежели десятки войн или сотни природных катаклизмов.

Именно декаданс навязывает нам новые ориентиры и сами мерила ценностей, так разрушающих национальную сущность, перерождая великий этнос победоносных воинов в жалкий народец камазистов и вконец опустившихся извозчиков.

Грандиозное переосмысление ошибочного пути требует от нас сегодня священная слава нашей вечно-благородной традиции. Великое очищение во имя счастливой будущности грядущих поколений должно стать высшей моральной целью и ориентиром нашего дальнейшего существования.

Осетины волею судеб оказались втянутыми в грандиозный водоворот, пронесшийся по всему XXвеку, переламывая кости и путая веками оттачиваемую мысль, воистину являющуюся бесценным национальным достоянием.

Ложные понятия о свободе, чести и бесчестье, о дружбе и мужестве, так жестко навязываемые народу угрюмыми декадентами, многие из которых до сих пор составляют «элиту», оставили нас в самый судьбоносный момент истории без такого традиционно важного в аланском социуме элемента, как институт старшинства. Мы лишены старших, достойных старших, а не тех великовозрастных дегенератов, что с экранов телевизоров, неистово споря друг с другом, «учат» нас, сколько же тостов надо произносить, обращаясь к богу.

Воистину, великая трагедия, когда люди, не имеющие элементарного представления ни об истинной структуре духа собственного народа, ни о фундаментальных морально-этических догматах, выработанных этим духом в течении долгих тысячелетий славы, с тупыми, отъевшимися лицами, до смешного глупо мешая коммунизм с христианством, веру с суевериями, пытаются объяснить нам основные постулаты нашей веры и нашей морали, никакого отношения не имеющих к ним самим.

Покажи мне, брат, хоть одного достойного старшего (многие из которых усердно тебе аплодируют уже долгие годы), имеющего мужество и реальное представление об истинных потребностях бесконечно талантливой в своей моральной устойчивости аланской нации, способного обозначить четкие пути, ведущие народ к процветанию.

Увы, в действительности единственным реальным достижением, удавшимся им с блеском, есть жестокое уничтожение лучшей, самой дееспособной части молодежи, реально имевшей потенциал сдвинуть с мертвой точки тяжкий груз их пораженческого морального наследия. Юг Осетии в полной мере прошел через вышеозначенные события. Десятки пассионариев, каждый из которых стоил неизмеримо больше всех их вместе взятых, уничтожены с трусливой жестокостью этими уродами, возомнившими себя хозяевами нации - таково было их деградантское представление о борьбе за лидерство. Так пытались они удержать в своих немощных руках уродливое образование, понимаемое ими под властью.

Многим, очень многим убожеством насыщена наша невеселая действительность, и только от нас самих (в том числе и от тебя) зависит, сможем ли мы перейти этот чертов Рубикон, отделяющий нас от нормальной, полноценной жизни...

...Основополагающей сутью истинного аланского «æгъдау» была, есть и будет дисциплина. Именно железная дисциплина духа, а не бессвязный набор протухших в своей бессмысленности этических норм, возводимых ныне в некий высший культ нашей морали.

Этикет как понятийная категория - явление не самодостаточное. Он всегда является лишь объективным следствием господствующей в обществе морали. Именно мораль современной Осетии породила те этические нормы, которые вызывают нескрываемое отвращение у всех тех, кто вопреки всему чтит и помнит поистине уникальное величие предшествующей традиции.

Чтит, помнит, и, несмотря ни на что, пытается придерживаться этих выкристаллизованных временем норм. Только в них, в этом небольшом, но могучем сгустке истинных Асов, я вижу спасение и перспективу для вновь нарождающейся в муках Алании.

Тот «æгъдау», о котором с такой помпой говорят наши запутавшиеся в собственной никчемности старшие, канул в Лету веков этак пять назад. Ничего кроме пустого слова, за которым напрочь отсутствует здравый смысл, от этого понятия не осталось.

Единственно значимое, да и то регрессивное действо, где этот рудимент еще эффективно используется, это недопущение с его помощью рождения в сознании народа чего-то нового, чего-то цельного, чистого и красивого. Рождение этого именно в среде здоровой молодежи, который наши старшие боятся больше кары собственного кастрированного божества. Божества, грубо слепленного из бренных останков двух вечно живых трупов – Ленина и Христа.

Когда-то, когда мы были еще Массагетами, наш могучий племенной инстинкт вообще лишал права на жизнь носителей подобной, разлагающей дух псевдоморальной галиматьи, «гордо» подаваемой нам сегодня с высоты бессмысленно, бесцельно прожитых лет.

Однозначно одно - тот жалкий позор, в котором увязла Осетия сегодняшнего дня и выбраться откуда ей пока не удается, есть дело рук именно этого разрушающего сами основы национального самосознания поколения, возведшего себя в мало приемлемый к ним пресловутый статус «хистæр»...

...Несуразностей, так щедро насытивших внутренний мир нашего небольшого народа, действительно пугающе много. Однако, размышляя о причинах несостоятельности Осетии в, казалось бы, насыщенной множеством перспективных возможностей постсоветской эпохе, я, как мне кажется, вполне обоснованно выделил бы два основных негативных фактора, разрушающих идею национального возрождения в самом начале ее непосредственного становления.

Первый, и основной барьер, без сомнения, кроется во внутриэтнической психологии, в течение долгого времени подвергавшейся массированному имперскому идеологическому воздействию. Воздействию, выработавшему к моменту развала империи этакий парализующий национальную волю, жестко и противоестественно навязанный аланам синдром «младшего брата». Синдром, полностью вырубивший в национальном сознании стремление к независимому, плодотворному действию (ты сам, брат, являешься ярчайшим примером этого моего утверждения).

Сидеть без дела и ждать откуда-то свыше решения собственных насущных проблем, как «манны небесной», ничего для их решения не предпринимая, стало неким жизненным кредо как для тебя самого, брат, так и для определенной, к счастью небольшой части осетинского социума, подпавшего под твое регрессивное влияние.

Второе, это та искусственно подогреваемая деградировавшей элитой всей Осетии тенденция внутриэтнической разобщенности, фактически разделившая нацию на три, хоть и не радикально, но однозначно обособленных субстрата.

За отсутствием у правящего меньшинства духовных и интеллектуальных сил, способных плодотворно контролировать Осетию в целом, определив ей серьезные, цементирующие единство и прогресс цели, нация расплачивается своим пошатнувшимся единством. Единством не просто территориальным, но и, что намного страшней, единством духовным.

Безо всякого сомнения, это тупиковый, крайне пагубный путь, не сойдя с которого мы рискуем потерять и то немногое, чем вопреки «беззубой» элите и благодаря мудрому самосознанию народа мы еще располагаем...

...Одно я знаю точно: главное, что нам нужно изжить из родной среды – это пренебрежительное, порой, преступно пренебрежительное отношение к отдельным, исключительно достойным представителям нации, ибо в большинстве случаев мы, поддаваясь какому-то временному умопомрачению, генерируемому не самыми чистыми на помыслы людьми, готовы очернять и обливать грязью истинно порядочных людей. Людей, часто приносящих себя в жертву не каким-то грубо надуманным, а жизненно необходимым приоритетам, без которых успешный рост национальной пирамиды просто невозможен.

Много, очень много достойных парней, положивших жизни за вечные благородные идеалы, очернены с молчаливого согласия народа этими карликами, возомнившими себя цветом нации. Карликами, безответственно возложившими на себе непосильную задачу по определению моральных ориентиров народа, истинную душу которого они просто не понимают и понять, к сожалению, даже в далекой перспективе не в состоянии.

Блистательные в своих позитивных стремлениях Ацамаз и Азамат Кабисовы, братья Джиоевы, наводившие ужас на врагов по всему периметру национальных интересов, «Хубул», ставший жертвой безосновательно надуманных амбиций так называемый осетинской элиты, как грома небесного убоявшейся его поистине грандиозных, масштабных устремлений. Гамлет Бестаев, Гия Пухаев, «Кудух» - добитый недрогнувшей осетинской рукой, «Коро» - сам,  в результате травли, наложивший на себя руки, предпочтя в своем истинно величественном благородстве смерть позорному прозябанию. Их сотни, и отношение именно к ним, к их светлой памяти является лично для меня единственно верным мерилом в оценке умопомрачительно-потенциального кударского социума.

Многие из них были моими друзьями, большинство – добрыми приятелями. Разговор о них не может ограничиваться двумя-тремя поверхностными предложениями, ибо вся их бескомпромиссная жизнь стала образчиком той гениальной божественной искры, придавшей аланам неповторимый блеск, который они гордо пронесли сквозь тысячелетия титанического подвижничества на арене истории. Разговор о них должен быть обстоятельным, вскрывающим суть побудительных мотивов, толкавших их на, порой, безрассудные в своем героизме поступки. И он, конечно, будет, однако будет вне рамок этого короткого повествования имеющего своей целью не скрупулезное исследование происходящих событий, а скорее демонстрацию абстрактного, отстраненного взгляда со стороны, способного хотя бы нащупать основные кровоточащие раны, не дающие нам шансов к созидательному движению.

Да, это так, однако я не могу, брат, к большому для тебя сожалению, более подробно не остановиться на истинно значительной фигуре одного из них, а именно на личности Ибрагима Тедеева. Не могу, потому, что именно он был одним из тех немногих людей, кто, бесспорно, приложил руку к становлению той новой юго-осетинской политической системы, на вершине которой ты, брат, с его легкой руки так неожиданно (даже для себя) оказался, системы, которую ты так безбожно и так безответственно извратил...

...Я, брат, знал Ибрагима еще в те спокойные, счастливые времена юности, когда основной нашей задачей было найти место и способ получше и повеселее «оттянуться», и при этом всеми допустимыми благородством способами утверждаться в среде своих сверстников, да и не только. Все мы прекрасно помним те жесткие, но кристально чистые моральные императивы, которые проповедовала цхинвальская улица. Императивы, на которые и была нанизана вся структура внутренней градации потрясающе потенциального кударского общества. Как бы парадоксально это ни звучало, но я утверждаю, что спасением от комсомольско-коммунистической заразы, коей нас профессионально пичкали с самого рождения, была именно цхинвальская улица, бережно сохранившая наследие славных веков и не давшая на поругание ущербному ленинизму и доморощенным ленинцам возвышенные моральные постулаты, завещанные нам блистательными предками.

Ибрагим или, как его называли «Дики», брат, был одним из тех, кто на генетическом уровне впитывал эту древнюю благородную мудрость с первого своего вздоха.

Увы, мало кто из его последующих хулителей знал и помнил его таким, ибо большинство из них в те времена либо не было допущено в ВПК – в «высшие пацанские круги», либо добровольно, подобно тебе, занималось комсомольско-просветительской деятельностью, бурно тогда приветствуемой «родной» партией и правительством и так испоганившей национальное самосознании осетин.

Это они, уже гораздо позже, основываясь исключительно на неодолимых потребностях собственного ущербного духа, создали миф об изначально преступной сущности Ибрагима, сделав из него в результате своих подлых измышлений этакого бандита с большой дороги, монстром, или просто пугалом для детей, каким он, конечно же, никогда не являлся. Напротив, (люди, хорошо знавшие его, подтвердят мое мнение) в Ибрагиме с самой ранней стадии его личностного становления ярко обнаруживались врожденные качества, кои всегда, во все достойные времена осетинами ценились – и не просто уважались, а возводились в фундаментальный культ своего мироощущения. Суровое мужество, поистине какая-то «дикая» отвага в сочетании с типично осетинской, непоказной скромностью делали его действительно верным, незаменимым звеном в любом достойном уважения кругу, равно как те же качества делали его врагом любых проявлений ущербности, примиряться с которой он так до конца и не научился, естественно, возбуждая в силу этого ненависть деградантского меньшинства. (Чему кстати, он, как человек всегда находящийся над ситуацией, никогда особого значения не придавал).

Я не знаю ни одного случая, чтобы Ибрагим, даже случайно сказанным словом, обидел либо слабого, либо сильного, но порядочного человека, ну а то, что он навел леденящий ужас на ублюдков, нагло грабивших свой и без того истерзанный народ, сделавших на его крови несметные состояния, заслуживает всего, что угодно, только не порицания. (Это мое личное мнение).

Пусть каждый достойный, любящий и уважающий свой народ осетин делает сегодня выводы и правильные заключения. Пусть каждый задаст себе вопрос, а стоит ли лить воду на мельницу тех, для кого трагическая смерть Ибрагима стала избавлением, как им ошибочно кажется, от неотвратимого возмездия за всю низость, коей напичканы их никчемные, трусливые жизни.

Для меня очевидно одно (и это, на мой взгляд, главное) – Ибрагим был одним из ярчайших представителей реальной элиты нации (не своры карьеристов, которые путем всяческих мерзопакостных махинаций выуживали себе теплые министерские кресла), которая давно оттеснена от решения насущных, просто архиважных национальных проблем, проблем априори не решаемых без участия реальных, а не фиктивных, назначенных элит. Свидетельством тому являются трагические факты нашей новейшей истории. Для меня очевидно и то, что без участия этих, бесспорно, пассионарных групп, наши наболевшие, кровоточащие проблемы решения не имеют по определению, ибо большинство тех, кто волею случая занимается ими или делает вид, что решает их, никакого реального отношения к национальному росту Алании не имеют...

...Как бы то ни было, но всякий антипод Ибрагима (или ошибочно считающий себя таковым) должен уяснить для себя несколько фундаментальных истин, пренебрежительное отношении к которым объективной картины как о «Диком», так и его пассионарном, для Осетии однозначно положительном и реально значимом окружении, дать не в состоянии.

Нужно понимать, что истинная реальность и человек в ней всегда отличаются от того искусственно созданного продукта, от той виртуальной реальности, создаваемой массовой пропагандой, уже хотя бы потому, что создающие эту дешевую сермягу люди есть чаще всего лично ничего не решающие, ни за что толком не отвечающие и от этого постоянно заигрывающиеся в своем бесконтрольном словоблудии мудаки. Твари, всегда готовые топтать, вываливать в грязи истинно достойных людей, радостно опуская их в результате своей гнилой вакханалии до собственного, как им кажется, непотребного уровня.

Нужно понимать, что наряду с искусственно создаваемой сермягой, (от которой, кстати, в первую очередь страдают именно те круги, для услащения слуха которых это все и задумывается) существует реальность истинная. Реальность, в вечной абстрактной справедливости которой Ибрагим давно уже занял свое исключительно достойное, отмеченное истинным благородством место. Не учитывать этого, трусливо прячась от правды жизни, по меньшей мере, глупо.

И еще, брат, всегда надо помнить о том, что в прошлое не рекомендуется стрелять даже из пистолета, ибо оно может ответить артиллерийским залпом. Надо помнить и то, что Смерть нужно уважать априори, в то время как смерть Достойных надо просто почитать, не устраивая грязных вакханалий вокруг имен однозначно достойных людей, при жизни которых всякая непотребная шушера боялась их как огня...

...Нельзя пренебрегать силой, тем более этого нельзя делать, если она положительная. Нынешняя «элита» Осетии к текущему моменту приложила все мыслимые усилия, чтобы оттолкнуть от себя многих действительно сильных, объективно претендующих на уважение и де-факто уважаемых в народе людей, которые могли бы приносить пользу как самой власти, так и всему созидательному национальному движению.

Именно поэтому сегодня власть в твоем лице оказалась в той непростой ситуации, когда в результате собственных же безмозглых, элементарно безграмотных действий, позволила кому не лень, зачастую (я не отрицаю этого) не достойным уважения людям выступать даже против тех позитивных свершений, которые хоть и редко, но все же имеют место в ее непростой деятельности.

Для меня, брат, стало большой загадкой, как в числе так называемых «врагов народа» оказались такие известные лично мне с самого детства парни как «Хубеж» – Игорь Хубежов, или «Камбеш» – Игорь Пухаев, за которыми ни я, ни хорошо знающие их люди никаких «вражеских» намерений никогда не наблюдали. Я не знаю, в чем их реальная провинность перед тобой, но уверен в одном – если они и оказались там, где они оказались, то это благодаря нажиму именно с осетинской стороны, и если уже они вынуждены были бежать, то надо понимать, что бежали они не к врагам, а просто от конкретных, доставших их осетин (не мне тебе это говорить).

Я был, кстати, впоследствии поражен еще больше, узнав, что к ним, к их вынужденному изгнанию, совершенно добровольно и без всякого нажима присоединился и Котэ Пухаев. Это, поверь, говорит о страшной болезни созданной тобой системы, предвещающей ее скорую агонию, ибо сообщество, умудрившееся сделать себе врага из радушного, и в принципе безобидного Котэ, явно находится в стадии глубокого разложения.

Я не устаю повторять и повторю еще раз – никаких серьезных, дееспособных внешних врагов, у нас, осетин, не существует. Ни ингуши, находящие в себе «мужество» нападать исподтишка, в том числе на маленьких детей (даже для этого им нужно предварительно обколоться), ни грузины, раз за разом пристрастившиеся в своем националистическом угаре нападать на мирно спящий город, не могут быть объектами для серьезных опасений. Мы разберемся с ними, как разбирались всегда, во все века нашего вынужденного с ними контакта. Опасность, грозящая нам, к сожалению, исключительно внутренняя, и она – единственная, действительно имеющая потенциал разрушить все чистые, великие устремления осетинского народа. Опасность, не устранив которую, Осетию, кроме неминуемого, бесславного краха, ожидать ничего не может...