На обложке фрагменты мозаик работы Сергея Голышева
Титул: «Сокровище благих…» Повествование в письмах верующих 1930-х годов
Составление и предисловие
Оборот титула: Публикуется по изданию Российской академии наук: «Православная вера и традиции благочестия у русских в ХVIII-ХХ веках», с небольшими дополнениями. Подлинники хранятся в Каргопольском историко-архитектурном и художественном музее (КГИАХ, КП-15038 – 15232).
© . Составление, предисловие, фото
©Послесловие
© Оформление
Предисловие
- Пятьдесят лет хранила эти письма. - сказала Мария Василь-
евна, доставая из сундука завернутый в грубую серую бумагу сверток. -
Письма эти адресованы сосланному в наш Северный край страдальцу, да и
написаны тоже страдальцами. Все мы были тогда страдальцами. На минуту
она замолчала, собираясь с мыслями, глаза ее повлажнели.
- Было время, и я жила в большом доме, в дружной семье: четыре
брата, пять сестер, а всего двенадцать человек было в нашей семье. Па-
па был сельским священником: тихий скромный, добросовестный в исполне-
нии своих пастырских обязанностей, вскормил и воспитал нас на свой не-
большой заработок.
Но пришло время и всю нашу семью как листья развеяло холодным
осенним ветром. Из благодатного родительского дома темной ночью, с од-
ной корзиночкой в руке пришлось идти и скитаться по белу свету. Много
я вынесла и голоду, и холоду, босоты и наготы, незаслуженных унижений
и оскорблений, - как дочь священника лишена была всех гражданских
прав. За жизнь сорок восемь квартир сменила, живу в сорок девятой.
Удивляюсь, как окончательно не лишилась рассудка. И лишь под старость
обрела относительный покой.
На закате жизни имя Марии Васильевны Хвалынской (), за-
мечательной каргопольской собирательницы северорусского фольклора,
стало известно всей стране. О ее неутомимом, более чем семидеятилетнем
собирательстве "жемчуга словестного" писали в газетах, журналах и кни-
гах. Увидела свет и нарядно оформленная книга с публикацией части соб-
ранных ею частушек Северного края.
- А с Петром Михайловичем Обыденным, которому адресованы эти
письма, познакомилась я в 1936 году, - продолжала рассказывать она, -
когда мой дядя, священник отец Александр Посадсков, приютил его в сво-
ем домишке, стоявшем почти на окраине Каргополя. До этого три года
прожил Петр Михайлович вместе с двумя ссыльными священниками в малень-
кой холодной комнатке без печи. И это при наших то студеных северных
зимах.
Первые месяцы ссылки перебивался он скудными посылками от живущей
почти впроголодь семьи, от родственников, случайными подаяниями и за-
работками. Потом стал певчим в Богородицерождественской церкви, а за-
тем управлял церковным хором.
Приход у нас был необычный: одних ссыльных священнослужителей
двести человек, да два архиерея. Можете себе представить: когда
вдруг запоют, - не знаешь на земле ты или на небе. Только в церкви и
забывались мы от всех ужасов тех лет.
- Спросите, за что же Петр Михайлович был сослан на поселение в
Каргополь? В прошлом был он добросовестным потомственным сельским
учителем.
Но впоследствии становится церковным псалом-
щиком, а затем регентом-любителем. И этот ответственный в жизни шаг
совершил он в пору церковной разрухи, в пору так называемой "безбожной
пятилетки". В начале 1930-х годов в нелжинском храме служил его шурин,
брат жены, священник отец Николай Богоявленский, а жена Варвара Петровна пела в церковном хоре. А их отец, Петр Богоявленский, тоже был всеми уважаемым священником.
Время было тревожное, повсюду говорилось, что " все религии
- реакционны и служат для одурманивания рабочего класса, пытаются отв-
лечь его от борьбы за лучшую светлую долю". И повсюду шла борьба "со
смертными врагами социализма", как тогда говорили: закрывались церков-
ные приходы, нередко уничтожались храмы, иконы, утварь и книги.
Но антисоветскими элементами и классовыми врагами считались тогда
не только священно и церковно служители, но и сельская интеллигенция,
в первую очередь учителя, врачи, агрономы. Так что судьба и Петра Михайловича Обыденного, и отца Николая Богоявленского в 1932 году была предрешена. Да еще кроме того сам Петр Михайлович "позволял себе высказывать неудовольствие по поводу тяжелых налогов и
общего тяжелого экономического положения народа при случайных встречах
и общении с людьми".
Петр Михайлович принял это жизненное испытание как Божие нака-
зание, но его близние увидели в совершившемся иное. Сестра писала ему в
ссылку: "Господь тяжелые испытания посылает не всегда как наказание, а
как вразумление. Ты...смотришь как на кару Божию, а это только испы-
тание, хотя и тяжелое, но сверх сил Он не пошлет".
С потерей кормильца его семья была обречена на голодную смерть:
страшный голод годов косил всех без разбору.
Бедная, многострадальная Варвара Петровна делала что могла, чтобы
спасти своих четырех детей от голодной смерти. Пришлось ей снести в
конце концов в торгсин и поменять на хлеб последнее что осталось цен-
ного - серебряный подстаканник мужа. (Были тогда у нас такие магазины
по торговле с иностранцами, где за чай, да сахар, да за крупицу люди
расплачивались драгоценностями, золотом и серебром... А потом уж ходи-
ла она просить подаяние по соседям.
Вот строки из ее писем тех дней: "В доме чад, дым, сырость и хо-
лод, и голод, а на душе тоска". "С Рождества потратила все деньги..,
пришлось идти просто-напросто побираться. Со слезами ходила я в каждую
избу и не могла выговорить ни слова. А вчерашний день задумала пойти в
село Ситное,..- вот где мне пришлось пролить слез. В нашем селе все
меня знают и догадываются сами, зачем я пришла. ...Лучше работать са-
мую тяжелую работу и зарабатывать себе на пропитание, чем просить ми-
лостыню".
На риторические советы мужа, она отвечает ему: "Ты пишешь, что
голодовка ведет к укреплению духовному. То пост, а то голодовка. Одно
добывание питания изсушило меня". Она ходит по полям, выбирает из зем-
ли прошлогодние прелые картофелены, сушит их и варит похлебку. Делает
казалось бы все, чтобы прокормить четверых детей. Но в сентябре 1933
года умирает "от голода и желудочных тяжелых болезней" младшая Манечка.
И не выжить бы ей с детьми, если б не прислала ей родственница по
линии мужа из Киева тысячу двести рублей, чем и спасла мать и детей от
верной смерти. Этих то денег и хватило семье Обыденного, чтобы пережить
голодное время.
Волей-неволей центральной фигурой книги становится сама Варвара
Петровна Обыденная, беззаветно любящая своего мужа, находящегося от
нее в далекой ссылке, каждый день жизни которой становится днем борьбы
за выживание ее семьи.
"Молюсь ежеминутно,- пишет она мужу.- Как бы мне умолить Господа,
чтобы Он возвратил мне тебя - мою радость и счастье мое". "Я всею душою
стремлюсь к Богу. ...Я не забываю ни на минуту о Господе и Его законе
христианском и боюсь всякого греха сотворить" - пишет она как-то в своих
письмах. - В качестве певчей, по милости Божией, я стою на своем посту,
как верный часовой, ...Много значит церковная служба для бедного народа,
совершаемая с душой и горячею любовью к Богу и к народу".
С верою во Христа ей легче переносить тяжкие страдания, выпавшие
на ее долю. "Господь сохранил меня и сохранит! Я верю глубоко в это!
Да пошлет и тебе Он глубокую веру в мою неизменную любовь к тебе". В другом
письме она продолжает свою мысль "Земное ничто не прельщает меня, ни к чему
не привязываюсь, со всем могу легко расстаться. Только живу тобой и детьми,
готова жить с тобою где угодно: где ты, там моя родина."
В письмах этой простой русской женщины с пронзительной остротой
слышатся те же мотивы, что в плаче Ярославны из "Слова о полку Игоре-
ве": "О, родной сокол ты мой ясный, золотое солнышко!.. Хочется приле-
теть к тому месту, где находишься ты, вырвать тебя из этого ада, и ле-
теть с тобою к тихой мирной семье нашей, к тихому райскому счастью на-
шему, трудиться, работать вместе, радоваться на наших птенчиков". И в
другом письме читаем: "Я не жду улучшения материальной жизни нашей,
теперь все очень угнетены в материальном отношении, да и зачем стре-
миться к улучшению... Пусть будет так, как угодно Господу, только бы
Он соединил нас вместе, а там тогда не так страшны страдания, лишь бы
любовь согревала наши сердца". Здесь вспоминается нам еще одна удиви-
тельная русская женщина, сподвижница мятежного протопопа Аввакума, же-
на его Петровна, готовая терпеть "до самыя смерти", казалось, нечело-
веческие их страдания.
И именно поэтому старшая сестра Петра Обыденного, хорошо знавшая
Варвару Петровну, так и написала ему: "Я считаю ее великой героиней.
Какая это глубокая натура, как она крепко верит во Всемогущего Созда-
теля".
... С Марией Васильевной Хвалынской мы дружили четырнадцать пос-
ледних лет ее жизни. Умирая, она завещала мне все свое собрание фоль-
клора в надежде, что оставшаяся его большая часть все таки увидит
свет. Получил я и тот самый сверток с письмами годов, адре-
сованными в Каргополь Петру Михайловичу Обыденному, который так и не
вернулся к своей семье.
Каргополь
Эти письма чаще всего написаны то убористым беглым почерком на
случайных листках бумаги, то детским, ученическим, на школьной тетра-
ди. Иные из них были посланы сестре Петра Михайловича - Марии, чтобы
уже она переслала их в Каргополь. А та снимала с писем копию и в двух
разных конвертах посылала брату в надежде, что хоть один из них дойдет
до него.
Все эти письма, адресованные женой и детьми, род-
ными, близкими и знакомыми интересны для нас еще и как ценный
исторический источник, правдиво передающий атмосферу тех тревожных,
суровых и голодных тридцатых годов. Они поражают своей жизненной
правдой и, думается, никого из читателей не оставят равнодушными.
Более трех с половиной десятилетий хранил я этот бесценный дар Марии Васильевны Хвалынской в своем архиве. Затем часть его, а в 2010 году и остававшиеся 197 единиц хранения мною были навечно переданы в Каргопольский государственный историко-архитектурный и художественный музей.
Г. Дурасов
Ч а с т ь п е р в а я
ГОД ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ ТРИДЦАТЬ ТРЕТИЙ
От жены. 18 марта.
О, родной сокол ты мой ясный, золотое солнышко!
Петя, Петюшка, отчего тебя нет сейчас с нами?.. Вчера не спала
до двух часов ночи, детей купала, пол мыла, и сегодня так у нас
чистенько, детки наши веселенькие. Евочка с Маней ходят своими ножками.
И такие они пригоженькие. Они хорошо уже научились
сами есть из маленьких белых блюд. А когда они ходят. как любо бывает
смотреть на них. Маруся вперед Евочки начала ходить и стоят. а Евочка
немного позже. теперь они уж почти свободно разгуливают по комнате.
Иля с Юрасей были на улице. Они так рады теплу. ждут Пасху с нетерпе-
нием. Сейчас они сидят оба на лежанке, Иля читает "Историю Ветхого за-
вета" о сотворении мира.
О милый! Как жаждет душа моя о тебе, вся грудь изболела в тоске.
Как несказанно была бы я счастлива, если бы ты вернулся к нам и был с
нами. О, как мучительно думать, что тебя нет и вернешься ли ты сюда?
Хочется прилететь к тому месту, где находишься ты, вырвать тебя из
этого ада, и лететь с тобою к тихой мирной семье нашей, к тихому райс-
кому счастью нашему, трудиться, работать вместе, радоваться на наших
птенчиков.
Милосердный Господи! Возврати наше прежнее счастье.
От жены. 7 апреля, Благовещение.
О, мой милый, родной, нежно любимый!
Какая тоска, какой кошмар кругом и у нас в караулке: дым, чад,
сырость и холод, беспорядок, грязь. Дети капризничают, меня раздражают.
Вчера утром пришла со станции, устала страшно, бухнулась в кро-
вать и заснула. Проснулась усталая, девочки лезут ко мне на руки, пла-
чут, а мне не до них - сердце щемит. То была надежда, что вас отпус-
тят, а теперь встречать Пасху, при таком богослужении - это позор и
наказание нам. Нет желания никакого идти в церковь, там нет души, там
не чувствуешь близости Бога.
Многое я забыла спросить и сказать тебе, а так тогда не хотелось
уходить от тебя, - так бы и стояла и смотрела все время на тебя, а ты
как нарочно редко смотрел в окно этого гадкого противного вагона, в
котором заперли тебя и не давали даже слова сказать тебе. Я беспокоюсь
все время, не разворовали ли у тебя сахар, котороый был сверху в меш-
ке, а ты вовремя не прибрал его. Напиши, милый, обязательно об этом,
весь ли он цел остался у тебя? Я выслала тебе все два килограмма, кото-
рые купила за тридцать рублей Детям я оставила несколько кусочков.
Понравилась ли тебе патока в махотке, вареная с молоком, тоже напиши.
Видишь, как встречали мы праздник Благовещения: в доме чад дым,
сырость и холод, и голод, а на душе тоска. Ты пишешь, что голодовка
ведет к укреплению духовному. То пост, а то голод. Одно добывание пи-
тания изсушило меня, я уж все село обошла, теперь придется по другому
разу надоедать людям. Ах, милый, как тяжело это!..
Вечером была спевка, но что все это в сравнении с прошлыми, под
твоим управлением, спевками. Родной мой, неужели так все будет? Неуже-
ли не вернется прежнее хорошее, счастливое, вдохновенное пение. Без
тебя некому воодушевить певчих. Прошло доброе время, неужели мы не зас-
луживаем возврата его, за что Господь гневается на нас? Господи, поми-
луй нас!
От жены. 28 мая.
Милый ты мой, золотко Петенька!
Как тяжело мне переносить разлуку с тобой, а тут еще и жизнь
тяжелая, добывать все приходится с горькими слезами. Время, правда,
летит очень быстро, так что задумываться некогда, а то можно бы было
сойти с ума от всего сотворившегося.
С Рождества потратила все деньги, которые были, пришлось идти
просто-напросто побираться. Со слезами ходила я в каждую избу и не
могла выговорить ни слова. А вчерашний день задумала пойти в село Сит-
ное (мне бабы советовали идти туда, хлеб там все пекут чистый), - вот
где мне пришлось пролить слез. В нашем селе все меня знают и догадыва-
ются сами, зачем я пришла. Хлебца, правда, набрала, нам хватило бы его
дня на два с лишним, и если ходить хоть через день, то можно жить. Во-
обще лучше работать самую тяжелую работу и зарабатывать себе на пропи-
тание, чем просить милостыню. Я всегда имела большое желание оказать
помощь нищим, а мне самой пришлось испытать это горькое положение, но
все это я переживаю в надежде на твое, милый ты мой, возвращение к
нам.
Недавнее твое письмо, родной, растрогало меня, и обрадовало. Ты
все время писал коротко и сдержанно, а это письмо мне было так приятно
читать, будто сам ты был около меня. Когда со мною кто нибудь есть из
наших: мама или сестры, то я легче забываюсь. Но когда остаюсь одна,
то плачу и плачу, милый, в тоске по тебе и за тебя.
Крошки наши растут. Иля хорошо читает, на днях прочел Акафист
Воскресению Христову и говорит, что понять не понял. Юрасик чувствует
себя хорошо. Маруся ходить стала как следует, Евочка на нее глядя тоже
переступает. Они все не забывают тебя и зовут, а никак не дозовутся.
Когда молимся, то девочки принимают участие. Вот на кого бывает в та-
кой момент трогательно смотреть: они как будто понимают, что папа в
неволе страдает, и что им без него плохо. Их я часто заставляю молить-
ся за папу, и вот они с таким усердием крестятся и кланяются, что
просто без слез на них смотреть невозможно.
Петюша, я все время в поездках, в добывании пропитания
для всех. Приедешь из Воронежа, не успеешь отдохнуть, приходится идти
за добычей картофеля и хлебца, которого почти никто не подает, кроме
некоторых родных. Променяла твой один подстаканник за 26 фунтов муки и
мы пропитались неделю, а потом опять без хлеба. Картошки едим пока до-
сыта, но придется, вероятно, и без картошки жить. Но все в воле Божи-
ей.
Ты, родной, о нас не беспокойся и не тревожься, не расстраивай
еще больше своего здоровья. Я только и думаю о том, чтобы ты поскорее
возвратился к нам, молюсь ежеминутно. Как бы мне умолить Господа, что-
бы Он возвратил мне тебя - мою радость и счастье мое.
От жены. 22 октября,
праздник иконы Корсунской Божией Матери.
Бесценный голубчик, родной Петечка!
Ты пишешь о том, что переведен во II - ю категорию, и что собрать
тебе денег на дорогу. Я, конечно, без памяти обрадовалась, что скоро
увижу моего славного, доброго Петю! Прямо сама себе не верила, читая
письмо. Пошла по селу вечером, на праздник Покров, обошла дворов деся-
ток, набрала 6 рублей 50 копеек, да в двух дворах ржицы всыпали.
На другой день я была огорчена сомнением: Клава получила от Коли
письмо, в котором он пишет о тебе, что ты в III - й категории. И вот я
жду письма от тебя думая, что может доктор ошибся, и не решаюсь ходить
по селу боясь, что окажусь обманщицей, говоря, что ты скоро вернешься.
Уже целая неделя прошла, а от тебя ничего нет, и я не знаю что думать
и как быть? Только успокаиваюсь тем, что надеюсь, что до Москвы ты до-
едешь на те деньги, которые Маня набрала для тебя. И ты в Москве побу-
дешь, пока я вышлю тебе еще.
О, Господи! Как трепетно и радостно бьется сердце при мысли, что
вот-вот скоро я обниму дорогого, милого Петечку! Но как Фома неверный,
мне все не верится в такое счастье, и я все думаю, что еще не заслужи-
ла его. Пиши, голубчик, скорее.
Ах, а вдруг все это ошибка! Вдруг после такой радости придется
огорчиться, что не теперь ты вернешься, а еще ждать до весны. Все
удивляются, почему от тебя нет до сего времени весточки.
Все мы целуем тебя и ждем с радостью и нетерпением. Спаси и сох-
рани тебя Христос.
Твоя Варя с детишками.
* * *
Ч а с т ь в т о р а я
ГОД ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
* * *
(Политический Красный Крест)
от
Глубокоуважаемая и милостивая помошница страждущих!
Обращаюсь усердно и спешно к Вашему человеколюбию и милосердию.
Я, Петр Михайлович Обыденный, православный сельский псаломщик и ре-
гент-любитель церковного хора, подведомственный Митрополиту Сергию
Горьковскому, был арестован Березовским районным ГПУ в селе Нелже, Бе-
резовского района, Воронежского округа Центральной Черноземной Облас-
ти, 14-го ноября 1932 года, и затем по 58 статье пункт 10 (политичес-
кая агитация), пробыв несколько месяцев в дом-заке, в городе Воронеже,
присужден был на 5 лет к вольной высылке в Северный Край, в город Кар-
гополь, где и нахожусь по сие время.
Мне 45 лет от роду, я - инвалид VI - й группы, по слабости сил и
худому питанию - безработный. Пребываю в великой тревоге за свое бед-
ное, несчастное семейство, состоящее из жены и троих малолетних детей:
2-х мальчиков семи с половиной лет и пяти с половиной лет и девочки
двух с половиной лет. Жена моя не имеет совершенно средств к жизни и
принуждена содержать себя и троих детей милостыней. Живет семейство
мое в очень ветхом, холодном и сыром помещении - церковной сторожке,
при температуре, падающей часто ниже нуля градусов. Дети ютятся на
печке, которую часто нечем бывает истопить.
Начиная с Рождества Христова 1932 года и до нового урожая 1933
года, семья оставалась без хлеба и питалась чрезвычайно плохо и скуд-
но. Весною ходили в поле и выбирали там прошлогодние прелые картошки,
сушили их и готовили похлебку. Страдания голода были невыносимы и ока-
зали вредное влияние на душевное состояние жены и детей. Всех детей
было четверо (в том числе две девочки-близнецы), но в сентябре месяце
1933 года одна из девочек умерла от голода и желудочных тяжелых болез-
ней. Я боюсь гибели всей моей несчастной семьи.
Помогите, дорогая, добрая, чем можете. Исходатайствуйте мне, если
возможно, помилование и немедленное досрочное освобождение из вольной
высылки и возвращение к моему бедному, тяжко страдающему и гибнущему
семейству.
Отношение мое к Советскому Правительству вполне покорное и уважи-
тельное: никакой агитации против Советской Власти я никогда не вел, не
веду и не имею ввиду вести, и если раньше позволял себе высказывать
неудовольствие по поводу тяжелых налогов и общего тяжелого экономичес-
кого положения народа при случайных встречах и общении с людьми, то в
настоящее время осознал даже эту свою вину перед государственной
властью.
О, спасите, дорогие, мое ни в чем не виновное перед властью, нес-
частное семейство. Если это письмо, эта мольба моя не может служить
приложением к документам, научите, дорогая защитница наша, как мне
поступить. Вечно буду благодарен Вам за Ваше милосердие.
П. Обыденный.
Адрес мой: Северный край. Город Каргополь. До востребования, Петру
Михайловичу Обыденному.
От сестры. Без даты.
Петечка, родной, я твое письмо отослала на имя отца Николая.
Пусть простит за беспокойство. Шлем Вам от Господа Бога наилучшие по-
желания с сердечным приветом. Не пошлешь ли ты, родной, это заявление
Варино по почте в ГПУ. Варюше хотелось бы самой лично подать, приехав к
тебе, но я не советую, так как зимой такое путешествие крайне опасно.
Бросьте, дорогие, самобичевание, вы во всем не так виноваты, как вам
кажется.
В уполномоченное представительство Севкра-
евого ППОГПУ от гражданки Обыденной Варва-
ры Петровны, живущей в селе Нелжа, Бере-
зовского района,
П о р у ч и т е л ь с т в о
В 1932 году, 14-го ноября Березовским отделом ГПУ был арестован
гражданин Петр Михайлович Обыденный и, пробыв в Воронежском домзаке
пять месяцев был административно выслан в город Каргополь, где
находится в настоящее время.
По распоряжению Севкраевого ОГПУ такие административно высланные
нетрудоспособные, как гражданин Петр Михайлович Обыденный, могут быть
отпущены досрочно, под поручительство.
Я, , являюсь ему, Обыденному, родствен-
ником и желаю дать свое поручительство перед Северным Краевым ОГПУ и в
свою очередь прошу отпустить Обыденного Петра Михайловича под мое по-
ручительство досрочно, как нетрудоспособного, который от роду имеет 45
лет,.. в чем и расписываюсь собственноручно.
Начальнику Каргопольскоого Районного ОГПУ
от административно-высланного псаломщика
Обыденного Петра Михайловича
З а я в л е н и е
Ввиду крайнего истощения моих сил на почве скудного и беспорядоч-
ного питания милостыней (посылок и денежной помощи ниоткуда не полу-
чаю); ввиду неспособности моей к тяжелому физическому труду и невоз-
можности содержать себя и кормиться личным трудом. Прошу Вашего
содействия к немедленному моему досрочному освобождению, чтобы прекратить
бесполезное и даже вредное паразитическое существование.
Я инвалид IV - ой группы, но по своему крайнему слабосилию стою
ниже III - ей группы и считаю себя кандидатом II группы, хотя мне всего
46 лет. Необходимость содержать себя милостыней оказывает на меня уг-
нетающее моральное и физическое действие.
Вот уже полтора года, как я лишен свободы. Постоянная скорбь в
разлуке с семейством, состоящим из жены и троих малолетних детей и
постоянная тревога за них, лишенных всяких средств к жизни, отнимают у
меня последние силы.
Подобное же заявление мною подано в ЦИК 7-го марта сего года. От-
ношение мое к Советскому правительству было, есть и будет глубоко ува-
жительным и лояльным.
Если когда-нибудь с моей стороны и была какая-нибудь вина перед
Советским правительством (по статье 58, пункт 10), то я давно ее ис-
купил своими продолжительными страданиями в тюрьме и бесчисленными ли-
шениями в ссылке.
Место моей службы и жительства: Центральная Черноземная область
Воронежского округа, Березовского района, село Нелжа, куда усерднейше
прошу меня и возвратить.
Петр Обыденный
* * *
От сестры. Без даты.
Дорогой, родной Петечка. Копию, голубок, с этого варюшиного пись-
ма я тебе отослала. Теперь посылаю подленник, а другую копию с другого
письма отправляю на имя отца Николая. Крепко поблагодари его за письмо
к нам. Он, дорогой, так утешил нас своей весточкой, так тронул внима-
нием, спасибо ему доброму, хорошему. Постараюсь и сама писать ему. Вот
только крепко жалею, что нет моей силенки помогать вам обоим, бедные
вы, горькие. Но, слава Богу, что Дух Божий живет в Вас. Я все больше и
больше поражаюсь таланту Варюши писать письма, да еще такие задушев-
ные, любящие, горячие. Все это, конечно, и молодости надо приписать.
Она еще и философ. Большая, бедняга, труженица. Бог ей помог во всем!
От жены. Без даты.
Прости, милый, что так долго не исполнила твоей просьбы. Да и те-
перь посылаю ноты, которые ты и не просил, но думаю, может что и приг-
одится. А опять таки думаю, зачем отсылаю, ведь может скоро вернешь-
ся.
Из продуктов пока только картофельной муки тебе посылаю. Еще, Пе-
тя, отсылаю тебе фотографию Петровны. Она просила, чтобы ты нарисовал
ее, она и заплатит.
Прошло со дня получения твоего письма почти неделя, а я пока не
приступала к занятиям по Церковному уставу. Предстоит еще искать эту
книгу в корзине, а корзина стоит у нас в сенях. В понедельник книги
приводила в порядок. Дети ужасно треплют и пачкают книги, когда смот-
рят картинки, которые очень любят разглядывать и жаль отнимать у них
это утешение, которое может и пользу им принести.
Ты описываешь свое страдание от того, что не можешь сказать мне о
том, что любишь меня. Я прослезилась, читая это письмо и целый день
думала, осчастливила ли я тебя или еще больше прибавила тебе муки и
страдания своим грубым характером. Но все то, чем доставляла я тебе
страдания, происходило не из нелюбви к тебе, а по моему детскому нера-
зумению и неопытности. Я и теперь, наверное, причиняю тебе страдания,
ведь вот до сих пор не присылаю нот.
Друг мой, Петя! Не обижайся на меня за это. Я радостно стараюсь
сделать все для тебя. Переписывала недавно канон и величание к Срете-
нию, и задостойник, еще отобрала все ноты, которым, думаю, ты будешь
рад и по ним можешь петь с твоим новым хором. А у Дмитрия Ивановича
как то спросила что либо переписать для тебя, так он все говорит: "За-
чем вы ему будите посылать, теперь скоро он домой вернется".
Завтра Иля напишет тебе, Юрася еще в субботу написал. Он уже зна-
ет как писать скорописные буквы, но еще плохо читает. Прочтет тогда
слово, когда разберет по буквам.
Лампа у нас горит хорошо, особенно после коптилки. Этот свет лам-
пы со стеклом кажется очень ярким, но мы не всегда ее зажигаем, а ког-
да Иля читает или пишет, да когда Богу молимся.
Петечка, радость моя! Мне кажется, что я бы с наслаждением стала
служить в церкви псаломщицей. Еще будучи девочкой мне как то пришлось
служить в обедню, да и пока в качестве певчей, по милости Божией, я
стою на своем посту, как верный часовой, несмотря на страдания свои и
думаю, что никогда не покину этого поста. Ты счастлив, что тебя роди-
тели воспитали в религиозном духе, также и я счастлива этим. И еще
счастливее, что ты муж мой необыкновенно религиозный человек, твердо
убежденный! В этом все мое великое счастье и моя любовь к тебе! Еще в
первом моем письме к тебе после твоего объяснения мне, я писала, что
твоя сильная вера в Бога укрепит и усилит веру во мне. И я оказалась
пророчицей сама себе. Господь сохранил меня и сохранит! Я верю глубоко
в это! Да пошлет и тебе Он глубокую веру в мою неизменную любовь к те-
бе.
От сына Ильюши. Без даты.
Дорогой Папа!
Сейчас утро, на дворе идет снежок. Все время таял снег и были
большие лужи, я всегда приходил весь мокрый.
На Крещенье я не ходил в школу, я сам сделал себе выходной. А на
Рождество нас распустили на 11 дней.
Против коптилки наша лампа хорошая, вроде электричества. Ког-
да мы вечером ее зажигаем, то становится весело, даже проходит весь
сон.
От жены. Без даты.
Милый мой голубок Петечка!
Слезная просьба у меня к тебе, не откажи. Помнишь стихи свои,
посвященные мне. Жаль, что их нет у меня, их ведь тогда забрали с то-
бой вместе. Браню себя, что не выучила на память. Надеюсь, что ты хо-
рошо их помнишь и напишешь.
Петя! Если бы ты поскорее вернулся к нам, истосковалась ужасно по
тебе, притом писем нет уже два месяца. Петечка, родной, голубчик мой!
Или уже ты за что обижаешься на меня? Не обижайся, я всею душой стрем-
люсь к Богу. Тебя люблю бесконечно глубоко и свято! Сердцем болею и
страдаю в разлуке с тобой, часто плачу, часто молюсь за тебя, за твое
здоровье и возвращение к нам. Родной, жду с нетерпением твоего возвра-
щения, чтобы с тобой трудиться над воспитанием детей. А без тебя
мне тяжело невыносимо.
Пишу тебе, а батюшка ужасно стонет от боли, у него колют бока,
спина. Ужасно страдает, жаль его, и невозможно ничем облегчить его
страдания. Может и умрет, давно уже болеет, больше двух недель, служит
через силу. Я ни в чем ему не помогаю, ни словом, ни делом, стесняюсь
ужасно, не знаю и как слово вымолвить. Он все Евочку ругает за ее
крик. Он нервный человек, курит беспрестанно. Евочка по его словам де-
лается все хуже, но как мне кажется, она славная девочка: такая гово-
руха стала, смышленая, умненькая, но частенько капризничает.
От сына Ильюши. Без даты.
Спасибо всем, кто посылает нам денег на хлебушек. А ты, папа, береги
себя, свое здоровье и свои силы для нас. Мы хоть немного поживем с то-
бою вместе, а то совсем почти и не помним тебя. Так что ты больше о
себе беспокойся, чем о нас. Нас Господь бережет для тебя, чтобы ты
увидел нас живыми и здоровыми. Для мамы себя побереги, а то она очень
скучает без тебя. А она любит тебя больше, чем мы.
От сестры. 17 марта.
Прости за рваные носочки, но все же пригодятся в непогоду.
Кое-что еще хотелось положить из крупиц, да наша почта больше восьми
кило не принимает. Может быть Господь поможет еще как-нибудь собрать
посылочку. Болит душа, что ничего не могу для тебя сделать.
От кресника. 17 марта.
Дорогой дядя Петя!
Вчера получил от мамы письмо с твоим адресом, деньгами, предназ-
наченными тебе, а так же с высказыванием намерения послать посылку вашим
близким воронежским мученикам. Это самое я считаю более удобным сде-
лать. Деньги послать сейчас считаю нецелесообразным, - тетя Маруся не
дает точного адреса.
Я приехал сюда 18 января 1934 года проездом через Москву. Устро-
ился здесь в Институт инженеров промышленного транспорта. Чрезвычайно
трудно догонять курс по некоторым предметам.
Поскорее сообщите ваш адрес и все нужды, все что смогу, с великим
удовольствием сделаю.
От жены. 27 марта.
С преддверием великих праздников поздравляю тебя, бесценный Пе-
течка!
За нас, милый, радуйся. Мы все живы и здоровы. У нас уже весна,
снега почти нигде нет, река разливается. Один день как то было
очень тепло и я долго сидела на солнышке раздетая, а около меня прогу-
ливались наши птенчики Юрася и Евочка. Я сидела и плакала, вспоминая
Манюрочку-детку, и как мы мучились от ужасной голодовки.
Я писала, что заболела, рада была немножко похворать, да Бог ми-
лует, здоровье посылает. Прихворнула, да опять как ни в чем не бывало.
Горюю, тоскую, а есть захочу - и ем, а рада была бы не хотеть ничего
кушать. Вчера прибирала в порядок из корзины книги и так увлеклась
этим, что не захотела обедать.
С Илей ничего не могу поделать, - убегает играть с ребятами. Обут
в присланных твоих туфельках, и приходит мокрый. Каждый раз предупреж-
даю его, чтобы он не ходил, но он, когда я уйду куда-нибудь из дома,
убегает. Один раз оставила его без ужина, но не подействовало. Юрася и
Евочка каждый день гуляют около дома. Евочка очень любит гулять, и
всегда просит одеть ее в "пато". Илю зовет - "Ию", а Юрасю -
"Ия". Спросишь у нее: "Скоро папа придет?" Она говорит: "Да". "Как бу-
дешь обнимать и целовать папу"? Она обнимает и целует меня. И всегда
глядя на Евочку сердце сжимается при мысли, что была у меня еще такая
же крошечка Манюрочка. Деток ты своих и не узнаешь, они большие стали.
Певчие все уже невесты, вспоминают тебя, особенно теперь, когда
подходят великие праздники. Вчера и сегодня была спевка, готовимся к
праздникам. А как, голубок, грустно встречать праздники без тебя, мой
свет! Так бы и улетела к тебе, чтобы вместе с тобой радоваться радос-
тию велиею.
Целую, милый, тебя и крепко обнимаю.
От жены. 10 апреля.
Христос Воскресе, родной голубок мой Петя!
Как то ты там встретил великий светлый праздник Воскресения Хрис-
това?
Напишу о себе. В субботу ходили к заутрени с Ильюшей. Ах, если бы
вы с Колей служили бы в этот день, какая бы была торжественная служба
Великой субботы и Благовещения. Весь народ очень тоскует по тем хоро-
шим службам и все рады бы были возвращению вашему. Много значит цер-
ковная служба для бедного народа, совершаемая с душой и горячею лю-
бовью к Богу и к народу, а не по обязанности, - только б отслужить.
Разговлялись мы, родной Петечка, вот как. Служба отошла, было еще
темно, стали ожидать батюшку, чтобы он освятил нам куличи. Пришел ба-
тюшка, пропел "Христос воскресе" и похристосовался с нами, освятил ку-
личи. Один я испекла ржаной, а другой пшеничный. Мама дала муки, при-
везла из Воронежа. Кислый был ужасно, хотя поесть поели. По одному яич-
ку съели, разговелись. Пасху не из чего было сделать, нигде не раздос-
тала творогу, и вот придумала сварить молочный кисель. Хотелось ради
деток устроить праздник.
Петечка, милый, родной. Часто я смиряюсь, терплю. Но как не тос-
ковать мне, как не унывать, когда я так сильно люблю тебя и так сильно
мое желание быть опять вместе.
от . Без даты.
Христос Воскресе, дорогие родные!
Целую всех вас и обнимаю, всегда преданная вам Варя с детками.
Милая, золотая Маня! Все обременяю Вас своими просьбами. Перешли-
те открыточку Пете. Я послала ему открытое письмо, поздравления с
праздником, написали и дети. Но боюсь, что может не дойти и Петя в
праздник не будет утешен нами.
Ужасно беспокоюсь, не получая от Петечки ни крошечной весточки.
Мысли самые ужасные приходят в голову и я нестерпимо болею душой и
сердцем. Нет ни сил, ни слов описать мою тоску за Петечку и страстное
желание скорее увидется с ним и успокоится.
Холод стоит ужасный, река разлилась сильно. Сегодня ждала маму,
но ветер и холод их не пустил, - через реку опасно. Кончаю писать,
родная, и больше бы написала, но Евочка плачет, не дает писать.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
